Ужасы зимних дней

— И так, сейчас сядем вокруг ёлки и попросим у Дедушки Мороза подарки на много-много лучше, чем хотели изначально, хорошо?

Все мирно кивнули.

Пока каждый говорил свои сокровенные желания про себя и изредка, по совершенной случайности переходил на шёпот, внезапно нарастал какой-то шум. Поначалу его было не слышно, но шум усиливался и наконец все открыли глаза и из-за ёлки, будто из-за угла вышел Дед Мороз.

Его вид был удручающий. Стариком его уже было трудно назвать, он был похож на зомби, или правильней сказать мученика, который доставлял счастье, но никогда его сам не получал.

Все замерли… Никто не смог издать ни единого звука.

Голос у старика был низкий и хриплый из-за болезни. В его глазах практически не было жизни.

— Вы просите, просите … Так я же вам, детишкам, подарки давал, старался как мог, а вы мои просьбы не слышите. (тут его голос стал более низким и агрессивным).

От вас-то чего надо-то? (вдруг голос похорошел). Чтоб родителей слушались, чтоб хорошими вы были…

После недолгой паузы Дед Мороз добавил.

Устал я быть благодетелем.

Жуткие возгласы раздались по всей квартире. Битые ёлочные игрушки, битый сервиз, порванные обои, перевёрнутый стол, сломанный шкаф. Кровь на ковре и ванной, а на кухне три литра водки, которые были выпиты.

Алексей Ханыкин — Снегопад

Жуткая метель не унималась вторые сутки. Закручивая в холодном вальсе слабые снежинки, она готовилась обрушить их часть вниз, другую — в стены домов, автомобили, прохожих, которые так не вовремя оказались на улице. Узурпировав зимнюю ночь, она показывала всем своё могущество, своё право владеть и распоряжаться миллионной армией. Отдавая приказы, она вела их вперёд, требовала умирать за неё, вновь и вновь опускаться с небес, накрывать всё вокруг как захватчики на варварских землях.

Когда мрак полностью окутал улицы, людей уже не осталось. Правильнее было переждать до утра в любом месте, главное не выходить на улицу. Быть первопроходцем, которому предстоит тщетно проложить тропу от одного места к другому, никто не желал. Люди остались на работе, в гостях, пришли к знакомым, кому-то повезло просто не выходить и остаться дома, и все они ждали утра.

Все они ждали и верили, что утром всё изменится.

Выйдут люди на расчистку улиц, приедет техника и вступит в сражение с узурпатором и армией, оттеснит и вернёт порядок. Но это, возможно, будет утром.

Сергей Петрович, наблюдая из окна квартиры, как его автомобиль медленно исчезает под слоями снега, был в ужасе. Он боялся представить, как долго придётся разгребать дорогу к машине, затем её саму и выезд. Сделав глоток горячего чая, он выдохнул на окно. Ему в ответ метель завихрилась, метнув в стекло множество острых ледяных воинов. Он ещё сильнее нахмурился:

— Какая гадость.

В соседней комнате супруга с сыном смотрели по телевизору концерт, который всё никак не заканчивался. Ему он был неприятен. Тут вернее было бы сказать, что мужчине нравилось, как люди в ящике радуются, пока всё за окном заметает снегом.

С высоты третьего этажа ему было хорошо видно, как с крыши пурга сметает пелену, подбивая её к дверям подъезда. Один из соседей выбежал в халате на улицу, забежал обратно и почти тут же вернулся, натянув шапку. Вмиг добравшись через сугробы к своему гаражу, он едва приоткрыл его, и на ощупь, через щель, начал что-то искать. После неудачных поисков вслепую, он поспешил ногой разгрести снег и ещё сильнее открыть ворота. Теперь Сергей Петрович унял свой гнев. С некоторой потехой он смотрел за соседом и его попытками попасть в свой гараж. Он сделал ещё глоток остывающего чая.

Вскоре герой в халате всё-таки смог открыть ворота настолько, чтобы мог протиснуться внутрь. Ненадолго исчезнув, он выскочил обратно со снеговой лопатой и, едва не падая в сугробы, поскакал обратно. Понимая, что потеха подошла к концу, Сергей Петрович вновь нахмурился и заворчал. Он говорил что-то настолько невнятное, что сам не мог понять, о чём его упрёки: о соседе, непогоде, снеге или обо всём вместе.

— Пап, как думаешь, — подошёл к нему сын, чистя мандарин, — Дед Мороз исполняет желания, загаданные в Новогоднюю ночь?

— Не знаю. Чё?

— В интернете сейчас популярно мнение, что, если чего-то очень сильно желать, то дедушка Мороз обязательно исполнит это.

— Только не говори мне, что ты хочешь ещё какую-нибудь херь тысяч за тридцать?

— Нет, я…

Сергей Петрович рявкнул, заставив мальчика замолчать. Ему послышалось что-то из подъезда, какой-то писк, поскуливание, и это привело его в ярость. Он поставил стакан с остывшим чаем на стол и пошёл ко входной двери. Отворив её, он увидел на ступеньках трясущегося от холода щенка. Весь мокрый от снега, он поднялся на третий этаж и хотел было подойти погреться у батареи, но обессиленный упал на полдороги.

— Ух ты, щенок, — радостно завизжал мальчик, выглянув из-за спины отца. — Давай дадим ему молока? Или колбасы? Посмотри: он весь дрожит.

Отец посмотрел на него с яростью. Мальчик понял — он сказал лишнего.

— Прикормим, и он будет срать здесь у двери. Нет! Нет, нет, нет. Сейчас я его!

Сергей Петрович нацепил тапочки, накинул куртку и выскочил в подъезд. Схватив щенка за холку, он засеменил вниз. Обессиленное тельце, чуя неладное, жалобно застонало, но сопротивляться у него не было сил. Мальчик в испуге босиком кинулся вниз, стараясь остановить отца. За ним кинулась мать, останавливая. Встретились они у двери, когда мужчина вышвырнул щенка на улицу, и, не успев усмирить гнев, встретился с сыном. Мальчик, собрав всю решимость в кулак, старался убедить отца впустить щенка.

— Он замерзнет, он умрёт, что ты делаешь?

Выпустив в подъезд облако пара, Сергей Петрович увидел, как к нему несётся щенок. Бежит и жалобно скулит, стараясь достучаться до разума, до сердца, до милосердия. Но их уже давно не было. Замахнувшись, он нещадно ударил мальчика по лицу и провалился в бездонную яму нахлынувшего гнева.

Сколько прошло времени, да и что вообще происходило, Сергей Петрович понять не мог. Неконтролируемая ярость властвовала над телом, пока разум покорно спал в глубинах сознания.

Он стоял перед окном на кухне, пока из спальни доносились всхлипы сына и утешения его супруги. Медленно мужчина начал осознавать, что мог сделать, и что действительно сделал. Ему хотелось пойти извиниться, попросить прощения за всё, но смелости так и не хватило. Он медленно прошёл к своей комнате, в потёмках укрылся одеялом и постарался уснуть.

Вскоре на улице раздались радостные крики, кто-то запустил салют. Видимо, метель уже кончилась, и кто-то нашёл силы проползти через сугробы, чтобы запустить праздничные они в небо.

Наступил новый год.

Из тяжёлого сна Сергея Петровича вытащил жуткий хрип. Что-то передвигалось по комнате, тяжело шаркая ногами. Среди ужасного клокотания, исходящего от существа, можно было разобрать что-то отдалённо напоминающее «хо-хо». Мужчина открыл глаза. В неестественно тёмной комнате у окна стояло нечто и тяжело перебирало толстыми культями к кровати. Длинные грязные седые волосы падали на пол и волочились как часть одежды, и оно лишь чудом не наступало на неё. Сергей Петрович не мог понять, что он видит, но чувствовал неописуемый ужас. Он заорал во всю глотку, и нечто ответило мерзким захлёбывающимся клокотанием в ответ. В ту же секунду мужчина вскочил и кинулся прочь из комнаты, на площадку. В одной спальной одежде он выбежал из квартиры и судорожно застучал во все двери. Существо с неестественной скоростью неслось за ним, но не догоняло. Казалось, что оно специально находится на расстоянии, чтобы позабавиться тщетными попытками сбежать.

Мужчина стучал в каждую дверь, он колотил ногами и бежал прочь, вниз, вниз, пока не дошёл до двери подъезда. Не раздумывая, он протаранил её плечом и выбежал на улицу.

Холод обжёг ноги почти до колен, и, потеряв равновесие, Сергей Петрович упал лицом в снег. В эту же секунду над ним нависла громадная тень, не меньше самолёта над посадочной полосой. Не поднимая головы, мужчина почувствовал, как нечто опустило свою пасть к нему и с наслаждением выдохнуло. Его пронзила ужасающая вонь — мертвечина и гниль, кровь и смерть окутали его и в этом ужасе он вновь закричал и поднявшись на колени, рванул вперёд. Каждый шаг отдавался обжигающим холодом и болью. Отчаяние забирало все силы и шептало на ухо: «не уйдёшь!».

Он добежал до огромной снежной кучи — засыпанной до крыши машины, и принялся её раскапывать. Он не знал, зачем это делает, но верил, что попав в салон авто, он будет в безопасности. Он копал, пока двухметровое нечто, не смыкая пасти смотрело на его потуги. Ждало, наслаждалось и предвкушало.

Наутро дети, выбежавшие пораньше гулять в первый день нового года, увидели ужасное.

В салоне своего автомобиля, за рулём, сидел Сергей Петрович. Его брюхо было вспорото от паха до груди, а внутренности разбросаны по машине. Вместо них он был до отвала заполнен небольшими угольками, а на голову небрежно был натянут новогодний красно-белый колпак.

Кто или что так жестоко расправилось с мужчиной так и не удалось выяснить. Соседи слышали, как в новогоднюю ночь он поругался с семьёй и прямо на лестничной площадке избил до полусмерти жену и сына. Что с ними стало тоже сокрыто тайной. Они бесследно исчезли, не прихватив с собой ни одежду, ни мобильные телефоны. События Новогодней ночи были покрыты мраком мистики, и среди жильцов дома пошла молва, что Сергей Петрович был наказан злыми духами, а женщина и мальчик отправлены прочь от страданий мира. Туда, где их ждёт только бесконечное счастье и покой.