Помоги проекту - поделись книгой:
Вот так оно всё вышло. Сетка, если что, тут десятикилометровая!
Старшие ушли с Ильёй. Детей старше шести лет и всех подростков пока отправили в лагерь на северо-западе острова, буквально пару недель назад покинутый самыми младшими рейнджерятами. Шалаши были вполне ещё крепкие, в крайнем случае, пусть напрягутся и подладят. Месяц ещё можно спокойно жить, а там что-то порешаем. Расселяться начали по-семейному, мы препятствовать не стали. Чтобы дурью сегодня не маялись, велено было всем наготовить сушняка для костров на две недели вперёд и привести территорию в порядок.
А вот самых мелких отвезли пока к нашим свободным цыганам. Петша Харманович, по-моему, слегка обалдел, когда мы начали выгружать из повозок бесчувственные тельца и передавать столь же офигевшим женщинам. Ещё бы, двадцать пять детей за раз, обалдеешь тут.
Барон посоветовал цыгану челюсть с пола подобрать, пояснил, что статус у новеньких принципиально другой, но культурную программу они должны будут усваивать вместе с мелкими Деметерами и Романовыми. Так что пара женщин в день должны теперь по очереди дежурить нянями. Ну, или на постоянку кого назначить — тут уж как он сам решит. И чтоб был порядок и чистота.
Мирела смотрела на малышню строго, но без ненависти. Ну и нормально.
Всё тот же бесконечный день. Точнее, уже вечер.
После ужина (пока тепло) было у меня специальное приёмное время в беседке у донжона. Как я и просила, забежал Илья.
— Ну что, Илюш, как там твои подопечные? — спрашивала я вроде в шутку, а по всему выходило, что на геолога нежданно-негаданно свалилась дополнительная нагрузка.
— Да как сказать, матушка кельда… Квёлые они какие-то. Ползают как мухи сонные. Сидят чего-то, в кулях своих ковыряются. Уж не знаю, чего они там понастроят.
— А ты им направление задай. Место там ровное. Хоть вон план Малахита возьми, а то и правда нагородят невесть чего. И не разгоняются пусть пока усадьбы возводить. Общий дом с выгородками, чтоб всем туда забиться. Потом под что захотят, под то и определят: хошь — клуб, хошь — торговый центр. А во вторую голову должны хозяйство наладить. Вот как ферма готова будет — тогда могут личное строить, не раньше. И с оградой границ не тяните. Побредут коровы дальше положенного — что люди делать будут?
Мы ещё с Ильёй посидели над планами, ибо мой державный супруг заявил, что в ближайшее время ни видеть, ни слышать ничего о цыганах не хочет. Что хотите с ними делайте…
РАБСКАЯ КЛЯТВА В ДЕЙСТВИИ
Новая Земля, Серый Камень — ИТК Хризопраз, 04.04 (августа).0005
Кельда
Мда. Чего-то подобного следовало ожидать. В первую же ночь Петрашенки побежали. Вот прямо все. Такой массовый исход.
Рабов у нас никто и никогда не караулил — заняться что ли нечем? Раба караулит клятва, и все они были об этом предупреждены.
Приказ пределов посёлка не покидать позволил старшим Петрашенкам уйти почти за два километра от места общей ночёвки, до самого берега Бурной. Тут проходила южная граница отведённой им земли, по которой в ближайшие дни Илья планировал наставить предупреждающих вешек — как раз во избежание, так сказать.
Дальше сработал вопрос выносливости. Глава клана, истекающий кровавой пеной, смог доползти почти до самых прибрежных валунов. Умер кагбэ свободным. Остальные — кто докуда добежал. В живых осталась одна молодуха. Шла она после недавних родов медленно, в числе последних. И вот, сделав очередной шаг, почувствовала, как в конвульсиях начал биться ребёнок у неё на руках. А потом вокруг начали валиться и в корчах умирать родичи. И накатила чудовищная боль. Пока сообразила, что происходит — с ребёнком уже всё было кончено. Спасло её то, что она остановилась практически в двух шагах за границей — упала назад, головой за черту. Так она и пришла в становище, воющая и седая, с посиневшим трупиком на руках.
К рассвету взбудораженная рабская деревня была у места гибели всей старшей верхушки Петрашенковского клана. Кто посмелее, попытался было забрать трупы, но после пары осторожных шагов в их сторону скачками вернулись назад. Люди топтались, не зная, что предпринять. Бабы тихо выли. Бурная ворчала. Наползал туман.
Вторая печаль была в том, что уговор у Петрашенок, видать, был общий. Потому как побежали и дети тоже. Клан Петрашенковский был чуть поболее, чем остальные, и в бывшем рейнджерском лагере их было аж пятьдесят один человек. Десятеро старших девок пошли к Петше (забрать своих, видели же, куда мальцов определяли), а остальные спустились к маленькой рейнджерской пристани, в которой ещё стояло несколько лодок, погрузились и выгребли на глубокую воду. Вот тут их и накрыло…
Пару лодочек с безнадёжно мёртвыми детьми прибило к свесившейся в воду иве ниже по течению, остальные унесла стремнина.
Растерявшиеся и вытягивающие шеи Шишковы и Санчаки всё ещё топтались вдоль границы своего посёлкового надела, когда молочные рукава тумана над Бурной вдруг поредели, и мимо проплыли три лодки со скрюченными детскими тельцами, в которых все опознали Петрашенок-младших. Их было видно секунд десять, после чего речной туман вновь сгустился, и от воды пополз липкий холодный ужас.
Последняя оставшаяся в живых Петрашенка завыла тоскливо и безутешно, словно собака, потерявшая хозяина.
Они вернулись к месту ночёвки торопливо, словно подгоняемые невидимыми тенями, наскоро поели и, пряча друг от друга глаза, поспешили рубить лес для жилья. Мужики старались не останавливаться: как только стук топоров смолкал, ветер доносил нечеловеческий вой обезумевшей молодухи, продолжающей качать мёртвое дитя всё там же, на границе посёлка.
У нас ночь тоже прошла с приключениями. Ни свет ни заря в донжон заявился Петша Харманович. Если быть точным, полчетвёртого утра. Или ночи? Попросил прислать кого-нибудь, потому как виновным в «порче баронского имущества» быть не хотел, а иначе — никак. Бешеные Петрашенковские девки и так целый час орали, запертые в сарае, пока он не пригрозил всех выпороть. Выпускать их опасались — а ну как побегут в разные стороны?
Отправила за нашими интеллигентками. Рабам — рабский суд. Девок на месте выпороли от всей души и уже малость присмиревших притащили в детинец.
В это время пришёл спавший с лица Дед, поднявшийся пораньше, чтоб проверить большие морды под старыми ивами. А нашёл…
Вытаскивать скрюченные тела бегунков я отправила всех цыганских подростков, поднятых по авралу, во главе с поротыми Петрашенками. Пусть посмотрят, живее будут.
Вы меня не ругайте за жестокосердие. Или ругайте — мне, если честно, пофиг. Свою голову каждому не приставишь и за ручку везде не поведёшь. Все были предупреждены. Что ж. Сами себе злобные буратины.
ПОЯСНЯЛКА ОТ КЕЛЬДЫ, а также ГДЕ ИСКАТЬ ПРЕДЫДУЩИЕ КНИГИ ЭТОЙ СЕРИИ?
Для тех, кто не в курсе и почему-то (вдруг) проспал начало.
Итак, одним прекрасным вечером (это для нас, а для прочих — утром, днём или даже ночью, поскольку случилось всё по всей Земле-Матушке одновременно) наш старый мир стал свидетелем появления новой, связанной с Землёй планеты, которую бесхитростно назвали Новая Земля. А старая наша Земля, соответственно — так-так, самые продвинутые уже догадались! — стала называться Старая Земля. Ничего оригинального. Старая Земля, она же Матушка — нынешнее официальное именование старой человеческой планеты во всех новоземельских документах.
Появилась Новая Земля волей сотворивших её восьми богов, четырёх братьев и четырёх сестёр, которые, собственно, на ней постоянно присутствовали.
*автор арта: Мария Камардина, огромное ей спасибо!
Мир получился удивительный. Во-первых, он был просто огромным. Никто пока точно не посчитал — в два, три раза больше Старой Земли, а может и поболее. Муж мне пытался что-то объяснять про возможное содержание трансурановых элементов и всякое такое, но эта информация не влезает в мои мозги, уж извините. Поэтому — так: мир большой. Очень. Не все карты у нас есть, так что глобуса пока не получается, точнее, он очень примерный, лоскутиками.
Во-вторых, и мы в это врубились далеко не сразу, этот мир (по крайней мере, изначально, в первые годы после творения) был очень… как бы это сказать… пластичным что ли? Он словно старался соответствовать ожиданиям пришедших в него людей, и поэтому получился непредсказуемо разнообразным. Я считаю, что это только к лучшему.
В-третьих, мир был магическим. Ну и было ещё несколько условностей, сейчас по порядку.
Связь между мирами установилась одномоментно с помощью сети стационарных порталов, покрывшей всю Старую Землю. Размерами они были совершенно разные — от солидных, в добрую сотню метров шириной, до совсем крошечных, в которые войти можно было, только согнувшись в три погибели.
В момент открытия «сообщения» между мирами каждый из нас (буквально каждый житель земли) получил сообщение. Да вы, наверное, помните. Но для тех, кто был слишком мелким (или, допустим, выпившим — в вечер субботы такое же возможно, верно?) или родился позже, напомню.
Порталы устанавливались навечно, и все выходы со Старой Земли вели только на Новую. Но, кстати, было одно огромадное НО. Оказалось, что с той стороны порядок расположения выходов совершенно другой и расстояние между ними было уже не сотня километров (плюс-минус), а около пятисот. Да! И время, кстати, там бежало в четыре раза быстрее.
И — самое сложное для современного человека — в новом мире стоял полный и окончательный запрет на электрические приборы, паровые, бензиновые, ядерные и прочие двигатели, современное оружие.
Только простые механизмы (типа водяной мельницы, велосипеда или устройств на конной тяге), мечи, топоры, арбалеты…
Пройти порталом человеку было позволено только один раз. Дальше можно было общаться, передавать предметы, торговать и прочее, но назад выйти — нельзя. Видимо, что-то необратимо менялось в нас. Зато каждый получал здоровье, долголетие и откат по возрасту лет чуть ли не до двадцати. А некоторые — ещё и магические способности. Дети же, рождённые на Новой Земле, навсегда принадлежали новому миру.
Кто-то задумался.
Кто-то хотел перехитрить систему и прожить здесь полную жизнь, скопить золотишка и потом перебежать туда, чтобы снова получить молодость и всякие бонусы.
Кто-то (например, правительство США) решил сильно выступить и организовать «вооружённый отпор новой агрессии». Последствия удивили их очень сильно и очень неприятно. Да и весь мир тоже удивился, хотя некоторые страшно обрадовались новому положению вещей.
Кто-то пошёл сразу, как мы.
За всех не скажу, только за себя. По-разному было. Где-то легко, где-то трудно, где-то пипец как страшно. Многие, придя в новый дикий мир, внезапно осознали, что все законы (и силы, обеспечивающие их соблюдение) остались с
Выжили, выросли, стали одним из центров, вокруг которых селились нормальные адекватные люди, написали свои новые законы…
Баронство Белый Ворон, сердце которого находилось на речном острове, носящем название Серый Камень — как и за́мок, на нём выстроенный.
Все книги цикла здесь: https://author.today/work/series/16330
Поскольку к нам обратилось несколько человек с просьбой дать прямую ссылку, делимся ещё раз:
Первая книга «Хроник Белого Ворона» называется «Хроники Белого Ворона-1: ЗАПИСКИ КЕЛЬДЫ, часть 1»
и находится она здесь же, на Автор.тудей, в бесплатном доступе:
https://author.today/work/209452
02. ВОТ Я ВВЯЗАЛАСЬ…
А РАЗБИРАТЬСЯ МНЕ!
Шести утра ещё не было, но тревожные вести начали расползаться по острову, будоража людей.
Оседланная Лира ждала меня у крыльца. Ладно, начнём заниматься неприятными делами.
В бывшем детском рейнджерском лагере, к моему удивлению, происходил митинг. Или собрание?
А-а-а… Лавка пришёл с утра с разнарядкой на работы, а тут ЧП. Ну, он и начал задвигать цыганятам лекцию за жизнь, основным рефреном которой было: вы что, совсем тупые? Возможно, кто-то и хотел возразить, но стоявшие тут же телеги с двумя десятками тел были очень весомым аргументом.
Вообще, про Лавку надо сказать, что получив от барона по зубам и попав в магический и дикий мир, да ещё и в рабском положении, он неожиданно начал выправляться. Работал мужик исправно, регулярно имел поощрения за переработки, содержал себя в чистоте и, по слухам, пользовался популярностью у бывших люмпен-барышень, а не так давно загорелся приобрести профессию, прибился в добровольные помощники к кожевеннику и всё свободное время просиживал у него в мастерской, впитывая премудрости ремесла.
При моём приближении толпа притихла. Настроение у меня, сами понимаете, было не ахти, чтоб рассусоливать.
— Так, Петрашенки — за мной, остальные — на работы, как Лавка скажет. Слушать старших и не рыпаться. Кто не выполнит норму — останется без кормёжки. Вопросы есть? Вопросов нет. Понеслись!
У парома ждал хмурый Серегер с четвёркой парней. Барон охрану прислал, вестимо. Ну, и лошади, конечно.
Река ворчала глухо, редеющий туман стелился над ней длинными полупрозрачными обрывками, словно тюлевые ленты. Было сыро и промозгло. Один из охранников протянул мне свёрнутый плащ. Предусмотрительно.
— Спасибо, — мы загрузились на плот. — Давай бодрячком, Сер, не тяни.
В старом мире муж, бывало, любил пошутить про наш микроавтобус, что он, мол, обладает аэродинамикой бабушкиного комода. Наш плот обладал аэродинамикой бабушкиного сарая, но кельда же велела «давать». Мы летели углом вперёд, поднимая по бокам подобные крыльям волны, как лучшие катера Старой Земли. Брызги щедрыми пригоршнями перехлёстывали невысокие борта, добавляя пассажирам бодрости. Чтоб я ещё раз Серегера так опрометчиво о чём-то попросила!
Ну. Зато быстро.
Лира возмущённо фыркнула паромщику в лицо и сердито сошла на берег. К моему удивлению, Серегер тоже пошёл с нами. Усиление. Страхуется барон.
На подъезде к ИТК Хризопраз, как я её для себя иронически называла, мы были встречены бодрым тюканьем топоров. Хотя, нет. Не бодрым. Истерическим каким-то тюканьем. Так-так, похвально, конечно, что люди в семь утра уже трудятся на благо светлого будущего или как там… Но вот не хотелось бы, чтоб они тут дружно кукухой поехали.
Всё прояснилось, как только мужики перестали молотить топорами, чтобы поздороваться. Ужас-то какой, ровно привидение воет.
— Ну, рассказывайте.
Рассказ вышел коротким. Интереснее были сопровождающие его чувства. Первым слоем шла досада на Петрашенок: что, прикрываясь остальными, хотели сбежать одни и никому не сказались. Вторым — облегчение: не знали — вот и хорошо, и голову в петлю не сунули, ещё бы живыми остаться — ваще зашибись карта ляжет.
Баба продолжала выть.
— Поехали. Разбираться будем.
Разбираться — это я так, конечно, сказала. Без разборок всё ясно как белый день. Тела прибрать надо да бабу эту успокоить. Ну и, конечно, всем провести внушение. Хотя, по-моему, они тут и так все до усрачки перепуганные.
Дороги дальше деревни для телеги не было. Носилок тоже не было. Зато слышнее стало завывание. Капец.
— Волокуши рубите, живее. Да кладите детей. Хотите — можете на руках нести, дело ваше. Догоняйте, я пока с этой разберусь.
Два десятка детей да почти вдвое больше взрослых. «Кто ж их хоронить-то будет?» — эта фраза была актуальна как никогда.
Мы бодрой рысью выдвинулись к месту ночной трагедии. Ну правда, сил уже не было слушать, как она воет.
Как унять боль, когда близкие умерли все? Да никак. Не превратить же человека в чурбан бесчувственный. Но не дать скатиться в лабиринты безумия — можно. И целительный сон, часов на шестнадцать. Проснётся — конечно, будет грустить. Не то слово, горевать будет и плакать. Но в петлю уже не полезет и с ума не сойдёт. И даже будет слышать, что ей говорят окружающие.
Убрала молоко в грудях, чтоб не прибывало. Ну и седину ей оставила только пару тонких прядок. Нечего такой старухой ходить, по нашим нынешним временам это прямо жутко, фу.
Поделиться книгой: