Дорога императора (СИ)

Повстанцы тем временем исследовали поляну, которую я уже именовал своей, и остановились у самолёта. А я всё внимательнее прислушивался к их разговорам.

Наконец, они собрались у опушки, недалеко от меня, и принялись подводить итоги.

— Похоже, здесь уже никого нет. Все мертвы, — сказал один из поляков.

Человек с автоматом на шее — лет пятидесяти, вероятно предводитель, ответил:

— Ага, никого. Все умерли, потом сами выкопали себе могилу и похоронились. Ещё, чтобы всё красиво было, насыпали себе холм.

Тот поляк, который высказал предположение, что никого не осталось, тут же принялся озираться по сторонам. До него дошло, как он опростоволосился со своим заключением.

А предводитель с автоматом тем временем обратился к другому поляку:

— Пан Тадеуш, — повернулся предводитель к самому пожилому из повстанцев. — Что скажете?

Пожилой потянул носом, как до этого делал волк, и принялся по новой обходить поляну.

Предводитель шагал следом. Сначала он прошёлся вдоль разбитого самолёта, забрался в салон, постоял там какое-то время, при этом что-то рассказывая предводителю.

Потом подошёл к могиле, потрогал землю, из которой был сложен холм. Снова принялся что-то объяснять предводителю, но что именно я не услышал, слишком уж он тихо говорил.

А предводитель в ответ на его слова лишь кивал.

Затем старик подошёл ближе к тому месту, где был тот металлический лист, из которого недавно принимали угощение волки. Даже присел на корточки, что-то там понюхал, и, покивав своим мыслям, продолжил доклад:

— Вот здесь волки были. Ели тушёнку. Не знаю, кто это, но они его рвать не стали. Приняли угощение и подобру-поздорову ушли. Не знаю, кто здесь, но, возможно, у него дар дрессировщика, либо просто он опытный умелый воин, либо хорошо прячется.

При этих словах он отчего-то хмыкнул, а у меня мурашки побежали по спине, потому что мне показалось, что этот старик стрельнул глазами в мою сторону. Неужто обнаружил? Что называется — мы с ним «зацепились» взглядами. Увидел? Вро бы нет.

Закончив осмотр местности, Тадеуш выпрямился и в полный голос доложил:

— Пан гетман, как я уже говорил, здесь в общей сложности семь человек, все мертвы. И умерли они плохо. Все лежат здесь, — кивнул он на могилу. — Один из них остался жив. Вон там костёр, собственно, значит он оставался здесь на ночлег. Причём, если и ушёл, то вряд ли далеко, потому что угли всё ещё тлеют. Да и мы бы на него наткнулись.

— Пан Тадеуш, как ваше мнение, искать этого человека будем? Человек, конечно, мог мимо нас пройти. Но он же где-то и мог спрятаться. Сможете его отыскать?

Тадеуш своим поведением стал напоминать охотничью собаку. И я удивился, заметив, как он стал шевелить ушами. Затем покружил по поляне и вышел к тому месту, где я укрывался.

— Пан гетман, возможно, он где-то здесь. Но где именно? Ума не приложу. Хотел бы помочь, но пока не пойму как. Предлагаю действовать дальше по плану.

Предводитель лишь кивнул.

— Уверен, что не надо его искать? У тебя ведь способность соответствующая. Что-то мне не верится, что кто-то тебя сможет в этом лесу обмануть.

— Да где же его искать, — демонстративно пожал плечами старик. — Вдруг он на дерево залез, — указал он на ветку у себя над головой.

Все повстанцы дружно подняли головы. Один даже зачем-то прицелился из винтовки в еловую шишку. У меня даже проскользнула мысль, что мне порядком надоело это представление и не следует ли мне появиться на свет Божий. А то уж очень волнительная (тьфу ты, как же я не люблю это слово!) ситуация. Да и этот старик глумливый. Что-то мне подсказывает, что он знает, где я нахожусь, а вот на нервы специально капает.

Даже поймал себя на мысли, что не проще ли мне их перестрелять. В принципе, воспользовавшись неожиданностью, вполне смогу. В пистолете пуль хватит на семерых, плюс запасные обоймы. Да и стреляю я неплохо. А даже если они начнут отстреливаться, у меня есть неуязвимость. Глядишь — сдюжу. Но это совсем крайний выход.

Если попробовать их всех ранить, то тут уже меньше вариантов. Всё-таки, я не Рэмбо из фильма, и не агент 007. Попасть в каждого таким образом, чтобы он не смог оказывать сопротивление? Маловероятно. А добивать раненых? Нет.

Поэтому, стиснул зубы и продолжил ждать, пытаясь понять, как будет дальше развиваться ситуация.

Глядишь, успокоятся поляки, да уйдут подобру-поздорову. А я пока потерплю. Конечно, холодновато, и пока я стою на одном месте, мороз нет-нет, да берёт своё, но я пока держался. Куртка, она хоть и меховая, но все равно, не май месяц.

Поляки уходить не торопились. Для начала они отыскали мои запасы еды. Но есть их не стали, а сунули в один из мешков, который расположили в центре поляны.

Потом стали методично и вдумчиво исследовать остатки разбитого самолёта. Притом настолько тщательно обыскивали, что мне оставалось только дивиться, сколько всего интересного я пропустил при обыске.

Они отыскали ещё два пистолета, запасные обоймы. Странно, что я их так и не смог найти. Вроде внимательно всё обыскивал.

Я вспомнил про способность, о которой говорила мне Соня, искать то, что спрятано или что потеряно. И посетовал на то, что не проявил должного энтузиазма и ту способность не получил. Вот бы она мне сейчас пригодилось. Ну ладно уж, как есть.

Кроме пистолета, вытащили из самолёта все находящиеся там тряпки. Начали их сортировать. Причём, не брезговали даже рваным окровавленным тряпьем. Что ж, в хозяйстве всё сгодится. Не удивлюсь, если завтра-послезавтра эти поляки вернутся сюда с пилой по металлу и начнут разбирать по частям весь самолёт. Дюралюминий вполне сгодится, чтобы сделать из него забор или, например, курятник. Сиденья, например, тоже для чего-то сгодятся. Они вполне удобные.

Моему удивлению не было конца, когда они вытащили откуда-то сумку с бумагами. У меня аж холодный пот по спине покатился. А что это за бумаги там могут быть? Неужто проект Мирного договора? Это я себя сейчас с потрохами раскрою, и они перероют весь лес, лишь бы найти императора Российской Империи. Но договор должен находиться в самолёте со свитой. Быть может, там полётные карты?

— Точно русские, — заключил гетман. — Вон все карты и полетные документы составлены на русском. Жаль, никто русского не разумеет.

Я выдохнул.

Про себя подумал: хорошо, что я летел на обычном самолёте и не стал когда-то тратить деньги на то, чтобы заказать для себя индивидуальный дорогой самолёт. Хотя мне и предлагали, и даже матушка настаивала. Но я все отбрехивался, что мол, сейчас не до него. Тут у нас война, и лучше бы на эти деньги танки заказать. Не подумайте, что я жадный. Я просто бережливый. Да и польза теперь какая? Будет спокойная жизнь, закажу себе «Борт номер один». А так даже и лучше. Вот самолёт упал, польские повстанцы перерыли весь самолёт, и даже не догадываются, чей это самолёт и кто на нём летел.

Другое дело, если бы это был мой личный самолёт. А то, глядишь, они бы и могилы принялись разрывать, чтобы понять, погиб ли я или нет. Потому что даже тело мёртвого императора стоит многого. И кто знает, на что бы эти поляки пошли. Жизнь-то у них не шибко хорошо складывается, по ним это видно.

Но как вышло, так вышло. И остаётся только порадоваться.

Осталось понять лишь одно. Поляки, хоть и говорили между собой, но мне так и не удалось понять, друзья они или враги. А по каким-то косвенным признакам определить кто они я так и не смог. Поэтому узнать это можно только познакомившись. Но рисковать мне не хочется. Такая вот патовая ситуация.

И теперь самому даже стало интересно, что наступит быстрее: поляки как-то себя проявят или я потеряю терпение и сам к ним выйду. А пока что буду сидеть и ждать развития событий.

Тем временем поляки, окончательно разрушив все мои надежды, принялись готовиться на ночлег.

Обалдеть, это что же мне, между этими двумя деревьями теперь всю ночь придётся стоять? Да уж, не такого «отпуска» я ожидал…

Глава 5

Плен по доброй воле

Я до последнего надеялся на чудо и рассчитывал, что поляки просто собирают вещи — можно сказать, мародерствуют, а костёр разожгли для того, чтобы поужинать. Но нет, они действительно собрались обустроиться на ночлег.

Тем временем уже стемнело, и я успел изрядно замёрзнуть. А поляки, как назло, запалили уютный костёр и что-то обсуждая, разлеглись перед ним. Кто-то затянул песню.

Один из молодых бойцов начал готовить на костре кашу, причём, из моих же консервов! Удушил бы!

Гетман что-то обсуждал с Тадеушем. Ополченцы тоже что-то своё обсуждали, над чем-то смеялись. Наверное, рассказывали друг другу анекдоты. И было им там хорошо, тепло и сыто. А мне тут холодно, противно, ещё и тело затекло. Но несмотря ни на что, я не рисковал выходить из своего убежища. Я не знал, как хорошо работает мой полог невидимости, и не выдам ли я этим себя.

А учитывая, что провёл день не в самых комфортных условиях, не горел желанием с кем-то сейчас драться.

Вскоре все и впрямь разбрелись спать. У костра остался только Тадеуш. Странно. Должны бы оставить кого-то помоложе, а не старика, пользующегося авторитетом. но может, у него бессонница?

Тадеуш сидел спиной ко мне, а я рискнул выйти из своего укрытия. Собрался направиться в лес, куда глаза глядят, авось выйду к дороге.

Но неожиданно тепло костра поманило меня, да так, что я решил всё-таки дать себе возможность чуть-чуть отогреться рядом.

Я осторожно обошёл костёр по кругу, чтобы между мной и стариком оставалось пламя и было меньше вероятности, что он меня увидит.

Ругал себя всеми словами за то, что не удосужился раньше проверить, как работают мои способности. Соня только и занималась тем, что изучала полученные дары и как это можно приспособить. А я же занимался государственными делами и на такие мелочи внимания не обращал. А теперь вот, за это и расплачиваюсь.

Подходил к костру осторожно, уселся так, чтобы не выдать себя лишними звуками. Тем более у старика, как мне стало понятно, есть способность к распознаванию скрытого. И он способен меня увидеть. Можно подумать, что он находит по запаху или ещё как-то, но костер, издающий тепло и запах дыма, должны меня скрыть. По крайней мере, на это я надеялся. Но и идти в тёмный лес, не согревшись, мне тоже не хотелось.

Пока крался, поставил себе пометку: как вернусь, надо будет дать задание Софии найти Одарённых, которые не чувствуют холода. Уверен, такие существуют. Ведь способность к поиску воды, которая актуальна в Турции, я с Сонечкой согласовал. А вот защиту от российской лютой зимы, которая у нас очень даже актуальна, не предусмотрел.

В итоге, усевшись у костра, едва не охнул от наслаждения, почувствовав, как обдало щеки теплом. А потом оно начало растекаться по всему телу.

Сейчас совсем чуть-чуть посижу и пойду.

Как назло, прямо перед костром стоял котелок, в котором оставалась каша, причём много. М-да… Заманчиво-то как. И кушать хоттца.

Посмотрел на Тадеуша. Тот сидит как вкопанный и глядит прямо перед собой. Мне даже показалось, что он уснул, потому что почти не шевелился. И лишь грудь его вздымалась, показывая, что хотя бы дышит.

С одной стороны, брезгливо есть чужую еду, да и как-то неправильно. Но они ведь взяли мою тушёнку, из этой тушёнки готовили ужин, так что свою совесть я успокоил.

Потянулся за котелком и едва не зашипел от того, как тот раскалился. Горячий зараза! Пришлось ухватить за ручку собственным носовым платком. Он все равно грязный. Еще бы дар, предохраняющий от ожогов получить. Или от голода.

Вытащил из кармана ложку, которую до этого взял в самолёте (не руками ведь есть), принялся наворачивать кашу. Может, меня потом и раскроют, но это уже будет утром, а я надеюсь, к тому времени буду далеко. А сейчас я очень хочу есть. Сейчас тут поем и двинусь подальше отсюда.

То и дело поглядывал на старика, который по-прежнему глядел перед собой и не обращал внимания на то, что содержимое котелка уменьшается. На каком-то моменте я так расслабился, что даже перестал смотреть.

А вот именно в этот момент он дал о себе знать.

— Что, русский, замёрз? Проголодался?

Я не ответил. То ли от неожиданности, то ли еще на что-то надеялся.

— Да не таись уже, я давно знаю, что ты здесь. И там, у деревьев я тебя заприметил. Не стал шумиху поднимать. Да у тебя оружие имеется.

Я слушал, продолжая наворачивать кашу, а пан Тадеуш продолжадл монолог:

— Мы ведь не бандиты какие. Я тебя прекрасно понимаю. Ты опасаешься нас, так и мы опасаемся любого незнакомца. Мы ведь не знаем, что ты за человек. А раз решил не показываться, так я уважил твоё желание. Но вот ты у костра нашего погрелся, еды нашей поел. Может, покажешься? А то страшно смотреть, как котелок скачет, до ложка из пустоты появляется. Тут впору и в лешего поверить.

Да, всё-таки, я не учёл тот момент, что котелок остался видимым. А я, забыв про осторожность и наплевав на то, что котелок горячий, придерживал его рукой, чтобы он не завалился. Вот и погорел на мелочи.

Единственное, что удивило, так это то, что ложка оказалась видимой. Я-то думал, что она, будто часть меня, должна быть под пологом. Но нет. Представляю, что этот старик подумал бы, не будь он готов к нашей встрече. Прямо из воздуха появилась ложка и ныряет в котелок, уменьшая содержимое. Да уж, то ещё зрелище.

Немного подумав, прикинув все за и против, решил снять полог. Ведь на меня, пока что, никто не нападает. Тадеуш шумиху не поднимает, да и признался, что изначально меня раскрыл. Хотя, это и так можно было понять. Ведь он прямо передо мной стоял и специально громко говорил, чтобы я его слышал. В то время, как до этого, говорил совсем тихо. Причём, как я понял, это была его обычная манера поведения. Громко он говорил именно для меня. С другой стороны, старик знал, что может получить пулю. Весомый аргумент сделать вид, что никого не нашел.

Несмотря на то, что полог с себя я снял, кашу есть не перестал. И продолжил глядеть на Тадеуша в упор, ожидая развития событий.

Какое-то время мы посверлили друг друга взглядами. Я не торопился брать инициативу. Мне, в принципе, было незачем. А вот старик мялся.

— Вооружён? — наконец, спросил он.

Я кивнул. Решил пока не подавать голоса, а то мало ли кто услышит посторонний.

— Стрелять в нас собрался?

Я отрицательно покачал головой. Да и зачем мне это? Старик сидит, тревогу не поднимает, хотя мог бы позвать своих. Так, подождём, посмотрим, как диалог повернётся.

Да и не душегуб я, даже в бытность свою в прошлом мире, когда воевал, с содроганием думал о том, что приходилось стрелять в других людей. И пускай это были враги.

— Как звать-то тебя? — спросил пан Тадеуш.

Немного помолчав, ответил:

— Александр, — негромко произнёс я

— Кто будешь, лётчик? — спросил он. — Комбез-то на тебе лётный, как я погляжу.

Я посмотрел на себя. Ну да, лётный, не поспоришь.

Но пока ничего не отвечал.

— Видели мы лётчиков русских, — продолжил тем временем старик, — которые немцам в плен попадали. Комбинезоны точно такие же были, только драные.

Наконец я всё-таки решил ответить:

— Не лётчик, — произнёс я, покачав головой, — и не штурман.

— А кто тогда? — с любопытством спросил он.

Да уж, если скажу, всё равно не поверишь, — про себя ухмыльнулся я.

— Да говори уже, — произнёс он. — Я и так вижу, что человек непростой. Но мне-то от этого ни жарко, ни холодно. Я так, чтобы беседу поддержать, да понимать, что ты за человек передо мной, и на какие темы с тобой можно поговорить. Если ты простой кочегар, — он усмехнулся, — то про уголь поговорим. В моей жизни всякое было. А если какой-нибудь офицер, то мне и про военную службу есть что с тобой обсудить. Это я так, мосты налаживаю. Нам ведь нужно как-то наладить контакт.

Старик вдруг посмотрел куда-то вверх, поверх моей головы. А я вдруг почувствовал, что мне в спину что-то упёрлось. И каким-то шестым чувством я понял, что это ствол автомата. Уж сам не пойму, как определил.

— Руки в гору, — услышал за спиной голос пана гетмана.

Тадеуш качнул головой, продолжая смотреть на предводителя.

— Пан гетман, не торопился бы ты. Вон присядь с нами рядом, да поболтаем. Парень-то он интересный. Тем более я чую, что этой пукалкой ты ему ничего не сделаешь. А впечатление о нас испортишь. Поберегись лучше. Да присядь.

— Ты, пан Тадеуш, меня не учи, — заявил гетман. — А ты давай разоружайся. И без резких движений.

Меня такой поворот дела не устраивал. Сам не понял, как сработал мой телекинез, а в руках оказался автомат гетмана.

Сам гетман покатился кубарем. А когда выпрямился, принялся баюкать свою руку и потирать шею.

Я вдруг понял, что автомат оказался у меня в руках с оборванным ремнём. Сильно, видать, ему досталось. А руку чего баюкает? Неужто палец на курке держал? А если бы выстрелил? Нельзя в людей целиться из оружия, да ещё и палец на курке держать. Можно было сказать, что это примета плохая, но нет, это правила элементарной безопасности.