Помоги проекту - поделись книгой:
Со слабыми не договариваются, это он знает очень хорошо, пока СССР был слаб, то с ним ни кто не хотел говорить. Сколько усилий он лично приложил для создания системы коллективной безопасности в Европе, но все его предложения отвергались. Даже когда Германии дали на растерзание Чехословакию он предлагал направить советские дивизии в помощь чехам, но ни кому это не было нужно. Те же поляки наотрез отказались пропустить их через свою территорию и тут дело не только в польской русофобии, а в том, что поляки сами решили поживится чешскими территориями, что с успехом и сделали.
Да, поляки поживились в Чехословакии, не зря тот же старый английский боров назвал их «Гиеной Европы», вот только это не пошло им впрок. Уже через год они поплатились за это, и он не стал им помогать, так как не в коня корм. Заяви он тогда Риббентропу, что не позволит Германии захватить Польшу, и было бы только хуже. То, что поляки оценят это, да это курам на смех, В таком случае Гитлер просто предложил бы полякам совместный поход на СССР к которому они с радостью присоединились. Он тогда всё сделал правильно, другого выхода у него просто не было, и эти союзники тоже временные, пока им угрожает Гитлер. Если американец Рузвельт ещё более-менее, для него главное выгода, то старый антикоммунист Черчилль после разгрома Германии сразу станет врагом. Пока же стоит перед предстоящими переговорами запастись лишними козырями, и мощные танки будут тут в самый раз. По докладам специалистов американские и английские танки комфортны, но вот по своим боевым качествам не очень. На данный момент достаточно эффективно противостоять немецким танкам может только тяжёлый английский Черчилль, и то его орудие явно не дотягивает до нужных кондиций. Он сопоставим с нашим КВ-1, правда чего таить, лобовая броня у англичанина толще, так что защищён он лучше, но на этом его преимущество над КВ и заканчивается. В остальном они примерно равны, а остальные танки союзников равнозначны нашим Т-34, но уже уступают новым Т-43. Хорошо бы к началу конференции значительно потеснить немцев, что вполне возможно. Армия Севастьянова пошла в рейд и первый успех считай мгновенно, повторное освобождение Белгорода, а зная полковника Прохорова, который считай и верховодит у Севастьянова, скоро пойдут одни радостные донесения.
Не зря говорят, что хуже всего ждать и догонять, вот и я сижу в Харькове со штабом армии и жду у моря погоды. Наши манёвренные группы разбежались по округе и принялись геноцидить гансов и прочую шушеру, а я, как командир дивизии вынужден сидеть вместе со штабом и лишь ждать донесений об успехах. И ведь хрен сейчас с Харькова уёдёшь, не дай бог какие немецкие части после этого снова сюда войдут и придётся тогда выбивать их снова уже с большой кровью, так что приходится сидеть на попе ровно и ждать, пока войска Ватутина не подойдут к городу. Только когда фронт подойдёт к нам, можно будет двигаться дальше, правда тогда уже придётся задержаться на пополнение припасов. Мы хоть и прихватили с собой достаточно топлива и боеприпасов, но к этому времени уже и потратили прилично, так что для успешного продолжения рейда не мешает пополнить припасы. Наконец через три дня передовые части Воронежского фронта подошли к городу, а на следующий день в Харьков прибыл и Ватутин вместе со своим штабом. Мы с Севастьяновым разумеется отправились к нему на доклад, правда я в основном стоял позади Севастьянова и не отсвечивал, предоставив непосредственному начальнику самому хвастаться нашими успехами и достижениями. Ватутин со своими штабными выслушал нас и остался доволен, а мы получив одобрение на продолжение рейда двинулись к себе, главное Ватутин распорядился немедленно выделить нам всё необходимое, благо, что первые транспорты с припасами уже стали приходить. До самого утра мы пополнялись и в 7 утра двинулись дальше, у меня было несколько вкусных целей на примете. Общей целью нашего рейда был удар по немецким тылам вдоль всего фронта в направлении Краматорска, Сталино (Донецка) и Мариуполя. Самым лучшим подарком нашим войскам, которые должны были перейти в наступление по этой линии, было создание атмосферы хаоса и паники в немецких порядках. Правда первой нашей целью оказался немецкий аэродром, который находился на пути нашего следования и который немцы не успели эвакуировать. Стремительность нашего броска застала их врасплох, хотя общая скорость нашей армии составила порядка 30 километров в час, но то обстоятельство, что мы двигались без задержек, позволило нам пройти приличное расстояние за день и это с учётом того, что по дороге мы громили все встреченные немецкие части. Достаточно разрозненные и небольшие немецкие гарнизоны выносились мгновенно, просто силы сторон были несоизмеримы, когда относительно маленькие немецкие части подвергались атаке значительных сил на бронетехнике. Мы появлялись внезапно и сразу следовала атака Т-43 при поддержке бронетранспортёров, которые своим огнём давили малейшие попытки сопротивления. Уже отработанная тактика зачистки населённых пунктов работала на пять, так что все деревни и даже небольшие городки захватывались с ходу передовыми частями, после чего мимо радостных и ошеломлённых жителей следовала вся наша колонна, которая растянулась более чем на десяток километров, и видмногочисленной техники проходившей мимо радовал жителей. Правда была тут и своя даже не ложка, а целый бидон дёгтя на бочку мёда. Мы проходили мимо оставляя пусть и не надолго теперь, но всё же жителей на власть оккупантов, так как немцы сюда ещё вернутся. В качестве хоть какой то гарантии неприкосновенности мы в каждом населённом пункте оставляли большие таблички на немецком:
«Немецкие солдаты и офицеры, в случае уничтожения вами этого населённого пункта и его жителей мы найдём вас и полностью уничтожим ваши подразделения до последнего человека, а потом, после нашей победы, ваши семьи будут высланы в Сибирь в трудовые лагеря. Полковник Прохоров.
П.С. Кто меня не знает пусть спросит у других, как ваши солдаты заплатили за уничтожение наших раненых в Тернополе и как сам командующий группой армий Юг посылал парламентёра к нам, что бы прекратить вырезание немецких госпиталей и колонн с ранеными.»
Конечно ни какой гарантии на неприкосновенность это не давало, но ведь с госпиталями и ранеными хоть и не сразу, но сработало, и тут я надеялся, что моя слава среди противника заставит их задуматься, а нужен им потом такой геморрой. Иметь на своём хвосте разъярённого и сильного противника, который не даст тебе ни одного шанса на спасение ещё то удовольствие, а я уже доказал, что всегда выполняю свои обещания. Сейчас я трясся в своём штабном бронетранспортёре, необходимость держать руку на пульсе событий заставляла забыть о любом комфорте, и по рации контролировал передовые группы. А что вы хотели, разумеется именно моя дивизия шла первой, в авангарде нашей армии, и именно мои бойцы захватывали все встреченные населённые пункты и громили встретившегося противника. За день было семь попыток немцев бомбить наши порядки и хотя авиационного прикрытия у нас не было, но вот мобильная ПВО была достаточно сильной. Кроме специальных бронетранспортёров с зенитками, на каждом танке и самоходке были зенитные пулемёты, а почти на каждом бронетранспортёре были пусть и не зенитные, но имевшие высокий угол подъёма пулемёты. Своевременно развёрнутые в сторону противника они выдавали целое море огня, хорошо видимое из-за трассирующих патронов и бесчисленные огненные плети устремлялись навстречу птенцам Геринга мгновенно убивая в них желание связываться с нами. В итоге в основном они бомбили нас с высоты, куда не доставали наши пулемёты и немногочисленные 37 миллиметровые зенитки и разумеется итог таких бомбёжек приближался к нулю. Конечно какие то потери они нам всё же доставляли, но вполне терпимые, это не то, когда тебя прицельно бомбят с пикирования, когда точность бомбометания очень высокая, да и бортовое вооружение для штурмовки не используешь, а крыша у танков достаточно тонкая, так что из авиационной пушки бронебойным снарядом вполне можно пробить верх танка. Отойдя километров на 50 от Харькова, наша общая колонна разделилась и дальше пошла тремя колоннами по параллельным дорогам, так и охват больше и общая длинна сокращается. Все мосты и железнодорожные пути мы уничтожали, но не тотально, нам ведь самим тут вскоре наступать, так что качественное уничтожение также не в наших интересах. Сейчас главное прервать противнику сообщение по ним, что бы он не мог подвозить к передовой припасы и вооружения. Работ по восстановлению там было на одну – две недели, как раз наши войска к этому времени сюда подойдут, если надо, то закончат восстановление или воспользуются уже готовым.
Вот так ранним утром следующего дня мы и обрушились на немецкий аэродром, не знаю почему, но немцы нас не ждали, может потому, что сейчас в их штабах творился хаос, но все самолёты были на земле, правда готовились к вылету. Но вот для передислокации или на боевой, не знаю, да и какая по сути разница, главное они тут и мы тут, вот и потанцуем. Охрана аэродрома, как и зенитные орудия снесли сходу, после чего принялись уничтожать личный состав. Склады захватили целыми и после вдумчивого грабежа, а брали мы в основном только топливо и продукты, остальное подожгли. Прибарахлились мы и тремя трофейными бронетранспортёрами со спарками 20-ти миллиметровых зениток, они чудом уцелели среди боя, ну и разумеется набрали для них снарядов, а что, лишние зенитки нам не помешают, их, как и боеприпасов ни когда не бывает много. Если наши танки все ездили на соляре, то вот бронетранспортёры и грузовики на бензине, вот немецкий авиационный бензин и позволил нам снова пополнить все его запасы, а учитывая общее количество нашей колёсной техники, нужно его было очень много, особенно потому, что жрала эта техника бензин как не в себя, да и дороги были не асфальтированные шоссе, а в основном обычные сельские, вот и получалось, что бензина уходило очень много.
Ни какого организованного сопротивления мы не встречали и скорее всего это не из-за того, что у немцев в штабах хаос от поражения на Курской дуге, а просто по тому, что у них нет сил выставить нам заслон. Мы всё же в достаточно глубоком немецком тылу сейчас и все их силы сосредоточены на передовой, а тут в основном тыловики, причём не в очень большом количестве. Это наглядно показал за себя бой за Краматорск, подошли мы туда в середине дня и немцы видели нас заранее, вот только сил оборонять город у них не было, на весь город оказался усиленный батальон с всего парой противотанковых батарей, которые мы уничтожили походя, после чего принялись выбивать немецкую пехоту и полицаев, которые тоже участвовали в обороне города, правда не очень охотно и так и норовили свалить. Ничего хорошего они от нас для себя не ждали, знали иуды, что цацкаться с ними не будут или пуля или петля, вот и старались по возможности свалить. Те из них, кто жил в городе, просто переодевались в гражданку, правда тут был другой нюанс, горожане их знали и после того, как мы полностью захватили город многих из них, кто не смог достаточно хорошо спрятаться, горожане притащили к нам на правёж. Разговор с ними были короток, тут как раз были виселицы, которые построили оккупанты, вот на них этих полицаев и вздёрнули, а то ещё патроны на такую мразь тратить, мы всё же в рейде, нам боеприпасы экономить надо. Вскоре прибыл и Севастьянов со своим штабом и тут случился казус, городское подполье вышло к нам и когда к своему большому огорчению узнало, что мы тут так сказать проездом, даём одноразовую гастроль, то к моему большому удивлению оставшийся городской актив решил оборонять город до подхода наших войск, который ожидался примерно через пару недель. Разумеется. Что мы оставили всё трофейное вооружение, а его хватало, в городе были небольшие немецкие склады с оружием и боеприпасами, так что на месяц боёв примерно хватит. Вдоволь натерпевшись от новой власти, горожане с энтузиазмом откликнулись на призыв подпольного обкома партии и дружно двинулись к центру города, где шло формирование отрядов народного ополчения. Когда мы уже выходили из Краматорска, то встретили партизанский отряд, который двигался к городу. Как позже я узнал, всего на защиту своего города встало около пяти тысяч добровольцев, где были и мужчины и женщины и горожане отстояли свой город. Вдоль окраин города были за пару дней построены укрепления, все окраинные дома были превращены в огневые точки и немцы, попытавшиеся после нашего ухода снова занять Краматорск, обломились. Почти две недели тяжёлых боёв, но дальше окраины города ополчение противника не пустило, а затем к городу подошли первые части Воронежского фронта и немцы отошли. Впрочем и Большая земля не оставила город без помощи, мы разумеется сообщили в штаб фронта об сложившейся ситуации и командование приняло решение помочь. Пока ещё вокруг города почти не было противника, самолётами перебросили в Краматорск два пехотных батальона с дивизионом сорокопяток и запасом боеприпасов. Также туда были направлены опытные командиры, которые и взяли организацию обороны на себя. В результате, когда немцы подтянули достаточно сил для штурма города, то встретили хорошо организованную оборону и завязли на подступах к городу. Лишь после значительных усилий и больших потерь им удалось ненамного вклинится в оборону, но вскоре пришлось поспешно бежать, что бы не оказаться под ударом наших наступающих частей. Расчёт командования был ясен, чем больше в немецком тылу будет точек напряжения, тем лучше, так как противник будет просто вынужден направлять на них свои и так уже небольшие силы. Кроме того об обороне Краматорска сообщили и по радио, Левитан торжественно зачитал в сводке СовИнформБюро об освобождении города частями 4-ой гвардейской армии и об организации обороны города силами народного ополчения и партизанских отрядов. Когда это сообщение услышали в Краматорске, то радовались и ликовали все жители города, а уже через пару недель они с радостью встречали наши передовые части радуясь окончательному освобождению Краматорска.
Вот с Сталино получилось не так легко, как с другими городами, немцы успели подтянуть в город резервы и подготовится к обороне. Мы кстати к Сталино подошли уже ближе к вечеру и видя, что с наскоку город не взять, принялись его окружать, благо сил на это у нас вполне хватало. Ночью разведгруппы отправились на разведку, а кроме того, через штаб партизанского движения в Москве, нам удалось связаться с городским подпольем и в итоге наших разведчиков ждали проводники из подпольщиков. Они встретили наших бойцов в условленных местах, а затем одна группа разведчиков вернулась назад вместе с парой подпольщиков, которые в штабе нашей армии указали на карте полное расположение противника. На утро был назначен штурм города, и начали мы его очень рано, в четыре часа утра. Первыми заговорили наши гаубицы, они были с нами, пускай М-10 и М-30 были не такими дальнобойными, как А-19 и МЛ-20, зато они отлично транспортировались, а если учесть что средняя скорость наших колонн была порядка 30 километров в час, то и проблем с их буксировкой у нас не имелось. Вначале артиллеристы дали пристрелочный залп по немецким казармам, которые им указали подпольщики, а затем по корректировке наших разведгрупп, повели беглый огонь. В связи с нашим подходом хоть немцы и заняли оборону по пригородам, но большая часть их войск ночевала в казармах, которые мы и накрыли. Пользуясь утренним сумраком, наши части пошли на штурм, первыми двигались танки, а второй волной за ними бронетранспортёры, а пехота бежала позади них, прикрываясь их бронёй. Сонные немцы пытались вести по нам огонь, но он был редким и к тому же сразу подавлялся ответным огнём. К 6 часам утра, сбив немецкую оборону на окраинах Сталино, наши бойцы стали растекаться по улицам города. Разбившись на боевые группы, они под прикрытием бронетехники медленно двинулись вперёд, зачищая дома, и тут снова неоценимую помощь нам оказало городское подполье. Подпольщики, прекрасно ориентируясь в городе и зная все ходы и выходы, проводили наших бойцов немца в тыл и позволяли наносить им удар в спину. Благодаря их помощи мы довольно быстро продвигались вперёд и уже к вечеру немногочисленные остатки немецкого гарнизона сдались под гарантии сохранения им жизни.
То, как всё хорошо получилось в Краматорске, подвигло высокое начальство повторить всё это и в Сталино, правда перебросить сюда часть войск не получится, а потому нам приказали оставить тут один полк. Руководство городского подполья также бросило клич на защиту родного города и уже к вечеру следующего дня около десяти тысяч горожан записались в народное ополчение, тем самым позволив сформировать Сталинскую дивизию народного ополчения. Трофейного оружия, как и боеприпасов хватало, так что вооружили эту дивизию хорошо, хватало даже трофейных орудий, правда в основном противотанковых, но и то хлеб. Все остальные горожане тем временем готовили укрепления вокруг города, в этом им помогли отрытые ранее немцами окопы. Также из окраинных домов устаивали огневые точки, впрочем, как и немного в глубине на всякий случай готовили вторую линию обороны. Одновременно с этим в городе проводили масштабную чистку от полицаев и предателей, иметь за своей спиной накануне тяжёлых боёв вражеских пособников ни кто не хотел, а то, что бои будут тяжёлыми, ни кто не сомневался. Сталино связывал достаточно большой для данной местности транспортный узел, и кроме того, в ходе предстоящих боёв отсюда мог последовать неожиданный удар в спину немецких войск, а потому они и постараются обязательно отбить его назад. Защитникам города надо было продержаться две – три недели и они об этом знали, мы проинформировали жителей, что наша армия перешла в наступление, и вскоре тут будут передовые части наших войск.
Убедившись, что горожане организовали оборону и оставив в городе один полк с танковым батальоном, мы двинулись дальше уже на Мариуполь. Теперь нам постоянно приходилось сбивать немецкие заслоны, но нехватка сил не позволяла противнику организовать сильную оборону и противопоставить нам крупные силы он не мог. К тому же на фронте начала постепенно распространятся паника, что мы просто окружаем немецкие части делая гигантский котёл. Подтверждение того, что Краматорск и Сталино захвачены русскими делали эти слухи правдоподобными, а кроме того прерванная нами линия снабжения ещё больше утверждала державших фронт немцев в слухах об окружении. В итоге фронт понемногу стал сыпаться, боясь попасть в котёл, немцы стали отступать и войска Ватутина всё быстрее стали двигаться вперёд. А мы под налёты немецкой авиации, которая активизировалась видимо после того, как получила хорошего нагоняя от своего начальства, двигались дальше, попутно отбивая авианалёты и громя все встреченные немецкие части упорно шли вперёд. По дороге было ещё два немецких аэродрома, но на этот раз к нашему большому сожалению мы застали их пустыми. Получив предупреждение от авиаразведки, немцы своевременно улетели и даже успели вывезти наземный персонал, вот только эвакуировать склады они не успели. Снова пополнив на них свои запасы топлива и продовольствия, мы подожги остальное. Правда немного бомб соток взяли с собой, зачем использовать свою взрывчатку, которой кстати не так много, если вместо неё можно использовать трофейные бомбы. Вот так мы и дошли до Мариуполя, где застряли на четыре дня. Немцы успели согнать сюда достаточное количество войск, в том числе и с передовой, так что бой за город получился очень жарким и кровопролитным. В итоге мы тут потеряли больше людей и техники, чем за всё время нашего рейда до этого. Даже не смотря на помощь подпольщиков, благодаря которой мы знали о противнике буквально всё, нам пришлось с боем вырывать у немцев каждый дом и даже наше тотальное превосходство в бронетехнике помогало не очень сильно. Бойцам приходилось прочёсывать каждый дом с низу до верху, да ещё учитывать возможность наличия в доме мирных жителей, хотя через тех же подпольщиков всем мирным жителям рекомендовалось прятаться в подвалах. Расход гранат и патронов к автоматам был просто колоссальным, так как лучше их активно использовать, чем экономить и терять бойцов. Севастьянов уже составил запрос командованию на гранаты и патроны и нам обещали ночью привести на транспортных самолётах, благо, что лететь не далеко и летуны вполне успеют за достаточно короткую летнюю ночь слетать по темноте к нам и вернуться к себе назад. Оборонявшие Мариуполь немцы оказались упорными и бились до конца, пленных почти не было, но всё же мы додавили немцев. Трудно сопротивляться, когда бронетехника не даёт тебе высунуть нос из дома. На малейшие попытки противника использовать дома, как огневые точки мы отвечали массированным огнём. Танки и бронетранспортёры огнём своих орудий и пулемётов давили в зародыше любые попытки немцев отстреливаться из окон, а в самих домах использование гранат и автоматического оружия позволяло достаточно уверено уничтожать противника, не давая ему возможности эффективно отстреливаться. В итоге хоть и с потерями, хотя вполне терпимыми, которые почти не снизили нашу боеспособность, мы всё же додавили немцев. Зачистив город, армия встала на отдых и ремонт техники, которой в ходе боёв досталось и теперь ремонтники, стараясь из-за всех своих сил, ударными темпами ремонтировали технику. Пока мы ни куда не собирались двигаться, а потому и собирать в Мариуполе народное ополчение не стали. Положение на фронте стало для немцев критическим, не смотря на то. что мы просто прошлись по их тылам, а не создали кольцо окружения, но захват нами Краматорска, Сталино и Мариуполя вкупе с уничтожением, пускай и на время, транспортные линии, плюс все попавшие в зону нашей досягаемости склады с топливом и вооружением привели к тому, что части на фронте стали испытывать серьёзный недостаток в боеприпасах. Кроме того активизировались наши диверсионные группы и партизаны, в следствие чего автомобильные колоны снабжения постоянно попадали под удары и в итоге по совокупности всех этих факторов немцы начали отход, хотя вопли Фюрера из Берлина и запретили им отступать даже на шаг. А я, сидя над картой с оперативной обстановкой, думал, куда теперь лучше всего ударить, что бы вызвать у Адольфа Алоизовича новый приступ истерики.
Глава 16
Глава 16
На полную зачистку Мариуполя нам понадобилось пару суток, причём в зачистке нам очень хорошо помогали местные жители. Стоило только полицаю скинуть свою форму и одеться в гражданку, как для нас он становился невидимкой. Как нам, ни кого не знавшим, определить, кто перед нами, мирный житель или предатель – полицай. Это только местные хорошо знали друг – друга и предателей и без их помощи многие враги народа могли избежать заслуженного наказания. Выставленные вокруг Мариуполя посты ни кого не выпускали, так что покинуть город было достаточно сложно, но вот скрыться от местных было очень трудно и горожане, заметив полицаев или других предателей, сразу сообщали об этом нашим бойцам и вместе с ними приходили к их лёжкам. Пока шла эта зачистка мы поспешно приводили в порядок свои дивизии, так как засиживаться тут нам долго ни кто не даст. Армия Ватутина была уже на подходе, и как только она появится, я хотел двигаться дальше. Сначала я поделился своими планами с Севастьяновым, а потом, когда он дал добро на них, мы собрались уже всем штабом с командирами других дивизий и весь день зависнув над картой обсуждали мою задумку. Пока же разведка и диверсанты моей дивизии двинулись вперёд проводить разведку местности и готовится уничтожать преграды на пути следования нашей армии.
Через четыре дня в Мариуполь вошли передовые части Воронежского фронта и хотя мы уже считай неделю были здесь, но жители города всё равно вышли на улицы встречать наших бойцов. Вот и кинооператорам снова нашлась работа, эти кадры хорошо поднимут дух нашего народа, да и для истории тоже будут важны, а я с Севастьяновым под сильной охраной сразу рванул в штаб фронта, который расположился в Луганске. Путь занял весь день, но прошел без эксцессов, возможно из-за нашей охраны. На всякий случай мы взяли с собой десяток бронетранспортёров, причём пара из них была зенитными и два танка Т-70, так что для небольших групп противника, которые могли нам встретится по пути, мы были слишком кусачей добычей. Любая попытка нашего обстрела, не говоря уже про прямое нападение сулила такое количество ответного огня, что похоже даже если кто из немцев или полицаев нас и видел, то точно не решился на наш обстрел. Вот так спокойно мы и прибыли в штаб Ватутина под вечер. Сразу Ватутин нас не принял, велел сначала поужинать и сам вместе с нами поел в столовой штаба и только потом позвал нас к себе. В его кабинете кроме него самого были начальник штаба, член военного совета и начальник разведки. Расстелив на столе карту, я вкратце рассказал свою задумку, Севастьянов велел мне самому рассказать о своей идее, тем более, что все и так знали, что в основном все наши операции были придуманы и разработаны мной. Вначале, услышав о моей задумке, все опешили, всё же это было достаточно авантюрно и нагло, но после короткого обсуждения признали, что есть все шансы на успех. Операция состояла из двух частей и если она выгорит, то фронт будет в самом лучшем свете перед начальством. Итак после успешного сражения с немцами под Курском мы получили благодарность ставки и непосредственно самого товарища Сталина. Мой рейд по немецким тылам и захват ключевых городов позволил резко отбросить немцев назад, а если и новая операция выгорит, то фронт станет самым результативным в армии, а это новые награды и звания и кстати по последним, Ватутин меня огорошил сразу тремя сообщениями. Итак, во-первых, по совокупности всего мной сделанного мне присваивалось звание генерал-майора, во-вторых, за организацию рейда по немецким тылам и освобождение Харькова, Краматорска, Сталино и Мариуполя я награждался орденом Суворова 2 степени, и в завершении, я назначался на должность начальника штаба нашей армии, что несомненно было повышением. Наш начальник штаба шёл на повышение и меня назначали на его место, с одной стороны теперь будет легче строить немцам заподлянчики, а с другой стороны штабная деятельность меня не очень привлекала, но тут уже ни чего не поделаешь и всё же достоинства перевешивали недостатки.
За день до этого, Генеральный штаб, Москва.
Сталин лично прибыл на заседание Генерального штаба и тихо просидел всё время, пока обсуждались последние новости с фронта. Особое внимание было приковано к Воронежскому фронту под командованием генерала Ватутина, особенно к стремительному продвижению его армии и освобождению целого ряда городов. Особое обсуждение вызвало действия 4-ой гвардейской армии Севастьянова, которая оказалась в эпицентре всех важных дел. Когда доклад по последним событиям на фронте и последующее его осуждение закончилось, Сталин, глухо кашлянув, произнёс:
-Есть мнение, что товарищ Прохоров вполне заслужил звание генерал-майора, а также уже перерос должность командира дивизии, а если учесть, что практически все последние операции 4-ой гвардейской армии были разработаны и успешно осуществлены с его непосредственным участием, то должность начальника штаба армии будет ему в самый раз. По награде разберитесь сами.
-Товарищ Сталин, - Спросил Сталина Василевский. – а как же быть с нынешним начальником штаба 4-ой гвардейской армии?
-Переведите его куда с повышением товарищ Василевский, он тоже хорошо себя показал в прошедших боях.
-Будет сделано товарищ Сталин.
На этом Сталин удалился с совещания, по его мнению Прохоров за это время вполне набрался необходимого опыта, да и имя себе в войсках тоже сделал, так что теперь ни кто не назовёт его выскочкой за генеральское звание. А ещё через полгода пожалуй вполне можно будет поставить его командовать 4-ой гвардейской армией. Пока он ещё ни разу его не разочаровал.
Получив одобрение Ватутина и переночевав в штабе армии, на утро мы двинулись назад к себе, обратный путь тоже прошёл без сюрпризов, а прибыв к себе принялись за подготовку к новому рейду и через день, когда подготовились, выступили. В первой части моего нового плана мы должны были вдоль побережья Азовского моря с боями пройти до Крымского перешейка, после чего по возможности оттеснив немцев, полностью его занять, тем самым полностью отрезав армию Манштейна в Крыму. Так-то до освобождения Крыма еще почти год, ну может немного поменьше, а если у меня всё получится, то произойдет это значительно раньше.
Не смотря на то, что немцы уже успели придти в себя и выстроить оборону по новым рубежам, но сдержать наш натиск они не смогли, всё же мы били на достаточно небольшом участке фронта, что позволяло нам сконцентрировать там значительные силы бронетехники и артиллерии. До Бердянска мы дошли за день, но там пришлось задержаться почти на два дня, пока мы не зачистили город полностью. За то время, пока мы тут прибирались к нам подошли части Воронежского фронта, так что мы оставили освобожденный город на них и двинулись дальше. Следующим на очереди был Мелитополь и до него мы прорывались полтора дня, после чего пришлось брать его в планомерную осаду, так как противник нас ждал и с ходу его было не взять, да и время шло уже к вечеру. Отбросив немцев от города, мы окружили укрепившихся там противников и с утра приступили к штурму. Снова первыми шли тяжёлые штурмовые самоходки и танки, и пускай у КВ-3 калибр орудия был поменьше, чем у тяжёлых самоходок, но и его вполне хватало для городских боёв. Как только обнаруживалась огневая точка, как сразу самоходка или танк её уничтожали, а кроме того в этом активное участие приняли и бронетранспортёры. Они шли чуть позади тяжёлой техники, задрав к небу стволы своих пулемётов, и давили своим огнём любые проявления противника. Стоило только немцам где высунуться, как почти сразу раздавалась пулемётная очередь, а порой и не одна и осмелившегося открыть по нам огонь немца засыпало пулями. Пехотинцы шли прижавшись к стенам домов и позади бронемашин, попутно проверяя все встречные дома и то и дело в них вспыхивали короткие, но ожесточённые схватки, но преимущество в короткоствольном автоматическом оружии всегда решало их в нашу пользу. Здесь нам пришлось столкнутся с новой тактикой противника, когда эти утырки стали массово использовать мирное население в качестве живого щита. Они стали массово выставлять в окнах женщин и детей, а сами под их прикрытием вели по нам огонь и в таких условиях бить на поражение из орудий и пулемётов мы не могли, так как это гарантировано убивало заложников. Пришлось нам на ходу менять тактику боя и вместо орудий и пулемётов использовать снайперов, которые точечными меткими выстрелами стали отстреливать немцев. В ответ наши бойцы перестали брать пленных, если до этого они не убивали сдающихся в плен, то теперь пощады не давали ни кому. Раненых безжалостно добивали, даже когда бойцы захватили немецкий госпиталь, то перестреляли всех и раненых и медиков. Бой за город шёл почти неделю, нам пришлось даже разделится, часть армии сдерживала попытки немцев прорваться к окружённому городу, а другая часть пусть медленно, но планомерно зачищала Мелитополь. Бойцы проверяли каждую комнату, каждый закуток и каждый подвал, так что в конце абсолютно все немцы были уничтожены, а захваченный живьём комендант города вместе с несколькими своими подчиненными был показательно повешен в центре города. Всё это, а также и выставленных в окнах домов заложников из мирного населения приданные нашей армии кинооператоры засняли на свои кинокамеры и затем мы отправили эти плёнки спецрейсом под охраной истребителей в Москву. Я хотел, что бы об этом узнали все, и у нас и у немцев, что бы те знали, что за такие штуки мы будем уничтожать всех, не глядя, здоров ты или ранен и в таких случаях негласное соглашение по госпиталям и раненым не будет работать, под нож пойдут абсолютно все, и выживших тут не будет. За эту неделю немцы успели построить новую линию оборону, но и у нас не оставалось другого выбора, как зачистить Мелитополь, сил на продвижение вперёд с учётом задействованных на штурме города не хватало, а потому нам и пришлось задержаться. Наконец город был захвачен и зачищен, после чего оставив там один полк, мы двинулись дальше, правда для этого нам пришлось прорвать довольно сильную линию немецких укреплений, которую немцы успели построить буквально за неделю. Наши потери росли, но пока были в допустимых пределах и за три дня дошли до Крымского перешейка. Сначала один полк захватил Геническ и переправившись через протоки продвинулся на пяток километров, после чего сапёры принялись спешно строить постоянные переправы, причём для их маскировки настил располагали чуть ниже уровня воды. Затем одна дивизия ударила на Чонгар и с ходу овладела им, после чего переправившись через водную преграду двинулась вперёд и остановилась только у села Тотай (Сейчас это Ермаково), где и стала спешно строить укрепления. Остальные части нашей армии ударили на Перекоп, который и захватили, после чего пользуясь возможностью, дошли до Красноперекопска и тоже стали вставать в оборону, перекрывая проходы между озёрами и проливами. При этом нам ещё приходилось держать оборону и снаружи, так как немцы нас в покое не оставят. Сейчас получалось так, что наша армия отрезала немецкую и румынскую армии в Крыму от своих основных сил. То, что нам удалось так легко захватить Крымский перешеек я мог объяснить только несогласованностью немецких войск. Похоже немецкое командование в Крыму просто не могло предположить такой наш стремительный бросок и даже наша задержка в Мелитополе похоже прошла мимо них. Теперь же, когда немцы опомнились, нам следовало ждать их яростных контратак, тем более, что после того, как мы прошли, немцы вернулись назад и пока западней Мелитополя наших войск не было. Припасов у нас хватало, а долго держаться в обороне не придётся, как только мы захватили перешеек, Севастьянов доложился Ватутину об успешном завершении первой части нашего плана и теперь 1-ая гвардейская танковая армия Катукова, которая за это время успела пополнить свои потери, выдвигалась к нам. После Мелитополя крупных населённых пунктов не было, как и водных преград, так что Катуков сможет быстро придти к нам в усиление, так как для его танков раскатать снова созданные немцами укрепления не проблема. В качестве усиления с Катуковым была ещё одна наша армия из четырёх пехотных дивизий, они очень пригодятся нам потом для наведения порядка в Крыму, когда мы разобьем основные силы противника. Это всё конечно хорошо, вот только и нам надо дожить до того момента, когда эта помощь подойдёт к нам.
На создание обороны у нас был весь вечер и часть ночи, вчера немцы просто обалдели от нашей наглости, но за вчерашний вечер успели придти в себя и сегодня с утра попёрли на нас с обеих сторон. Со стороны Крыма на нас попёрли войска генерала Йенеке, а с наружи Манштейна, который после поражения на Курской дуге зализывал раны, но сейчас. Осознав опасность для всей крымской группировке вермахта, он теперь пытался сбить нас с позиций для восстановления статус-кво. С самого утра на нас бросили танки, подтянуть артиллерию немцы пока не успели, зато пользуясь отсутствием у нас авиаподдержки, их бомбардировщики с самого утра висели в воздухе основательно портя нам жизнь. Казалось вернулся 41-ый год, когда немцы почти безраздельно властвовали в воздухе, вот только в отличие от того страшного года теперь у нас было достаточно мобильных средств противовоздушной обороны. Большое количество мобильных зениток и зенитных пулемётов на технике, а также достаточно высокие углы подъёма пулемётов у бронетранспортёров не позволяли немцам безнаказанно штурмовать наши части, а потому они были вынуждены бомбить на с высоты, что крайне отрицательно сказывалось на точности бомбометания. Но даже так наши потери от авианалётов были довольно болезненны, хотя и не катастрофичны. Вот немецкие атаки были отбиты с лёгкостью, зарытые под срезу орудий в землю, наши танки и самоходки уверенно расстреливали немецкие танки, не подпуская их близко к нашим позициям. Новейших Тигров и Пантер у немцев не было, почти все новые танки ушли под Курск, в основном были четвёрки разных модификаций, но и они после замены своего окурка на нормальный ствол стали достаточно опасным противником. Несмотря на то, что нам пришлось держать оборону на двух направлениях, вследствие чего танки и самоходки распределились на достаточно большой площади, за счёт мощи их орудий нам удалось сдерживать противника, а кроме того свой вклад внесла и артиллерия, которую мы тащили с собой. Весь день шли ожесточённые бои, в танках и самоходках четырежды полностью пополняли боекомплекты, но свои позиции мы удержали. На против них вовсю чадили или горели немецкие танки, а земля была усеяна трупами немецких солдат. Правда к вечеру стало тяжелее, немцы подтащили тяжёлую артиллерию, и она принялась долбить по нашим позициям. Штаб нашей армии мы разместили в Армянске, он был равноудалён от обоих линий обороны. Когда немцы подтащили свою тяжёлую артиллерию, то досталось и нам, правда пока не сильно, всего один получасовой обстрел. За этот день немцы в общей сложности потеряли почти сотню танков, по количеству живой силы сказать было трудно, но и там у них были большие потери. Ночью, наши разведчики и диверсанты, пользуясь тем, что единой обороны у немцев пока нет, достаточно легко просочились в их тыл, их основной задачей было уничтожение тяжёлой артиллерии и складов боепитания. Не смотря на трудности, больше половины немецкой артиллерии они всё же смогли взорвать, досталось и нескольким складам, так что на следующее утро немецкий обстрел вышел достаточно жидким. Компенсируя слабый артиллерийский обстрел, немецкая авиация сегодня с самого утра висела в воздухе и налёты следовали каждый час. Словно предчувствуя это, мы по дороге собрали два десятка уцелевших немецких зениток калибра 88 миллиметров и разумеется все снаряды к ним, так что вкупе с тремя батареями наших зениток калибра 85 миллиметров по мере наших возможностей не давали немцам прицельно бомбить и на высоте. Все крупнокалиберные зенитки разместили в наиболее важных местах и они работали на полную мощь, так как налёты не прекращались. Судя по таким темпам снарядов нам хватит ещё дня на три, но надеюсь к этому времени Катуков со своей армией будет тут, а вместе с ним и боеприпасы с топливом, хотя последнее мы частично захватили у немцев.
Когда пришло сообщение, что русские захватили Крымский перешеек, тем самым отрезав всю Крымскую группировку немецких и румынских войск, то в штабе Манштейна случился шок. После грандиозного поражения на Курской дуге его войска отступили и сейчас приходили в себя. Известие о взятие русскими Мелитополя не прошло мимо Манштейна, но там русские возились целую неделю. Манштейн проанализировав действие русских, и их рейд вдоль линии фронта с захватом ряда ключевых городов тоже не прошёл мимо него, но подумать, что они решатся оторваться от своих основных сил так глубоко во вражеский тыл и не просто для рейда, имея возможность в любой момент уйти, а встать намертво, перекрыв собой Крымский перешеек он не мог. Тем же вечером, как только стало известно о блокировании немецких войск в Крыму, Манштейну позвонили поздно вечером из Берлина и приказали немедленно, любой ценой деблокировать Крым. Уже утром следующего дня, согласовав свои действия по радио с командующим Крымской группировкой войск генералом Йенеке, его войска провели первый штурм, оказавшийся неудачным. Из-за спешки он не успел подвести тяжёлую артиллерию, но уже к вечеру она прибыла на позиции и даже обстреляла русских, а той же ночью русские диверсанты нанесли свой удар, уничтожив около половины орудий и несколько складов с боеприпасами. Все последующие атаки также оказались безуспешными, зарывшись в землю, русские встали насмерть не отступая ни на шаг, а наличие у них достаточного количества орудий и главное танков с новейшими самоходками позволило отбить им все танковые атаки. Как в 41-ом году русские Т-34 и КВ-1 при правильном использовании вставали костью в горле немецких войск, так и сейчас их новые Т-43 и КВ-3, а также штурмовые и противотанковые самоходки жгли ещё на дальней дистанции немецкие танки и даже новейшие Тигры и Пантеры уничтожались ещё за пару километров до русских танков и самоходок. Массированное применение авиации помогало мало, так как у русских оказалось приличное количество зенитных средств. При попытке штурмовки их позиций и техники немецкие пикировщики встречал настоящий шквал огня, казалось, что с земли по ним со всех сторон бьют многочисленные огненные струи. Мгновенные значительные потери заставили немецких лётчиков отказаться от пикирования и проводить бомбёжки исключительно с высоты, что значительно снижало точность и эффективность бомбёжек. За три дня ожесточённых боёв, потеряв в общей сложности почти две сотни танков и бронетранспортёров, а также значительное количество солдат, войска Манштейна и Йенеке так и не смогли сбить русских с их позиций. Берлин требовал немедленных результатов, но Манштейн делал всё, что только было в его силах, а затем со стороны Мелитополя ударила русская танковая армия и Манштейн был вынужден срочно отходить, что бы не потерять все свои войска. Он уже по достоинству оценил мощь русского стального катка, который на своём пути сметал все преграды, и оказаться на его пути без подготовленных позиций и достаточных сил означало только одно – полностью потерять все свои войска. На все вопли из Берлина он отвечал, что у него нет достаточных сил для деблокады Крыма, а попытки продолжения штурма русских позиций приведёт только к потери его армии. ОКХ направило к нему комиссию, которая должна будет проверить все его действия, также с комиссией летел и новый командующий армией, а его самого отстраняли от командования и переводили в резерв.
Получив приказ от командующего фронтом Ватутина, Катуков, который за это время привёл свою армию в порядок после прошедшего сражения, и даже почти полностью её пополнив, получил также в качестве усиления 69-ую армию, немедленно выдвинулся к Мелитополю. Сам город уже был захвачен армией Севастьянова и в нём находились передовые части фронта, а сам Севастьянов пошёл дальше. И вот слушая приказ, Катуков только завидовал Севастьянову и удивлялся его успехам. Оказывается после своего ставшего уже легендарным рейда, он захватил Крымский перешеек и встал там намертво, заблокировав Крымскую группировку немцев. Ватутин приказал ему усилить Севастьянова и войдя в его подчинение освободить Крым, а в качестве усиления ему придаётся 69-ая армия, которая тоже уже успела частично восполнить свои потери и на данный момент вполне боеспособна. Не теряя времени, Катуков связался с её командующим, генерал-лейтенантом Крюченкиным и почти сразу они выступили. До Мелитополя дошли быстро и без проблем, так как эта территория уже была освобождена, а после Мелитополя, снеся немецкую оборону, он двинулся вперёд, с ходу уничтожая все встречающиеся ему немецкие подразделения, и к вечеру уже встретился с передовыми частями армии Севастьянова. При его приближении штурмовавшие позиции Севастьянова немецкие войска поспешно отошли и взгляду Катукова предстало поле сплошь заставленное сгоревшей немецкой техникой и горой трупов немецких солдат. Бойцы Севастьянова, державшие тут оборону, с радостью встречали его части. Сам Катуков с охраной проехал в Армянск, где был штаб Севастьянова, там и произошло совещание, где с ним поделились с планами по освобождению Крыма. Оставив сильный заслон, основная часть их объединенных армий переходит в наступление, а по морю им перебрасывают топливо и боеприпасы, правда из-за особенностей ландшафта баржы с припасами будут плоскодонными и приставать для разгрузки в Ауз-Кирк (Медведевка).
За последние три дня, во время своих безрезультатных штурмов, немцы понесли большие потери, в том числе и в технике, а когда танкисты Катукова пошли в атаку, то противник потерял и всю свою тяжёлую артиллерию, которую успел выдвинуть к перешейку для штурма наших позиций. Стальная лавина танков просто снесла расположившиеся тут немецкие части и почти не встречая сопротивления двинулась дальше. В панике генерал Йенеке стал поспешно стягивать все свои войска к перешейку, в надежде остановить танки Катукова, и через день в Керчи под прикрытием Черноморского флота произошла высадка десанта. Морская пехота сначала высадилась с торпедных катеров в порту Керчи и быстро его заняла, после чего к пирсам стали подходить корабли с десантом и всё увеличивающимся потоком захлестнула город, так что к вечеру Керчь была полностью освобождена, а непрерывно пребывающее подкрепления сразу выдвигались вглубь полуострова. Сообщение о высадке в Керчи русского десанта заставило Йенеке срочно перегруппировывать свои войска и организовывать новую линию обороны. На этом его неприятности не окончились, так как следующим утром русский флот сначала обстрелял немецкие укрепления в Севастополе, а затем и там был высажен десант морской пехоты. Таким образом сразу с трёх частей полуострова на него наступали русские и если их десанты ещё передвигались достаточно медленно из-за нехватки техники, то вот на главном направлении русские танки сметали любые укрепления и неудержимо двигались вперёд, а за ними следовала пехота, которая зачищала от остатков немецких частей захваченные территории. Румыны, которые тоже были тут, сначала воевали так себе, но когда узнали, что русские за их зверства против мирного населения в плен их не берут, а убивают сразу, стали воевать намного лучше. Но всё равно им не хватало выучки и умений немецких солдат. Назначенный на место Манштейна генерал-полковник фон Бок попытался деблокировать Крым, но у него было слишком мало для этого сил, и его попытка провалилась.
Одновременно с этим активизировались и партизанские отряды, которые стали массово обстреливать немецкие войска и минировать дороги, а встретившись с нашими войсками выступали в качестве проводников. В результате действенное сопротивление немцы и румыны могли оказать только в достаточно крупных населённых пунктах, где преимущества нашей техники терялись. В целом операция проходила очень успешно и постепенно немецкие и румынские части откатывались к Симферополю. Абсолютное доминирование в Чёрном море советского флота не позволяло противнику подвозить подкрепления и припасы по морю в отличии от нас. Адмирал Октябрьский получивший накануне операции начальственный пендель от самого Сталина был вынужден действовать активно.
Как только были освобождены первые достаточные территории в Крыму, как туда была переброшена авиация и вскоре наши войска получили надёжное воздушное прикрытие, кроме того истребители с дополнительными баками прикрывали корабли Черноморского флота и те могли теперь не так сильно опасаться немецкой авиации. В итоге к середине августа основные силы немцев и румынов в Крыму были уничтожены. Наши войска покончив с ними, с помощью партизан, которые тут всё знали, приступили к зачистке территории. Разбившись на батальоны и роты, на бронетранспортёрах в качестве усиления, они принялись прочёсывать всю территорию полуострова, вылавливая небольшие группы противника, а также проводя зачистки в татарских селениях. Прекрасно зная за прошедшее время, кто пошёл на службу немцам, они безошибочно выводили наших бойцов на такие селения, где всех замешанных в службе немцам вешали. К концу августа практически всех немцев и румынов переловили, если немцев ещё брали в плен если они сразу сдавались, то вот румынов не щадили и в плен не брали, уничтожая на месте. Как только основные бои закончились, так сразу в Крым перебросили тяжёлые бомбардировщики и возобновили регулярные бомбёжки Плоешти, что сразу сказалось на снабжение Германии нефтью. В начале сентября меня, Севастьянова и Катукова вызвали в Москву, где в Кремле наградили орденом Суворова первой степени, таким образом у меня получился полный комплект. Отдохнув в столице пару дней мы вылетели назад, война пока ещё не закончилась и впереди ещё много дней сражений, но думаю теперь она точно закончится не в мае 45-го, а в следующем году.
Глава 17
Глава 17
Отдых в Москве у нас оказался весьма условным, так как у нас не оказалось ни одной свободной минуты. Кроме подробного заслушивания в Генеральном Штабе, нас возили по разным встречам, от встречи с союзниками, до встреч с трудовыми коллективами Москвы и различных частей. Не смотря на то, что посольства были эвакуированы из Москвы осенью 1941 года в Куйбышев, но в Москве хватало высокопоставленных представителей союзников, хотя по мне, так с такими союзниками ни каких врагов не нужно. В конце концов это именно они вырастили Гитлера, просто он оказался умнее и войдя в силу послал наглосаксов и действовал исключительно себе во благо. Ведь Гитлера можно было осадить ещё в 1938 году и не допустить захвата Австрии и Судет, у него тогда не было достаточных сил и объединенные силы Франции, Англии и СССР вполне могли не допустить этого, вот только в отличие от нас французам и англичанам нужно было что бы Гитлер нарастил мускулы для нападения на нас. Хотя мне очень хотелось начистить морды союзничкам, но приходилось сдерживаться, ведь ни кто меня не поймёт. Нас даже наградили какими-то английскими и американскими висюльками, Звездой конгресса и Орденом Британской империи, правда я эти побрякушки носить не собирался. На награждении выступать не стал, скандал мне был не нужен, а то ведь могли и с должности снять, а мне воевать надо было, но вот носить их или нет уже моё дело. Так что отдых вышел от фронта, хотя там спокойней было, по крайней мере всякой сволочи можно было прямо бить морду, а не разводить политесы. Поэтому после награждения союзничками я спокойно снял с кителя их награды, как только мы удалились. Севастьянов с Катуковым удивлённо на меня посмотрели, так что пришлось обосновать им свои действия.
-С такими союзничками нам ни каких врагов не надо, это сейчас они в нас заинтересованы, а как только задавим Гитлера, так сразу снова станем им врагами. Да и Гитлера по большому счёту они вырастили, так что не хочу иметь с ними ни чего общего.
-Игорь, надеюсь ты не будешь об этом трезвонить на каждом углу? – Спросил меня Севастьянов.
-Нет разумеется, потому и на награждении вёл себя спокойно, хотя очень хотелось дать союзничком в рожу, качественно надавать им в бубен.
Интьерлюдия.
Несколько позже, Главпур, Москва.
-Почему вы категорически против кандидатуры генерал-майора Прохорова для отправки в Англию для участия в нашей миссии.
-Согласно агентурным данным он крайне негативно относится к союзникам, хотя открыто это не показывает и не афиширует, но во избежание возможных инцидентов лучше его к союзникам не допускать, кстати те награды, что он получил от союзников, он не носит.
-Жаль, он заинтересовал союзников, придётся придумывать причину для отказа, хотя с другой стороны такой человек точно не предаст.
-Скажете, он сейчас не может.
Вернувшись из Москвы я за пару дней проверил состояние уже всей армии, а не только своей дивизии. После всего сделанного мы получили заслуженный отдых, вот только ремонтники пахали как проклятые. К большому сожалению техника ещё не обладает достаточной надёжностью и постоянно ломается, хотя конечно постепенно детские болезни выявляются и убираются. Благодаря тому, что в своё время мы отжали у немцев достаточное количество мобильных мастерских за время своих рейдов и других операций, а кроме того я собрал хороший состав грамотных ремонтников, так что имея мастеров и ремонтные мощности не очень сильно страдал от выхода из строя техники. Мои ремонтники оперативно ремонтировали всю выходящую из строя технику, и для них тоже старался. На базе трофейных грузовиков с прицепами сделал специально для них мобильные бани и передвижные домики. Попробуй отремонтируй танк или машину на морозе или под дождём, а как потом отогреваться и отмываться? Поэтому в кузове трофейных грузовиков сколотили кунги с печкой буржуйкой и нарами вдоль стен, где промёрзшие ремонтники могли отогреется и поесть горячего, а в прицепах сделали мобильные бани, где они могли помыться после работы. Также для работ под открытым небом сделали большие открытые шатры, из жердей делали каркас, на который натягивали брезент и загоняли под него танк или машину и тогда там можно было работать под дождём. Ремонтники ценили хорошее к себе отношение и в свою очередь также выкладывались по полной, так что все поломки у нас устранялись мгновенно и практически вся техника была на ходу. Вот и теперь после достаточно большого марша было необходимо делать капитальный ремонт практически всем танками самоходкам, зачастую полностью меняя двигателя и ходовую часть. Хорошо хоть, что проблем с запчастями не возникло, всё же наша армия была на слуху у начальства, и наше снабжение всем необходимым шло в приоритете у снабженцев. Правда несколько раз интенданты пытались вымогать у нас разные ништяки, но после того, как несколько из них отправились в штрафбаты, это как отрезало. Слух, что у нас вместо взятки можно получить только срок очень быстро разошёлся среди заинтересованных лиц, и больше такого не было, а если они пытались в отместку что зажимать, то командование быстро наставляло на путь истинный таких мстителей. Вот и сейчас разобравшись за пару дней со всеми делами, вернее раздав задания подчиненным, и проверив начало их исполнения, я выпросил у Севастьянова неделю отпуска. Главный аргумент был тот, что был пару дней в Москве, а с семьёй так и не встретился, а кроме того мы тут минимум на пару недель останемся, по крайней мере пока всю технику не приведём в порядок, нас не дёрнут. Немного подумав и согласившись с моими доводами, Севастьянов дал мне неделю отпуска, так что тем же днём с попутным самолётом я вылетел в Москву. Вечером я входил в свою квартиру, а мне на шею бросилась Людочка. Потом я в первый раз увидел своего сына, по письмам жены я знал, что сын не болеет и с ним всё в порядке, но мне хотелось самому его увидеть и наконец я смог это сделать. По дороге я на рынке и в коммерческом магазине купил разных деликатесов, так что после шикарного даже по мирному времени ужина я оторвался с женой на полную катушку. Всё же сейчас строят хорошие дома, так что нам ни кто не стучал в стены и не звонил в дверь с требованиями немедленно прекратить безобразия и дать людям возможность поспать. Это не те дома, что строили позже, и было слышно даже не соседнюю квартиру, а через один два этажа. Короче мы прокувыркались полночи и утром встали поздно, после чего позавтракав и покормив сына, отправились гулять по Москве. Погода стояла хорошая, тепло, но не жарко и небо ясное без дождей. В этот раз патрули меня не доставали, хотя считай ещё совсем молодой парень в генеральском мундире и с кучей орденов смотрелся немного подозрительно, но на меня сыграла слава. После нашего рейда по тылам противника и освобождения нашей армией Крыма, нас очень сильно освещали в прессе. Так что наши фотографии были во всех газетах и меня то и дело узнавали на улице. Честно говоря очень скоро это стало доставлять неудобство, к тому же многие просили выступить у них в школах, учреждениях или предприятиях. Лишь упоминание, что я всего на несколько дней смог вырваться в Москву к семье и хочу хоть немного отдохнуть от фронтовых будней позволяло мне отбрехиваться от таких приглашений. Нет, действительно, за пару часов прогулки меня раз десять попросили выступить, так получится, что я весь отпуск только и буду делать, что выступать перед разными коллективами, а оно мне надо? Короче патрули меня больше не беспокоили, зато доставали сознательные граждане. Днём поехали с женой обедать в ресторан, деньги у меня были, так что можно было позволить себе небольшие радости жизни. Мы ходили с женой и в кино и в театр и гуляли по Москве, вот только к моему большому сожалению время отпуска пролетело мгновенно, оглянутся не успел, только кажется приехал, а уже пора уезжать. Даже в детстве, когда начинались летние каникулы, казалось, что времени впереди море, вот только не успевал оглянуться, как на носу уже первое сентября и пора снова в школу. Да, золотое было время, правда ни кто его не ценит, все хотят поскорей вырости и не понимают, что это самое счастливое время, ещё вся родня жива и нет ни каких проблем, и понимать это начинаем только значительно позже, когда уже ничего не вернуть назад.
Назад я ехал немного грустный, хотя и отдохнувший, в главную очередь душевно. Назад я также прилетел на попутном самолёте и отметившись у Севастьянова снова втянулся в дела. За время моего отсутствия технари отремонтировали половину нашей техники, так что стоять нам тут ещё минимум неделю, если не больше, хорошо хоть, что запчастей хватает и не нужно изгаляться, делая из дерьма конфетку. А пока мы приводили себя в порядок, Воронежский фронт переименовали в 1-ый Украинский фронт и пользуясь поражением немцев в Курской битве и нашим рейдом с освобождением ряда важных городов и Крыма, Ватутин не теряя темпа продолжил давить немцев и пусть не быстро, но теснил их и скоро должен был выйти к Днепру в районе Никополя. Чувствую, что долго начальство нам прохлаждаться не даст и вскоре снова бросит в бой, а поскольку мы сейчас в Крыму, то скорее всего ударим мы на Херсон и Николаев. Мои предчувствия полностью оправдались, хотя простояли мы ещё пару недель, но потом нас всех бросили на Херсон. К этому времени Ватутин полностью выдавил противника за Днепр, и линия фронта проходила теперь от устья Днепра, через восточную часть Запорожья и Днепра до Полтавы и оттуда до Сум, а также новообразованный 2-ой Украинский фронт успешно давил немцев приближаясь к Кременчугу. А начальство решив по полной использовать нашу армию и армию Катукова с 69-ой армией, из нашей солянки была образована первая гвардейская ударная армия, причём наши армии также сохранились, вот такой каламбур получился из армии в армии. Кроме нас также пополнился и отремонтировался и Катуков, так что у нас были полностью отдохнувшие и сформированные армии, которые 28 августа внезапным ударом форсировав Днепр ворвались в Херсон, который и заняли после двух дней ожесточённых боёв, после чего рванули дальше на Николаев. Следом за нами шли войска Первого украинского, а в это же время Второй украинский фронт отбив Кременчуг продвинулся значительно вверх на Запад и затем внезапно форсировал Днепр в районе городка Канев, после чего стал переправляться на Западный берег Днепра, после чего последовал сходящийся удар Второго Украинского фронта и нашей армии, в следствии чего мы встретились примерно посередине окружив таким образом значительные силы противника. Затем в течении месяца шли тяжёлые позиционные бои в которых немцы пытались прорвать наше кольцо, что бы вывести попавшие в окружение части. Пришлось на время разбить нашу армию на мобильные отряды, которые равномерно рассредоточились вдоль всего фронта и оперативно вмешивались, когда немцы на различных участках пытались прорвать нашу оборону. Имея мощную авиаподдержку и достаточно надёжный зонтик против немецкой авиации, а также достаточно удобную для танковых частей местность, мы наносили сильные удары по пытавшимся прорвать нашу оборону немцам, вследствие чего противник нёс большие потери. В результате 7 октября окружённые немцы сдались, командовал ими кстати Манштейн, он также попал в наш плен, а захватили его танкисты Катукова. После этого последовала небольшая передышка, во время которой мы приходили в себя, ремонтировали технику и пополняли личный состав и материальную часть, а затем 2-ой Украинский фронт ударил на Киев через Белую Церковь, 1-ый Украинский на Одессу, а мы на Умань.
Череда сплошных поражениё и больших потерь привела к тому, что противник стал отступать, и мы достаточно быстро продвигались вперёд. Всех, и бойцов, и командиров охватила эйфория, уже набравшиеся опыта, отлично вооружённые и экипированные бойцы успешно громили противника и к началу декабря завязались ожесточенные бои за Киев, Одессу и Кишинев. Моей главной проблемой в этой ситуации стало бесперебойное снабжение, так как мы часто отрывались от основных сил. Кишинёв мы взяли меньше чем за неделю, правда и потери были достаточно большими, но не критическими, после чего мы полностью отрезали Одесскую группировку немцев и румын. Спустя ещё неделю Ватутин отбил Одессу, а все немецкие части, которые еще остались, сдались нам в плен, после чего пополнив запасы топлива и боеприпасов, мы ударили на Румынию. В отличие от немцев, румыны воевали намного хуже, да и вооружены тоже были не очень, так что мы уверенно двинулись вперёд. Первой нашей целью был Плоешти, с его нефтяными промыслами, надо было полностью лишить Гитлера нефти. За неделю мы без особых усилий и потерь дошли до Плоешти, где и столкнулись с немецкими войсками, которые защищали нефтяные промыслы. Ничего существенного нашему стальному катку немцы противопоставить не смогли, и за пару дней были окружены и уничтожены. Ничего разрушать не стали, самим сгодится, а оттуда ударили по Бухаресту, который был совсем недалеко. Вернее ударили сразу, оставив разбираться с охраной промыслов часть армии. Несколько румынских частей, которые попытались преградить нам дорогу, были уничтожены с ходу, а затем части моей бывшей дивизии первыми ворвались в Бухарест и после нескольких скоротечных столкновений полностью его захватили. Вид многочисленных танков и бронетранспортёров ощетинившихся орудиями и пулемётами, а также вооружённых автоматическим и самозарядным оружием наших пехотинцев отбивал желание воевать у румын напрочь.
В это же время Ватутин неторопливо двигался к нам вдоль берега Чёрного моря, так что 21 декабря 1943 года Румыния официально вышла из войны, капитулировав. Ни какого переворота короля Михая не случилось, поэтому примазаться к победителям у румын не получилось.
Из-за быстроты наших действий не успели отреагировать и немцы, а король Михай всё же смог сделать финт ушами, если учесть что реальной власти в стране он не имел, так как после того, как в возрасте 6 лет он занял престол Румынии после смерти своего деда, над ним было установлено регентство. В итоге Ион Антонеску стал единоличным правителем Румынии и даже после совершеннолетия власти в стране Михай не получил. Сталин оперативно получив последние сведения, решил, что будет лучше если Михай I официально, как законный руководитель Румынии объявит войну Германии. Хоть я и был зол на румын, они вели себя на наших землях хуже немцев, поэтому мы и не брали их в плен во время боёв, но понимал, что румынская армия сможет оттянуть на себя часть немецких сил. Всё же нашим войскам будет чуть легче, да и потери будут поменьше, так что не пытался вставлять палки в колёса этому решению. Теперь хотя бы не будет, что это сами румыны скинули диктатуру Антонеску и по доброй воле присоединились к антигитлеровской коалиции. Хотя стоит признать, что коммунистическая партия Румынии сразу воспользовалась сложившейся ситуацией. Сразу, как только наши бойцы ворвались в Бухарест, румынские коммунисты вышли с нами на связь и тут политотдел сразу взял это в свои руки. В Москву полетели срочные шифровки из нашего штаба от политотдела, в результате пришлось нам взаимодействовать с румынскими коммунистами. Но и Михай I не терял времени зря, он также присоединился к коммунистам, с которыми оказывается и раньше поддерживал отношения, и 22 декабря выступая по радио, он от имени Румынии объявил войну Германии. Те румынские части, где были преданы королю, стали переходить на нашу сторону, кроме того из румынских коммунистов стали формироваться новые части и 24 декабря совместно с подошедшими частями 1-го Украинского фронта они вступили в бои с немцами и венграми.
Новая обстановка на фронте повлияла и на Болгарию, я не испытывал к «Братушкам» тёплых чувств. Сколько крови пролили русские солдаты за освобождение Болгарии от турецкого ига, а что получили в итоге? В обоих мировых войнах Болгария была на стороне наших противников, но хоть во время Великой Отечественной не воевала с нами прямо, вот и тут поняв, что запахло жареным, Болгария официально вышла из союза с Германией. В Софии произошёл переворот и прогерманское правительство было арестовано, не последнюю скрипку в этом сыграли болгарские коммунисты, после чего болгарская армия через Румынию была отправлена сражаться с немецкими и венгерскими частями. В виду того, что весной 1941 года болгарская армия совместно с немецкими, итальянскими и венгерскими войсками вторглись в Югославию и Грецию, то использовать их на Балканах было глупо, местное население всё равно продолжило бы их считать врагом. А наша армия из Румынии ударила на Белград, как только мы зашли в Югославию, как к нам стали массово присоединятся югославские партизаны. После оккупации Югославии в 1941 году там началось массовое партизанское движение возглавляемое коммунистами под руководством Иосипа Броз Тито и теперь мало того, что мы знали всё, что творилось перед нами, но не было проблем и с продвижением. Местные проводники порой проводили наши подразделения там, где по всем картам пройти было нельзя. Нашей главной проблемой стало снабжение, если топливо ещё можно было найти на месте, используя трофейное, то вот снаряды и патроны для нашей техники и оружия у противника не захватишь. Воспользовавшись случаем подсуетились и союзнички, чтоб им пусто было. Увидев, что мы успешно захватываем Балканы, наглы напрягшись, высадились в Греции. Немцы уже не знали, куда им бить в первую очередь, по всему фронту нарастали проблемы. Мало того что мы потихоньку выдавливали их со своей территории, так ещё наш удар на Балканы спутал им все планы. Немцы лишились румынской нефти, а их бывшие союзники румыны и болгары теперь воевали против них и хотя с нашей армией их было не сравнить, но всё равно как дополнительные силы они оттягивали на себя немецкие части. К тому моменту, как мы подошли к Белграду, там вспыхнуло восстание подготовленное партизанами, практически весь город оказался в руках восставших и когда с одной стороны к нему подошли немцы, с другой стороны в город уже входили передовые части армии Катукова. Сразу за ними шли мы, когда наши танки показались на улицах Белграда то их выбежали встречать сербы и лишь время года не дало закидать их цветами. Прямо с марша танки Катукова ударили на изготовившихся к штурму города немцев. Надо ли было говорить, какое удивление было у немцев, когда из Белграда прямо на них выехали наши тяжёлые КВ-3, а следом за ними Т-43 с бронетранспортёрами. Бронированный удар сходу снёс изготовившихся уже к атаке немцев, после чего пошло их добивание, где активно участвовали и партизаны. На следующий день в Белград приехал сам Тито, а из Москвы срочно прилетело несколько важных чинов из политуправления. Сам Тито выступил по радио с пламенной речью, после чего партизанские отряды стали формироватся в регулярную армию, а к ним со всех сторон потянулись люди, в том числе и большое количество бывших югославских военных, которые после захвата Югославии в 1941 году так и не подались в партизаны. Нам правда пришлось немного притормозить, так как техника требовала ремонта и обслуживания, да и боеприпасы надо было подтянуть. Тито пока действовал сам, но через неделю, когда мы снова были готовы, разбившись на небольшие отряды, наша техника стала наносить удары по тем местам, где немцы хорошо укрепились, и югославская армия не могла сама взять эти укрепления. В отличие от румын и болгар, сербам я доверял, за всю историю России они вроде ни разу нас не предавали, да и сейчас уже около двух лет вели партизанскую войну с немцами, не смирившись с поражением. Здесь нам пришлось попотеть, гористый ландшафт не давал разгуляться танкам и бронетранспортёрам, так что мы двигались относительно медленно. Лишь к середине февраля 1944 года мы вышли к берегу Адриатического моря, тем самым полностью отрезав немецкую группировку в Греции. Англичане кстати тоже не сильно преуспели, на море развернулись довольно сильные сражения между англичанами и итальянцами, которые всячески препятствовали англичанам и примкнувшим к ним американцам. Немцы умели воевать, и потому англичанам с американцами приходилось туго, и хотя они медленно продвигались вперёд, вот только потери у них были очень большими. Не смотря на это, союзники так и не попросили помощи у нас, справедливо полагая, что в таком случае нам потом достанется часть Греции, а наша армия с боями двинулась в сторону Австрии. На удивление венгры достаточно долго сопротивлялись и в отличие от Румынии и Болгарии не пытались выйти из союза с Германией.
На начало 1944 года сложилась довольно интересная ситуация, когда немцы всё ещё удерживали часть Прибалтики, Белоруссии и Западной Украины, а наши части захватив Румынию и почти освободив Югославию добивали Венгрию и выходили на границы Австрии. В марте союзники наконец добили немцев в Греции и стали готовить вторжение в Италию, а наша армия снова слегка пополнившись и приведя себя в порядок вошла в Австрию. Мы ударили через Словению, где пользуясь поддержкой югославских партизан двигались достаточно быстро и в итоге ударили сразу на Австрию и Италию. Правда сильно продвигаться по Италии не планировали, это больше было нужно, как пропагандистское действие, но неожиданно для нас, хотя возможно Сталин и рассчитывал на такое, союзники испугавшись, что мы захватим Италию, хотя сил на это у нас в данный момент не было, высадили десант на каблуке итальянского сапога в Отранто. А мы захватив итальянский город Удине, дальше сосредоточили основные свои силы на Австрии, а там остался только один наш полк и две дивизии югославских партизан, которые быстро формировались в регулярную армию, чему очень способствовало большое количество бывших югославских солдат и офицеров. Вот это очень встревожило Гитлера, так как мы подбирались к Баварии, где находилось много военных производств. И действительно, если бы не использование перешедших на нашу сторону румын и болгаров, а также югославских партизан Тито, то так развернутся мы бы не смогли, ведь мало просто захватить территории, их надо ещё и удержать, а на это у нас точно не хватило бы сил. Вот в Австрии начались тяжёлые бои, это считай уже была немецкая земля и скорость нашего продвижения значительно упала, тут за каждый населённый пункт приходилось серьёзно воевать. Лишь организованные бесперебойные поставки боеприпасов позволяли нам пусть медленно, но двигаться вперёд. Патронов и снарядов не жалели и не очень обращали внимание на мирное население. Это у нас приходилось при штурме населённых пунктов учитывать наличие наших людей, а здесь, кто не спрятался, я не виноват. Разумеется специально ни кого не убивали, но если подворачивались во время боя, то и собой за австрийцев не рисковали. За это время Первый Украинский фронт добил Венгрию и вошел в Чехословакию. Тоже вроде братский народ, только всё несогласие с немцами выражали чёрными рубашками, а сами дисциплинировано работали на заводах, исправно поставляя вермахту технику и оружие. Ни одного случая саботажа за всё время, и работали не хуже самих немцев, так что можно сказать, что вражеские пособники. А я честно говоря уже устал, хотя с обязанностями начальника штаба справлялся успешно, но армии требовалась передышка, которой не было. Особую тревогу вызывала техника, уже на каждом танке или самоходке минимум по разу были заменены двигатель и ходовая, а сколько раз они просто ремонтировались, уже сбились со счёта. Новая техника почти не поступала, слишком далеко мы были, хорошо, что хоть запчасти исправно поставлялись и разумеется боеприпасы. Первый Украинский также вступил в Польшу из Славакии, а Второй Украинский наконец полностью освободил Украину и тоже двигался уже по Польше, лишь часть Прибалтики и Белоруссии пока оставались у немцев.
Хорошо хоть, что югославы закончили чистить свою страну от остатков немцев и предателей и Тито отправил значительные силы возрождённой югославской армии нам на помощь. Хорошо подготовленные, с богатым боевым опытом и знанием ведения боевых действий в горной местности, а также неплохо вооружённые в основном правда трофейным оружием, они пришлись нам в самый раз. Кроме того югославы хотели отплатить немцам их же монетой и сейчас, когда им представился отличный случай, они не собирались его терять. Мы переформировали нашу армию, включив в неё и югославские части, в основном как пехоту и теперь они заменив в большинстве случаев нашу пехоту работали вместе с нашей техникой. Мы лишь немного их подучили зачищать помещения, правда с наличием у них автоматов были проблемы, от немцев в основном им достались винтовки, как основное оружие вермахта. Если мы всё же как то старались во время штурмов щадить мирное население, то югославы на них не обращали ни какого внимания. К началу марта мы вышли к границам Германии, перед нами лежала Бавария. К сожалению штурмовать Вену нам не пришлось, это делали части Ватутина, а мы штурмовали другой старый город, Зальцбург. Хотя по возможности мы старались сохранять старые дома, всё же это мировая история, но если было надо, до недрогнувшей рукой сносили их до основания, если немцы устраивали там опорный пункт или огневую точку. Для нас жизни наших бойцов были намного дороже любых исторических зданий, но в Зальцбурге пришлось задержаться почти на десять дней, прежде чем остатки гарнизона сдались нам в плен.
Перед нами лежала Германия, сразу за Зальцбургом начиналась Бавария, а до Мюнхена было порядка полутора сотни километров. Сообщение о том, что к нам окольными путями прибывает эшелон с новой техникой взамен уничтоженной или окончательно вышедшей из строя обрадовало меня намного больше, чем решение командования за наш Балканский рейд наградить Катукова, Севастьянова и меня орденом Победы. На сколько я знал из наших полководцев им наградили только командующих фронтами, да нескольких иностранцев.
Не спорю, награда очень редкая, но прибытию новой техники и пополнения я обрадовался намного сильней. Ещё пара дней для приведения техники в порядок и неотложному ремонту и здравствуй Германия, мы всегда возвращаем свои долги, особенно долги крови и хотя уничтожать мирное население не будем, а мы будем давить фашизм в месте, где он родился. Именно здесь состоялось рождение нацисткой партии и теперь, как закономерный итог наши танки придут сюда уничтожать её.
Глава 18
Глава 18
Что самое интересное, так это то, что прибывшие с пополнением тяжёлые танки оказались очень похожими на ИС-3, правда назывались они просто ИС. Вот честное слово, честное пионерское, а я тут не причём, если по КВ и Т-43 я вставлял свои пять копеек, когда случилась такая возможность, то тут был полностью не причём. Я не был таким знатоком танков, но по моему мнению прибывшие танки вроде ничем не отличались от ИС-3. Всего их было 30 машин, считай батальон, и ведь это ещё был и знак внимания к нам со стороны командования, всё же не каждому станут посылать новейшие танки только пошедшие в серию, да ещё и к чёрту на куличики, ведь их могли дать и кому поближе, что бы не тащить их через половину Европы. Кстати они показали себя в первом же бою, не знаю каким образом, но на пути наших танкистов оказался взвод новейших немецких Тигр II, или как ещё их называли Королевских Тигров.
17 апреля 1944 года, Розенхайм, Бавария.
Командир отдельного гвардейского тяжёлого танкового батальона майор Рукавишников.
Когда я впервые увидел свой новый танк, то сразу же в него влюбился, хищная грация огромной боевой машины сочеталась с достаточной манёвренностью и большой огневой мощью. Конструкторы установили на боевой машине танковую версию корпусной пушки А-19 калибра 122 миллиметра, такого мощного орудия не имел больше ни один танк в мире.
Весь мой батальон состоял из опытных танкистов, уже успевших повоевать, причём все они воевали на тяжёлых танках, от КВ-1 до ленд-лизовских Черчиллей. Новые танки понравились абсолютно всем, думаю, не я один влюбился в грозную боевую машину с первого взгляда. Правда для получения этих танков весь наш батальон был отправлен в Челябинск, где на ЧТЗ мы и получили эти новые танки, после чего нас и отправили на фронт. Вместе с танками мы получили в Саратове, мимо которого проезжали новые машины, причём не наши, а сделанные на основе американских, с бронированными кабинами и кузовами. Кроме того получили походные кухни, а для меня оказалась и бронированная командирская машина, а также десяток бронетранспортёров для комендантского взвода, из которых шесть были зенитными со спарками 23 миллиметровых зенитных пушек, два разведывательных, штабной и обычный. Больше недели наш эшелон к фронту, остановок практически не было, даже паровозы в основном меняли, а не ждали, когда на узловых станциях их заправят водой и углём. К моему удивлению мы двигались всё дальше и дальше, пока нам не сообщили, что мы направляемся через Балканы в 1-ую гвардейскую ударную армию к Катукову. А известие о том, что Катуков уже воюет в Германии, только подняло всем бойцам настроение, сейчас, пока не вся наша территория освобождена от оккупантов, известие, что мы будем воевать в его логове, все восприняли с радостью и энтузиазмом. Наконец эшелон прибыл к месту назначения, мы выгрузились из вагонов и почти с ходу очутились в бою. Уже утром следующего дня я получил свою боевую задачу, поддержать наши войска в штурме немецкого города Розенхайм. Немцы уже успели превратить окраинные дома города в огневые точки, потому пехота нуждалась в нашей помощи, а наши мощные орудия в самый раз подходили для уничтожения таких укреплений. Хотя конечно наш калибр был поменьше, чем у Зверобоев (СУ/ИСУ-152), чьи фугасные снаряды могли полностью разрушить дома, но и у нас хватало мощи для уничтожения таких укреплений. Мы только стали выходить на позиции, когда со стороны противника появилась танки, их было около роты, одиннадцать машин, причём таких танков я ещё ни разу не видел, хотя во время Курского сражения повидал и Пантеру, и Тигр и даже такого редкого зверя, как Фердинанд (Другое название самоходки Фердинанд – Элефант, что значит по-немецки Слон). Внешне новые немецкие танки походили на Пантеры, вот только и они сами были чуть больше, и главное их башни были гораздо больше, чем на Пантерах. До противника было порядка двух километров, решив не тянуть, а заодно и испытать наши новые орудия, приказал открыть огонь. Жаль только, что я сам был не в танке, а в штабном бронетранспортёре и именно из него руководил по рации всем боем. Немцы тоже не стали ждать и со стороны их танков появились вспышки ответных выстрелов. В стереотрубу я отлично видел, как на лобовой плите одного из немецких танков сверкнули искры попадания в него нашего бронебойного снаряда, танк остановился, но не загорелся, я уже в уме вычеркнул его из боя, когда через несколько минут он снова тронулся вперёд.
Выругавшись, я передал по рации приказ стараться бить или в гусеницы, что бы заставить вражеский танк развернуться и подставить нам свой бок, или бить в нижнюю плиту, которая наверняка менее толстая, чем верхняя. Поскольку и мы и противник двигались по полям, то наша скорость была достаточно низкой, так что сближались мы довольно медленно, однако уже четыре моих танка остановились и один из них начал разгораться, но и у противника стали уже три танка. Все они просто замерли и не подавали признаков жизни, в каждый из них уже попало минимум по два-три снаряда, но внешне это не чем не проявилось. Вот удачный выстрел одного из моих танков сбил с одного немецкого танка гусеницу, его развернуло к нам бортом и почти сразу практически два снаряда попали ему в борт, проломив броню, а затем последовал мощный взрыв, который снёс с него башню. Вот ещё одному немцу снаряд попал в нижнюю лобовую плиту, и судя по всему успешно её пробил, так как танк встал и буквально через минуту стал дымиться, как раз с его лобовой проекции, снизу потянулся вверх к небу достаточно густой столб чёрного дыма. Наша пехота с началом танкового боя залегла, дожидаясь его результата, гибнуть понапрасну ни кто не хотел. Вот ещё пара немцев потеряв гусеницы удачно подставила нам свои борта и практически сразу загорелись от попаданий. В итоге получасовой бой стоил мне половину батальона, хотя всех немцев мы уничтожили, а три танка оказались практически в исправном состоянии. Хотя их броня так и не была пробита, но вот экипажу так досталось от попаданий в их танки наших тяжёлых бронебойных снарядов, что они просто оказались не в состоянии вести дальше бой.
Дождавшись пока мы не разберёмся с немецкими танками, пехота наконец пошла вперёд и вот тут мы не сплоховали, хотя в строю осталась половина батальона, но и этого хватило, что бы огнём наших тяжёлых фугасных снарядов подавлять немецкие огневые точки. Как только мы захватили окраину города, я приказал сделать небольшую передышку, за время боя мы практически полностью израсходовали свой боекомплект. За всё надо платить свою цену и калибр и мощь танкового орудия значительно сокращают количество снарядов в боекомплекте, у нас было по 28 снарядов и практически все они были израсходованы, а потому было необходимо снова пополнить их прежде чем двигаться в город. Пехотный майор сначала попробовал возмущаться, когда узнал, что нам требуется остановиться, но сразу скис, когда я ему популярно объяснил,что если сейчас двинусь дальше, то поддерживать его буду только пулемётным огнём, так как стрелять из орудий уже просто нечем. Бронированные грузовики подвезли снаряды и пехота для ускорения процесса помогла загрузить их в танки. Они сами брали и подавали нам снаряды, так что экипажам оставалось только принимать их и заряды и укладывать в боеукладки. Вскоре мы пополнили запас снарядов и танки двинулись дальше, медленно продвигаясь по середине улицы, мои танки огнём орудия и пулемёта подавляли любые огневые точки немцев, а наша пехота двигаясь позади танков и по бокам улиц зорко следила, что бы к танкам не подобрались фаустники. Бой за Розенхайм продлился больше двух дней, за это время в уличных боях были подбиты еще шесть моих танков, к счастью их экипажи уцелели отделавшись лёгкими ранениями, да и сами танки подлежали ремонту, но по общему итогу за время боёв за Розенхайм мой батальон потерял две трети своих танков. После захвата города я отправился на доклад к командиру дивизии и вот там мне досталось по полной.
-Товарищ генерал, задание выполнено, оказана поддержка пехоте в ходе боёв за город Розенхайм, во время боёв батальон потерял 22 танка, из них 6 безвозвратно.
-Майор! Ты охуел!? Кто только доверил тебе командование? Это же уму непостижимо, в первом же бою потерять две трети своих танков, причём каких танков!? Это же новейшие тяжёлые танки!
-Товарищ генерал, сразу же с началом боя мне противостояла рота новейших тяжёлых танков противника. Их танки вполне держали выстрел из нашего орудия в лоб, после боя я лично осмотрел эти танки, там лобовая броня в 150 миллиметров. Их орудия длиннее обычных пушек Тигров, так что вполне пробивали лобовую броню моих танков и всё же мы их уничтожили, причём три танка захватили практически в исправном состоянии. Еще шесть танков были потеряны в городских боях, но пять из них подлежат восстановлению. Подбитые в первый день танки также возвращаются в строй, необходимо только пополнить экипажи и через несколько дней батальон снова будет полностью готов к боям.
Услышав про новые немецкие танки, про которые у меня просто пока не было времени докладывать начальству, комдив немного успокоился.
-Показывай майор, что там за новые немецкие танки у тебя.
-Товарищ генерал, придётся ехать к Розенхайму, трофейные танки там, вместе с моим батальоном.
-Хорошо, едем.
Взяв свою охрану, мы вместе выехали к городу, к моей командирской машине и бронетранспортёру присоединилась машина комдива и четыре бронетранспортёра охраны, один из которых был зенитным, всё же немецкая авиация еще не была уничтожена, и похоже запасов бензина для самолётов пока ещё и хватало, хотя интенсивность её действия значительно снизилась. К вечеру мы прибыли в расположение моего батальона, дорога прошла спокойно, ни одного нападения не случилось. Хотя солнце уже клонилось к закату, но было ещё достаточно светло и комдив лично сначала осмотрел поле боя, на котором застыли сгоревшие немецкие танки и пятеро моих, шестой танк сгорел в городе. Затем мы поехали в расположение моего батальона, а расположился я немного в стороне. Там было большое крестьянское подворье с небольшой реммастерской, что лучше всего подходило для моего батальона. Весь личный состав расположился в нескольких больших домах, а подбитые танки по очереди ремонтировали в мастерской. Трофейные танки под маскировочной сетью стояли чуть в стороне от моих, но рядом с домами. Выйдя из своей машины, комдив сначала осмотрел немецкие танки снаружи, в том числе и следы от попадания моих снарядов в них, а затем полез внутрь. Около получаса он осматривал трофейные машины, пока казалось не излазил их полностью, а затем наконец произнёс.
-Ладно майор, похоже я немного погорячился, таких зверей действительно нелегко завалить, показывай свои танки, те, что подбиты в бою с этими зверями.
Я проводил его к мастерской, там и стояли подбитые танки, комдив тщательно их осмотрел, в том числе и следы от срикошетировавших снарядов, ибо не каждое попадание немецких снарядов пробивало броню, всё же скошенные углы лобовой брони в ряде случаев не дали немецким снарядам пробить броню танков.
-Майор, а тебе как эти танки? – Указал комдив на мои ИС-ы.
-Отличные товарищ генерал, только боекомплект маловат, а так отличные.
-А как же прошедший бой? – Ехидно спросил меня комдив.
-А что прошедший бой, ведь ни кто не предполагал, что у противника окажутся такие танки, у них и орудие значительно длинней, чем у Тигра, вот и бронепробиваемость выше и лобовая броня толще, но мы всё равно с ними справились, правда сначала пришлось попотеть, пока не нашли их слабое место.
-Это какое?
-Нижняя лобовая плита, она вполне пробивается нашими снарядами, да и так если сразу несколько танков одновременно выстрелят по одному новому немецкому, то контузия экипажу обеспечена, или сбить ему гусеницу и заставить его таким образом подставить нам свой бок.
-Ладно майор, за захват новейших танков противника хвалю, обеспечь им охрану, а я пока сообщу о них наверх и организую их вывоз к нам в тыл.
Я не особо рассчитывал на награду за захват этих танков, мне хорошо было уже то, что комдив не стал ставить мне в вину потерю большей части своих танков, хотя почти все они через несколько дней вернутся в строй. А захваченные Тигры забрали через три дня, я как раз заканчивал ремонт своих танков, когда под усиленной охраной прибыли эвакуационщики, в качестве тягачей были тридцатьчетвёрки без башен, и они тянули платформы. Загнав танки на них своим ходом, тягачи потянули платформы и вскоре скрылись из виду. А за захват этих танков мне всё же дали орден Ленина, в дальнейшем я лишь дважды столкнулся в бою с этими танками, которые, как я чуть позже узнал, были новейшими Тигр 2. Все остальные боестолкновения с немецкими танками неизменно заканчивались нашими победами, через месяц мой батальон пополнили недостающими танками и до самого конца войны я потерял ещё семь танков безвозвратно.
Прибывший батальон новеньких ИС-1 отличился в первый же день, он столкнулся с новейшими Тиграми 2, и хотя уничтожил их, но и сам понёс большие потери, но к счастью безвозвратных было мало. В качестве приза нам досталось три трофейных танка, которые и были отправлены в Москву на Кубинку. А так положение на фронтах было хорошим, В Прибалтике Первый Прибалтийский фронт окружил в районе Клайпеды остатки немецких войск и прибалтийских предателей. Наши войска продвигались достаточно медленно, сопротивление было очень сильным, а командование, не желая терять понапрасну своих бойцов во всю использовало артиллерию и танки с самоходками. Наиболее тяжёлые бои шли в городах, хотя очень многие прибалты воевали за немцев, но командование велело максимально обезопасить мирное население, вот и приходилось аккуратничать. Второй Прибалтийский фронт в это время подошёл к Кёнигсбергу и встал. Оплот немецкого милитаризма был очень хорошо укреплён, а вокруг города была сеть мощных фортов и железобетонных дотов, а также хорошо оборудованных полевых укреплений.
Для начала весь укрепрайон, который представлял собой Кёнигсберг и его окрестности, был окружён нашими войсками, а затем началась планомерная осада. Укрепления были построены с расчётом противодействия бомбардировкам и обстрелу из тяжёлой артиллерии, а потому они использовались в основном против полевых укреплений. Кроме них в первом кольце обороны были 15 фортов и большое количество дотов, а поскольку против них обычные орудия калибра 122 и 152 миллиметра были малоэффективны, то в штурме использовали штурмовые самоходки СУ-122 и СУ-152, которые выходя на дистанцию прямого огня, били прямо по амбразурам дотов и фортов. Ответный огонь немцев был малоэффективен, толстая лобовая броня самоходок хорошо их защищала против казематных орудий дотов и фортов, которые в основном не имели крупного калибра, а огонь немецкой тяжёлой артиллерии сразу подавлялся нашей контрбатарейной борьбой. Если учесть, что у нас было больше тяжёлых орудий, а преимущество в авиации позволяло обнаруживать вражеские батареи и с воздуха корректировать огонь, то немецкая тяжёлая артиллерия была быстро подавлена.
Не спеша выезжая, самоходки выходили на дистанцию прямого выстрела, и остановившись, спокойно начинали бить прямой наводкой точно в амбразуры дотов и фортов. Даже закрытые броневые заслонки амбразур не могли сдержать тяжёлые бронебойные и фугасные снаряды. Самоходчики работали весь день, делая паузы только на перезарядку, для чего им приходилось задним ходом, что бы не подставлять свои борта и корму противнику, отъезжать назад. Выйдя задним ходом из зоны досягаемости противника они пополняли свои боекомплекты, в чём им активно помогала пехота, после чего снова выезжали вперёд и снова вели огонь. Такая карусель продолжалась целый день, немцы видя, к чему это приводит уже не стреляли просто так и тогда наша пехота медленно пошла вперёд. Как только по ней открывался огонь она залегала, а самоходчики начинали работать по проявившим себя огневым точкам. Учитывая, что самоходки регулярно отходят назад задним ходом, пехота даже не пыталась использовать их в качестве укрытия. Если в обычных боях пехотинцы предпочитали двигаться вперёд под прикрытием брони танков и самоходок, то сейчас все отлично понимали, что самоходки назад двигаются практически вслепую и потому старались близко к ним не подходить, особенно сзади. Весь день шли ожесточённые бои и основная нагрузка тут легла на самоходчиков и артиллеристов и хотя первую линию немецкой обороны так и не прорвали, зато большая часть укреплений противника была выведена из строя.
Вечером ремонтники спешно обслуживали самоходки, исправляя поломки и повреждения от вражеского огня, а также загружая боекомплект для завтрашних боёв. С самого утра самоходки снова вышли на дистанцию прямого огня и дождавшись, пока немцы не откроют огонь по подходящёй пехоте, принялись глушить ожившие огневые точки. Ещё пять раз самоходкам приходилось отъезжать для пополнения своего боезапаса, пока наконец во второй половине дня пехота не овладела первой линией обороны противника. Кое где немцы заперлись в дотах и во всех фортах, ведь сами укрепления не были разрушены, им только разбили и уничтожили орудия и пулемёты. Наша пехота окружив их, принялась в прямом смысле слова выкуривать из них немцев, в разбитые амбразуры полетели зажженные дымовые шашки, а сапёры через вентиляционные отверстия в крышах принялись лить вовнутрь бензин, а потом закинули туда и зажигательные шашки. В итоге к вечеру практически все доты были нашими, оставшиеся в живых немцы из них массово стали сдаваться в плен. Вот с фортами было намного хуже, это не дот, а миникрепость с высокими стенами, здесь использовали другую тактику, самоходки высадили своими снарядами ворота форта, после чего сапёры под прикрытием пехотинцев принялись устанавливать подрывные заряды на двери укреплений. Взрывчатки, гранат и патронов хватало, подорвав дверь, вовнутрь бросали гранаты и только потом шли сами. Причём готовясь к штурму, командование учитывая специфику предстоящих действий приготовило для бойцов, как кирасы, так и большие ростовые щиты и облачённые в эти кирасы и каски, под защитой этих щитов автоматчики двинулись вперёд, заливая всё перед собой огнём не жалея патронов.
Как только штурмовая группа доходила до перекрёстка, так снова сначала за угол летели гранаты, а затем под прикрытием щита бойцы всё давили огнём своих автоматов. Если перед ними были закрытые двери, то их подрывали толовыми шашками, и всё продолжалось по отработанной схеме. За 3 – 5 часов штурмовая группа брала форт при этом почти не неся потерь, а потому к вечеру вся первая линия немецких укреплений была захвачена. На следующий день армия двинулась дальше, пока не упёрлась во вторую линию обороны, и тут пришлось встать. Немцы превратили все здания в укреплённые точки, видимо решив превратить Кёнигсберг в немецкий Сталинград. Разбив все тяжёлые танки и самоходки на небольшие группы, их придали в помощь пехоте. Двигаясь по середине улицы, они огнём своих орудий и пулемётов расчищали дорогу нашей пехоте, которая двигалась позади них и вдоль стен домов. Пехотинцам приходилось проверять каждый дом, снизу доверху, а учитывая фанатизм немцев, к которым пришла война домой, то приходилось выбивать их чуть ли ни с каждой комнаты. Немцы отчаянно сопротивлялись и потому наши бойцы не особо замарачивались, есть ли в домах гражданские или нет и бросали в помещение гранаты не проверяя, есть ли там кто или нет, и кто он. А вот танкистам и самоходчикам приходилось ещё думать, когда они стреляли. Их тяжёлые снаряды порой превращали дом в груду руин и тут надо было не допустить, что бы рухнувший дом не перекрыл проход. Продвижение вперёд резко затормозилось, на то, что бы дойти до третьей, внутренней линии обороны им понадобилось три дня. Также нашими войсками были захвачены порт и железнодорожный узел. После этого командование предложило немцам сдаться, но комендант Кёнигсберга отверг это предложение, к тому же и Гитлер приказал удерживать Кёнигсберг до последнего немецкого солдата. В дополнение к гарнизону города, который к этому времени понёс большие потери в оборонительных боях, комендант приказал мобилизовать в фольксштурм всех мужчин от 16 до 70 лет, их обмундировали и вооружили со складов города, часть которых уцелела. Правда вояки из них оказались ещё те, ими разбавили регулярные части, но особой роли в обороне города они не сыграли. Абсолютное преимущество в выучке и вооружении сказало свою роль. В условиях городских боёв, особенно в зданиях, скорострельные и ухватистые автоматы давали сто очков форы нашим бойцам, немцы просто не успевали перезаряжать винтовки, их давили массированным автоматным огнём, да и широкое использование гранат нашими бойцами тоже играл свою роль. Зачастую, когда они врывались в помещения после взрыва гранаты, их встречали полуоглушённые и ничего не соображающие немцы. Утром 21 апреля наши части вышли к третей линии обороны города, здесь были 9 фортов и превращённые в доты дома внутреннего города. Коменданту Кёнигсберга снова предложили сдаться, и он снова отверг это предложение, после чего на форты принялись сбрасывать тысячекилограммовые бомбы, а самоходки и танки принялись вести огонь по выявленным огневым точкам. Весь день центр города бомбили и обстреливали, а утром следующего дня штурмовые части пошли вперёд. За это время большая часть огневых точек была подавлена, в фортах полностью, и пехота, укрываясь за многочисленной бронетехникой, пошла вперёд. Два дня шёл очесточённый бой, немцы фанатично сопротивлялись и если фольксштурм и обычные солдаты ещё сдавались в плен, то эсесовцы, которых было достаточно много, дрались до последнего. Лишь 24 апреля немцы официально сдались, вернее немногочисленные остатки гарнизона и то, многие из них скрылись в развалинах города активно используя при этом и канализацию с многочисленными подземельями. Их потом ещё пару месяцев вылавливала комендантская команда. Главное, что такой мощный укрепрайон взяли примерно за десять дней с достаточно небольшими потерями. К этому времени немцев окончательно выдавили с наших земель и теперь война полностью переходила на земли Германии и оккупированных ей земель.
Глава 19
Поделиться книгой: