Помоги проекту - поделись книгой:
— Полурослики, хватит болтаться под ногами, зайдите ему за спину и атакуйте! Он не сможет здесь развернуться! Арбалетчики, заряжай!
Выбывшего бойца заменил следующий, перейдя из категории арбалетчиков в щитоносцы. Вооружались мы однотипно и по максимуму. Каждый боец был экипирован двуручным клевцом, кинжалом, арбалетом и крупным прямоугольным щитом.
Завр схватил следующего бойца, прикрывавшегося щитом, поднял его в воздух, но в этот раз не бросил с обрыва, а резко повёл головой вперёд и вниз. Катарианец полетел назад вместе со щитом, сбил второго щитоносца и несколько арбалетчиков.
В нашей обороне появилась брешь. Хотя точнее будет сказать, что наша оборона была сметена. Опять придётся действовать самому, причём максимально быстро. Я достал из-за спины клевец и ринулся вперёд. В этот момент завр схватил своей огромной пастью бойца, который был сбит щитоносцем и не успел взять оружие, чтобы защититься. Он помотал катарианца в пасти влево-вправо несколько раз, а затем бросил в меня. Я успел увернуться и прижаться к скале справа, оттолкнулся от неё и прыгнул на зверя, замахнувшись клевцом.
Остриё оружия пробило завру верхнюю челюсть и вышло с другой стороны пасти. Зверь от боли и испуга запрокинул голову, вырвав рукоять оружия у меня из рук. Завр мотал головой из стороны в сторону, пытаясь избавиться от застрявшего в верхней челюсти оружия.
Заминка позволила гоблинам наконец-то пробежать за чудовище. Я приземлился прямо возле завра и последовал за гоблинами. Полурослики достали свои кинжалы и набросились на ноги твари. Я остался без основного оружия, но кинжал у меня тоже был. Мне пришлось присесть, чтобы не быть сбитым в пропасть виляющим туда-сюда огромным хвостом.
Я стал колоть кинжалом с такой скоростью, с какой способны были работать мои руки. Гоблины делали то же самое с ногами зверя. Он вновь заревел и попятился назад. Он резко вильнул хвостом вниз и вбок, сбив меня с ног и с силой прижав к скале. Затем он стал трясти ногами, сбрасывая гоблинов.
В этот момент кто-то из моих бойцов ударил клевцом по голове отвлёкшегося завра. Завр оступился и стал заваливаться в пропасть. На ноге у него сидел Пад и ещё один гоблин.
— Пад, прыгай! — крикнул я, но гоблин уже не слышал и летел в пропасть вместе с чудовищем.
Я подбежал к укушенному катарианцу и осмотрел его. Пластины брони оказались не в силах сдержать натиск челюстей столь сильного чудовища, и мой боец истекал кровью, но был ещё жив.
— Перевяжите его быстрее, пока он не сдох! Готовьте верёвки, мы спустимся и заберём наших!
— Да ведь они уже мертвы! Упав с такой высоты, невозможно выжить! Нужно идти дальше, если не хотим здесь замёрзнуть!
— Молчать! Мы никого здесь не оставим. Будем искать их, пока есть хоть какая-то вероятность того, что они живы.
В этот момент откуда-то появился эльф, верхом на эйхо, спокойный, будто бы ничего сейчас не произошло, и сказал:
— Твой подчинённый прав, Каварл. Нужно двигаться дальше. Приближается буря. А снег не слишком обрадует хладнокровных существ.
За спиной послышались шепотки.
— Я сказал, тихо! Мы своих не бросаем. Спустимся за ними, заберём и двинемся дальше. У нас достаточно дров, чтобы согреться.
Шепотки стихли, но я чувствовал недовольство своих бойцов. Несмотря на то, что они уже успели сплотиться за время моего с ними путешествия, всё же своя шкура была для них дороже, чем жизни товарищей. Наш народ плохо переносит холод, и я сам не уверен, что нам безопасно попадать в бурю. Но бросив своих, даже если они погибли, я подам плохой пример остальным. Мы должны стать настоящей семьёй. Я уверен, что смогу убедить правителей государств Востока помочь мне с войсками и мне понадобятся помощники, чтобы командовать войском. А доверять кому-то, кто не состоит в нашем отряде, я не могу. Да и на них, если честно, пока нет надежды. Это нужно менять.
Мои воины связали имеющиеся у них верёвки воедино и, закрепив один конец за острый выступ скалы, второй сбросили вниз.
Раненый катарианец был перевязан, но потерял сознание. С него сняли доспехи. Выглядел он плохо. Его синяя кожа стала почти серой. Он потерял много крови.
— Старик, а ну живо иди сюда! — велел я.
— Что нужно Бертолиусу от старого эльфа? — спросил он, подойдя ко мне.
— Угадай с трёх раз, глупый низменный! Мой товарищ умирает, а твоя кровь обладает целебными свойствами. Поделись ею!
— Хм, я не уверен, что…
Договорить я ему не дал. Я слегка ударил его в нос кулаком. Эльф застонал и закрыл лицо руками.
— Возьмите чашу и наберите достаточно, чтобы обработать рваные раны после укуса. Если кровь из эльфа перестанет течь, то стукните его ещё раз, в нём её должно хватить.
Я чувствовал, как страх холода и желание сбежать в головах моих бойцов сменялось на уверенность в своём командире и завтрашнем дне. Хотя, возможно, это мне лишь казалось.
— Кто не занят кровью и раненым, идите за мной! — скомандовал я и стал спускаться по верёвке.
Склон был не отвесный, но спуститься или подняться по нему без помощи верёвки было возможно, только если бы я был пауком. Эти существа, похоже, могут влезть куда угодно.
Я медленно спустился вниз, примерно на тридцать ростов. Здесь был крупный уступ, на котором лежала туша завра. Здесь же были и все четыре гоблина – трое улетели вместе с хищником, а четвёртый успел спуститься на помощь товарищам быстрее меня. Гоблины хоть и были низшими существами, но оказались более сплочёнными, чем катарианцы.
Я подошёл к Паду. Он, как и другие упавшие гоблины, не шевелился и не подавал признаков жизни.
— Эй, ты, полурослик! — обратился я к уцелевшему гоблину. — А ну иди сюда! Проверь, жив ли он!
— Да, да, моя бежать проверять!
Я же решил удостовериться, что завр мёртв, ведь он лежал очень близко ко мне. Если он очнётся, то запросто сможет сожрать меня, ведь у меня даже оружия практически нет, остался лишь кинжал. Металлическая часть клевца так и осталась торчать в челюсти завра, а древко обломилось. Я вынул кинжал из ножен и со всей силы вонзил в глаз существа. Всё. Теперь оно должно быть мертво. А вот вытащить кинжал назад оказалось не так просто. Он застрял и не желал вытаскиваться.
Я стал дёргать его туда-сюда. Мои действия прервал голос гоблина:
— Пад жив, но очень плох, и я жив. Остальные гоблины не живы.
— Ясно. Помоги Паду.
Я продолжал попытки извлечь кинжал из глазницы завра. Ничего не выходило, но я не сдавался.
Спустились трое катарианцев, кто-то из них крикнул:
— Но здесь только полурослики! Куда пропал Эсмир?
— Посмотрите вниз, возможно, он улетел ниже.
В очередной раз я потянул кинжал со всей силы, и наконец он поддался. Я смог вытащить своё оружие. Катарианцы с уважением посмотрели на меня. Затем я взялся за то, что осталось от клевца. С ним наверняка будет ещё сложнее, чем с кинжалом.
Краем глаза я заметил, как что-то промелькнуло в воздухе. Я обернулся. Снег. Снежинка. Кажется, так это называется. Никогда не думал, что увижу его вживую.
Эльф оказался прав. Хотя у него и не было глаз, но он как-то мог видеть или даже предвидеть. Приближается буря. Нужно скорее забрать пострадавших и моё оружие и искать подходящее для привала место.
***
Эсмир, несмотря на падение с огромной высоты, оказался жив, но переломал себе всё, что только можно, недотёпа. Неужели нельзя было выпустить из рук щит, когда завр схватил его, и отбежать назад? Кроме того, нам пришлось ещё и спускаться на следующий уступ, чтобы найти его. Больно далеко зашвырнул его завр. Странно, что он вообще уцелел.
Теперь у нас было двое раненых, которым какое-то время будет противопоказана езда верхом, и Пад, который тоже сильно пострадал. Придётся найти подходящее место и надолго встать на стоянку. Дальняя дорога нашему отряду пока что противопоказана.
Мои подчинённые соорудили примитивные носилки из имеющихся материалов и тащили раненых. Без дела остался лишь гоблин, не отходивший от носилок с Падом, и эльф, который теперь со мной не разговаривал и старался держаться от меня подальше, и правильно делал: больным для выздоровления не помешает кровь эльфов, и я её получу, чего бы мне это ни стоило.
Я ехал позади и вёл за собой целую вереницу эйхо.
Ветер усиливался, а тропа стала ещё более узкой. Начался настоящий снегопад. Я решил спешиться, ибо, останься я верхом, меня могло бы сдуть вместе с животным, которое после падения, кстати, не пострадало и вело себя как ни в чём ни бывало.
Тропа стала и вовсе узкой. Неужели эльф ведёт нас не туда? Я уже хотел было крикнуть на него, но за очередным изгибом тропы показалась площадка достаточных размеров, чтобы разбить лагерь и отдохнуть.
Первым делом мы развели огонь, благо любой уважающий себя катарианец с детства способен разжигать пламя в любых условиях, а неуважающих себя катарианцев не существует.
Жаль, что Эсмир получил столь серьёзные травмы. Он изумительно пел во время привалов, а кроме того, был моим непосредственным слугой. Он знал, как правильно расположить лагерь, и отлично знал Кодекс. Хорошо, хоть жив остался. Пад тоже был без сознания. Неужели придётся обучать ещё одного слугу выставлять мою палатку и располагать мои вещи? Какой позор. У меня было всего лишь двое обученных слуг, один из которых —представитель низшей расы, да и тех я не уберёг.
В конце концов я выбрал наиболее сообразительного катарианца и назначил своим слугой до тех пор, пока Эсмир и Пад не выздоровеют. Он был несказанно рад оказанной чести.
Снег валил всё сильнее, но меня это не пугало. Эйхо благодаря густой шерсти не замёрзнут, а сами мы расположили палатки поближе к костру, в который регулярно подкладывали дрова. Оставшиеся дежурить ящеры то и дело нагревали в костре камни и заносили их внутрь палаток для обогрева отдыхающих, а остывшие камни выносили и клали обратно в костёр. К тому же хоть и разыгралась метель, было не слишком холодно. Для теплокровных.
***
Проснулся я от какого-то шума и понял, что всё происходит как-то слишком быстро. Очевидно, я всё же замёрз и теперь соображал гораздо медленнее, чем хотелось бы. Снаружи палатки происходила какая-то суета, слышались какие-то крики и рёв эйхо.
Я хотел выйти наружу, чтобы понять, в чём же дело, но вдруг меня окутала тьма, свет померк, всё завертелось, я куда-то полетел, ударился, а затем меня чем-то придавило сверху.
Какое-то время я не мог понять, что же произошло. Очевидно, сказывался холод. Затем я понял, что мне не хватает воздуха. Я попытался пошевелиться. Получалось плохо. Вокруг была тьма, и я никак не мог понять, что же стряслось.
Я напрягся изо всех сил и постарался двигаться вверх. Я пролезал сквозь что-то рыхлое и холодное. Недостатка воздуха больше не ощущалось. И через несколько мгновений я смог высунуть голову вверх.
Уже светало, и я смог осмотреться. Оказывается, я как-то очутился под завалами снега. Находился я не там, где лёг спать. Судя по всему, это явление называется «лавина». О ней мне рассказывали учителя. Мы попали под лавину, и нас снесло вниз. Вокруг бегало несколько эйхо, два катарианца отряхивались от снега и поправляли доспехи.
Я вылез из сугроба полностью.
— Эй вы, двое! Быстро разведите огонь, пока мы не превратились в обледеневшие изваяния, а затем ищите остальных, возможно, их завалило сильнее! Нужно помочь им выбраться! — крикнул я катарианцам, а затем продолжил уже в пустоту: — Проклятый эльф, что же ты за проводник такой? То под камнепад нас завёл, то завра привёл, то под лавину мы с тобой угодили! Ты хоть раз в этих горах был?
Но ответа не последовало. Эльф или был под завалом, или уже отправился на встречу с Первояйцом.
Справа я увидел маленькую зелёную ножку, торчащую из сугроба. Я подошёл и вытянул за неё гоблина. Пад? Нет, это второй, не помню, как его зовут. Я взбодрил пощёчиной полурослика, приводя его в чувство.
— Мир кверху ногами! Я умирать!
— Ты не умер, недотёпа! Это я держу тебя за ногу.
Я поставил зелёное недоразумение на ноги и велел:
— Где-то здесь под снегом и камнями Пад. Найди его и вытащи. Мне плевать, как ты будешь его искать, по запаху или ещё как-то. Но если не сделаешь то, что я велел, я найду в горах ещё одного завра и скормлю тебя ему!
— Ай, завр плохо! Моя искать!
Из-за холода мои движения стали какими-то замедленными, скованными, конечности плохо слушались, а гоблин, казалось, двигался, наоборот, слишком быстро.
Нужно было срочно что-то предпринять, пока мы все и вовсе не замёрзли. Я стал стаскивать ветки, обломки повозок и всё, что могло гореть, для костра. Сейчас не до церемоний, можно и самому грязной работой заняться, иначе все можем погибнуть.
Костёр мы развели без проблем и быстро согрелись, а вот поисками занимались до самого вечера. Несколько эйхо выбрались из сугробов самостоятельно. Животные, которых распространяли олодцы, были очень живучи и выносливы, но всё же после лавины выжило лишь одиннадцать из двадцати, а трое оказались серьёзно ранены, так что пришлось их добить и пустить на мясо. Ужин в тот день был очень сытный. Большую часть мяса заморозили.
Но за животных я переживал меньше всего. В крайнем случае, дальше пойдём пешком. Гораздо больше я переживал за своих подопечных, за основу моей будущей армии.
Двоих катарианцев нам не удалось найти. Они навсегда останутся в этих горах, погребённые лавиной. После её схода у нас осталось восемь эйхо, я и ещё четверо здоровых высших существ и трое раненых: Пад, ещё один гоблин и старый слепой эльф, у которого к тому же теперь были переломаны руки и ноги, являющийся нашим проводником. Эльф был без сознания. Если он погибнет, то, скорее всего, такая же участь ждёт и нас. Катарианцы не селятся в горах, а потому плохо ориентируются на такой местности.
Нам придётся разбить лагерь надолго и надеяться, что эльф очнётся, а на нас больше не обрушится камнепад, не сойдёт лавина и не нападёт завр. Нашему отряду и так досталось много неприятностей.
Глава 3 Елена. Тяжела морская жизнь.
— Бе-е-е...
Подобные звуки я издаю уже который день подряд, свесившись за борт и исторгая из себя содержимое желудка. Никогда бы не подумала, что буду страдать от морской болезни. И пусть засунет себе в задницу слова тот, кто скажет, что морская болезнь пройдёт, если смотреть на море. От этого мне становится лишь хуже.
Куда ни глянь — кругом вода. Учитывая то, что у меня талассофобия, чувствую я себя не очень комфортно. К тому же теперь всеми этими мракобесами командую не я, а Андрей, и меня никто не спрашивал, хочу ли я из начальницы перейти в ранг подчинённой. От этого на душе ещё более скверно. Добавьте сюда острейшую форму морской болезни, и вы поймёте, как я себя хреново чувствую.
Никто из моих бывших подчинённых не горит желанием теперь со мной общаться. Они считают, что это я виновата в том, что на нас напали, затем отрезали от врат, а затем мы сели на галеры и плывём уже долгое время по кажущемуся бесконечным океану.
Общаюсь я поэтому в основном с бывшими рабами, которые плывут вместе с нами. Общением в полной мере это, конечно, не назовёшь. Они не знают нашего языка, а я не знаю их. Но я хочу научиться. Не знаю, что дальше ждёт нас в этом мире и смогу ли я из него когда-нибудь выбраться, чтобы вернуться в свою уютную квартиру, принять горячую ванну и забыть всё, как страшный кошмар. В задницу высокие цели!
Мне до сих пор снится та ночь. Запах горелой плоти — никогда его не забуду. Крики и стоны такой громкости, что мне кажется, будто это я умираю от ожогов. А если снится не ночь, значит, жуткий голос. Я всегда любила и хотела детей. Мне нравится детский смех и милые детские голоса. Но этот голос во сне… Он будто влезает тебе в самую душу и пронизывает её своими щупальцами, а затем разрывает на куски, не оставляя шансов на спасение. Казалось бы — всего лишь детский голос. А ещё я слышу в этом сне комариный гул и чьё-то навязчивое требование убить комара.
Не люблю я этих насекомых. В моей жизни часто происходили неприятности и многие из них либо напрямую, либо косвенно связаны с этими кровососами. Если хорошенько подумать, не особо притягивая факты за уши, то именно из-за них я оказалась здесь.
Когда я была маленькой, мы с родителями жили в небольшой деревне, рядом с которой находилась военная часть, где и служил тогда мой отец. Доехать до неё можно было минут за пятнадцать на машине, чем он и пользовался. Отец никогда не любил шум и суету больших городов, и предпочитал жить в более тихом месте. На природе. Мать всегда и во всём слушалась своего мужа, а поэтому согласилась переехать в деревню.
Я знала, что отец мечтал о сыне, а не о дочери, но так вышло, что я была единственным ребёнком в семье. Отец был довольно строг со мной, зато мать старалась баловать. Тогда у меня появилась мечта: доказать отцу и всему миру, что я ничуть не хуже так желанного им мальчика, а даже чуточку лучше.
Мне в деревне нравилось. Хотя тогда мне не с чем было сравнивать. Возможно, если бы я провела пару лет в городе, то не захотела бы возвращаться на природу. Хотя и в городе я частенько бывала — родители возили меня на йогу. Занятия мне очень нравились, и я бы занималась ею по сей день, если бы не обстоятельства.
Я закончила пятый или шестой класс — уже не помню. Мы с одноклассниками пошли на реку, которая находилась на окраине деревни. Большая река с кристально чистой водой. И как это всегда бывает в наших краях, в начале лета в воздухе носились миллионы кровососущих паразитов, от которых весьма сложно было укрыться.
Многие мои одноклассники тогда, несмотря на свой ещё совсем юный возраст, подражая взрослым, стали пробовать курить. Я же была послушной девочкой, и к тому же мои родители не курили, поэтому меня эта дурная привычка обошла стороной. Мне часто предлагали попробовать, но я упорствовала и отказывалась, хотя порой не хватало лишь одной единственной фразы, чтобы меня убедить, ведь я уже была на грани от того, чтобы согласиться.
Ребята и девчата сидели вокруг костра, грелись и курили. Я же, чтобы не дышать дымом, сидела немного поодаль. Дым костра и сигарет в какой-то мере отпугивал насекомых, а кроме того, пламя притягивало взгляды ребят и делало их более сплочёнными. Многие из них уже в столь юные годы попробовали алкоголь. Меня же надпись «употребление алкоголя вредит вашему здоровью» пугала. В тот день мои одноклассники стали понемногу посмеиваться надо мной, ведь я была не такой, как они. С тех пор я стала понемногу отдаляться от своих одноклассников, но пообещала себе никогда не курить, пусть даже это сделает меня одинокой. Пусть я буду изгоем, зато у меня есть мечта: стать лучше, чем мальчики. Комары кусали больно.
Следующее знаменательное событие, из-за которого я оказалась здесь, произошло со мной несколько лет спустя.
Я заканчивала первый курс университета. Будущий инженер-фортификатор. Я хотела стать программистом, но отец сказал: «будешь инженером». Я была послушной девочкой.
Если, учась в школе, я была замкнутой, то в университете превратилась в настоящую зубрилу и заучку, хотя сама к этому не стремилась.
Однако при том, что я большую часть свободного времени уделяла учёбе, всё же маленькая и незаметная девочка Лена выросла в настоящую красавицу Елену Сергеевну. Голубые глаза, смазливая мордашка и длинные светлые волосы, из-за которых каждый парень считал своим долгом при мне пошутить про тупых блондинок. Сперва было немного обидно, но потом я привыкла и не обращала внимания на подобные шутки.
Кроме того, отец выпестовал во мне любовь к физическим нагрузкам, из-за которых я была настоящей фитоняшкой с фигурой, достойной модели с обложки какого-нибудь мужского журнала. Дополняли мой образ яркие голубые глаза. Кто-то может подумать, что я была обречена на постоянные мужские приставания, но всё было немного иначе. Да, я постоянно ловила на себе восторженные взгляды прохожих, особенно на достойных этого частях тела, а за спиной часто слышала восторженный свист. Но до знакомств и приставаний дело доходило очень редко. Мужчины, а особенно сверстники, боялись меня. Боялись моей красоты и моего ума. Мужчины предпочитают глупеньких барышень, а барышни в свою очередь предпочитают глупеньких мужчин. С глупыми проще. С глупыми можно быть самим собой и не напрягаться.
К тому же, многие, наверное, думали, что у такой красотки однозначно есть высокий и крепкий парень, который, кроме того, миллионер, поэтому не отваживались подходить и знакомиться, ограничиваясь похотливыми взглядами.
Моё тело было молодо и прекрасно. Я хотела мужчину, но мужчины не было. Вечерами, в квартире, которую в городе для меня снимали родители, я ночевала одна.
У меня не было подруг и друзей. Я была одинока и всё больше замыкалась в себе.
Однажды весной, когда дело шло к сессии, наша группа решила совместно выбраться на природу. Меня особо не звали, зная, что я одиночка, но я неожиданно для себя сама напросилась.
Поделиться книгой: