Речка замерзла

Рафаэль Каримов

Речка замерзла

Луна этой ночью одаривала своим голубым холодным сиянием много раз лучше, чем во все прошлые ночи. И это было очень кстати, ведь ночь в этот раз не обычная, а волшебная. Первая ночь в этом году. Видимо, даже у лишенной воли и ума природы пробуждался разум, и она им понимала всю важность и значимость этой ночи.

Помимо яркого сияния луны, на улице неспешно падали узорчатые снежинки, легко приземляясь на сугробы, ветер притих, а общая температура было очень комфортной для человека в зимней одежде. В этот момент, природа матушка мне представлялась с улыбкой на лице, которая вот-вот и скажет: «Веселитесь, детишки», а после раствориться во тьме ночного леса.

Хоть погода была просто отличной, но она, скорей всего, лишь дополняла общий настрой деревни, в которой я живу. В эту ночь на улице было неприлично много людей. Все они просто источали радость и позитив. Обвешанные новогодней мешурой, с шапкой Деда Мороза на голове, люди гуляли с семьей, со вторыми половинками, с верными друзьями.

В числе тех, кто гулял с друзьями, была и я, вернее скоро буду. Пока что, я лишь добиралась места встречи с моим единственным на данный момент другом. Я шла среди счастливых от праздника и алкоголя людей до школы. Там мы должны были встретиться с Пашой. С ним мы знакомы около трех недель. Он появился в тот момент, когда я максимально нуждалась в поддержки со стороны других людей — в момент траура по погибшему другу. Этого друга звали Рома, и он был единственным человеком, с которым у меня была крепкая духовная связь. Мы были знакомы еще с детского сада, мне было тогда 5 лет, когда мы впервые решили поиграть вместе. Кроме него, у меня не было человека, который мог бы меня поддержать и осчастливить. В школе со мной никто не общался, а дома была лишь мать алкоголичка, которая тратила практически все свои деньги на бухло, совсем забывая про меня. Из-за этого мне приходилось самой добывать еду и деньги. Когда-то я работала, а когда-то и воровала…

Наша дружба с Ромой длилась почти 11 лет, мы были, как говориться, не разлей вода, но в начале декабря он провалился под лед, пытаясь показаться крутым и бесстрашным. (Мы живем в Сибири, поэтому к началу декабря лед уже сформировался на местном небольшом озером) После этого случая, родители строго настрого запретили детям ходить на озеро, а я впала в глубокий траур, из которого меня смог достать очень эмпатичный Павел. Он был учеником из параллельного класса. Благодаря ему я уже спустя неделю, смогла выбраться из апатичного состояния и вернуть какой-никакой, но вкус к жизни. Он настолько добрый, обаятельный и милый, что всего спустя три недели я была готова пойти на убийства ради него, вот настолько я его ценила. Он достоин такого отношения, раз смог такую привязывающую к людям девушку вытащить из такого глубокого темного болота под названием апатия всего за неделю.

****

Я шла неспешно, до времени, на которое была запланирована встреча, все равно было еще далеко. Я полностью погрузилась в атмосферу новогоднего счастья и волшебства. Глаза набухали от вида улиц и счастливых лиц, а уши готовы были пуститься в пляс от радостных возгласов детей и шуток пьяных мужичков.

В один момент, я отвлеклась на надпись на заборе: «С НОВЫМ ГОДОМ!» и под скользнулась, больно ударившись копчиком. Уже лежа на земле, я охнула и непроизвольно потянулась рукой к месту ушиба. Внезапно, я услышала голос незнакомого человека:

— Модам, ну как так можно та! — воскликнул, явно подвыпивший мужичек, стоявший рядом женщиной, вероятно, являвшаяся ему женой. Лицо его было хоть и неопрятным, но милым и немного даже симпатичным, что в купе с отзывчивостью и добродушием расположило к себе, — вы ж убьетесь так.

— Правду глаголишь! — подключилась его жена, — я однажды так неудачно упала, потом год со спиной маялась! — сказав это, женщина немного просмеялась.

— Ну… не доглядела я, — с улыбкой на лице, скромно ответила я.

— Ну, впредь доглядывай, хех, — мужчина протянул мне рука, желая мне помочь. Охотно воспользовавшись помощью, я вновь встала ровно на ноги.

— Спасибо вам! — воскликнула я.

— Не за что, красна-девица! — вновь сделал комплимент мне мужичек, — ну давай, ступай, куда путь держала.

— А то опаздываешь небось? — поинтересовалась женщина.

— Да нет, пока в срок укладываюсь, еще раз спасибо! — после этих слов, я развернулась и продолжила свой путь.

Данная встреча еще немного приподняла мне настроение. После таких ярких и теплых встреч вновь появляется вера в человечность. Эта милая пара еще долго будет теплить мою душу. Такой уж я впечатлительный и эмоциональный человек. Говорят, что таким людям живется одновременно легко и тяжко. Легко, потому что жизнь чувствуется ярче и насыщенней, а тяжко, потому что горе и невзгоды переживаешь сложнее. Хорошо быть таким человеком, если в жизни много хороших моментов, а плохие моменты просто растворяются на фоне хороших. К сожалению, я не попадала под этот тип человека, скорей, наоборот, в жизни моей, как мне кажется, чересчур много негатива. Из-за этого у меня часто было плохое настроение, и только благодаря Роме я выходила из этого состояния.

****

Спустя несколько минут, вдалеке замаячила школа. Она вся была украшена под стать празднику. Над крыльцом висела большая яркая надпись, которую я сегодня уже видела, и из-за которой же упала.

Глаза мои быстро оттискали Пашку. Высокую крупную фигуру было сложно не заметить, особенно когда возле школы не было большого количества людей. Я ускорила шаг. Пашка спустя некоторое время тоже заметил меня, и тихонько заковылял в мою сторону. Улыбка на моем лице с каждой секундой становилась все шире и шире. Когда мы уже совсем сблизились, я перешла на легкий бег и небольшим усилием оттолкнулась от земли прямо в руки Паши. Неожидав от меня такой выпад, он еле-еле словил меня.

— Ты чего делаешь, дуреха? — ласково обозвал меня Паша, а после добавил, — В следующий раз специально тебя уроню!

— Ууу, а я то думала, что ты джентальмен настоящий… — фальшиво расстроилась я. На лице Паши появилась широкая улыбка, из-за чего я непроизвольно посмотрела на его лицо. Он был невероятно красив и сильно напоминал Ромку. Такие же жгучи черные длинные волосы, вылезающие из-под шапки, черные как смоль глаза и, что на удивление, бледная кожа, прямо как у меня. Такое сочетание делал его и Ромкину внешность для меня чрезвычайно привлекательной.

— До поры до времени, Дашка, до поры до времени… — также сфальшивил Пашка. После этого он подошел и попытался заправить мои светлые волосы под шапку.

— Хах, что ты делаешь?! — сказала я, после того, как отбилась от его тщетных попыток.

— Мне одна птичка на шептала, что волосы на холоде лучше не держать.

— Скажи этой птичке, что волосы не отваляться от такого холода, — кольнула я Пашку, — может, уже пойдем до площади?

— Ну, пошли, — после этой фразы, я подбежала к Пашке, взяв его за руку, и мы неспешно пошли туда.

Площадь эта находилась в центре нашей деревне. Это одно из немногих красивых мест в нашем селе. Сейчас там все украшено новогодними вещами, а в самом ее сердце стоит большая ёлка. После боя курантов на площади собирается большое количество людей, кто для чего. Некоторые собираются для конкурсов и различных соревнований. Мы не собирались в них участвовать, просто хотели посмотреть на то, как другие сражаются за падарки, ведь более интересного занятия в новогоднюю ночь в нашей деревни попросту не было.

Мы общались на самые разные темы: кино, путешествия, спорт, книги. По большей части, благодарить за такие насыщенные и разнообразные разговоры надо Пашу. Было ощущение, что он может часами говорить на абсолютно любую, даже самую непопулярную и скучную тему. Он в этом был очень похож на Рому. С ним тоже никогда не заскучаешь, мы постоянно болтал по поводу и без, а мне это только в радость.

Мы шли около 10 минут, но это время даже не почувствовалось. Было слишком интересно. Я восхищенно смотрела в лицо Паши, который раз за разом ловко вытаскивал из головы новые темы и фразы для диалога. Если бы мы не шли, а стояли или сидели, то мои глаза бы смотрели только в его лицо, и, скорей всего, в таком случаи мои глаза бы пересохли, ведь я бы забыла моргать.

Очнулась я от гипноза Пашки только тогда, когда он сам сказал, что мы пришли. Я посмотрела на площадь. Как я и говорила, в центре стояла большая ёлка снизу до верху украшенная елочными игрушками и мишурой. Дополняла этот образ длинная гирлянда, проходящая по всей ёлке. Помимо ёлки, на площадке были еще несколько интересных ледяных сооружений. Все они находились левее ёлки и были расположены близ друг друга, как будто из них хотели сделать подобие игровой площадке.

Чуть поодаль ёлки стояли две горки. Одна горка представляла из себя длинный, узкий и извилистый тоннель. Вероятно, такой закрытой ее сделали, чтобы дети, скользящие на высокой скорости, попросту, не вылетели с нее.

Вторую горку сделали в классическом стиле: она была лишена крутых поворотов и эффекта неожиданности. Вместо этого, горка брала своей высотой, и возможностью уместить сразу толпу детей, т. к. в ширину была около трех метров.

Третьим сооружением была обычная ледяная чашечка. Без инноваций и креативных решений. Самая обычная. Такая есть практически в любом городе под новый год. Её типичность сыграла с ней злую шутку: дети ни обращали на нее внимание, а если и обращали, то игрались с ней все несколько минут, после вновь идя на горки.

— Красиво тут, — тихо произнес Паша.

— Ага, — это был, наверное, единственный раз, когда я ответила Пашке, не смотря в его черные глаза, — давай поближе к ёлке подойдем, — сказала одухотворено я и пошла до дерева, не дожидаясь ответа. Пашка в свою очередь негласно согласился и начал следовать за мной.

Вблизи, ёлка казалась еще больше и шире. Никогда еще в деревне не ставили столь гигантскую ёлку, всегда была стандартного размера, а иногда и вовсе, привозили хилую тоненькую ель. Мои глаза начали быстро бегать и рассматривать весящие на ёлке украшения. В их числе были не только обычные разноцветные шары, а также детские игрушки, отдающие атмосферой праздника, предметы русской культуры и местного фольклора.

— А неплохо они ёлку украсили, креативно так, и необычно, — с гордостью сообщила я Паше, будто именно я занималась украшением ёлки.

— Ну, тут и не поспоришь.

После того, как я вдоволь нагляделась на ёлку, мой любопытный взгляд упал на две замечательных горки. Помню, каждый раз, когда наступало 1 января, я молнией бежала к Роме, после чего мы оба шли на площадь ради этих горок, которые специально строил так, чтобы они были готовы только под новогоднею ночь.

— Пашка, а может, на горках покатаемся? — сказала я так, чтобы показалась, будто я шучу. Мне действительно хотелось прокатиться на них, ведь это и весело, и заставляет в красках вспомнить моменты, когда мы с Ромой, переполненные праздничной атмосферой и веселье.

— Может, — с хитрой улыбкой произнес Паша, после чего он двинулся вперед, а я хвостиком за ним, — там как раз народу много, весело будет, — указал пальцем в скопление детей от 6-13 лет.

— Так малышня же, чего ж ты радуешься?

— Ой-ой, какие мы взрослые, оказывается! — мягко огрызнулся Паша, — А детишки та, по добрее и приятнее сверстников наших будут.

— А ты детей сильно любишь?

— Ну конечно! Меня всегда очаровывала их искренность и, возведенная в абсолют, наивность, — начал с интересом рассказывать Паша, — Их глупые выводы об определенных жизненных аспектах и вещах сильно умиляют, как минимум меня, — такие добрые слова о детях я слышала лишь от одного человека — Ромы. Слова обоих меня немного удивляли, ведь я всегда видела, как взрослые сильно срываются на детей. Орут за ошибки, действия, слова, которые типичны для детей.

— А что ты скажешь на то, что в дети чаще травят других детей, чем взрослые травят других взрослых? — сказала я, с попыткой загнать его в тупик.

— Ну, смотри, — Паша сделался более серьезным, — до 12 лет это простительно, как по мне, т. к. человек только-только учиться вести себя в этом мире, а после 12 человек перестает быть ребенком. Он превращается в подростка, которому уже можно предъявлять за его поступки, ведь учиться себя вести он должен быть все прошлые 12 лет, — наверное, стоило проанализировать его слова и занять определенную позицию в этом вопросе, но мне было слишком лень думать об этом. Вот такая я по жизни, совершенно простоя и легкомысленная девушка. Как уже я говорила, слышала подобные слова я ранее от Ромы, и с того момента сколько бы я не вспоминала его слова, когда видела детей, никогда не пыталась заиметь какое-то мнение.

Мы уже успели подойти, чуть ли, не вплотную к горке с крутыми поворотами. Пока беседовали, совсем забыли о том, чтобы следить за дорогой, из-за чего оказались в неловкой ситуации. Со стороны казалось, будто мы шли к горке, как загипнотизированные и только сейчас вышли из-под действия.

В следующие секунду, мы уже вместе с толпой детей от мало до велико восходили наверх. Мы находились в середине этой массы детей и сильно выбивались из общего фона. Было даже как-то неловко от того, что я такая взрослая девушка, почти школу закончила, а все на горках катаюсь. «Осталось только в очередной раз начать в песочнице куличи лепить» — пронеслось у меня в голове. В один момент, мне захотелось слезть с горки, но Паша и толпа сзади мне не дали это сделать. Паша ментально, а толпа физически.

— Ну-ка, малышня, может, паровозиком поедем? — громко сделал предложение Паша. «ДА! ДАВАЙ!» — пронеслось по толпе из детишек, — Ну-с, тогда давайте потихоньку собираться в наш сверхскоростной поезд! — после этих слов, Паша уселся на лед и приготовился к поездке. Все остальные, увидев это, тоже начали усаживаться. Только я продолжала стоять от неловкости мысли, как я буду выглядит. Такая большая, а вместо взрослого поведения с детьми на горке развлекаюсь.

Вдруг, я почувствовала, как кто-то дергает меня за край куртки. Развернувшись, я увидела ребенка, вцепившегося в нижнею часть моей куртки. Он сказал, чтобы я, наконец, уселась. Остальные, включая Пашу, ожидающе смотрели мне в глаза. Стыд от всего происходящего стал еще сильнее. В этот раз уже оттого, как я затупила и заставила ждать остальных.

Быстро усевшись, я вязла ноги человека сзади и потянула свои вперед. Вышел, достаточно длинный паровоз, состоящий из 8-ми человек, включая нас с Пашей. Моя готовность дала зеленый свет для Паши, и он начал двигаться вперед. Весь остальной состав тоже начал свое движение. В следующие мгновение, мы уже скрылись от посторонних глаз в тоннели.

Пролетая все больше и больше расстояния в тоннели, преодолевая крутые повороты, вместе с этим ловя холодный воздух открытым ртом, мое чувство стыда заменялось на радость. Дети впереди и сзади меня радостно кричали, создавая по истине удивительную атмосферу. Я не видела лица Паши в этот момент, но уверенно оно тоже излучала радость, какую излучают все лица нашего состава.

Впереди показался лучик света. Это был выход из оледеневшего тоннеля. На приличной скорости, мы с криками вылетели оттуда, разлетевшись, кто куда. Я находилась чуть левее, предполагаемого пути, по которому должны были скользить люди, как только вылетят с тоннеля. Паша наоборот, сидел чуть правее от того пути.

— Ух, весело получилось! — громогласно произнес Паша, так, чтобы все кто ехали с ним услышали его, — че, повторим? — также громко спросил Паша у толпы, в ответ, на что опять пронеслась волна согласия.

Внезапно, послышался громкий хлопок, похожий на выстрел с огнестрельного оружия. Все до единого на рефлексах повернули голову в сторону звука. В небе, на высоте метров 100, показался фейерверк. Красивый яркие вспышки разных цветов украсили и без того красивый небосвод.

В следующие минуты, с интервалом в 5 секунд фейерверки разлетался в разные стороны разноцветными струйками, освещая небо и лица восторженных людей. Радостные возгласы детей смешались с хлопками ракет, что содержали в себе столь красивое зрелище. Паша подошел поближе ко мне, не отрываясь от вспышек огней в небе, и взялся за ручку, все также пристально вглядываясь в каждый огонек.

Спустя минуту, фейерверки перестали появляться на небе, вместе с этим немного огорчив всех стоящих на площади людей. Улыбка на моем лице постепенно начала пропадать, в конце и вовсе, заменившись на обычное выражение моего лица. Паша, в отличие от меня, сохранил ту приятную улыбку, что находилась на его лице чуть ранее.

— Понравилось? — поинтересовался у меня Паша.

— А ты сам-то, как думаешь?

— Думаю, что нет на свете человека, которому подобное бы это не понравилось, соответственно тебе это пришлось по нраву.

— Догадливый! — шутя, похвалила я Пашу, — может быть, еще раз прокатимся? Я же вижу, что тебе понравилось.

— Ну да, понравилось.

Сзади послышался звук хрустящего снега и быстрых шагов. Ребятня, не дождавшись продолжения, резво побежали кататься. Увидев их быстрые движения в сторону горки, я не думая, рванула с места вперед, прихвати Пашу, который от неожиданности чуть не грохнулся на льду. Все же удержавшись от падения, он поднял голову, на которой было написана чистейшая радость от происходящего. Улыбка и небольшой смешок могли осчастливить любую девушку на этом свете, но счастливит он именно меня. Какое везение…

Долго мы обхаживали соседнею горку, и еще дольше катались на первой, опробованной нами, горке. Если на первой горке мы просто катались паровозиком вниз, то на второй список наших развлечений сильно расширялся. Там мы с ребятами спускались и бревнами, и с разбега, и друг на друге катались. Высота той горки была достаточной, чтобы разгоняться до тех же скоростей, что были на соседней горке, из-за чего порой наши эксперименты были достаточно травмоопасно. Мы успели даже в лишенной популярности чашке покувыркаться, но это нам быстро наскучило.

Всем этим мы занимались в течение получаса, успев хорошенько сдружится со всеми детьми, что там находились. После того, как мы несколько раз прокатились паровозиком с нашим изначальным составом, к нам присоединилась все дети, которые катались на длинной извилистой горке, а после перехода на соседнею горку к нам присоединилась детвора еще и той горы. Было достаточно необычно быть в центре внимания такого скопища людей.

Спустя некоторое время, мы решили оставить детей развлекаться самим. Сами же пошли к недавно сформировавшийся толпе, состоящая преимущественно из школьников. Я каждый год прихожу на площадь, поэтому легко отличаю обычную толкушку людей по незначительным поводам, и толпу людей, которые здесь собрались для игр и сладких, а иногда и не очень, подарков.

За все время, я участвовала в играх, которые любезно организовывал детский клуб, всего несколько раз за всю жизнь, и выиграла хоть что-то только один раз. Это была большая плитка дорогого шоколада, которую я решила отдать Роме. Во-первых, я сама не очень любила шоколад, а во-вторых, я решила отплатить небольшой должок перед Ромой. Просто Рома, в отличие от меня, был достаточно спортивен, отчего активно участвовал в этих конкурсах и частенько уносил оттуда сразу несколько подарков.

Кое-как протиснувшись к «первому ряду», мы смогли увидеть в полный рост дядю Петра, работник детского клуба, а также двух человек, несущих во рту столовую ложку с куриным яйцом. Испытание, конечно не особо новогодние, но на это как-то все равно, особенно учитывая, что испытания с новогодней атмосферой идут вперемешку с такими.

Двое соперников шли, дыша друг другу в спину. Казалось, что оба финишируют с нетронутым яйцом, и определяться победитель будет по тому, какое место они заняли. Но все же, низенький парнишка в нелепой красной шапочке, уронил яйцо, которое со смачным звуком разбилось, чуть запачкав уронившего.

— Эх, эх, эх, не в этот раз, Володька. На вот, вытрись, — дядя Петр протянул влажные салфетки, после потянувшись за купленным в магазине новогодним подарком, — А вот это, Миша, тебе, молодец, парень!

Победитель и проигравший сошли с воображаемой сцены. Оба были радостны и довольны. Победивший понятное дело, почему был довольным и радостным, а почему проигравший был счастлив? Думаю, что соревнования слишком малозначимые, оттого проиграть было не обидно. Сама ни разу не расстраивалась от проигрыша, хотя достаточно ранимая на проигрыш где-либо.

После того, как два участника смешались с толпой, дядя Петр достал длинный толстенный канат. Обычно, его можно встретить в школьном спортзале, повешенный у самого потолка, чтобы по нему можно было карабкаться. Также, он еще используется для проверки физической силы: несколько человек стараются перетянуть канат на свою сторону резкими толчками. Именно для этого дядя Петр достал его.

— Ну-с, кто желает показать силушку богатырскую? Ну-ка парни, выходите!

— Можно я? — громко, чуть посмеиваясь, спросил кто-то из толпы.

— Ну конечно можно! Выходи! — после сказанной фразы, из толпы вышел высокий человек. Он явно был либо 11-класником, либо уже учился в местном ПТУ. По нему было видно, что он пришел сюда от нечего делать. Друзья его заливались от смеха. Наверное, связанно это было с тем, что он был самым высоким и старшим среди всех присутствующих молодых людей, отчего с ним вряд-ли мог хоть кто-то сравнится в силе, — Да уж… Подобрать тебе соперника — та еще работенка. Кто нить хочет потягаться с великаном?

— Ну, давайте я попробую что-ли, — подняв руку и подав голос, вызвался Паша. Я была немного удивлена. Конечно, Паша казался мне крепким, но не до такой степени, чтобы победить такого соперника.

— О-па, попался богатырь! На сцену, так сказать, — дядя Петр сделал приглашающий жест. После этих слов, Паша быстро зашагал навстречу испытанию. Лицо его был полно сомнений, но это не мешало ему гордо идти вперед. Он напомнил мне один момент. В такую же новогоднею ночь, мы с Ромой пришли посмотреть на игры. В эту ночь дядя Петр все также достал канат и пригласил силачей посоревноваться меж собой. Тогда Рома решил также как и Паша выйти против сильного соперника, и также как Паша уверенно шел вперед, не смотря на полное сомнений лицо. Хотя, все же вернее сказать, что это Паша также как Рома вышел против сильного противника и уверенно шел вперед.

Паша уже стоял перед своим соперником. Будь это индийский фильм, они бы уже давно проткнули друг друга устрашающими взглядами. По приказу дяди Петра, оба отошли на сказанное Петром расстояния, там же оба крепко обхватили канат обеими руками, а их ноги приняли положение, какое принимают в рукопашном бою. Дядя Петр начал отчет, который для Пашки, наверное, длился целую вечность.

Как только в воздух была сказана фраза «Начали!», что Паша, что его противник с завидной силой и скоростью начали тянуть канат на себя. На удивление всем, и мне в том числе, Паша отлично держался. Он умудрялся удерживать канат почти в едином положении, чем сильно озадачил противника. На его лице появилась небольшая улыбка, видимо, он был рад, что хотя бы может на равных сражаться с такой дылдой, которая еще и старше его.

Еще в течение нескольких секунд, канат никак не двигался. Будто, соперники настолько равны, что до бесконечности могут тянуть канат, но никто из них не приблизиться к победе даже на миллиметр. Но все же, спустя некоторое время, изменение произошли, и были эти изменения в пользу Паши. Видимо его противник слишком устал и не мог с такой же силой держать канат, а паша все еще мог. Паша забрал небольшую часть от доверенной противнику половине каната.

Данное события, видимо, сильно подбодрило Пашу. Из-за этого, в следующий миг он забрал себе еще немного каната, чем заставил всех присутствующих, кроме друзей противника, болеть за него. По толпе прошлись волны из слов поддержки. Люди кричали, свистели, а некоторые, особо остроумные шутники, сняли с себя шапки и начали парадировать черлидерш.

По мне и не скажешь, но в тот момент я больше всех остальных болела за Пашку. Я очень умело сдерживала свои эмоции и не давала выйти им наружу, но внутри меня они активно кипели и бурлили. Я постоянно впадала в эмоциональные крайности: от безумной радости до чуть ли не отчаяния, когда Паша немного уступал своему сопернику.

Через некоторое время, стало понятно, кому будет принадлежать победа в этом нелегком испытании. У противника Паши оставался совсем небольшой кусочек каната, которые с каждым мгновением только уменьшался. В конце концов, Паша взял всю оставшуюся силу и сделал рывок, положивший конец в состязании. Реакция людей на победу Паши над таким человеком не заставила долго ждать. Люди начали громко аплодировать, и я вместе с ними, а его соперник, с грустью на лице и подорванной самооценкой, быстренько свалил к своим друзьям шокированным друзьям.

— Ух, дал ты нам шоу, парень! Настоящий богатырь! — сообщил Паше дядя Петр, одновременно с этим доставая из кармана купюры, — награда за такую победу присуждается соответствующая, на вот, купи себя что-нить, — дядя Петр протянул в красные ладошки Паши несколько сотен рублей.

После церемонии награждения, Паша медленно, чуть спотыкаясь, пошел обратно в толпу, которая к этому времени поутихла. По его походке было видно, что он израсходовал все силы на эту победу. Но, не смотря на физическую изнеможенность, чисто ментально он был полностью заряжен.

Я также, как и Паша, была ментально заряжена, хоть и никого не побеждала, и не получала за это призы. Чувство гордость за друга пульсировали и старательно пытались выйти наружу, в виде какого-то нелепого телодвижение или мимики. Так, я и прибывала бы в хорошем настроение, но…

— Молодец, Антон! — крикнул кто-то из толпы. По непонятной мне причине, это разожгло во мне камень гнева и злости. Сама не зная почему, но мне очень хотелось выкрикнуть какую-нибудь гадость в ответ. Я только и могла, что думать «какой нахер Антон?!».

Когда ко мне подошел Паша, гнев и злость отступили, но поганой чувство все также присутствовало. Почему-то мне казалось, будто в словах выкрикнувшего есть доля правды, а может и не доля…

— Ой, Паш… — тихонечко я взяла его за руку, — пойдем отсюда в другое место, — Паша нахмурился. На его лице появилось явное недовольство. Никогда не видела его раздраженным, так еще и на меня. Видимо, ему тут было весело.

— А че так? Весело же, — все-таки я оказалась права, ему тут хорошо. Было ощущение, будто он еле-еле сдерживает себя, что не посмотреть назад. Наверное, его захлестнул дух соперничество и азарта.

— Да какой уж там… Вот вначале было весело, а сейчас этот интерес иссяк полностью, — наверное, я поступала эгоистично, но мне сложно было находиться в этом месте, — еще тут слишком уж шумно, уши скоро отвалятся.

— Вот те раз! Ты шумные места не любишь? — спросил с восклицанием Паша, — тебе точно 16, а не 30 лет?

— Пошли уже отсюда, — с ноткой злости и раздражения ответила я. Думаю, и лицо мое в тот момент было искаженно гневными порывами и злобой.

— Ладно… — лицо Паше после моей фразы сменилось с немного раздраженного до обычного. Брови вернулись в свое первичное положение, а мышечные зажимы спали. Передо мной стоял привычный для меня Пашка, — а куда пойдем хоть?

— Давай до стадиона сходим, так сейчас вряд-ли народец будет, — после его вопроса, мое лицо тоже потеряла негативные оттенки.

— Нуууу, — потянувшись, сказал Паша, — Как скажете, Дашенька.

После сие фразы, мы вместе двинулись прочь от этого места. Я была счастлива, что наконец-то покину это место, ставшие мне мерзким и отталкивающим. Рука об руку мы шли на выход с площади, и чем ближе мы были к столь желанному выходу, тем сильнее мой мозг набухал от радости. Я предвкушала, как вцеплюсь в Пашу своими вопросами, на которые до смерти хотела получить ответы. Я обхватила ничего неподозревающую кисть Пашке и крепко сжала своими пальцами, чтоб никто не смог украсть или увести его от меня. Сжим был достаточно сильным, как для девушки, отчего Паша даже издал непроизвольно тихий звук.