Дорога императора (СИ)

— Конкретнее? Деревня Дрязга, — ответил гетман. — Находится рядом с городом Тухоль.

Я призадумался. Всё-таки вариантов у меня не так уж и много. Соваться в лес, не зная местных троп, да и не имея нужной амуниции — это верная смерть, особенно зимой. Ладно, здесь весна, но это еще хуже. Скоро должны разлиться реки, ручейки. А еще и болота должны быть. Навыков выживания у меня не особо много, ориентироваться на местности не умею. А остатки моих консервов благополучно осели в мешках «аборигенов». Что стану есть в весеннем лесу? Белочка поделиться запасами? Сомневаюсь.

В общем, не факт, что я смогу самостоятельно выбраться из этой передряги.

На месте стоять и подождать эвакуации?.. можно попробовать. Но опять же, как показывает практика, если нагрянут немцы, долго под пологом невидимости я вряд ли выстою. А даже и выстою, то без провизии мне хана. Выживать лучше рядом с людьми.

— Ладно, — махнул рукой я, — пойду с вами.

Гетман лишь пожал плечами и глянул на старика.

Партизаны спешно затоптали костёр и приняли собирать вещи. Я ожидал, что огонь потушат «пионерским» способом (то есть, все дружно пописают в костёр), но тут люди были солидные, поэтому тлевшие угольки засыпали землёй. По крайней мере, это способ, который и угли скроет, и от возможного пожара обезопасит. Хотя какой пожар в весеннем лесу, но да ладно.

В целом, справились довольно быстро. Я окинул взглядом поляну. В принципе, легко понять, что люди здесь были, но учитывая факт, что костёр засыпан землёй, вряд ли смогут определить, как давно. И, не исключено, что ночью может пойти снежок.

Мои новые «товарищи» были загружены барахлом по самое не хочу. Они вознамерились за раз вытащить всё, что собрали в разбитом самолёте. Я углядел, что кроме кресел, выдранных из салона, они несли с собой металлическую массивную аптечку, а также все тряпки, которые удалось найти. Даже прихватили с собой пустые консервные банки. Ну да, у хорошего хозяина и верёвочка пригодится.

Тряпки, например, можно постирать, порвать на полосочки, и связать коврики. Бабушка у меня вязала, помню.

Я в действе сборов не участвовал, но не мешал и не комментировал. Хорошо хоть приборы не стали выдирать, высотомеры и манометры вряд ли нужны в хозяйстве.

Дюралюминий тоже не стали срывать, хотя я этому подивился. Металл всё-таки ценный и полезный в хозяйстве. Но тут я их понимал, тащить на себе ещё и металл — это уже слишком.

Однако уверен, что мужики вполне могут за ним вернуться. И тут я народ тоже понимал. Хоть и считалось, что немцы относились бережно к полякам на присоединенной территории, но во время войны высасывали всё, что только можно из крестьян, повергая их в нищету. Пусть они в открытую и не грабили поляков, всё-таки эта часть Польши является территорией Германской империи, но к полякам относились как к людям второго сорта.

Польское зерно наверняка реквизировано для нужд армии, а если и не реквизировано, то выкуплено за очень смешные деньги.

При возвращении в деревню мне было доверено одно из кресел, вырванных из самолёта, чтобы порожняком не шёл. Мол, а что, здоровый лоб, физическую силу показал, вот буду теперь отдуваться. Но я не роптал, с пониманием отнёсся, и без лишнего гонора, без споров взвалил кресло на плечо. Да и не так скучно. Пошёл бы пустой, на меня все новые «друзья» смотрели исподлобья. Более того, я даже умудрился увидеть металлические ящики с инструментами, которые до этого пропустил. Хотя, откровенно говоря, с трудом себе представляю, зачем в самолёте нужен ящик с инструментами? Вот как во время полёта ремонтировать самолёт?

В ящике углядел несколько отвёрток, пассатижи и пару ключей. Этот ящик нёс с собой гетман. В любом случае, инструменты в хозяйстве пригодятся. На крайний случай можно дать местному кузнецу, чтобы тот выковал косу или серп.

На душе слегка заскреблась невидимая кошка. Все-таки, растаскивают имущество Российской империи, считай моё собственное. Но утешил себя тем, что пусть уж лучше оно достанется бедным польским крестьянам, чем немецким оккупантам.

В конце концов сборы закончены, и мы отправились в путь.

Я думал, что мы выйдем на какую-нибудь дорогу, но пан Тадеуш повёл нас по лесу, по одному ему ведомой тропке, так как я вообще не понимал, как они здесь ориентируются. Однако поляки шли уверенно, будто по старой протоптанной тропинке, продираясь через сугробы и снежный наст.

Пока шёл, то и дело вертел мысли, и так и сяк. Несмотря на принятое решение, всё-таки возвращался к мысли: а правильно ли я сделал, что ушёл с места крушения? Можно было переждать приход немцев… Но ведь немцы могут прийти и с собаками. Уж они-то не будут миндальничать, как Тадеуш и гетман. А с этими парнями я, глядишь, и сумею договориться о помощи. Найду проводника или чем чёрт не шутит, на ту деревню, где я буду находиться, наткнутся наши разведчики. А может я смогу найти другой способ выйти на связь со своими и дать им знать, где я нахожусь.

Как жаль, что у нас с Соней только односторонняя связь, иначе я просто назвал бы деревню. Как там её — Дрязга? И туда бы направились наши солдаты, тогда всё было бы гораздо проще.

Я понимаю главное, одному мне отсюда не выбраться, и лучше быть вместе с людьми, пускай даже я до конца не понимаю, кто они такие, что из себя представляют и что от них ждать. Вроде бы не крестьяне, которые просто пытаются выжить, прокормить свои семьи. Но где та грань, когда они и сами об этом позабудут.

Чтобы хоть как-то отвлечься от тревожных мыслей, решил распределить задачи, которые нужно решить, по степени важности.

Первое — естественно выжить, и дождаться спасения.

Второе — не попасть в лапы немцев. Далеко не факт, что немцы опознают во мне русского императора. Но русский солдат — это тоже неплохая добыча. Мало ли что они, зачем им нужны пленники. Это такой товар полезный.

Задача номер три — связаться со своими. Дать им знать, или самому выйти в расположение войск хоть Толбухина, а хоть и Жукова.

Всё-таки, моя неспокойная натура вряд ли даст мне отсиживаться на месте и не погонит м вперёд. Уверен, что если найду себе чем заняться, буду сам искать способы выбраться к своим, но рисковать всё-таки я не буду, а действовать стану осмотрительно.

Пока шагал, пребывая в своих мыслях, даже умудрился ни разу не стукнуться о какую-нибудь ёлку. Молодец, что и говорить.

Мы шли по лесу не меньше двух часов, как вдруг Тадеуш поднял руку, призывая отряд остановиться.

Народ сразу же принялся скидывать с себя трофеи и расходиться, прячась за стволы. По примеру прочих, я тоже скрылся за ствол ближайшего дерева. Пистолет пока вытаскивать не стал, нет смысла.

Гетман отчего-то хмуро на меня посмотрел, но, ничего не сказав, пошёл вперёд. А я вдруг вспомнил, что у меня остался магазин к ППС. Но, видимо опасности серьёзной не предвидится, иначе и Тадеуш бы так себя не вёл, да и гетман отнял бы у меня свой магазин. Он почему-то даже не пытается вернуть боеприпасы обратно.

Хотя кто знает, из-за чего он так себя ведёт? Я пока инициативу не проявлял, пусть будет так как будет.

Народ спрятался, но Тадеуш и гетман остались стоять на открытой местности. Оказалось, что навстречу нам, по той же лесной тропе, которую я так и не разглядел, двигался ещё один отряд. Тоже человек десять, но вооружение у них было не в пример хуже. Четыре охотничьих, ружья и два обреза.

Обрезы — излюбленное оружие наших кулаков и итальянской мафии, — хмыкнул я про себя.

— Приветствую, пан Гжесь, — помахал наш гетман рукой ихнему предводителю.

— И ты здравствуй, пан Стась.

Я себе сделал мысленную пометку — значит, нашего гетмана зовут Стани́слав, — догадался я.

Угрюмо посмотрев на барахло, сваленное в кучу, да на стволы винтовок, которые торчали из-за деревьев, Гжесь грустно вздохнул.

— И что, вы уже всё обобрали? — заключил он.

— Спать надо меньше, — отозвался довольный Стась.

— Неправильно ты делаешь, не по-соседски, пан Стась. Бог заповедовал делиться со своим ближним, — глубокомысленно заметил его собеседник.

— Всё правильно я делаю, — ответил Стась. — Всё лучше, чем немцам досталось бы. Да и не знали ведь мы, что вы тоже пойдёте. А теперь уж и поздно. Да и делиться-то особо нечем, пан Гжесь. Ничего путного. Так, по мелочи.

А я подумал, что что бы изменилось, если бы гетман Стась знал о том, что их соседи тоже выдвинулись помародёрствовать? Да ничего. Тут правила простые: кто первый встал, того и тапки.

— И что, там вообще ничего не осталось? — хмуро поинтересовался Гжесь.

— Как ничего? Железо осталось от самолёта, причём много. Только вам с собой пилы нужно брать и зубила. Да и поторопиться, немцы скоро должны нагрянуть.

Пан Гжесь покривился, а Стась ему назидательно порекомендовал:

— Ладно, неча лясы точить. Мы своё дело сделали и получили, что заслужили. А вы клювами не щёлкайте впредь. А то и того, что осталось, лишитесь. Всё, пока. Некогда мне.

Стась скомандовал своим собирать вещи.

И под грустными взглядами соседей, наш отряд подхватил трофеи и зашагал дальше.

Глава 7

Польская деревня

Польская деревня, в которую меня привели (я отметил, что по лесу дорога заняла часа четыре, но может и больше) меня чрезвычайно удивила. Во-первых, своими размерами. На вскидку, я насчитал здесь домов пятьдесят, если не семьдесят, да еще хозяйственные помещения — сараи, помещения для скота. По нашим меркам, это не деревня, а скорее село. Вон, даже посередине стоит храм. Как он у поляков называется? Кирка? Нет, польские католики именуют свои храмы костелами. Читал. Во-вторых, я удивился стройматериалам. Я-то ждал, что здесь будут глинобитные мазанки, вроде малороссийских, или деревянные домики, а то и каменные жилища. Но эта деревня была застроена фахверковыми зданиями. Показалось даже, что я не в Польше, а где-нибудь в Германии, или в Чехии, типа Крумлова. Нет, до Крумлова деревня не дотягивается по масштабам, но все равно, архитектура, скорее немецкая, чем славянская. В Германии порой сложно определить — где тут город, а где деревня? Порой, дело всего лишь в статусе, а не в количестве домов или жителей. Но кое-что выбивалось из «немецкости» фахверковых жилищ. Крыши были крыты соломой, а не красной черепицей. Впрочем, в английских сериалах часто показывают старинные дома, покрытые сеном. Так что, все может быть. Кто знает, не покрывали ли в сороковые годы в том же Крумлове или в Талле крыши соломой, а теперь перешли на черепицу?

А третье, или в-третьих, что меня удивило, так это забор, окружавший деревню. Понимаю, если бы это была изгородь, сколоченная из жердей, какой-нибудь дощатый забор, а тут имелась именно ограда, сооруженная из бревен, вкопанных вертикально.

На картинках именно так изображают поселения древних славян. Но там, ко всему прочему, имеется какой-нибудь естественный рубеж обороны — река там, болото, а само поселение стоит на холме. Но тоже, как показывает практика, ограды, если за них принимались всерьез, долго не держались.

Нет, скорее всего забор от кого-то другого. Это они от медведей хоронятся или от волков?

Нет, судя по тому, что на входе имеется вышка, а там часовой, а еще торчит ствол пулемета, ограда предназначается против лихих людей. От какой-нибудь банды?

Но серьезного натиска ограда не выдержит. Мне бы моих ребят из той жизни, даже не весь взвод, а пару отделений, да БМП, то взяли бы эту деревню… Нет, все-таки, лучше взвод. Если брать двумя отделениями, так лучше эту деревню сжечь, вот и все.

Может, такая ограда послужила бы препятствием в средние века? Пожалуй, что и нет. Ворота хлипкие, высадить их каким-нибудь тараном, а внутрь потом влетает конница и устраивает рубку.

Или — производим отвлекающий маневр именно на входе, где ворота, а в это время основные силы просто перемахивают забор в другом месте.

Беда любой оборонительной линии, что ее придется кем-то удерживать. Ну, построили бревенчатую ограду, а что дальше? Удерживать оборону по всему периметру — тут рук не хватит. Сколько бойцов может выставить деревня в полсотни дворов? Максимум сотню, а минимум — пятьдесят. Немало, но и немного. Конечно, если поставить в строй и женщин, и стариков, и подростков, то наберется и сотни две, но имеется ли у пейзан достаточно оружия? А боеприпасы? С косами, поставленными на древко вертикально, да с вилами уже давно не воюют.

Я бы, на месте пейзане, выкопал вдоль забора окопы, на расстоянии примерно метров десяти от бревен, по углам разместил «лисьи норы», а еще пару-тройку пулеметов. И кусты, вместе с прилегающим к деревне лесом, стоило бы вырубить, а иначе враг подойдет незаметно.

А еще недурственно бы перед окопами натянуть колючую проволоку. И банки консервные нацепить. А уж совсем шикарно — если всю деревню окружить минными полями. Блеск!

Но опять-таки, все упрется в оружие. Три пулемета — это сколько же патронов понадобится? А против солдат и четыре пулемета в руках селян — несерьезно.

Гетман, оказавшийся еще и сельским старостой, отзывающийся на пана Станислава, или Стася, указал мне на один из домов:

— Вот, тут ты пока и станешь жить. Устраивайся. Тута у нас Войцех жил, но он в прошлом году помер. Не бойся, привидений тут нет, а сам Войцех на кладбище.

Мертвых поляков я не боялся, призраков тоже. Уж насмотрелся я на призраков, на всю деревню хватит.

— А поесть мне принесут? — поинтересовался я.

— Принесут, — кивнул гетман. Потом усмехнулся. — Ты же полкотелка каши съел, неужели не наелся?

Это он так шутит? Когда это было, полкотелка каши? И не половина, кстати, а гораздо меньше.

Я уже повернулся, чтобы пойти в «свой» дом, как пан Стась меня окликнул:

— Александр, ты бы мне обойму-то вернул.

Точно. У меня в кармане куртки до сих пор лежит рожок от ППС. Возвращая хозяину боеприпас, спросил:

— Пистолет-то мне свой оставить, или отдать?

Принимая магазин, гетман усмехнулся:

— А вот ты сам решай, нужен тебе тут пистоль, или нет.

М-да, интересная постановка вопроса. А ведь мне, похоже, доверяют. И вообще, за все время во мне ни разу не сработал мой внутренний полиграф. Пока гетман был со мною честен. И что я стану делать один, против полусотни бойцов? А пистолетом, по большому-то счету, в деревне только сахар колоть. Вздохнув, вытащил из-за пояса оружие и отдал старосте.

— Как он тебе понадобится, верну, — пообещал староста.

Домик старого Войцеха состоял всего из одной комнаты. Прямо посередине — печь, занимавшая добрую треть жилища, обстановка самая скудная — стол, табурет, да деревянная лежанка. Даже нет ни матраса какого-нибудь, не говоря уже о подушке или одеяле. И прохладно в этом доме. Вроде, я за дверью видел охапку хвороста? Сходить, что ли, притащить, да затопить печь? Нет, вначале надо трубу почистить. Если домик пустует с прошлого года, то внутри трубы творится черт-те что. Ладно, если вороны гнезда не свили.

Скрипнула дверь и в мою лачугу вошла симпатичная девушка. Не робея, она подошла к столу и поставила на него корзину.

— Олесь, отец велел тебе поесть принести, — сообщила барышня, вытаскивая из корзины гостинцы — увесистый кусок пирога, шматок сала, штук пять вареных яиц и крынку с каким-то напитком.

О, еда пришла! И почему я в последнее время постоянно голодный? Скорее всего, огромная сила, таящаяся во мне, требует подпитки.

— Спасибо, красавица, — поблагодарил я девушку. — Имя-то можно узнать?

— Меня Асей зовут, — ответила та, с любопытством поглядывая на меня.

— Ася — это Анастасия? — поинтересовался я.

— Нет, полное имя Иоанна.

— Ясно, — кивнул я, потом спохватился. — А я почему Олесь?

— Так отец сказал, что тебя Александром звать, — пожала плечами девушка. — Но полным именем тебя еще звать рано, значит — Олесь. Был бы ты девочкой (тут Ася прыснула), так звали бы Олей.

Вон оно как. Я-то думал, что Олесь Бузина — он Алексей, а он, оказывается, Александр. А вот про то, что девочка Александра в Польше зовется Олей — новость.

— А как тебя дома звали, в России? — поинтересовалась Ася.

— Жена Сашей звала, — не задумываясь брякнул я.

— Так ты женат?

Показалось мне, или нет, что в глазах барышни мелькнуло разочарование? Неужто я такой неотразимый, что девушка на меня сразу запала? Быть такого не может. Скорее всего, простое женское любопытство.

— Не рановато ли ты женился?

— А у меня родители строгие, — соврал я. — Сказали — женись, мол, а не то станешь по девкам бегать, а это плохо.

— А детки есть?

— Нет, пока Бог не дал.

В принципе, я нисколько не соврал. Детей у меня пока нет. Рассказывать случайной девушке о том, что жена беременна, я не буду. Я вообще не понимаю пристального внимания общественности к беременности Сони. Понимаю, что я не частное лицо, император, а моя маленькая жена целая императрица, но все равно, хвастать о беременности супруги не хотелось. Вот, как родит, тогда и говорить стоит, а пока рано. Наверное, я суеверный человек. И в той жизни считал, что пока не появится ребенок — покупать для него «приданое» не стоит.

— А кольцо обручальное где, если ты женат? — настойчиво спросила девушка. Ухватив меня за левую руку, потянула ее на себя. — Вон, даже следов от кольца нет.

— А зачем мне врать-то? — усмехнулся я, осторожно высвобождая свою лапу. — Обычно, женатые врут, что они холостые. А еще — ты не ту руку смотришь. У нас обручальные кольца носят на правой руке. Но у меня работа была такая, что кольца носить опасно.

Признаюсь, что я не носил кольцо совсем по другой причине. Оно мне постоянно мешало, натирало палец, цеплялось за все, включая бумагу, казалось, что вот-вот свалится с пальца и я его потеряю. Причем, это отношению к обручальному кольцу у меня имелось еще и в той жизни. Но кому и что мне скрывать? В моей реальности мне говорили, что никакого кольца и носить не нужно, на лбу написано — женат. А здесь, тем более нелепо было что-то скрывать. Вот, поэтому и Соня не возражала, а мое обручальное кольцо хранила среди своих драгоценностей, а иной раз даже цепляла на пальчик два кольца — и свое, и мое.

— А, отец говорил, что ты у русского царя служил, в охране. Наверное, кольца нельзя носить, чтобы за оружие не цеплялись.