Помоги проекту - поделись книгой:
Вова расписывал настоящие и будущие прелести нашего посёлка, широко размахивая руками; дед во всё вникал, кивал, деловито упирал руки в бока, задавал кучу вопросов и высказывал соображения. Рядом они смотрелись забавно: высокий поджарый Вовка и низенький (едва ли с меня ростом) широкий Александр Иваныч.
Выращенная ограда и главное — огромное серебристое дерево на холме производило мощное впечатление. Мэллорн уже закончил выращивать спиральную лестницу и сейчас выпускал веточки-опоры для смотровой площадки.
В Северной башне при виде развешанных на просушку гирлянд подберёзовиков, дедовы глаза загорелись азартом. А уж когда мы дошли до погреба с копчёной и солёной рыбой! Тем более что на почётном месте были расположены самые-самые отборные экземпляры, приготовленные на случай, если Набу с Эйрой всё-таки решат сегодня нас посетить.
Рыба! Это же самая большая и пламенная дедова страсть! Чувствую, не дождётся завтрака — понесётся ловить.
В лагере заорал пунктуальный петух.
— Ну всё, пап, пойдём тебя устраивать!
Лагерь просыпался.
Внуки, не ожидавшие увидеть деда, бурно радовались. Гуля вышла из палатки, увидела бывшего мужа (да, мои родители очень, очень давно разведены) и выдала:
— О! Шаманов! И ты здесь!
— Ну, Гульчачак Нугмановна, ты прямо красотка! — оценил помолодевшую бабушку дед.
Та хмыкнула, закинула на плечо полотенце и гордо продефилировала к умывальнику. Впрочем, кажется, войны не будет.
Вова выдал деду складную кровать, спальник, Галя притащила полотенце из наших запасов.
— Эх, жаль лодки нет! — посетовал дед.
Я ж говорила: все мысли туда.
— Почему же нет? — Галя у нас тоже заядлый рыбак, не то что я. — В Северной башне лежит. И лодка, и насос ножной, сети, блёсны… — это я вам перечисляю, что запомнила. — Ты кровать поставь, мы с тобой сходим, посмотрим.
Дед забежал в общую палатку, слышно было, что он там с кем-то здоровается (руки жмёт, наверное) — и тут же выбежал обратно.
— Хер с ней, с этой кроватью! Потом поставлю, пошли!
Галя повела его в Северную башню, в затихающем разговоре слышно было, как она жалуется на реалии нашего жития:
— Мама нас не пускает. На той неделе напали же на нас…
Ошиблась я, в общем. Дед не просто возгорелся немедленно выйти на промысел. Ещё и Галя с ним. Лодка двухместная, они в два голоса убеждали нас, что будут друг за другом следить, к противоположному берегу ближе чем на триста метров не подплывут (а это вообще сильно постараться надо, чтобы просто стрелой доплюнуть, не говоря уже о том, чтобы попасть), и это же так важно —
Взяли две пары вёсел, сказали, что поедят потом — и понеслись!
Вова, по-моему, даже позавидовал. Но у него сейчас столько дел было — не до рыбалки.
Дед с Галей вернулись гораздо быстрее, чем я ожидала и с глазами по пять рублей. Деда просто пёрло в экстазе:
— Ты посмотри! Ты посмотри какие красавцы! А⁈
В тачке трепыхались пять здоровых рыбин.
Я таких в жизни-то не видела. Как веретено. Длинная, и какая-то, блин, треугольная: с плоским брюхом, сходящимися кверху боками и длинной остроносой мордой (хотелось использовать слово «рыльце»), на которой ещё и какие-то четыре тоненьких кожаных отростка внизу висели. Эдакие китайские усики. На коже не было чешуи, зато по горбушке и серо-песчаным бокам шли рядами более светлые типа пластиночки что ли, похожие на ромбики, нет — скорее на треугольники. По ощущению — костяные. Остренькие. И хвостовой плавник натурально как у акулы: верхняя часть большая, нижняя — маленькая.
Самая маленькая рыбка была метровой длины.
Видя, что это зрелище не особо меня впечатлило, дед добавил:
— Это же осетры!
Слышала что-то. Исчезающая в Байкале рыба…
— Вроде бы вкусные они, да?
— Да это царская рыба! — едва ли не оскорбился дед.
— Ну извините, я не в курррсе*.
Зато Валя увидела осетров и чуть в обморок от счастья не упала:
— Это на вечер! На праздник! Господи, я уж и не думала, что осетрину ещё раз попробую!
— Ужас, мам! — поделилась со мной Галя. — Там ближе к слиянию с Бурной такое течение! И водовороты. Мы проморгали — еле выгребли. Думали уж, к нижнему берегу придётся прибиваться и пешком до спокойной воды лодку тащить.
— Вы прям «ни дня без приключений». Ты скажи мне лучше: пробовала ещё?
После вчерашнего превращения мы рано обрадовались. Вторая Га́лина ипостась отказалась включаться. Ничего не вышло ни вчера, ни сегодня…
Дочь кисло покачала головой:
— М-м… Может, испугаться надо?
— Ну да. Каждый раз во время испуга ты будешь превращаться в четырёхсоткилограммового чёрного тигра. Оч смешно. Кто-нибудь чихнёт внезапно — херак, и ты тигр!
Галя невесело засмеялась.
— Не знаю. Я что-то не так, наверно, делаю?
— Ладно, не расстраивайся. Сейчас праздник отгуляем и будем конкретно думать. Что-то уж придумаем.
— Придумаем, — эхом отозвалась она.
ПОСЛЕДНИЕ ПРИГОТОВЛЕНИЯ
Обед был простой. Вкусный, сытный, но простой. Он как бы подчёркивал, что мы должны предвкушать праздничный ужин.
С обеда вся женская часть поочерёдно резала, месила, взбивала и чего-то ещё. Дым коромыслом! Пеклись какие-то чудесные пироги, волшебный образом готовились осетры, крошились тазы зелёных салатов из первого огородного урожая: лук, укроп, редиска, листовой салат и малюсенькие нежные огурчики. На плитах и дополнительных кострах что-то тушилось, жарилось, булькало и пахло просто обалденно!
Новообращённый раб, которому я без особых раздумий присвоила имя «Лавка» сбился с ног, таская воду. Старых двух наши женщины всё ещё чурались, и я не могу их за это осуждать. Вова отправил их на делянку, приготовленные брёвна ошкуривать. Им же сегодня ночью предстояла сложная задача: дежурить на предмет отслеживания чужаков, но глаза людям не мозолить. Ибо нефиг.
Мужики в промышленных масштабах складывали дровяные шалашики на берегу у брода — договорились же: много костров, прыжки и всё такое. Ещё они задумали сгородить какие-то специальные мостки для прыганья в воду. Посмотрим. В спешном порядке доделывались ещё четыре стола и две пары лавок — чтобы можно было сесть в круг, не спиной друг к другу.
Вокруг столовой было слишком много всего нагорожено, для больших костров места никак не хватило бы, и мы решили расположиться чуть в стороне, на свободной поляне, где можно было не тесниться. Вот на этой поляне всё свободное время мы наводили красоту из цветов и веток. Девчонки придумали сделать между рядом стоящими деревьями цветочно-веточные арки, стало похоже на празднично украшенный зал и очень красиво. А ещё — плели венки: не хлипкие веночки из одного рядка одуванчиков, а толстые, красивые, из разных трав и цветов. И венков этих надо было аж шестьдесят штук!
Сплетённые венки утаскивались в холодок, в погреб и как-то хитро обрабатывались Ликой, чтобы не завяли раньше времени.
Дети были везде и помогали сразу всем.
Ужин неминуемо подвинулся. Если вы полтора месяца кушаете в одно и то же время, ну прямо по часам — то поймёте, что чувствовали мы себя (вот лично я, например) как собаки Павлова, у которых по расписанию начинает выделяться слюна. А в семь часов Вова (именно Вова, поскольку настоящей дичиной должны заниматься настоящие дикие мужики!) только поставил запекаться косулятину!
К девяти мы начали накрывать столы, расставленные большим кольцом — чтобы все друг друга видели и были вместе. Получилось богато! Рассыпчатый пряный рис, сдобренная маслом картошечка-пюре, солёные грибочки, горки салата и всяческих закусок, копчёная и солёная рыба всяких сортов, целиком приготовленные тёмно-бронзовые осетры и запеченное косулье мясо, большие щедро смазанные сметаной ягодные пироги, маленькие поджаристые пирожки, творожные ватрушки, ароматный свежий хлеб и разнообразные ягодные морсы целыми кастрюлями.
Я выставила из своих запасов три пятилитрухи коньячной настойки и две — сладкой женской жимолостевой наливки (это очень вкусно, скажу я вам!). Подумала — и добавила ещё по одной. Лучше пусть останется, чем не хватит. Пришлось попотеть и собрать все какие только можно графинчики и бутылочки, чтобы это смотрелось цивильно — ну не пластиковыми же жбанами на стол выпивку ставить, в самом деле…
02. МАКУШКА ЛЕТА
НАШ ПЕРВЫЙ ПРАЗДНИК
В десять, как раз, когда солнце уже совсем закатилось, а небо стало бутылочно-синим и просто неприлично звёздным, мы зажгли целую цепочку костров вокруг поляны. Ночь сразу придвинулась ближе.
У многих никакой парадной одежды вообще не было, но мы надели венки и сразу стали выглядеть вполне себе празднично.
Высоких гостей пока не наблюдалось. Я посмотрела на мужа:
— Что будем делать?
— Что-что… Может, у них неотложные божественные дела? Боги приходят, когда считают нужным. Праздновать будем!
Вова скомандовал «за столы!», и народ начал весело рассаживаться. Никто кроме нас не знал о возможном визите, так что все расселись свободно, разве что иногда кто-нибудь удивлялся, что приборы остались лишние (типа: «Тут ещё свободные тарелки! Никому не надо?»).
Барон встал, поднимая бокал:
— Братья и сёстры! Сегодня наш первый настоящий праздник на нашей новой земле, в нашем новом общем доме! Этим первым тостом я хочу поблагодарить тех, благодаря которым у нас есть этот новый прекрасный дом — богов этой земли! — Вова обмакнул палец в бокал и покапал на скатерть; в Сибири часто так делают и говорят при этом: «Бурятскому богу» или «Бурятским богам» — традиция не хуже других. — Слава богам!
Народ встал, поднимая бокалы и повторяя баронский жест и слова:
— Слава богам!
Радостно согласно залаяли собаки.
Новая Земля, остров-острог, ночь середины лета, 01.03(июля).0001
Мы пели (и «Надежду», конечно же, тоже!), пили, ели, скакали через костры и купались (до изумления, как и было запланировано, хе-хе). И даже водили какие-то безумные якутские хороводы, это я уже плохо помню. В какой-то момент я потеряла Вову в толпе, потом нашла, потом его снова кто-то позвал… Потом мне показалось, что среди танцующих и прыгающих через огонь мелькает больше лиц, чем было в начале, и тут я услышала диалог. Такой, не вполне уже трезвый. Даже, я бы сказала, дошедший до стадии «ты меня уважаешь?» Разговор шёл за жизнь. Говорил дед:
— Вот ты — нормальный мужик!.. Как, гришь, тебя зовут?
Второй такой же «хороший» голос ответил:
— О́ссэ, — меня прям прошило:
— Оссэ! Ты извини, я только утром пришёл, ещё не всех выучил… Давай за знакомство!
— Давай!.. — звякнули рюмки.
Налетевшая толпа подхватила меня за руки и повлекла к броду. У самой воды горел целый ряд костров, отражаясь в ночных волнах яркими оранжевыми пятнами. Над головами вихрями кружились золотые бабочки. Девушка в пурпурных одеждах разговаривала с Васей. Вот она взяла её руки в свои и их ладони засветились. Миг — и бабочки превратились в сияющие цветы — в птиц — в длиннохвостых золотых рыбок, заполнивших мелководье и высветивших покачивающиеся водоросли и снующую среди них рыбью мелочь. Мамадалагая, как же волшебно!
По реке уже плыли венки, утыканные деньрожденными свечечками. Каждому, отпустившему венок, Вася со своей наставницей надевали на голову светящуюся цветочную корону. Кто-то с писком и визгом прыгал с мостков в воду…
МАКУШКА ЛЕТА, УТРО
Новая Земля, остров-острог, 01.03 (июля).0001, уже утро
Проснулась я всё-таки в постели, рядом с мужем. Подозреваю, Вова меня принёс, потому что я его вряд ли дотащила бы. И раздел, ага, заботливый мой…
Орал петух. Блин, недавно ж только легли. Я попыталась уснуть обратно, но вышло плохо: выпитый ночью компот запросился наружу. Пришлось-таки вставать, перебираться через спящего мужа, наступать на своё мокрое праздничное платье… А ничего так, бодрит. Тут ещё и Вовино барахло, и тоже мокрое…
Пока раскидала шмотки на верёвке у фургона, пока сползала до заветного домика, сон прошёл совсем. Лагерь, вовсю освещённый косыми солнечными лучами, бессовестно дрых. Там и сям глаз отмечал следы вчерашнего безудержного гуляния: оброненную посреди улицы куртку, подвявшие цветочные гирлянды, забытые на чурбаке бокалы…
Мозг отказывался признавать, что всё произошедшее вчера — правда. Есть только один способ проверить! Я пошла на праздничную поляну.
Да-а-а… Видно, что кто-то с ночи героически пытался прибираться и даже немного преуспел. По крайней мере, остатки скоропортящейся еды были убраны (если они остались, конечно), грязная посуда составлена стопками. Кроме одного стола. Ладно, разберёмся.
Вот здесь это место, арка похожа. Вроде бы, такие были цветы. Нет. Должно быть, приснилось. Я обернулась. А, нет! Не приснилось! Между деревьями стоял рояль. Здоровенный концертный рояль (из корня ореха, насколько я помню). Я подошла и прочитала надпись на табличке: «Fazioli». Никогда не слышала.
Голова неприятно заболела. Я приложила руку к виску, исцеляясь. Посвежевший мозг радостно выдал воспоминание:
Браги и Глирдан соревнуются в игре на гитарах, кто кого — до полного изнеможения. Кучка зрителей, в том числе и детей, зачарованно следит за происходящим. Потом, как на концерте в музыкалке, на балалайке играет Галя, потом Кирилл (у него флейта). Ангелина скромно говорит, что тоже училась четыре года в музыкальной школе, по классу
На звуки рояля стягиваются ещё участники. Все просят сыграть что-то, чтобы спеть. Ребёнок растерянно отвечает, что не знает таких нот, не учила. Браги широким жестом (типа «всем шампанского») объявляет, что «Теперь можешь играть что угодно, на слух! И вы тоже!» И вот тут пошёл концерт по заявкам! Внезапно и совершенно неожиданно составился квартет: фортепиано, гитара, балалайка и флейта. Было круто! Интересно, а без Браги они так смогут?
Я села и начала разбирать воспоминания.
Плавали. Я до сих пор на воде не очень, но с мужем, держась за его плечи — это же красота! Тёплая вода, расплывающиеся венки со свечками, пятна света от костров и светящиеся рыбки — романтика!
Ещё помню, прыгали через костры. Я боялась, но Вова меня уговорил. И там точно были четыре девушки с картины Коле и хохочущий Браги. А Набу и ещё один здоровенный мужик добродушно на это смотрели.
Валя ещё угощала их своими разносолами. Она вообще непрерывно всех угощала, обожрались мы вчера — атас просто. Нет, не просто атас, а как у Расторгуева: сперва атас и потом ещё одиннадцать раз атас! Вот так будет правильно.
Помню, Кадарчан разговаривал с Васиной пурпурной наставницей и называл её Сингкэ́н. Звучит по-китайски. Хотя, он же эвенк — своё что-то, наверное, надо будет спросить…
А этот Оссэ всё больше за столом сидел, я и не разглядела его толком. Зато как они с дедом пели «Славное море, священный Байкал»! Голос у Оссэ оказался глубокий и низкий, дед старался не отставать. И эльфы вокруг разложились по голосам — прям грузинский хор!
Поделиться книгой: