Джинн из консервной банки

– А зачем ты кладешь так много сливочного масла и яиц в начинку?

– Ароша, так полагается.

– Это будет слишком жирно.

– Если капусту не сдобрить хорошенько, то она не будет вкусной, – втолковывала ему тетушка Римма.

Как-то раз Арон Наумович так ее довел, что она назло ему испекла пирожки по его рецепту. Тесто – мука, дрожжи и чуть-чуть соли. А еще вода, насчет воды Арон Наумович не так уж сильно и ворчал. А начинка одна голая рубленая капуста даже без соли. И не вареная, ибо зачем тратить газ и готовить капустную начинку отдельно, если потом в пироге она все равно приготовится. На взгляд тетушки Риммы получилась редкостная гадость. Тесто пресное, мелко порубленная капуста все равно не пропеклась и хрустела на зубах. Но жених попробовал и нашел пирог восхитительным.

– Всегда так и пеки! Только по этому рецепту!

Но тетушка Римма не могла долго выносить запах и вкус вареной без соли и масла капусты, поэтому удирала от Арона Наумовича и готовила пироги по своему вкусу – жирные, душистые и такие пушистые и нежные, что лопать их можно было практически без остановки. И конец этим пирожкам всегда приходил неожиданно, оставляя после себя какую-то недосказанность и недопробованность. Вроде бы еще в тарелке их много, а глянь – и нет ни одного. Еще чувствуется на языке их волшебный вкус, но уже хочется отведать следующую партию.

Можно было предположить: если даже капуста в исполнении тетушки Риммы казалась верхом совершенства кулинарного искусства, то уж прочие начинки казались кушаньями, которые способны подавать разве что в раю. И сегодня у тетушки в программе были пирожки не только с капустной начинкой, но еще и с куриной, которую Фима особенно любила. Тетушка добавляла к отварной курятине немножко обжаренных в сливочном масле весенних грибов сморчков с мелко порезанным репчатым лучком, черным перцем и каплей сливок. В итоге начинка получалась сочной и обладала глубоким выразительным вкусом, чего от одной курятины добиться бывает трудновато.

Тесто для своих пирогов тетушка поставила как раз перед уходом дорогой племянницы на прогулку с ее женихом. И Фима рассчитывала, что к этому времени волшебные пироги уже будут готовы. Им с Арсением стоило поспешить, потому что пирожки тетушки помимо их чудесного вкуса обладали одним волшебным эффектом – как уже говорилось, они обладали способностью мгновенно исчезать. Только что были, и вот их уже нет. Фиме совсем не улыбалось явиться домой к тому моменту, когда от пирожков останется разве что их запах. К этому времени у Фимы возникло стойкое ощущение, что такой момент очень близок. И это ее раздражало. Зачем они где-то тут, когда пирожки где-то там, в окружении множества жадных чужих ртов.

– Сеня, мне кажется…

Но договорить она не успела.

В этот момент раздался громкий всплеск, а потом толпа на разные голоса закричала:

– Упал!

– Человек в воду свалился!

– С моста рухнул!

– Спасайте! Что же вы стоите?

Но никто не торопился спасать барахтающегося в ледяной воде несчастного.

– Он же утонет! – возмутилась какая-то женщина. – Мужчины, почему вы ничего не делаете?

Увы, героев не нашлось. Все столпившиеся на мосту мужчины оказались жуткими прагматиками.

– Разве будет лучше, если с ним утонет еще кто-нибудь? – произнес один из них.

– Пусть этим спасатели занимаются.

Но спасателей что-то не было видно. Возможно, они и имелись, но прыгать в воду им тоже не хотелось.

– И чего этот дурак в воду полез?

– Так ведь Крещение завтра! Все в проруби полезем!

– То завтра, а что сегодня-то в воду прыгнул?

– Ничего! Парень молодой. Если организм здоровый, то сам на берег выплывет. Тут недалеко!

Но паренек явно был не из здоровяков. Он барахтался на одном месте, но к берегу не приближался.

– Да он плавать, кажись, не умеет!

Кинули спасательный круг, который упал пареньку прямо на голову. По толпе пронесся стон, когда утопающий исчез в воде. Потом паренек вынырнул, но круг к этому времени снесло в сторону, и до него пареньку было не добраться.

– Тонет! Нет, выплыл! Снова тонет!

Паренек и впрямь пару раз окунулся с головой. И Фима с тревогой понимала, что каждый раз промежуток между нырянием и выныриванием увеличивался.

Видимо, одежда намокла и тянула его на дно. Плавал он не слишком уверенно да еще растерялся и замерз, поэтому ситуация становилась критической.

И тогда Арсений удивил Фиму. Выругавшись сквозь зубы, он скинул с себя куртку и ботинки и побежал прямо по снегу к воде. В этом месте льда почему-то почти совсем не было. Поэтому Арсению удалось добраться до утопающего сравнительно быстро. Десяток мощных гребков – и Арсений уже на месте. Он успел в последний момент. Как раз перед этим паренек скрылся под водой, а на ее поверхности показались пузыри. Арсению пришлось нырять. И несколько томительных мгновений Фиме казалось, что и он тоже утонет.

И вдруг… Толпа разразилась ликующими возгласами:

– Достал! Плывут!

Справедливости ради надо сказать, что плыл один Арсений. Свой груз он транспортировал, вцепившись в капюшон куртки пострадавшего. Лицо у юноши было синим. У Арсения зуб на зуб не попадал. Но он про себя не вспоминал. Делал пареньку искусственное дыхание, массировал и пытался привести в чувство. Откуда-то появился наряд полиции в количестве двух полицейских, которые сначала решили, что Арсений спасает приятеля и что они оба пьяны.

Арсению пришлось показать свое служебное удостоверение и объяснить, что произошло на самом деле. После чего полицейские приняли меры, вызвали врачей, а Арсения пригласили в свою машину, где помогли переодеться в сухую одежду, которая нашлась в багажнике у кого-то из дежурных. Свою куртку Арсений пожертвовал утопленнику, которого завернули в сухую одежду, чтобы хотя бы немного его согреть, но эффект был весьма слабый.

Впрочем, умереть от переохлаждения ему не позволили. Кто-то из мужиков обнаружил у себя в кармане фляжку с коньяком, вспомнил про живительные свойства этого напитка и полез вперед. И пока ехали врачи, зубы несчастному утопленнику почти насильно разжали и влили в него пару глотков коньяка. Оставшимся коньяком растерли ему руки, лицо и голову, так что к тому времени, как прибыла «Скорая», утопленник благоухал отличным армянским коньяком.

– Ну, все ясно! Пьяный! Его в вытрезвитель надо, а не к нам!

И лишь благодаря авторитету Арсения и его новых знакомых из полиции врачи согласились признать пациента условно годным для доставки в больницу.

– Мы поедем с ним!

И Арсений поманил Фиму за собой. Врачам было все равно.

– Пожалуйста. Места полно.

А вот Фима совсем не обрадовалась. Она слышала, как голоса пирожков тетушки Риммы становятся все тоньше и глуше, словно бы исчезают один за другим в ненасытных утробах ее родственничков. Обычно Фима любила своих папу с мамой и младшего брата Павлика, но сегодня она воспринимала их исключительно как своих конкурентов. И не сомневалась, что и они думают про нее точно так же. Сидят там у себя дома на теплой кухне, перед ними накрытый стол, а они пихают себе в рот пирожок за пирожком. И еще Пятницу ими подкармливают! А тот тоже пожрать далеко не дурак. Даром что маленький, а пирожка два-три запросто в себя умнет.

Ох, чует Фима неладное, разминутся они с пирожками!

Глава 2

Пока Фима размышляла, позвонить ли ей домой и предупредить, чтобы им оставили их долю, или все-таки положиться на совесть своих близких, случилось нечто неожиданное. То ли от выпитого коньяка, то ли от вколотого ему лекарства, но утопленник открыл глаза и повел ими по сторонам. Не обнаружив взглядом того, кого он надеялся увидеть, он уставился на Арсения.

А потом сообщил:

– Меня хотели убить!

– Что?

– Убить хотели, – монотонно произнес паренек.

– Ты просто свалился в воду. Все будет хорошо.

Паренек помотал головой в знак отрицания.

– Я не сам упал. Меня столкнули. Спросите у Полины.

И снова потерял сознание. Арсений на какое-то время завис, потом деловито обыскал карманы куртки, которая была раньше на утопленнике, обнаружил насквозь мокрый бумажник, из которого извлек ученический билет. Школьник!

– Николай Ребров, – прочитал Арсений имя владельца билета. – Ты же его узнаешь?

Фима кивнула:

– Конечно! Это тот мальчик с Фонтанки! Чуяло мое сердце, что он все-таки сверзится сегодня в воду!

– Он сказал, что его хотели убить.

– Кто? Кому он нужен? Мелет всякую ерунду. Сам свалился! Он и тогда к Чижику-Пыжику так тянулся, что у меня сердце в пятки ушло!

Но Арсений ее как будто бы и не слушал.

– А где его подружка? Он же не один был. Судя по всему, это ее Полиной зовут. Где же она?

Фима надулась. Вот еще не хватало искать какую-то Полину. И чего это Арсений так оживился? Того и гляди из машины выпрыгнет и за этой Полиной побежит.

– Откуда я знаю? Сам ищи, если тебе нужно!

И, к ее разочарованию, Арсений так и сделал. Выпрыгнул из машины. И в ответ на вопрос медиков, едут они с ними или нет, отрицательно покачал головой.

– У нас тут еще остались дела.

Злая и голодная, Фима была вынуждена выпрыгнуть следом. Она была очень недовольна. Дела у него есть! Единственное дело, которым они сейчас должны заняться, поехать к ней домой, напиться там горячего чаю и попытаться ухватить хоть что-нибудь из тетушкиных пирожков. Но Арсений, судя по всему, думал иначе.

Он принялся шнырять по толпе, выискивая тех, кто мог видеть момент падения в воду. Расспрашивал про спутницу утопленника. И постепенно кто-то из свидетелей сумел припомнить, что рядом с упавшим в воду пареньком была какая-то мелкая пигалица.

– Хотела, чтобы он вместо нее монетку к зайцу закинул. Я ей и говорю, так нельзя, красавица. Кто желание загадывает, тот и кидает. И чужую монетку нельзя брать. Обязательно своя должна иметься, из дома принесенная. Такой порядок. Иначе не сработает. Главное дело, я как лучше хотел, а она на меня как зыркнет своими глазищами. Мол, не суйся не в свое дело!

– Кто же его столкнул-то? Вы это видели?

Свидетель покачал головой, но вместо него ответил другой мужчина. Бородатый, заросший волосами по самые брови, он вызвался добровольно дать показания.

– А она и пихнула! – сказал он, и голос его прозвучал уверенно. – Девчонка эта! Вроде как поддерживала сзади пацаненка, а когда он на самый край встал и балансировать начал, она его и толкнула. Легонько, со стороны никто ничего не заметил. Но я близко к ним стоял, так что я видел.

– Зачем же девчонке сталкивать своего друга в воду? Он же для нее старался!

– Этого уж я не знаю. А только сдается мне, что она еще та штучка. Может, у нее давно на уме было парня своего со свету сжить. Женщины, они же такие. Мою вот жену взять, к примеру. Тихая-тихая, вроде бы воды не замутит, иной раз словечка лишнего не проронит. Десять лет с ней прожили, сына прижили, а она меня тоже убить пыталась. Что меня спасло? Только чудо да молитва моей матушки. Сам не знаю, почему я проснулся и глаза именно в тот миг открыл. Смотрю, а она надо мной стоит и уже топор занесенный держит. Еще секунда, опустила бы она мне его на головушку.

– За что?

– Да ни за что! Просто так! Говорит, пил слишком много. Буянил после выпитого. Сына лупил и на нее руку поднимал. Но разве за такое убивают? Вот вы скажите мне? Убивают? А?

– Конечно, нет, – согласился с ним Арсений, одним глазом подмигивая при этом Фиме. – Это же дела житейские, это же понимать и прощать нужно.

Бородатый его насмешки не понял и очень воодушевился.

– Вот и я то же самое говорю!

Фиме этот тип резко не нравился. Мало того что был он из себя косматым и каким-то неухоженным, так и морда у него буквально лопалась то ли от жира, то ли от самодовольства. Да и тот, второй, тоже хорош! Жену он бил и сына! И теперь удивляется, чего это им не по вкусу пришлось.

И Фима зло прошептала:

– Тебя бы самого регулярно прикладывать, посмотрела бы я на тебя!

Но мужик ее шепота не услышал и продолжал говорить:

– И главное дело, судья, которая нас разводила, тоже бабой оказалась. Меня ни о чем не спросила, а стала бумажки разглядывать, которые жена ей принесла.

– Какие?

– Справки всякие из травмы. Мол, то ребро у ней сломано, то плечо, то кисть. И рентгенами запаслась! Ну, там четко видно, да, переломы. А я разве виноват, что у ней кость такая слабая? Вот меня сколько хочешь бей, мне ничего не сделается. А ее только толкни посильней, так у ней уже перелом готов! Но судья вникнуть в мои доводы не захотела и развод нам с супругой быстренько оформила. И половину всего мной заработанного я этой стерве должен был отдать. Только я ей шиш с маслом что отдал.

– Если виноват, то надо отдать, – наставительно заявил Арсений, вновь подмигивая Фиме. – Пусть бабы и гадины, но мы должны быть выше их.

Но косматому его слова не понравились.

– С чего бы это? Может, она себе кости специально ломала, почем я знаю? Бабы же они такие, жутко хитрые!

Мужик был уверен, что кругом несправедливость, с этим мнением и остался. Небритый, заросший и косматый, он снова повторил, что толкнула в воду паренька его девчонка. Но его женоненавистнической позиции нельзя было в полной мере доверять. Свою неприязнь к женщинам как к полу он мог спроецировать и на незнакомую ему конкретную девушку.

– Опишите нам ее внешность.

– Чего?

– Как она выглядела?

– А… это… того самого… Пигалица такая.

Больше от него ничего добиться не удалось.

– И она совершенно точно не случайно парня в воду столкнула. Она это целенаправленно сделала. Потому что как только он свалился, она тишком-тишком да и слиняла. В машину запрыгнула и утекла.

– А что за машина?

Вот машину мужик описал очень детально. Машина была темно-синего цвета, грязная, правое переднее крыло имело вмятину, а дверь пассажирского места – царапины. С маркой и моделью машины мужик тоже не подвел.

– Новая «Лада Веста», – авторитетно заявил он. – Правое крыло и дверь поцарапаны, издалека видать. А вот номер не помню. У меня с детства плохая память на цифры была. Поэтому пришлось мне в лесничество идти работать, там цифр нет, одни елки да березы. С ними проще, чем с людьми. Вроде как в номере той машины тройка была. А может, шестерка.

Арсений записал также и координаты свидетеля, которые тот сначала не хотел давать.