Ты умрешь красивой

– А про Екатерину Медичи слышала?

– О, про нее много чего знаю – всего Дюма в детстве перечитала.

Тьерри хихикнул – непонятно, то ли в восхищении, то ли испытывая презрение.

– Королева приказала убить Живодера. Живодер – это кличка, но фамилия его никому не известна, кроме меня.

– Оу. – Вера понимающе свела брови, ощутив, как свело желудок от голода. Ужасно хотелось кофе и воздушного круассана, а не вот это вот все! Но работа, ее новая работа в городе мечты – безжалостна с первых же минут. – А мне ты скажешь его настоящее имя?

– Нет, этого нельзя делать. Итак уже… порядочно мы натворили. Я теперь не знаю, где Стефан… Еще и Адриен пропал. Это ты потому приехала, что мой папа нанял детектива, а детектив нанял тебя, как детского психолога?

– Ух! Ты, оказывается, все знаешь.

– Я все знаю, – серьезно кивнул Тьерри. – Адриена и Стефана утащил дух этого Живодера. Мы его разозлили, пробудили, так сказать… С 1871 года он ушел в спячку, а теперь опять ходит по городу.

– Ходит по городу? Его кто-нибудь видел, кроме вас троих?

Тьерри недоуменно выкатил глаза.

– Постоянно! Ты же читаешь газеты?! Вижу, не веришь в такое.

– Нет, верю! Обожаю такие истории. Но почему королева приказала его убить?

– Он слишком много знал. Случайно подслушал разговор, которого слышать был не должен. Его скотобойня стояла на том месте, где потом возвели дворец Тюильри. Королева приказала графу де Невиль убить Жана Живодера. Тот всадил ему кинжал прямо в сердце. А потом стал мыть этот кинжал в большом чане, где отмокали орудия Жана, поворачивается и…

– И?

– И Жан стоит перед ним во весь рост, окровавленный с головы до ног. Кровь текла по его лицу, шее. Вся одежда была кроваво-алой. Ну как в фильмах Тарантино.

– Понятно. И что же… он убил графа де Невиля?

– Граф вновь замахнулся на него кинжалом. Но лезвие прошло сквозь воздух, а Жан превратился в красный туман. Граф не поверил своим глазам и решил, что ему мерещится. Он бросился на свет, в живодерню, но там никого не было. Говорят, за кровавыми кусками мяса прятались сыновья Жана, но граф их не заметил.

– Ох, слава богу. Ненавижу, когда в таких историях погибают дети.

Тьерри посмотрел на нее удрученно, поджал губы и сглотнул. Вера тотчас испытала укол совести, позабыв, что два его товарища в опасности. Как и он сам, похоже. По крайней мере, мальчик вполне искренне считал, что вляпался в историю с восставшим из ада призраком. Призраки порой причиняют много хлопот, даже если учесть, что их не существует. Столько химер в нашей жизни мешают воспринимать жизнь такой, какая она есть. Да что мелочиться, вся наша жизнь – иллюзия!

– Он никого не нашел. Обежал все вокруг скотобойни. Никого. Жан исчез, не было даже его трупа. В слезах граф де Невиль бросился к королеве. Та только посмеялась. Как все сейчас смеются надо мной…

Тьерри опять поджал губы и отвернулся.

– Нет, нет, – поспешила заверить его Вера. – Только не я. Я верю тебе, правда, верю.

Тот ухмыльнулся, по-прежнему глядя в сторону.

– Все считают, что мы, как девчонки из Энфилда. Про Энфилдский полтергейст, я надеюсь, ты знаешь? Страшилка из 70-х.

– Да, там две сестренки морочили головы профессорам психиатрии, изображая левитацию, и говорили утробными голосами.

– Это называется чревовещанием.

– Вот-вот. Совсем недавно попадалось какое-то видео о них в Интернете.

– Все думают, что мы тоже притворщики.

– Что значит – тоже? – напряглась Вера, вдруг поняв, что это вовсе не увеселительная беседа с чудаковатым подростком.

Возможно, за историями с призраками кроется тяжелая психологическая травма кого-то из них. Она внезапно осознала, что все очень серьезно, и на миг ее лицо омрачило темное облачко. Вера поспешила его согнать – нельзя терять связи с Тьерри, которую ей удалось наладить достаточно легко, почти с первого слова. Пусть он продолжает считать, что она на его стороне, сама совсем недавно была ребенком и верит в привидения. Ведь так можно забраться как можно глубже в подкорковые слои клиента и понять, что случилось на самом деле с ним и его однокашниками.

– Что значит – тоже? – повторила она, поскольку Тьерри продолжал сидеть насупившись.

– В полиции психологи, в школе. Никто мне не верит, что Адриена и Стефана уволок Живодер.

– Дай, я уточню, о ком ты. – Вера заглянула в бумаги. – Адриена Турно и Стефана Жаккара?

Он кивнул.

– Как это произошло? – тихо спросила она.

– На страницах книги астролога Екатерины Медичи, что я купил на блошином рынке в Сент-Уане, это за городом… но там классно, люблю гулять по узким улочкам с антикварными лавками, полными всякими интересными безделками. Напоминает Косой Переулок из Гарри Поттера, только большой… В общем, на этих страницах написано, как вызвать Жана Живодера. Астролог Косма Рюжери вызывал его и заставлял помогать советами для Екатерины… Ну как будто он такой крутой астролог, а на самом деле просто у духа все спрашивал. Потом книга Рюжери попала Наполеону Бонапарту. Ты думаешь, как он – безызвестный, бедняк, корсиканец – стал императором Франции? Все это из-за Жана Живодера! Я стал обладателем этой тайны.

– И поделился ею со своими товарищами?

Тьерри опустил глаза и покраснел.

– Чтобы вызвать его дух, нужно было пойти на кладбище Пер-Лашез… ночью! Найти его могилу…

– У него есть могила?

– Есть, ведь он упокоился в 1871 году.

– Человек из шестнадцатого века?

Тьерри закатил глаза.

– Жан Живодер превратился в ангела ада, его забрали духи, наделили силой. Астролог смог его вызвать и заставить себе служить. Теперь понятно? Потом его несколько раз вызывали другие люди, как джинна. Есть легенда, что ему подарили тело за какие-то заслуги. Он прожил простую жизнь до конца, умер как человек и был похоронен на Пер-Лашезе. Однако его сила пребывает с ним, и порой он является привидением в виде Красного человека в Тюильри. Его можно было вызвать, как обычно вызывают Вельзевула или Люцифера! Надо было найти его могилу и принести в жертву живое существо…

– Живое существо? – губы Веры похолодели, и она смяла кончиками пальцев уголок папки.

– Мы взяли кошку… Но эта тварь царапалась, кусалась и, в конце концов, вырвалась. – Глаза Тьерри заблестели слезами, голос задрожал, он с силой поджал губы, чтобы не заплакать. – Она дернула от нас, Стефан помчался за ней… И все… больше мы его не видели. Искали с Адриеном полночи, пока наши телефоны не разрядились… Надеялись, он домой пошел… Но на следующий день Стефан не явился в школу.

– Ты показал могилу Жана полиции? – Вопрос вырвался как-то сам собой, Вера прикусила язык, понимая, что сейчас спугнет мальчика.

– Нет, конечно! Ты что! Никто не должен знать!

– Ну мне хоть покажешь?

– Нет, – Тьерри кинул на нее укоризненный взгляд, – говорю, нельзя. Но все кладбище прочесала полиция, каждый сантиметр, так что нет надобности.

– Откуда ты знаешь! В полиции дураки не служат. Такая важная деталь наверняка дала бы какую-нибудь зацепку.

– Точно не дала бы, – упрямо мотнул головой Тьерри. – Только бы разгневали Живодера еще больше.

Вера откинулась на спинку стула. Вроде современный ребенок – в руке гаджет, пользуется им довольно умело. Почему верит в такую чушь? Кто ему внушил это?

Она постаралась спрятать недоверчивое выражение лица, чтобы не вызвать у мальчика неприязни. Но и через силу делать вид, что разделяет с ним веру в привидения, получалось все хуже. Ситуацию спас звонок с урока, заставивший ее подпрыгнуть на стуле и схватиться за сердце. Тьерри тут же поднялся.

– У меня следующий – французский. Учитель не любит, когда опаздывают.

Он, не попрощавшись, направился к выходу из столовой.

– Советую бежать отсюда как можно скорее, – бросил он через плечо. – Иначе затянет в центр торнадо. После звонка наступает время, опасное для жизни.

Дверь распахнулась, и его поглотила толпа школьников, устремившихся к буфету, где уже расставляли подносы с сэндвичами.

Вера продиралась сквозь гомонящую толпу очень активных мальчиков и девочек, тащила за собой застревающий на всех порогах чемодан, ловя себя на мысли, что французские школы (да еще такого порядка!) ничем не отличаются от любой другой в России. Те же переменки, тот же квест – добыть еды и съесть ее за пять минут, успев при этом обсудить все новости на свете. Или сколько здесь отведено на перекус?

Она вышла во внутренний квадратный дворик со статуями святых в центре и устремилась к холлу, который неизбежно придется пересечь, чтобы выйти на улицу. Алая дверь была распахнута, туда-сюда шныряли дети, одетые в очень яркие вещи – формы в лицее не было никакой. Перетащив чемодан через очередной порог, она поплелась – усталая, голодная и с пустой головой – в сторону Пантеона, не особенно понимая, куда идет и что будет делать. Она даже телефон не вынула, чтобы снять очередную сторис, хотя находилась в одном из исторических районов Парижа.

– Эй, – послышалось позади. Вера не придала значения, решив, что кто-то в толпе школьников окликает товарища.

Ее обогнал соцработник в черном костюме и анимешной футболке. Только теперь она разглядела иллюстрацию из «Тетради смерти» на груди, надпись «Death Note» и цветное изображение сидящего на корточках персонажа по имени Эл. Ему сколько лет. Двенадцать?

На вид не больше двадцати пяти: тощий, длинный, прическа иглами в подражание кей-поп звездам, на плече тяжелый рюкзак мешком. Он провел рукой по челке, убрав ее с глаз. Там, в столовой, под искусственным освещением его лицо казалось напудренным до мертвенной бледности, а глаза, утопающие в глубоких провалах, – подведенными тенями. На свету тени поблекли, выдав человека, которому не мешало бы выспаться и поесть.

– Эмиль Герши, – он протянул руку для знакомства.

Ошарашенная Вера встала столбом на углу массивного Пантеона и захлопала глазами. Эмиль тоже остановился, неловко улыбаясь. Она почувствовала себя обманутой. Тут новый начальник вдруг поднял руку выше, к ее шее и снял с воротника куртки нечто похожее на большую муху.

– Ваша беседа с подозреваемым была записана. Не терпится ее просмотреть на медленной скорости. Вы завтракали?

– Как эта штука оказалась на мне?

– Я велел Юберу прикрепить ее к вашей одежде.

– Юберу? Но вы… что же… – Вера в недоумении открывала и закрывала рот, невольно вспомнив кудрявого дядечку с внешностью Пьера Ришара, – просто вот так мной воспользовались?

– Это было ваше испытание. И вы его прошли. К тому же убили двух зайцев. Показали, что прекрасно ладите с детьми – разговорили этого скользкого спиногрыза. А еще добыли запись. Теперь нам будет проще узнать, что он скрывает.

Вера смягчилась.

– Идемте. – Эмиль зажмурился, как довольный кот, и указал куда-то против солнца. – Я знаю здесь рядом тихое место, где нам никто не помешает позавтракать и просмотреть отснятый материал. Вы позволите?

И галантно – это движение совершенно не вязалось с его видом не взрослеющего тинейджера-гота – указал на чемодан.

Глава 2. Зоя

Уютное кафе «Le Comptoir du Pantheon» со столиками прямо на тротуаре под красной маркизой манило запахами кофе и свежей выпечки. Вера, мечтающая о круассане уже несколько часов подряд, отодвинула от круглого стола стул в красно-белую клетку. Ее новый начальник махнул рукой.

– Нет-нет, здесь мы ничего не сможем увидеть на экране в такой солнечный день.

Эмиль Герши пропустил Веру вперед, последовав за ней, грохоча колесиками чемодана. Пока она разглядывала полукруглую барную стойку из отполированного дерева и целую стену бутылок за ней, он выбрал маленький столик с диваном под портретом какого-то австрийского принца в напудренном парике. Интерьер здесь был каким-то плавным, закругленным: на стенах висели черно-белые виды Парижа вперемежку с портретами эпохи рококо, аккуратные полочки с книгами, с потолков свисали причудливые люстры, напоминающие пауков, у которых лапки оканчивались желтыми шарами.

Пристроив чемодан к стене, Эмиль тотчас вынул из рюкзака ноутбук с клубком проводов и распахнул его. После нажатия кнопки «пуск» ноутбук свирепо загудел, точно собирался истребителем взмыть в воздух. Видимо, для просмотра отснятых материалов ему требовался мощный процессор, или же он просто любитель компьютерных игр, о чем сообщали запавшие глаза и нездоровый цвет лица. Волосы он периодически убирал со лба и в эти мгновения еще больше походил на зомби. Все-таки сколько ему лет?

– Вы на Юбера не обижайтесь, – проговорил Эмиль, пока грузился компьютер, – он действовал по моей указке.

– Но я совсем не знала, что спрашивать Тьерри…

– Это было не главным. Нам нужно было немного сбить с толку мальчишку новыми обстоятельствами допроса, чтобы посмотреть, где он станет противоречить себе и путаться. Добиться своего рода хоторнского эффекта, когда вводят новизну, чтобы получить более благоприятный исход исследования.

Вера следила, как его длинные, худые и жилистые кисти рук плавно скользят вокруг раскрытого ноутбука: он расправлял провода, укладывал блок питания, переносной жесткий диск, подключил похожую на клипс камеру. Через пару мгновений на столе воцарился офисный порядок: все провода ровно скручены и убраны за экран, приборы лежат параллельно друг другу.

Какой аккуратист! Невольно Вере подумалось о некой степени обсессивно-компульсивного расстройства. Он наклонился к экрану, и стоящая торчком от лака челка вновь упала ему на лоб. Похож на детектива Эла из «Тетради смерти», который как раз был изображен на его футболке. Он что, под него косит?

Подошел официант. Вера неуверенно взяла меню, но тот пришел на помощь, заявив, что нет ничего вкуснее с утра, чем Крок-мадам, и что в их бистро готовят лучший Крок-мадам в Париже. Едва раскрывшая меню Вера захлопнула его и с улыбкой протянула официанту.

– С удовольствием попробую. Спасибо. Ах да, и капучино, пожалуйста.

– Черный кофе. Чем больше, тем лучше, – не поднимая головы, проговорил Эмиль Герши, уставившись в экран, на котором уже появилось изображение Тьерри. Он приложил к уху один из больших наушников и прокручивал видео вперед и назад, останавливал его, гипнотизировал перекошенное лицо ребенка, как это бывает, когда видео останавливают в самый неподходящий момент.

Вера сидела за столом, не зная, чем себя занять. Она напрочь позабыла про свой телефон и о том, что неплохо бы сделать небольшой видеообзор первого парижского бистро, которое она посетила. Но вместо того, чтобы носиться с камерой по тесным залам, она гладила свои коленки и пялилась через окно на кончик Эйфелевой башни, выглядывающий из-под полотна крыш, ощущая, что ее затягивает в удивительное, совершенно немыслимое приключение, из тех, что случаются только в кино.

Париж! Париж!!

За столиком у окна сидели две очаровательные дамы, которых назвать пожилыми язык бы не повернулся. Одна со светлым каре, в черных очках и модной теперь косухе, подперла пальцами подбородок, внимательно слушая свою собеседницу в красном берете, надетом поверх седых коротких волос, а из-под ее коричневого кардигана выглядывал ворот рубашки цвета индиго. Что-то увлеченно рассказывая, она крутила в пальцах край шейного платка и поглядывала на одиноко читавшего газету месье в твидовом костюме за столиком рядом.

– Крок-мадам, – произнесла Вера машинально, пытаясь осознать все, что с ней происходит. – Крок-мадам… Понятия не имею, что это такое. Но название кажется знакомым… Причем несет от него чем-то… Будто это блюдо, изобретенное Ганнибалом Лектером.

– «Американская история ужасов», второй сезон. – Герши на секунду оторвал взгляд от ноутбука и криво улыбнулся. – Крок-мадам готовил маньяк, похитивший журналистку.

– Любите смотреть сериалы?

– А кто их сейчас не смотрит, – пожал плечом ее начальник.

На его лице появилась очень странная, почти дурацкая улыбка, будто он задумал пошлость, но решил промолчать. Улыбка исчезла, он быстро-быстро прокручивал видео вперед и назад, так что Тьерри на экране поднимал и опускал брови. Что он делает? Зачем ему это нужно?

На их столике по одну и другую сторону от аппаратуры появились чашка с пенным кофе и яичница на тосте, а по другую – хайбол, в который доверху был налит крепкий черный кофе.

Вера перевела взгляд на свой тост с двумя желтками и разочарованно взялась за нож и вилку. Но уже через две минуты от Крок-мадам ничего не осталось. Она подняла чашку и, поднеся к носу, блаженно вдохнула, прежде чем сделать глоток. Горячий напиток прокатился по горлу живительным нектаром, и Вера не удержалась от протяжного стона. В эту минуту набежала тучка, и свет, льющийся из окна, потускнел. Ей показалось, что темнеет в глазах от слишком неприличного удовольствия – первого глотка за сегодня, выпитого далеко за полдень. Первого глотка кофе в ее первый день в Париже.

– Итак, вы меня просветите насчет дела, над которым мы будем работать? – почувствовав бодрость, Вера поставила чашку на блюдце, решительно придвинулась к своему начальнику и тоже стала смотреть на Тьерри, кривящего рожицы.

В дверном проеме мелькнула черная тень.

– Я не вовремя? – Тень остановилась у их столика. Это была невысокая, ладная девушка в черном: водолазке с длинными, закрывающими середину пальцев, рукавами, короткой юбке, плотных колготках и ботинках с шипами.

– Привет, Зоя, – махнул ей Герши, не поднимая головы. – Садись.