Не молчи

Следующий эпизод произошёл в день её восемнадцатилетия. На кухне, где Полина разрезала торт. Мама куда-то отлучилась, а Поля осталась с отчимом наедине. Тот, уже изрядно подвыпив, курил рядом с Девушкой и, оперевшись о кухонный шкаф, внимательно рассматривал её.

Полине не нравился дым от сигарет и взгляд его масляный – тоже не нравился. Как и его присутствие в общем.

– Ну что, Полинка. Взрослая уже, да? Ноги вон от ушей, глазищи блядские. Попьёшь ты ещё кровь у нас с мамкой.

– Я ничью кровь не пью, – огрызнулась по привычке и отвернулась к торту. Хотела было сказать, что он единственный упырь в доме, но не хотелось вновь скандала. Хотя бы ради себя самой стоило промолчать.

Он прикоснулся, неожиданно подкравшись. Взял её руку с ножом и начал им нарезать торт. Его пропахшее сигаретами дыхание обожгло кожу шеи и ушной раковины. Кровь застучала в висках Полины. С отвращением она ощутила, как его губы коснулись ее мочки.

– Вот так надо, – вторая рука сместилась на бедро- и Полина вскрикнула, отталкивая его.

– Только попробуй ко мне ещё раз прикоснуться! – выставила вперёд нож, испачканный кремом.

– Тихо-тихо, что ты разоралась. Я только показал, как надо нарезать торт. У тебя же руки из жопы растут.

– Ага, и ноги от ушей! Так ты, кажется, сказал?! Ещё раз прикоснёшься ко мне, я всё маме расскажу! – пригрозила, сама не веря своей смелости. Зато теперь сомнений не осталось. На диване – это была не случайность. Это было специально, как и сейчас с гребанным ножом. Он приставал к Поле. Грязно и бессовестно, зная, что где-то рядом ходит жена. Фу! Какая мерзость!

– Так, что у вас тут за ор опять?! – Людмила появилась на кухне, и Полина, испугавшись, опустила нож.

– Да дочку твою учу торт резать. Ни на что не способна, – едва не сплюнул от горечи и раздражения отчим. Бедняга, умаялся тут всех учить.

– Ну, Диим, – одернула его мать. – Чего ты? День рождения у неумёхи сегодня. Вы уж не ругайтесь.

А Полине так горько стало, так обидно и тошно, что на глаза навернулись слёзы. Праздник был окончательно испорчен, а Поля решила обо всём рассказать матери. Отвращение к происходящему сдавливало гадким склизким комом дыхательные пути.

Вечером, когда подвыпивший отчим завалился спать на излюбленном диване, а Полина заканчивала мыть посуду, мать (тоже не особо трезвая) присела за стол и, подперев голову ладонью, уперлась локтем в стол.

– Большая ты у меня уже, Полька. Красивая, стройная, симпатичная. Всё при тебе. Я такой же была, знаешь? Первой красоткой в одиннадцатом классе! И волосы так же носила распущенными. Дурой была… Вляпалась в отношения, то ли от молодости, то ли назло… Мы с Димой с восьмого класса встречались. Но я ему- ни- ни! У нас в те времена строго с этим было… вот он и побежал налево. К моей подружке- давалке Ксюхе. Я не простила. Назло закрутила с твоим папаней будущим. Он соседом был нашим. Только с армии вернулся. Жениться меня потащил. А я, идиотка, пошла… без любви и без мозгов. Хорошо хоть, что тебя заделать долго не получалось, так я хоть отучилась, на работу вышла. А то бы… Сорок пять лет- жизнь под хвост… Ты такой не будь! А то как я- всю жизнь будешь за ошибку расплачиваться. Мужика выбери толкового. Перспективного. Даром что ли я в тебя столько вложила. И учишься ты на хорошем факультете… Есть у меня на примете пару парней из хороших семей…

Полина едва не поперхнулась. О чем она сейчас? Сводить ее собралась, как суку породистую? Много вложила? Это она еще ее и попрекает?

Полина шумно выдохнула и закрыла кран. Вытерла руки кухонным полотенцем и присела напротив матери. Людмила пьяненько улыбнулась, а Поле стало одновременно жаль мать и тошно на нее смотреть.

– Мам, – начала осторожно, чтобы не спугнуть раньше времени её хорошее настроение. – Тут такое дело… В общем, ко мне тут кое-кто приставал. Кое-кто, кого ты знаешь. Уже два раза. И я не знаю, как тебе в этом признаться.

Улыбка матери пропала.

– Что, парня завела? А нам чего не показываешь? И что значит приставал? Против твоей воли, что ли?

Полина медленно выдохнула. Начало положено. Осталось только озвучить имя.

– Нет, мам, не парень он. Мужик это. И не мой, а твой, – сказала. Глаза опустила вниз, не в силах смотреть матери в лицо. Не хотелось увидеть там боль разочарования. – Мне жаль, мам, – тихо добавила.

– Что ты несёшь такое, дурёха? Совсем, что ли, в своём интернате там рехнулась? Это кто тебя научил такому, а?! – мать даже приподнялась, чтобы залепить пощёчину Поле и та, схватившись за щеку, отшатнулась.

– Мам, я не вру! Он правда ко мне приставал!– из глаз брызнули слезы обиды и боли. Снова боль. Огромная, душевная боль.

– Замолчи, сказала! – рявкнула мать, опускаясь обратно на стул. Потянулась за своим бокалом с вином, сделала большой глоток. – Ишь ты, придумала. Отчим к ней приставал. Что, сериалов насмотрелась? Я тебе как пристану, затошнит! Это ты ловко придумала- рассорить меня с Дмитрием! Семью нашу разрушить! Пошла в свою комнату, не беси меня! Мерзавка!

В тот первый и единственный раз она поделилась с матерью своей болью. Своими страхами и переживаниями. А мама прошла мимо, не подав руки. Единственный человек, которому верила, за кого держалась в этой так называемой семье, просто оттолкнул, причинив ещё больше боли.

– И не ляпай нигде эту чушь, а то засмеют! – бросила Полине вслед и зазвенела бокалом. – Дура малолетняя!

А малолетняя дура закрылась в своей комнате и упала на постель, закрывая лицо руками. Мама не поверила. Не попросила доказательств, не задумалась даже. Просто сразу же уличила дочь во вранье. Просто так. И ему ничего не скажет, чтобы барина не разозлить. Так и будет делать вид, что ничего не происходит. Неужели, и правда, не поверила? Или просто испугалась, что мужика потеряет?

Плевать. Она никогда не любила Полину. С самого детства тычки, подзатыльники, упрёки. И всё. И ничего больше. Ничего из того, что получают от своих родителей другие дети.

Глава 5

В тот вечер Полина впервые сбежала из дома. Сбежала к подруге Ритке – единственной, с кем могла поделиться болью. Могла, но не стала. Было стыдно признаться в подобном.

– Ты чего такая? Днюха, а на тебе лица нет? Что, опять этот урод орал?

Если бы только орал. Полина вздохнула, качнула головой.

– Да просто как-то… Паршиво.

– Ооо, подруга, так у тебя депрессуха. Будем лечить, – со знанием дела заявила Ритка. Пойдём во двор, там пацаны уже ждут. Пивка выпьем.

Рита была из тех людей, которых вечно тянет на приключения. И Поля, впервые после возвращения из интерната, решилась наплевать на материны запреты. Она ей вообще никто после сегодняшнего.

Пацаны действительно ждали во дворе на старых качелях. И уже «затаренные». Была водка, пиво, вино. И компания из пяти человек. Две девчонки, включая саму Полину и трое парней. Парни были не из их дома. Залётные. И Поля поначалу чувствовала себя неловко, смущалась даже.

Но выпив бокал вина, расслабилась и подумала, что не всё так плохо. Ей ещё годик и можно в свободное плавание пуститься. Проще говоря, сбежать из дома куда-нибудь в общагу. Учиться будет, работать. Как-нибудь проживет без семейки своей. Может бабуля поможет.

– Ты что-то слишком грустная для именинницы, – к ней на качели подсел Костя. Высокий, симпатичный парень. Старше её лет на пять. – Скучно с нами?

– Да нет, просто настроение такое, – пожала плечами, неловко ему улыбнулась.

– Так это фигня, легко поправить.

– Как?

– У меня есть кое-что, – достал пачку с сигаретами, а из неё одну скрученную на конце. – Косячок. Будешь?

– Нет, замотала головой Поля, а он закурил.

– Ну как хочешь. А так вообще чем занимаешься? Часто здесь бываешь? Могли бы пересечься уже вдвоём без этих.

Поля улыбнулась, почувствовала, как розовеют щеки.

– Ну, можно как-нибудь…

*****

– Малыш, ты чего такая зажатая, а?– Костя пригвоздил девушку к холодной, шершавой поверхности кирпичной стены недостроя, где так любила тусоваться их компания. С недавних пор и ее компания.

Кирпич царапал своими острыми ребрами спину Полины даже через кофту. В полутемном помещении пахло сыростью и плесенью. Рука Кости нетерпеливо задрала короткую юбчонку девушки.

А Полина отчего-то сейчас горько усмехнулась в его губы. На самом деле, знала отчего. Вот бы её сейчас увидела мать. В этом виде, в этой компании, в этом месте… Да, мамочка, куда там ей до твоих заветов не быть дурой и связаться с толковым мажорчиком… Ты ведь столько в неё вложила…

– Костян, айда на мотах погоняем, – раздался позади голос Лешего – одного из лучших друзей ее нового парня,– ребята ща там проезжали, говорят, на лучах лесополосы ментов нет, можно пошалить.

Костя отстранился от Полины и заглянул в ее глаза своим слегка поплывшим взглядом, под алкогольными и не только парами. Нездоровый огонек пробежал в них саламандрой.

– Поехали, малыш? Весело будет.

Поля понимала, что вся эта затея чудовищная. Что общество это- чудовищное. Досуг их – опасный и чудовищный, но какая-то внутренняя дьявольская сила подстегивала ее не отступать, все дальше и дальше лететь головой вниз в пропасть за этим пропащим человеком. Чувствовала ли она что-то к Косте? Скорее нет, чем да. Многим позже, анализируя тот период у специалистов, а посетила она таких немало за свою жизнь, она все-таки поймет, что влекло ее в этом парне. Во-первых, его ярко демонстрируемые к ней чувства. Костян, хорошенько закинув за воротник, не скупился в своих признаниях о том, какая его красотка, говорил, что она «оху… нная», что не было у него никогда такой девочки. А еще он был полной противоположностью того, с кем ее хотели видеть, кем ее саму хотели видеть – правильной, тихой, беспроблемной… чтобы если возникла проблема, то сразу можно было спрятать куда-нибудь «в шкаф» – к бабушке или в интернат. Поля зависала до поздней ночи с Костей и в душе злорадствовала, что делает это назло матери. Вот только… Боль не проходила, потому что матери, судя по всему, было плевать, где пропадает дочь. Напротив, она даже была рада, что Полина не мозолит глаз ее муженьку. Тот разговор про приставания с его стороны не остался незамеченным. Конечно, мать сделала вид, что Полина гнусная лгунья и не стала ни в чем разбираться. Но решила поступить в своих лучших традициях- просто задвинула подальше возможную проблему. От этого-то и было так отчаянно больно. Это и заставляло Полю всё дальше и дальше идти дорогой, которую бы она сама, хорошая добрая правильная девочка, едва бы выбрала, будь в тылу у нее все гладко.

Смешнее всего было то, что отчим-то как раз ей писал… Его с недавних пор стало волновать, где пропадает «доченька», неустанно предлагал подбросить до учебы или забрать из универа. Даже поехать отдыхать в Египет на зимние праздники предложил им всем вместе, на что встретил раздраженно-хмурый взгляд матери. К теме совместного отдыха они больше не возвращались, но «участливость папочки» напрягать продолжала…

– Готова, малыш? – слышит пьяный, возбужденный крик Кости, пытающегося перекричать рев мотоцикла. Руки инстинктивно сильнее сжимают его торс. Это сумасшествие. Они оба даже без шлемов. Пьяные. Зябко-пряный запах осенней листвы щекочет ноздри и дерет глаза. А может это наворачивающиеся слезы. Вот так вам, дорогие родители… Получите- распишитесь.

Почва уходит из-под ног, голова кружится в бешеном танце скорости, ветра и адреналина. Картинка по бокам становится одним сплошным полотном из желто-серо-зеленых линий. Покрышки визжат, не успевая сцепляться с неидеальным асфальтовым покрытием лучей лесополосы…

Рядом рев других мотоциклов. Он отвлекает и пугает, как дикие животные. А она красная шапочка. Совсем одна в лесу. Совсем одна в этом страшном мире. Никому не нужная и никому не интересная. И только пьяный шепот Кости «ох… нная» дает ей тонкую соломинку веры в себя, утопающей в океане неуверенности и нелюбви. Только за нее не хочется держаться…

А она и не заметила, как их мотоцикл свернул на какой-то другой луч. Оглянулась назад только тогда, когда мотоцикл сбавил скорость. Асфальтированная дорога закончилась. Тусклый свет заляпанной грязью фары их железного коня освещал дремучую чащу по бокам.

– Мы где? – немного протрезвела и не могла не почувствовать нарастающего беспокойства Поля.

– Ща все увидишь, малыш!

Пару десятков метров – и они подъехали к заброшенному дому. Вокруг все зловеще и таинственно. Именно так начинаются любые ужастики.

Костя слез с мотоцикла и дал руку Полине. Его ладони сейчас были влажными.

– Это домик лесника. В нем сейчас никто не живет, так хранится всякая утварь. Иногда бомжи залезают, ночуют.

– А мы что здесь забыли?

Костя подошел к низкому окну над завалинкой, снова сверкнул скользко-блестящей саламандрой по фигуре Полины. Снял с себя свитер, быстро обмотал его вокруг кисти и долбанул по стеклу. То разлетелось на мелкие осколки.

Протянул ту же самую руку девушке.

– Пойдем, малыш. Пора взрослеть…

Полина нервно сглотнула. Вдруг почувствовала, как в кармане завибрировал телефон. Вытащила его, посмотрела на дисплей.

«Ты где?»– опять вопрос от отчима. Не от матери. Внутри все сжалось. От обиды, боли и отвращения.

Откинула светлые пряди волос назад и решительно протянула руку Косте.

Глава 6

В домике пахло старой древесиной и плесенью. Полине даже показалось, что рядом пробежала крыса, но она постаралась прогнать от себя эту мысль.

– Ща всё будет, – пообещал ей Костя и, чиркнув зажигалкой, поднёс пламя к фитилю старой лампы. Огонь, беспокойно подпрыгивая, дал им то, что было нужно. Достаточно освещения, чтобы не сломать себе ноги и достаточно, чтобы создать интимную обстановку. Ну, так думал Костя.

А Полине тут не нравилось. Уж точно не то место, где бы она хотела потерять девственность. Телефон настойчиво вибрировал в кармане, чем вызывал новые вспышки раздражения. Она не отвечала. Знала, кто звонит. Если бы позвонила мама, она бы ответила. Она бы тут же оставила Костю и бросилась домой. Но маме было плевать.

Достала телефон, нажала на кнопку выключения.

Костя как раз установил лампу и теперь направлялся к ней.

– Ну чё, малыш? Как тебе апартаменты? – усмехнулся, Полина тоже улыбнулась.

– Нууу… так себе.

– Ну да, не особо круто. Но мы ненадолго. Дай поцелую, – схватив её за талию, дёрнул на себя.

Поля позволила поцеловать себя, но без особого желания. Не нравилось ей, когда Костя накуривался или глотал какую-то гадость. А происходило это почти каждый день. Сама она наркотики не пробовала и даже не пыталась, не желая приглашать в свою жизнь ещё одну зависимость. Достаточно и матери, зависеть от которой ей уже надоело.

– Подожди, Кость, – заупрямилась, когда его поцелуи стали настойчивее и наглее. Но он не унимался, продвигаясь всё дальше, стаскивая с неё легкую куртку, которая и так почти не защищала. Полез под юбку, схватил за ягодицы.

– Ты такая ох***нная, малыш. Дай мне шанс и не пожалеешь.

Поля Косте не очень верила. Но шанс дать хотела. Просто потому, что не было у неё в жизни другого человека, кому не наплевать. Была, конечно, бабушка, но это другое. Ей обо всём не расскажешь. А Костя… Он нормальный, когда не употребляет. Жаль только, видит она его абсолютно трезвым очень редко.

– Бросай наркотики, и я подумаю, – вывернулась из его объятий, избегая прямого взгляда, по которому он поймет, что сексом заниматься она не хочет.

– Стой, крошка, куда ты? – ловит он Полю и снова впечатывает в себя. Только на этот раз поворачивает спиной к старому комоду – отступать некуда.

– Терпеть не могу, когда ты меня так называешь, – упёрлась ему в плечи, но Костя отступать не планировал.

– Прости, маленькая. Просто ты такая классная, что я не могу удержаться. Поцелую?

И Полина сдалась. Позволила ему себя целовать и ласкать там, где не трогал ещё никто. В отличие от многих сверстниц Поля была девственницей. Наверное, ждала своего принца, а маленькая девочка внутри хотела быть кому-то нужной… Кому-то, кто окажется тем самым. Сейчас она думала, что тот самый и есть Костя. Да, он не идеален, но ей в восемнадцать лет уже пора бы повзрослеть и понять, что идеальных людей не бывает. Зато Костик не похож на отчима. И этого уже достаточно, чтобы влюбиться в него.

Костины ласки становились всё откровеннее и наглее, а Поля, чувствуя лёгкое возбуждение, позволяла себя целовать и даже отвечала. Когда он усадил её на комод, тихо охнула и засмеялась, а Костя, уперевшись своим лбом в её, улыбнулся.

– Ты бы знала, какая красивая, малыш. Я за тебя любого порву. Только моей будешь, – слова такие приятные, а прикосновения жадные и ласковые. Ну как такому не поверишь?

И Поля поверила. Обняла его крепко, в шею уткнулась носом.

– Я готова, – прошептала тихо, а он, услышав, отстранился.

– Готова?

– Да.

– Ты бы знала, что для меня это значит… Люблю тебя, малышка, – пожалуй, ради этих слов можно и расстаться с девственностью. Почему нет? Вон другие вообще не задумываются. А ей-то эта девственность зачем?

Костя трогал её между ног, ласкал пальцами и входил ими неглубоко в лоно. А Полина, закрыв глаза, пыталась сосредоточиться на чувствах, только получалось плохо. Ей отчего-то жутко хотелось плакать. Разреветься и убежать домой. Но это выглядело бы глупо и по-детски. А она не ребёнок уже. Повзрослела, пора начать новую жизнь.

Когда Костя, приспутил свои штаны и надел на вздыбленный член презерватив, Полина зажмурилась от страха и подумала, что зря так поторопилась. И осталась здесь. На старом комоде, куда её усадил Костик, было холодно и его куртка под попой едва ли спасала ситуацию.

– Не бойся, малышка, – прошептал Костя, смачивая её промежность слюной и приставляя ко входу свой член. – Больно будет совсем чуть-чуть.