Помоги проекту - поделись книгой:
— Здесь, а не здеся, — поправил я.
Девочка пожала плечами.
Но покорно произнесла:
— Здесь.
«Ты б её ещё придворному энтикету, етить его, обучил, — подал голос призрак. — Понятно говорит — и ладно. Клиенты сообразят, что она от них хочет. Лучше б ты, парень, проверил, как энта мелкая деньги умеет считать».
«С подсчётом денег она нормально справляется. Это я ещё в Персиле заметил. Не лезь не в свои дела, старый. Как правильно обучать персонал я знаю получше тебя. Понадобится — и дворцовый этикет заставлю её вызубрить».
— Молодец, — похвалил я. — Мы с тобой теперь в столице, Шиша. Не в провинции. Покажем местным, что не лыком шиты. И тоже умеем правильно разговаривать.
Девочка кивнула.
— Покажем.
— А света здесь маловато, — сказал я.
Мы стояли посреди торгового зала моего будущего магазина. Осматривали облезлые стены (раньше те прятались за стеллажами). Клифы увлечённо обнюхивали углы, щёлкали зубами пытаясь поймать круживших в воздухе мух. Призрак старого пекаря прошёл сквозь стену в пекарню. Совал там свой нос во все щели. В моей голове без умолку звучали его возмущённые тирады о том, что строили дом безрукие и слепые недотёпы.
Но мне пока нравилось всё, что я видел в доме — и окна, и стены, и потолок. Потому что моя фантазия с лёгкостью рисовала картины того, какими те станут совсем скоро, после ремонта. Ещё при прошлом посещении пекарни я решил, что оставлю в магазине лишь несущие стены. Все эти перегородки снесу вплоть до помещения пекарни. Зал магазина увеличится втрое. Не станет никаких складов и кладовок.
А окна я увеличу в два раза — до самой земли. Чтобы с улицы люди разглядывали все те чудеса, что размещу в зале. Как раз для этого мне и понадобится в магазине много света. Намного больше, чем было его здесь сейчас. По собственному опыту знал: свет важен для хорошей торговли. Он не только позволял покупателям оценить внешний вид товара. Но и улучшал людям настроение, позволял легче расставаться с деньгами.
Вкратце я описал Шише, какие собирался сделать изменения в планировке первого этажа. Фантазия у девчонки оказалась хорошей. Бывшая атаманша завертела головой. Выдала восторженное «ух», представив, как вскоре преобразится зал магазина. Поинтересовалась, «не грохнется ли вниз потолок» после моих переделок. И «не слишком ли много места тута станет».
— Тут, а не тута, — поправил я.
Заверил, что в магазине много места не бывает. Но не сказал, что для моих наполеоновских планов может и не хватить того пространства на первом этаже, что выделю под торговлю. В моём виртуальном списке товаров только разновидностей хлеба значилось почти четыре десятка. Часть рецептов я уже опробовал в Персиле. А дюжину перспективных наименований придумал по дороге в Норвич.
Моё время на сегодняшний день было расписано едва ли не поминутно. Потому я не позволил себе тратить его на длительную экскурсию по дому. Поделился с Шишей подсохшей коркой пшеничного хлеба, что завалялась у меня в сумке (слышал, как у ребёнка урчал от голода живот). Вручил девчонке баночку с мылом и одну из своих рубашек — отправил в помывочную (терпеть запах давно немытого тела в помещении стало невыносимо).
А уже после полудня к моему новому дому потянулась вереница телег — доставляли оплаченные мной накануне заказы. Ещё три дня назад я узнал, что войду сегодня в пустой дом, где не на что будет ни присесть, ни прилечь. Ну а поскольку я сразу же намеревался обосноваться в своём столичном жилище, то заранее побеспокоился о том, чтобы не ночевать в нём на голом полу.
Причёсанная и чистая Шиша встречала доставщиков у двери дома. Она куталась в похожую на платье рубаху (мою), источала аромат сосновой хвои. С видом строгой учительницы опрашивала посыльных. Сверяла вносимые в дом предметы с полученными от меня списками. Без стеснения осматривала доставленные товары, проверяла их на соответствие названиям, оценивала их внешний вид и качество.
Я убедился, что читала девчонка нормально. Пусть и медленно. Считать умела до тысячи (вот только слово «тысяча» не было ей знакомо). Сносно решала простые примеры на сложение и вычитание. Понятия не имела о том, как следует делить и умножать цифры. Писала разборчиво. После небольшого тестирования я тут же делегировал Шише приёмку моих покупок.
Призрак старого пекаря попытался меня за это пристыдить. Но умолк, когда я объяснил, что проверяю профпригодность своего будущего работника. Поиском продавца я собирался заняться после того, как подыщу команду пекарей. Дней через десять, не раньше. Брать работника со стороны я не хотел. Потому и решил предоставить шанс бывшей атаманше — как проверенному человеку. Хотя, не только поэтому…
Со стороны наблюдал за тем, как Шиша общалась с посыльными. Как нетерпящим возражения тоном она требовала заменить рваное одеяло или тыкала пальцем в трещины на посуде. Пыталась пристыдить мошенников. А если те отвечали ей презрительными усмешками — грозила пожаловаться в торговую гильдию. И без запинок перечисляла все обязанности продавцов, будто цитировала местный талмуд «о защите прав потребителей».
«Ну, может и будет от неё толк, — сказал мастер Потус. — Виден в ней потомственный торгаш, етить её».
Я на слова призрака не ответил.
Вслед за Шишей отправился на второй этаж дома, где работники столярной мастерской собирали мебель.
С интерьером жилой части дома я мудрить не стал. Решил обойтись без фэншуев. Позавчера лишь отмахнулся в ответ на предложение выбрать для своей мебели особый стиль и расцветку. Объяснил столярам, что ценю не красоту орнаментов и яркость позолоты, а качество предметов и скорость исполнения заказа. Поинтересовался, «а что есть из уже готового»?
Мне объяснили, что «есть всё». Неокрашенные и непокрытые красивой резьбой полуфабрикаты столов, кроватей и шкафов пылились на складе мастерской. «Всё замечательного качества, из лучшей хорошо просушенной древесины». Я набросал примерный список необходимых мне в быту предметов. И выслушал заверения, что к нужному мне часу мебель доставят по адресу. Соберут её для меня «прямо на месте» «лучшие мастера».
«Лучшими мастерами» оказались два безусых паренька — лишь на четыре-пять годков постарше Шиши. Но инструментом парни владели сносно. Стулья, столы, кровати и шкафы собирали умело, пусть и с видимой небрежностью. На их нерадивость и обратила внимание Шиша. Девчонка прошлась мимо расставленной у стены комнаты мебели, потрогала ту руками. Скрипнул один из стульев.
Бывшая атаманша ткнула в него пальцем, и заявила столярам:
— Не годится. Переделывайте, лодыри.
Парни слегка офигели от наезда малолетки. Переглянулись. Меня они не заметили — я молча стоял в другой комнате, наблюдал за происходящим через дверной проём.
— Чего тебе там не понравилось? — возмутился один из столяров. — Стул, как стул. Нормальный. Деньги плати — сделаем другой.
Шиша покачала головой. Подпёрла бока кулаками. Нахмурилась. Несмотря на возраст и рост она сейчас не выглядела меленьким ребёнком. И не походила на «прелестную куколку», даже несмотря на румяные после мытья щёки и голые острые коленки. «Маленькая хозяйка большого дома», — вспомнилось мне выражение из прошлой жизни. Маленькая, но требовательная и строгая.
— Не годится, — повторила она.
Снова надавила рукой на стул — тот застонал.
— Скрипит, — сказала Шиша. — Переделывайте. Или вертайте взад деньги.
Я поморщился, услышав её фразу про «зад».
Но промолчал: ждал, что ответят Шише юные плотники.
— Чего это? — сказал один из парней.
— А в глаз получить не хочешь? — спросил второй.
Улыбка у Шиши получилась недоброй.
А возглас — очень громким.
— Ба-ар-бо-ос!
Вздрогнуло стекло на окне.
Где-то внизу задрожал пол.
Потом завибрировала лестница.
Босс пушечным ядром взлетел на второй этаж, царапая половицы когтями. Вид у него был слегка ошалелый. Но грозный. Рычание — громким, а оскаленные зубы походили на зубья больших граблей. Пёс промчался по коридору, разбрасывая свёртки с моими покупками. Заметил в его глазах недоумение. Вполне мне понятное. Но если бы меня вдруг позвали подобным тоном, я бы тоже примчался — без раздумий.
Клифский волкодав ввалился в комнату, где работали мебельщики. Замер у порога, завертел головой: явно не понимал, зачем вдруг сорвался и побежал на зов наглой девчонки. Парни шарахнулись к стене, отгородились от пса наполовину собранной кроватью. Вжали головы в плечи. Клифов они уже видели, когда заходили в дом. Но к виду кинжалоподобных собачьих клыков явно не привыкли.
Шиша толкнула навстречу Барбосу скрипучий стул.
Клиф посторонился, удивлённо тявкнул.
— Вот, смотри, что они нам подсунули! — сказала Шиша. — И не хочут возвращать деньги за энту гадость.
— Чё сразу деньги-то?! — воскликнул плотник.
— Там… это… ерунда! — сказал второй.
— Гвоздик добавить! И всего-то делов!
— Сейчас мы всё сделаем!
— Чё угрожать-то сразу!..
— Мы ж пошутили.
Шиша не повелась на улыбки парней. Продолжала хмуриться.
— Работайте, — сказала она. — Чуть позже приду — проверю.
Снова указала на стул.
— Энто — переделайте. Скрипеть он не должон.
Мебельщики завершили работу только под вечер. Трудились они под присмотром клифов: собаки поочерёдно дежурили рядом с юными плотниками (для меня осталось загадкой, сами они решили контролировать столяров или повелись на просьбы-приказы малолетней атаманши). Опека со стороны волкодавов и строгие взгляды Шиши оказались хорошими стимулами: помогли парням управиться с работой за один день. Хотя я прикидывал, что «лучшие мастера» провозятся со сборкой дня два-три.
Досрочное выполнение плана по обустройству второго этажа мы с Шишей и клифами отметили ужином в ближайшей таверне. Там я обрисовал своей пока ещё неофициальной работнице видение нашего с ней ближайшего будущего. Вкратце описал, какой представляю столичную пекарню. Шиша слушала меня с интересом, не лезла с советами и нотациями, в отличие от вредного призрачного старика, который всё ещё пытался навязать мне провинциальные понятия о предприятии по выпечке хлебобулочной продукции.
На время ужина я отправил мастера Потуса в чёрный список, убрал из друзей воображаемой соцсети: делал вид, что перестал призрака и видеть, и слышать. Хотя кое-какие высказывания старого пекаря всё же запоминал, делал пометки в памяти обдумать их позже. Вести со стариком дискуссии у меня сегодня не осталось желания. Да и лень было объяснять ему своё видение ситуации. Тем более что пытался сделать это уже не однажды. Решил, что мастер Потус сам поймёт, чего я добивался; и сделает это уже скоро — когда запущу производство хлеба.
В свой дом на площади Дождей мы вернулись затемно. И сразу же разбежались по комнатам. Клифы облюбовали гостиную, разлеглись там на груде новеньких одеял. Ушла в свою спальню Шиша — пожелала мне на местный манер спокойной ночи. Обозлённый моим невниманием призрак старого пекаря удалился в пекарню (продолжал брюзжать, поминать меня нехорошими словами). Я попытался сегодня лечь спать пораньше: завтрашний день обещал быть насыщенным событиями. Вот только уснуть мне не позволили.
Громкие, наглые, надоедливые удары по входной двери разогнали успевший сгуститься в моей голове туман дремоты. Заставили замолчать мастера Потуса. Разбудили волкодавов (те перестали похрапывать; я услышал их тяжёлые шаги в коридоре). Вынудили меня встать с кровати, одеться. Вставил ноги в холодные сапоги, побрёл к лестнице на первый этаж, зажигая по пути новенькие настенные фонари. Увидел, как выглянула из своей комнаты юная атаманша.
«Кого это там принесло?» — проворчал призрак.
«Надеюсь, это не соседи пришли со мной знакомиться», — мысленно проворчал я.
Почему-то представил сцену из голливудских фильмов, где к новосёлу обязательно являлись жители соседних домов и норовили угостить его пирогом или пирожками.
Добавил, уже спускаясь по лестнице:
«Хотя, с парочкой симпатичных соседок я бы не отказался… побеседовать за чашечкой чая».
«А с двумя здоровенными волосатыми мужиками, етить их, ты, парень, чай попить не хочешь?» — сказал мастер Потус.
«Это не по моей части, старик».
«Ну, тогда эти соседи тебе не понравятся».
Я распахнул дверь. Ощутил на коже дуновение прохладного вечернего ветерка. И понял, что призрак старого пекаря не пошутил, когда описал мне гостей. Те совсем не походили на похотливых соседок — скорее на душегубов. Окинул взглядом бомжеватые наряды застывших у моего порога бородатых мужиков. Отметил, что оба при оружии — ножи, что висели у них на ремнях, не выглядели игрушечными. Погладил по шерсти Барбоса и Надю (клифы принюхивались к незнакомцам).
— Здравствуйте, уважаемые, — сказал я. — Что привело вас ко мне?
Мужчины перестали пялиться на волкодавов, взглянули на меня.
— Где кулинар?
— Я за него.
— Чего?
— Кулинар, кулинар, — сказал я.
Показал гостям кольцо с эмблемой поварской гильдии.
— Я — кулинар. Дальше-то что?
— Тебя хочет видеть Шляпа.
— Замечательно. Что с того?
— Он хочет видеть тебя прямо сейчас, — сказал бородатый. — Поехали.
Глава 3
Мимо меня неторопливо проплывали уличные фонари. Нечастые и не всегда исправные. В домах светились окна: горожане не торопились укладываться спать. Жители столицы явно не привыкли вставать на утреннюю дойку. А потому не спешили с наступлением темноты укладывать головы на подушки. Позволяли себе вечерние прогулки. Голоса многочисленных прохожих временами заглушали топот лошадиных копыт. Цокот подков о камни мостовой эхом отражался от стен, носился по улице. Вливался в какофонию звуков ночной столицы.
Наш экипаж нещадно скрипел, угрожая развалиться на части (этими звуками он напомнил мне о стареньком автомобиле, что был когда-то у моего отца — «Москвич-408»: тот тоже ежесекундно жаловался на жизнь). Коляска подпрыгивала на неровной дороге. Я то и дело ударялся плечом о сидевшего рядом со мной в коляске бородача. Тот не обращал на это внимания. Оставался неподвижным, смотрел вперёд, не мигая, будто каменный истукан. Вот только попахивало от мужика вовсе не камнем — густым перегаром и жаренным луком.
«И зачем ты поехал к энтой Шляпе, парень? — бурчал застывший рядом с возницей призрак старого пекаря. — Неймётся тебе. Так и тянет по бабам, етить их. Всё никак не угомонишься. Делом сейчас надо заниматься. А не искать на жопу приключения».
«Так приключения меня сами находят, — сказал я. — А на счёт баб — кто бы говорил! Это ведь ты разносчицам в декольте заглядывал, когда я беседовал с трактирщиком».
Поделиться книгой: