Помоги проекту - поделись книгой:
Информация, содержащаяся на планах «дач» Генерального межевания и «становых» планах, в значительной степени дополняет сведения, содержащиеся в письменных источниках, касающихся этого важнейшего государственного мероприятия:
Зачастую только по планам можно проследить биографию, точнее факты повышения по службе и в чинах землемеров, выяснить их имена.
Сведения, касающиеся размеров имения и качества находящейся в ней земли, обычно повторяются в Экономических примечаниях, но последний источник не свободен от ошибок и может быть проверен благодаря планам.
Полные сведения обо всех владельцах «дач», их чинах и служебном положении в Экономических примечаниях передаются, обычно, в сокращенном виде. На планах же они указаны полностью.
Планы сообщают нам, в каких условиях проводилось межевание, насколько спорными были границы (об этом свидетельствуют записи о присутствовавших при проведении границ соседях).
Уникальными являются сведения по топографии имений и микротопонимике: обычно на планах «дач» полностью указаны названия всех ручьев и оврагов. Эти данные не повторяются не только на уездных, но и на «становых» планах.
Планы Генерального межевания являются ценнейшим источником для реконструкции исторических карт на более ранний период: во многих случаях они содержат названия пустошей (давно исчезнувших селений), расположение которых по писцовым книгам ΧVI—ΧVII вв. установить бывает очень сложно.
Указанные сведения в комплексе с данными письменных источников позволяют достаточно полно раскрыть картину Генерального межевания любого уезда Российской империи. Частично эту работу в отношении Малоярославецкого и (менее подробно) Боровского уездов мы проделали в данном докладе. Необходимо дальнейшее изучение комплекса Межевых архивов РГАДА, которое позволит изучить ход межевания этих уездов во всех подробностях.
3. Вотчины монастырей и храмов в Малоярославецком уезде
(К истории секуляризационной реформы: опись духовных вотчин Малоярославецкого уезда подпоручика А. Дернова)
История секуляризационной реформы — одна из тех многоаспектных и сложных тем, изучение которых все еще требует усилий многих исследователей. Вопросы, связанные с подготовкой и проведением реформы подробно рассматривались в известной монографии А.И. Комиссаренко93. В этой же работе содержится подробный обзор историографии реформы и анализ используемых архивных фондов. Автором подчеркнуто значение такого источника, как «офицерские описи»94, послужившие основой для оценки общего состояния хозяйства, системы распределения доходов духовных вотчин, а в конечном итоге, — и для выводов об отнесении монастырей к тому или иному классу согласно утвержденным штатам. Названный источник привлекает внимание исследователей истории конкретных обителей95, но его информационный потенциал далеко еще не исчерпан. Целью данной работы является введение в научный оборот одной из таких описей, сохранившейся в РГАДА, в фонде «Документы экономических казначеев в Московской провинции»96.
Попытки ограничить или полностью лишить церковь земельных владений предпринимались российскими правителями еще с XV века. В XVIII столетии абсолютная власть императоров окрепла настолько, что секуляризационная реформа стала возможной, несмотря на отчаянное сопротивление духовной корпорации. Конкретные и решительные шаги на этом пути были предприняты императором Петром I, императрицей Елизаветой, Петром III, но результат был достигнут лишь правительством Екатерины II.
29 ноября 1672 г. была учреждена Комиссия о церковных имениях, которая должна была, прежде всего, «привести в известность» всю совокупность недвижимых владений церкви.97 Комиссия вскоре пришла к выводу, что полученные прежде с мест документы о духовных вотчинах «оказались во многом недостаточны» и разработала свои «формы о сочинении» ведомостей архиерейским домам и монастырям. Для составления подробных описаний надлежало отправить «в те вотчины и монастыри поуездно от Комиссии нарочных из служащих в армейских полках обер-офицеров из дворян непрестарелых», имеющих достаточные познания в области ведения крестьянского хозяйства и экономики. Офицеров необходимо было снабдить соответствующими инструкциями и прогонными деньгами, а на места отправить предписания об оказании им необходимого содействия, выделении в помощь приказных служителей, солдат и рассыльщиков и предоставлении подвод для разъездов. Предложения Комиссии были утверждены указом от 29 января 1763 г.98, после чего счетная экспедиция Коллегии экономии составила инструкции и указы обер-офицерам и направила их в уезды. Уже к зиме 1763/64 гг. было получено более 1500 описей монастырских имений, поверкой которых занималась счетная экспедиция99.
Вотчины монастырей и храмов в Малоярославецком уезде описывал подпоручик Алексей Дернов. Вероятно, свое задание он выполнял летом-осенью 1763 года100. Копия с составленной им описи, снятая в начале 1765 года, является объектом настоящего исследования.
Рассматриваемое дело составляют 126 листов, на которых помещены описания вотчин, принадлежавших Малоярославецкому Черноостровскому монастырю, Троицкой Сергиевой Лавре, Тихоновой пустыни, Пафнутьеву Боровскому монастырю и нескольким храмам на древних погостах: Успения Богородицы в Сетуне, Введения во храм Пресвятой Богородицы в Лычеве, Святого Николая Угодника в Уготе, Рождества Христова на Чернишне.101
Согласно полученной инструкции, А. Дернов ездил по вотчинам духовных обителей и составлял ведомости, основываясь на «показаниях» старост или выборных. Документы зачитывались затем перед общим собранием жителей села или деревни с тем, чтобы все они согласились, что «староста показал верно».
В каком порядке поручик Дернов объезжал духовные вотчины, сказать нельзя: в копии листы предоставленной им описи перепутаны и не содержат дат. Формы описей несколько отличаются для различных владений, что зависит от платежей, взимавшихся с крестьян. Описания имеют форму таблицы, как и предлагалось в инструкции Комиссии о духовных имениях. Исключение составляет опись владений Николаевского Черноостровского монастыря, составленная в виде не разбитого даже на графы текста.
Суммируя содержание описей, о каждой из расположенных в уезде духовных вотчин можем сказать следующее.
1. Самыми обширными в Малоярославецком уезде были владения Троице-Сергиева монастыря.102 Обители принадлежало 8 деревень с пустошами в Холхольском стане, а также село Передол и 7 деревень с пустошами в Уготской волости. Стоит отметить, что сохранились все населенные пункты и пустоши, входившие в эти владельческие комплексы в конце XVII в. Население их с той поры значительно выросло. В 1678 г. в монастырской вотчине в Холхоле могло насчитываться около 177 душ мужского пола103, а по ревизии 1744 г. — уже 580 душ. В уготских владениях обители население выросло с 290 душ мужского пола в 1678 г. до 812 душ в 1744 г.
Крестьяне Троице-Сергиева монастыря к этому времени были переведены на оброк, никаких работ на монастырь не исполняли, не поставляли в него продукты, а платили с каждой ревизской души по 1 руб. в Холхольском стане и по 80 коп. — в Уготской волости. Если прибавить к этим деньгам платежи, которые брали с них за отданные на оброк монастырские земли, то получится, что крестьяне холхольской вотчины выплачивали в среднем еще 10 копеек. с души мужского пола, а жители уготской — около 15 копеек. Таким образом, общий доход монастыря с каждой ревизской души составлял 1 руб. 10 коп. в Холхоле и 95 коп. в Уготе. Еще около 15 копеек с каждой ревизской души стоило жителям холхольской вотчины содержание монастырского приказчика, жителям уготской оно обходилось в 9-10 коп. В пользу приказчика крестьяне выплачивали натуральную ренту и несли барщину. Кроме того, монастырь получал «выводные деньги» за «баб и девок», выдаваемых замуж в другие вотчины: по 5 рублей за каждую.
После проведения секуляризационной реформы приписанные в ведение Коллегии экономии бывшие монастырские крестьяне были положены в оклад из расчета 1 руб. 50 коп. с ревизской души.104 Приведенные расчеты показывают, что положение крестьян малоярославецких вотчин Троице-Сергиева монастыря после реформы практически не менялось.
2. Состав владений Тихоновой пустыни на момент описания поручика Дернова105 был таким же, как в конце XVII в. К Подмонастырской слободе и 11 деревням прибавилась только бывшая пустошь Ларинская, заселенная крестьянами и ставшая деревней. Население вотчины, составлявшее в 1678 г. около 693 душ мужского пола, теперь насчитывало 1684 души. В этой вотчине было мало земли — всего 339 четей. В Подмонастырской слободе жили «служители» (32 души мужского пола), вовсе не имевшие пашенной земли. Они были освобождены от большинства платежей, которыми облагались остальные деревни вотчины. Слобожане платили только оброк за сенные покосы (около 32 копеек с души мужского пола) и исполняли некоторые службы: обрабатывали монастырские огороды, несли подводную повинность, выполняли различные поденные работы, стерегли заповедный лес и каждую зиму рубили проруби в монастырских прудах.
Крестьяне вотчины Тихоновой пустыни несли натуральные и барщинные повинности, часть которых была заменена денежным оброком. По их составу можно судить о монастырском хозяйстве в целом и, отчасти, об особенностях крестьянского хозяйства конкретной вотчины. В частности, монахи Тихоновой пустыни, судя по всему, шили верхнюю одежду. Когда-то крестьяне для обители занимались отходным плотничьим промыслом, ловили рыбу, возили дрова, ладили ушаты и шаньги и пр. В описываемое время они несли обычную барщину: обрабатывали монастырскую пашню, косили сено, возили на своих подводах припасы, выполняли поденные работы, пряли лен, ткали холсты. Монастырь получал доход за отдаваемые крестьянам на оброк пашенные и сенокосные земли. Кроме того, в пользу монастырского подьячего крестьяне платили натуральную ренту. Прибыль монастырю приносили и «выводные деньги» (по 5 рублей за одну душу).
Смешанный характер ренты делает затруднительной оценку размеров выплат с ревизской души, но обилие барщинных обязанностей заставляет думать, что их замена оброком в размере 1 руб. 50 коп., введенная реформой 1764 года, должна была принести облегчение бывшим монастырским крестьянам этой вотчины.
3. Скромная вотчина Пафнутьева Боровского монастыря состояла из одного сельца и 3-х деревень.106 В 1678 г. население вотчины составляло около 150 душ мужского пола, а теперь возросло до 382 душ. Крестьяне также платили смешанную ренту и несли разнообразные барщинные повинности в пользу монастыря, в пользу «жительствующих в Москве на подворье» монастырского стряпчего и дворника, а также некоего «пустошного иеромонаха», состоявших при нем подьячего и конюха, а еще — «нарядчика». Все повинности крестьян этой вотчины детально регламентированы, и по количеству их больше, чем в любой другой. Существовала даже некая повинность, называемая «за ловцовское дело, а за какое, крестьяне не знают». Среди барщинных работ были и очень тяжелые: ломать камень на известь, мять глину на кирпич, возить известь. За взятые на оброк пашенные и сенокосные земли крестьяне выплачивали обители ежегодную ренту. Получал монастырь и «выводные деньги» (по 5 рублей за душу).
Не имея возможности оценить в денежном выражении крестьянские повинности в пользу Пафнутьевой обители, рискнем предположить, что секуляризационная реформа могла облегчить им жизнь.
4. Владения и структуру хозяйства Малоярославецкого Николаевского Черноостровского монастыря нельзя сравнивать ни с одной из описанных выше вотчин.107 В распоряжении обители была всего одна деревня Шубина с населением в 7 ревизских душ и одна небольшая пустошь. Бедный монастырь, очевидно, заведомо был кандидатом на упразднение. Этим, возможно, объясняется отсутствие описания монастырских строений, требуемое инструкцией Комиссии о духовных имениях. Алексею Дернову нужно было лишь оценить, сколько стоило его годовое содержание. Пахота (всего 9-ти десятин), сенокос и поденные работы на обитель обходились в 34 руб. на год. При раскладе на ревизскую душу, это составляло около 4 руб. 86 коп. Никаких доходов монастырь со своих крестьян не получал, не получал и «выводных денег».
Реформа 1764 г. означала великое облегчение для крестьян д. Шубиной и полное разорение для обители, которую никак не смогли бы прокормить жители маленького городка.
5. Системы хозяйства населенных крестьянами четырех церковных погостов в Малоярославецком уезде были схожи. Крестьяне были на барщине и полностью содержали церковные причты, состоявшие каждый из двух священников, дьячков и причетников. Впрочем, церковно- и священнослужители также работали на свои храмы. Во Введенском погосте108 и в Никольском на Уготе109 с крестьян брали еще и денежный оброк на содержание приказных служителей и на различные «мирские расходы». Храмы получали также «выводные деньги» за выдаваемых в другие вотчины женщин, правда, значительно скромнее, чем монастыри: по 1 рублю в Успенском110 и Введнском погостах, и по 1 руб. 50 коп. — в Рождественском на Черничне111.
В целом можно сказать, что комплекс документов, содержащих описание духовных вотчин в Малоярославецком уезде на 1763/64 гг., содержит ценную информацию о состоянии и системе ведения хозяйства располагавшихся здесь обителей и погостов. Кроме того, он детализирует общую историю секуляризационной реформы и позволяет оценить ее значение для жителей конкретных сел и деревень. Наличие в одном уезде вотчин монастырей столь разного уровня, как Троице-Сергиева Лавра и Николаевский Черноостровский, дает интересный материал для наблюдения и сравнения. Все это может быть использовано в краеведческих исследованиях и в работах, посвященных истории конкретных монастырей и храмов.
4. Серпуховская межевая контора
(Из истории деятельности Серпуховской провинциальной межевой конторы (1766–1774)).
Генеральное межевание Российской Империи, провести которое задумал Петр Великий, но осуществить смогла лишь Великая Екатерина, — было одним из самых впечатляющих реформ XVIII в. До сих пор неразработанными остаются целые архивные фонды, хранящие подробности этого величайшего мероприятия.112 Богатейшие собрания картографических материалов широко используются исследователями отдельных регионов, но в целом их источниковедческое изучение ещё не проводилось.113 Ценным источником являются многочисленные законодательные акты, позволяющие подробно изучить все изменения, происходившие в ходе Генерального межевания с территорией Империи, а также выяснить множество вопросов, касающихся непосредственно самого хода межевания.114 Эти документы не раз использовались исследователями, но все же их информационный потенциал использован еще не полностью. Таким образом, историография Генерального межевания 1760–1780-х гг., не велика.115 Попытаемся в общих чертах показать деятельность лишь одного из многочисленных учреждений, созданных для проведения межевания — Серпуховской межевой конторы.116
Манифест «О генеральном размежевании земель во всей Империи, с приложением генеральных правил, данных Межевой Комиссии и Высочайше утвержденного реестра о ценах на продажу земель в губерниях и провинциях»117 был издан 19 сентября 1765 г. Подробнейшая инструкция землемерам появилась уже в феврале следующего года118, а в мае — «Инструкция межевым губернским канцеляриям и провинциальным конторам»119. В июле 1766 г. Сенат опубликовал «Наставление… определенным к государственному земель размежеванию землемерам, с изъяснением, какою методою и верными правилами оное размежевание производить, дачи с ситуациею снимать, и с того генеральный и специальные планы сочинять, с приобщением форм всем письменным землемерами производством, и что сверх того в следствие конфирмованных инструкций землемерам же и межевым канцеляриям с конторами исполнять должно…»120. Эти документы и стали основными для каждого землемера. В них четко и понятно формулировались задачи как генерального, так и проводимых в его рамках специальных межеваний, а также подробнейшим образом описывалась техника производства всех работ. Разумеется, заранее нельзя было предвидеть все трудности, с какими предстояло встретиться землемерам на местах, все частные случаи. Поэтому в ходе межевания издавались все новые указы, позволявшие разрешить самые запутанные ситуации. Принципиальные, общие вопросы были решены названными выше документами. Именно на них постоянно ссылались землемеры, пытаясь найти выход из затруднительных ситуаций.
Высшей инстанцией при начале межевания была Межевая экспедиция, глава которой обладал правом делать доклады самой императрице.121
Генеральное межевание началось с уездов Московской губернии. Высшим органом межевания здесь была Московская губернская межевая канцелярия. Ей подчинялись две провинциальные межевые конторы: Серпуховская (ответственная за межевание в Серпуховском, Верейском, Боровском, Малоярославецком, Каширском, Коломенском, Тарусском и Оболенском уездах) и Волоколамская (Волоколамский, Клинский, Дмитровский, Рузский, Можайский, Звенигородский уезды).
По сохранившимся многочисленным документам можно определить круг полномочий конторы и основной состав её служащих. Возглавлял контору (с 1766 и, по крайней мере, до 1769 г.) коллежский советник Александр Бренчанинов, занимавший должность Первоприсутствующего.122 Присутствующими конторы в те же годы были секунд-майоры Егор Сафонов123, Сергей Чаплин124 и Иван Емельянов125. В последние годы существования конторы (1773–1774) большую работу по сверке и составлению становых планов уезда проводил чертежный землемер конторы капитан Пётр Недоброво.126 (Сведения почерпнуты, в основном, из записей на межевых картах уездов, станов и отдельных дач, поэтому более точной информации о сотрудниках конторы пока нет). «Технический персонал» (чертежники, копиисты, секретари и помощники) часто менялся: скудное и редко выплачиваемое жалование за кропотливую и трудоёмкую работу мало кого привлекало.127
Практические работы на местах вели межевые партии, назначенные Московской межевой экспедицией, но подчинявшиеся местным конторам. В обязанности сотрудников Серпуховской конторы входило принимать и проверять ежемесячные отчеты проводивших межевание землемеров и строго следить за тем, чтобы ни один день не был потерян ими понапрасну (не работать разрешалось лишь в православные праздники и во время серьёзной непогоды — ливней, гроз, града). Нерадивых землемеров наказывали, вычитая из жалованья значительные суммы.128
Начальники межевых партий обращались в Серпуховскую контору и в тех случаях, когда решение возникшей проблемы не было «прописано» в данных им инструкциях. Например, сразу же после начала работ в Малоярославецком уезде, стало ясно, что проводить его межевание по утвержденному порядку (по спирали — от уездного города — к границам уезда) — невозможно: не позволяла его сложная, вытянутая конфигурация.129 Малоярославецкие землемеры просили разрешения разделить свою партию на две части, каждая из которых самостоятельно межевала бы отдельные части уезда. Серпуховская контора не разрешила межевой партии разделиться, но приказала межевать отдельные участки уезда по очереди. Такие же указы были даны межевщикам и Боровского и других уездов.130
Через некоторое время выяснилось, что отдельные территории уездов (Малоярославецкого, Боровского, Тарусского) фактически находятся на удалении от основных уездных земель. Встал вопрос о присоединении этих «анклавов» к другим уездам, на территории которых они располагались, или к которым примыкали.131
Серпуховская межевая контора очень серьёзно изучила вопрос (для чего были специально составлены становые и уездные планы132) и пришла к выводу о целесообразности предложенных мер.133 Но всё же контора не могла решить столь принципиальную проблему самостоятельно и отправила запрос в Московскую межевую канцелярию134, которая, в свою очередь, передала его на рассмотрение Межевой экспедиции. В конце концов, последовал специальный Сенатский указ (опубликованный позднее, как и все вышеперечисленные документы, в «Полном Собрании Законов Российской Империи»), в котором указывалось, что станы, числившиеся по писцовым книгам в уездах и отделенные от основной их территории другими уездами, необходимо причислять «в ближайшие к таким станам уезды».135
Межевые партии на территории Московской губернии начали свою работу в середине июня 1766 г.136 Каждая партия получила необходимые инструменты (довольно примитивные: цепи, веревки, очень редко — астролябии, которые часто ломались), Инструкцию и Наказ, а также — указ о начале работ. Приехав с командой в уездный город, начальник партии должен был немедленно объявить Высочайший указ о начале межевания в воеводской канцелярии, отдать печатные экземпляры этого указа для чтения в церквях города и уезда, распределить свою команду на жительство в приличные обывательские квартиры, взять в воеводской канцелярии оставшиеся там от предыдущего межевания рабочие инструменты и документы (планы, писцовые книги, реестры обмежеванных земель и т. п.). Затем, ни дня не медля, следовало начинать межевать город, а затем уезд.137
Каждая межевая партия состояла из четырех землемеров (двух 1-го класса и двух — 2-го), трех канцелярских служителей и восьми солдат под командованием унтер-офицера. (Позднее, когда выяснилась нехватка квалифицированных кадров, этот строгий порядок изменился). Партию, межевавшую Серпуховской уезд, возглавлял землемер 1-го класса Гневышев (1766–69). Именно он проверял и правил ранее составленный план города Серпухова (план был создан серпуховским уездным землемером Перелешиным в 1765 г.138), а затем составлял планы на наиболее важные владения в Окологородном стане Серпуховского уезда.139 Вторым землемером 1-го класса в партии Гневышева был Лапатин (1766–67), которым обмежевана большая часть Темнинского стана, а также часть Окологородного стана Серпуховского уезда.140 Кроме того, участие в межевании Серпуховского уезда принимали землемеры Шмаров (1767–68), Головачев (1768), Чаплин (1768), Полянской (1769), Ельчанов (1769) и другие.141 (Использованный в данном случае источник — «Экономические примечания к межеванию Московской губернии» — не содержит сведений даже об имени межевщика).
В обязанности землемеров 1-го класса входили самые сложные и требовавшие высокой квалификации работы: описание и нанесение на планы «внутренней ситуации», то есть речек, оврагов, дорог, полей, сенокосов и лесных угодий, а также — составление планов отдельных владений, станов и всего уезда.
Больше всего планов Серпуховского уезда составлено и подписано начальником партии — землемером 1-го класса Гневышевым (166 планов). Его помощник, Лапатин обмежевал и составил планы на 62 «дачи» (он работал в уезде лишь два лета). За один сезон 1766-67 гг. планы на 55 владений были составлены землемером Шмаровым. На долю остальных участников межевания выпало составление планов только 24-х «дач». Всего в уезде, таким образом, состояло 307 отдельных владений. (В Малоярославецком уезде их было почти вдвое больше). Землемеры 2-го класса, ученики землемеров занимались самой черной работой — восстановлением и обновлением межевых знаков, обмерами, точным описанием землевладений, составлением подробных топографических описаний. Их работу, заносимую в «межевые книги», проверяли и заверяли землемеры 1-го класса. Обмеры начинались весной, как только сходил снег, и продолжались до поздней осени. В зимние месяцы нужно было составлять планы. Планы выполнялись всеми землемерами с полным соблюдением всех требований, изложенных в пунктах 8 и 9 Части IV Сенатского Наставления землемерам.142 Техника их практически неотличима. Несмотря на примитивность используемых инструментов, землемерам удавалось с очень высокой точностью передать все мельчайшие топографические подробности, что легко подтвердить и сейчас при ближайшем сличении планов с местностью там, где она не подверглась сильному изменению за прошедшие столетия. Особую ценность для нас представляют планы территорий, облик которых благодаря активной человеческой деятельности значительно изменился за это время.
У землемеров Серпуховского уезда дело спорилось довольно быстро: земель в уезде было не много, владения, в основном, — крупные, владельцы, в большинстве своем, решали споры о пограничных землях сами, «полюбовно». Поэтому им и удалось завершить свое межевание раньше остальных партий. Почти все работы: «снятие» плана города и городских окрестностей, а также составление планов отдельных «дач», становых и уездного плана, решение «спорных дел» были закончены в 1769 г. Не помешало даже то, что квалификация канцелярских служащих в землемерных партиях часто была очень низкой. И вместо канцеляристов все работы по описанию землемеры вынуждены были выполнять сами.143
В 1770 году землемер 1-го класса Гневышев уже межевал земли присоединенных к Серпуховскому уезду Козлобродского стана Боровского уезда и Шаховского стана Московского уезда.144
Землемеры других уездов часто сталкивались со значительными трудностями, замедлявшими работу: некоторым из них достались обширные заросшие лесом пустоши, где найти прежние межевые знаки было практически невозможно; другим годами не удавалось уладить споры между соседями; третьи сталкивались с проблемой нехватки межевых инструментов; четвертым не хватало собственной квалификации…
Не идеальным было и отношение местных жителей к землемерам. Споры происходили не только по поводу самого межевания. Очень часто возникали недоразумения на почве враждебного отношения крестьян к пришлым людям, свободно и бесцеремонно расхаживавшим по их землям, топтавшим траву и посевы.145
По многим из названных причин, межевание основных территорий и составление уездных планов Малоярославецкого, Оболенского и Боровского уездов затянулось до 1771 г.146 В том году, хотя не было еще решено множество спорных дел по этим уездам, не были составлены планы значительного числа отдельных «дач», не составлены становые и уездные планы, Сенат принял решение о завершении работы Серпуховской конторы. Штатные землемеры этой конторы вместе с канцелярией должны были «до завершения всех дел их первоначального ведомства» оставаться на прежнем месте, но землемерам, занятым полевыми работами, следовало уже приступить к межеванию на территории Переяславль-Рязанской провинции.147 Считается, что в 1772 г. Серпуховская контора вся целиком переехала в Переяславль Рязанский.148 Однако в Государственном архиве Калужской области сохранилось несколько становых планов Малоярославецкого уезда, составленных в 1773 и 1774 гг.149 последний из которых (Сущевского стана) датирован 28 июля 1774 г. На плане ясно обозначено, что создан он был «в Серпуховской провинциальной межевой конторе в городе Серпухове землемером капитаном Петром Недоброво»150. Ниже стоит помета: план «свидетельствован» 7 марта 1776 г. в межевой конторе Переяславля Рязанского, «потому что производимые в серпуховской межевой конторе по Московской провинции межевые дела велено окончить сей конторе».
Таким образом, Серпуховская межевая контора продолжала действовать под своим первоначальным названием и на прежнем месте, по крайней мере, до 1774 г.
Многочисленные документы межевания 1760-х — 1780-х гг., хранящиеся в фондах РГАДА, дополненные сведениями сохранившихся в местных архивах картографических материалов, являются ценным и еще недостаточно разработанным источником по изучению практики проведения Генерального межевания Российской империи.
Поделиться книгой: