Дорога императора (СИ)

Евгений Шалашов, Олег Ковальчук

Дорога императора

Глава 1

Точка приземления

Очнулся я рывком. Все тело ломит, а голова болит так, что даже побоялся открывать глаза, чтобы не спровоцировать вспышку еще одной порции боли.

Я лежал, причём, как-то очень не удобно. И явно, что на холодной земле. Успел так замёрзнуть, что меня сотрясало от дрожи. В спину, в области поясницы, уперлось что-то твёрдое. Ощупав руками, понял, что это дерево, причём довольно толстое. Как оно подо мной оказалось? Кое-как отжался и разлепил глаза, причём левый глаз открывался с трудом, его будто залепило грязью или не грязью… Ух ты, больно-то как!

Потёр рукой. Засохшая кровь. Видимо, голову рассадил. Оно и немудрено, после такого-то взрыва.

С трудом ворочая шеей огляделся по сторонам. Значит, меня все-таки чем-то долбануло? А был взрыв или нет? Если он был, то почему я остался жив?

Рядом какие-то обломки, но они почему-то не горят. Я ведь помню, что наша машина загорелась, а тут даже дыма нет. И людей нет поблизости, даже тел. Всех вывезли, а меня оставили? Быть такого не может.

Интересно, ребята успели спастись? Я ведь пытался открыть заклинившую дверь, чтобы они выскочили. А где автомат-то мой? Хотя машины тоже и в помине нет.

Нет, взрыв был, это я помню. Хотя отчего взорвалась машина — тоже не понятно. Видимо, снаряд попал. А здесь ни дыма, ни огня, да и машины нет, даже обломков или сгоревшей рамы.

Удивительно, что я сам при этом выжил. Тем более, что в кузове лежали боеприпасы и ящик с гранатами. И чудо, что меня не посекло осколками. Ну ладно, об этом потом буду рассуждать. Главное, спаслись ли ребята?

Огляделся по сторонам. И тут до меня стало что-то доходить. Что-то явно не то. Местность абсолютно другая. Вокруг должно быть открытое поле и дорога, а здесь лес. Да и холодно. Лето ведь было, и солнечно, а сейчас вот поздний вечер и будто поздняя осень или какая-то тёплая зима. Можно предположить, что меня так сильно отбросило из-за взрыва, но не было лесов поблизости в радиусе двадцати километров. Имелись редкие кусты вдоль дороги, лесополоса, и все. Да и опять же, куда делась хорошая погода? И время года другое. Было лето, а тут зима.

Отдуваясь, ещё раз оглядел окружающую обстановку, теперь уже новым взглядом. Вокруг обломки, но они явно принадлежат не машине, и они не горят, даже подпалин нет. Вон большой обломок, похож на… что это? Это что, крыло самолёта, что ли?

Поискал глазами и нашёл полуразваленный корпус. Похож на самолёт образца не то 20-х, не то 30-х годов. Я такие в кино видел. В подобном самолете Есенин с Айседорой Дункан в Европу летел. Немецкий, шестиместный, марку не помню.

Глупость какая-то… Это что же, на машину самолёт упал? Тем более старый… Но то, что осталось от краски, старой не выглядит. Таких самолетов ни у них, а уж тем более у нас, давным-давно нет. Бред какой-то!

Попытался выпрямиться. На меня тут же нахлынула острая головная боль, да такая, что аж затошнило. Не иначе, сотрясение мозга. Посидел, стараясь не делать резких движений.

Потом боль стала понемногу отступать, и я оглядел себя. Что это на мне такое? Вместо удобного камуфляжа какое-то рваньё, правда, обшитое золотом. Материал на ощупь хороший. Сукно. Правда, в нем больше дыр. Сбоку висит оборванный погон, да такой, что положен по чину генералам, а никак не мне — сержанту. А на втором плече вместо погона дыра.

На ногах только один сапог. Второй лежит рядом. Обувь в целости, причём начищенная до блеска. Да я уже сто лет так не чистил!

Кстати, откуда здесь взялись сапоги? Да ещё и начищенные. когда я их чистил? Да откуда сапогам взяться, их уже лет двадцать, как отменили. У меня ведь берцы были.

Боль в голове стала понемногу утихать, а следом на меня нахлынул целый поток воспоминаний и информации.

Стоп! Кажется, нечто подобное уже было. Видимо, хорошо я головой приложился, раз у меня выветрился год жизни. Я когда-то и вправду попал под удар артиллерии и тогда я как раз и погиб.

Ну да, погиб, с кем не бывает? Кто-то на поле боя, а кто-то попал под трамвай. И я погиб. А потом очнулся в другом мире, в совершенно другом времени и иной реальности. И теперь я не сержант, не замкомвзвода и не бывший учитель истории и обществознания, а император всея Руси — Александр IV.

На миг проскользнула мысль: а что, если всё, что происходило со мной в прошлый год, было лишь галлюцинация, а сейчас я как раз очнулся? Но нет, не сходится. По крайней мере, генеральский погон говорит об обратном.

Удивительно, но, когда я вспомнил своё имя, причём и настоящее, и имя императора, чью роль я играл в последний год, вспомнить всё остальное стало гораздо легче. И то, что было перемешано в моей голове, стало потихонечку систематизироваться и приобретать порядок.

Видимо я хорошенько стукнулся головой и это вызвало кратковременную амнезию. Я не раз слышал такие истории, когда люди вообще забывали свою жизнь. Если честно, я немного испугался. Принялся вспоминать, а что было?

Помню, что попал в тело совсем молодого парня, студента Павла Кутафьева, который был похож, как две капли воды, на наследника престола. Родители мне очень понравились. И мать Павла очень напоминала мне мою матушку.

А да, кстати, в Россию я попал в непростой период 1941 года. Причём не просто в Россию, а в Российскую империю, ведь здесь не было революции, и в стране до сих пор царит монархия. А на престоле восседал император Николай II, который не был расстрелян в 1917 году и вполне себе здравствовал, да ещё и страной правил. Ну, в тот момент. Да и правил так, что другим странам следовало было только завидовать, а не смотреть с надменностью.

Так, вроде сходится. По крайней мере, это уже не кажется таким бредом как раньше, когда я в первый раз узнал об этих всех новостях. Ведь столько было мнений по поводу Николая Александровича и Первой мировой войны, которая косвенным путём и повлекла за собой революцию. Но нет, Николай Александрович сначала победил в Русско-Японской войне и сохранил весь флот. У него не было необходимости вступать в войну на стороне Антанты. Даже связь с сербами не заставила его втянуться в войну, он лишь погрозил пальцем, и всё как-то само рассосалось.

Правда, Первая мировая война всё равно случилась между немцами и французами, но несколько по другой причине. Причём, что примечательно, в Первой мировой войне этой реальности немцы таки победили, Османская империя не распалась, Австро-Венгрия тоже целехонька… Обиженными остались только французы, лишившиеся Эльзаса и Лотарингии, а еще кое-каких колоний, вроде Алжира. И на этом моменте история взяла совсем иной оборот. И можно было бы посокрушаться о том, что почему же Николай II из нашей реальности вёл себя так необдуманно, но тут всё было довольно просто. Оказывается, что в этом мире есть сверхъестественные способности, и у Николая II была дар предвидения, который не позволил ему совершить ряд роковых ошибок. Вот такие дела. И неизвестно, что было бы, если бы Николай II не обладал подобным даром.

Я помню, как попал в этот мир, и только-только свыкся с мыслью о том, что теперь меня зовут Павел, и что жизнь теперь у меня новая, как на меня вышли сотрудники Министерства внутренних дел и пригласили (а если по правде, то попросту похитили) для важного разговора и вербовки на роль наследника престола. Как оказалось, настоящий наследник Александр при смерти и уже не один год пребывал в коме, без надежд на то, что он когда-то выздоровеет.

Наследник, кстати, внук Николая от дочери Ольги Николаевны, которая в моей реальности разделила судьбу отца и прочих членов семьи.

А император Николай Александрович, опираясь на свою способность определять будущее, понимал, что скоро умрёт, и поэтому решил доверить судьбу империи мне, попаданцу из будущего. И пускай я, по сути своей, кукушонок — попросту подкидыш, которого подкинули в чужое гнездо, да ещё и неоднократно, сначала в чужой мир, а потом и на чужое тёпленькое местечко. Но так уж вышло, что я как две капли воды был похож на молодого Александра

Итак, в настоящий момент я целый император Российской империи. Да и какой империи! На момент моего попадания в России проживало больше 400 миллионов человек. Такого я не припомню в наше время ни в какой период. И экономика у нас развивается не просто хорошо, а супер! В сельском хозяйстве используются машины, промышленность превосходит промышленность Европы. А базируется наше благополучие на энергетике, и на кристаллах Вернадского, позволяющих переносить энергию без проводов.

Я женился на прекрасной турецкой принцессе, что, если честно, даже сейчас не укладывается у меня в голове. Чтобы русский император да на турецкой принцессе? Ну, как уж получилось. Причём скоро моя Сонечка родит мне ребёнка.

Да уж… Мысли еле-еле ворочаются, и по мере того, как я вспоминаю всё произошедшее, сам себе удивляюсь. Я, как историк, часто любил приговаривать одну фразу: «Хорошо об истории рассуждать, но не дай бог кому-то жить в период исторических событий». Правда сейчас смело могу сделать небольшую ремарку: «но совсем неплохо, когда эту историю вершишь ты».

Самое печальное, что, несмотря ни на что, Великая Отечественная война, всё-таки случилась. И напали на нас в этот раз не только немцы, но и французы. Россия дала хороший отпор, и война закончилась меньше, чем за год… Почти закончилась. Я как раз летел на подписание мирного договора, как самолёт упал. Сначала меня попытались захватить террористы, а потом самолет попал под обстрел ПВО. Хотя какое, к чертям, ПВО? Помню лишь, как заметил, что самолёт отклонился от курса, и решил осведомиться у пилотов, всё ли там в порядке. И тут завертелось. И в меня стреляли, и моих людей перебили. А потом штурман сначала застрелил пилота, а следом застрелился и сам. Вот такие дела.

В итоге до Копенгагена я не долетел. И мирный договор не подписан. И раз уж по мне стреляли ПВО, скорее всего я оказался где-то на линии фронта. Этого ещё не хватало. Чувствую, мирный договор с Германией и Францией пока откладывается. Не знаю, сможет ли его подписать мой премьер-министр? Не уверен, что это в его полномочиях. Поэтому рассчитывать на то, что всё поправится само собой, не следует. Значит, нужно порадоваться тому, что я, слава Богу, выжил, и срочно искать возможности возвращаться обратно, наводить порядок. И чувствую я многие головы полетят из-за того, что на борту оказались террористы.

Если честно, здравые мысли пришли ко мне уже опосля. А первым делом, вспомнив про встречу с месье де Голлем и генералом Паулюсом, я подпрыгнул на месте и принялся озираться по сторонам, борясь с головной болью и пытаясь понять, куда мне бежать, чтобы поскорее оказаться в Копенгагене.

В том самом Копенгагене, в котором «русалочка сидит почти нагая, ты мне за это бы устроила скандал».

Помотал головой. Это ещё откуда? Песня какая-то в голове всплыла…

Нет, в Копенгаген я пешком не добегу. Сейчас мне следует думать не о высокой политике, а о чём-то более приземленном. В прямом и переносном смысле. Сейчас первый день весны, и зима ещё не успела отойти на задний план. И раз уж я спасся, то сейчас надо подумать о том, как самому не сгинуть от холода или от голода. Вокруг хоть и прохладно, но не прям чтобы мороз, однако замёрзнуть вполне можно.

Первым делом нужно понять, как выжить. Нужно найти тёплую одежду и еду. На трясущихся ногах принялся ходить по округе, искать хоть что-нибудь. Наткнулся на два тела, причём настолько обезображены, что на них страшно было смотреть. Надо бы похоронить ребят, но сделаю это попозже. Сейчас в приоритете я. Мёртвым-то уже спешить некуда, а живым нужно не забывать о выживании.

Считаю своим везением, что пассажирский салон остался цел. Да, сильно деформировался, но был разбит вдребезги и его не раскидало по лесу.

Под одним из покореженных сидений я нашёл комплект лётного обмундирования: штаны и куртку без знаков отличия. Ещё большую радость доставила лётная меховая куртка, которая нашлась в кабине пилота. Видимо, во время полёта лётчик или штурман её снял, раз не было необходимости — в салоне-то не так холодно.

Быстро переодевшись, перешёл к следующей насущной проблеме — надо поискать еду. Наверняка у лётчиков есть какой-то «НЗ». Поковырявшись полчаса среди обломков, нашёл в пассажирском салоне металлический ящик, правда сильно покорёженный. Замок на нём был сломан, а крышка деформирована, и так просто открыть ящик не получится.

И как открыть? Нужна «болгарка». Но тут же обругал себя. Голова все ещё тяжёлая, и вспоминать о чём-то довольно сложно. Вот и вспомнил только сейчас, что, благодаря способности моей жены (обмениваться способностями с другими одарёнными), во мне теперь живёт сила грузинского кузнеца и физически я очень силён. А значит, металлический ящик для меня — как скорлупка от арахиса.

В общем, вскрытие ящика труда не составило. Внутри обнаружилось: 4 банки мясных консервов, (по два килограмма каждая), 2 банки рыбных консервов (по килограмму) и 2 бутылки коньяка, вернее осколки от бутылок коньяка. Теперь осталось понять, как открыть эти консервные банки, при этом не раздавив их в своих руках. Ложку нашел, а консервного ножа нет.

Коньяк — то, что осталось на донышке, я решил использовать по-своему. Отыскав кусок тряпки, смочил остатками жидкости, протер лицо, шею и все, до чего дотянулся. Все-таки, хоть немного, но привел себя в порядок. Бритву бы еще, кусочек мыла и теплой воды. Или хотя бы нож заточить.

Нож отыскался у одного из мёртвых телохранителей. Там же обнаружил и пистолет с двумя обоймами. Искал другие пистолеты, но не нашёл. Видимо где-то потерялись. Зато разжился ещё тремя магазинами, вернее обоймами. (В этом мире ещё не называют обоймы магазинами). Жаль не отыскалось автомата, но всё равно, пистолет и нож, это лучше, чем ничего.

С бритьем пока подожду. Воды бы. И не для бритья, а для питья. Можно, конечно, напиться из лужи, но рисковать я не собираюсь. Наберу воды в банку из-под консервов, а потом в ней воду и вскипячу. Хотя, если учесть, что я до сих пор живой, бацилл и бактерий можно не бояться. Однако, я всё же император, (да и брезгливый, по сути своей), пить из лужи мне всё же не по чину. Так что сделаю котелок из консервной банки.

Борясь с приступами тошноты, обыскал все тела, которые удалось найти. Нашёл ещё пару ножей и аж три зажигалки. Также там были сигареты и другие мелочи, из серии золотых часов, но всё это мне сейчас не пригодится. Был бы компас — другое дело. Но лишние бирюльки без надобности. Мне бы каких-то полезных вещей.

Наконец, наломав веток, разжёг небольшой костерок, пытаясь понять, как действовать дальше.

Хотелось разжечь огонь посильнее, чтобы согреться, но решил поостеречься. Ведь непонятно, где я нахожусь. Если меня сбило ПВО, то, скорее всего, нахожусь поблизости линии фронта или на вражеской территории. А значит, привлекать к себе внимание не нужно. Да, возможно, это поможет поисковым отрядам, что однозначно скоро выдвинутся на поиски, (хотя бы тела императора), но уверен, они не поспеют найти меня раньше, чем возможные вражеские разведчики или солдаты, что однозначно находятся где-то рядом. В этом у меня почему-то сомнений не было.

Вот ещё задачка: как понять, где я нахожусь, не разыскивая при этом людей? Ведь деревья-то не разговаривают. Ага, «Я спросил у тополя, где моя любимая. Подскажи, где скрылась, и знаешь ли, где она». Угу…

И как ориентироваться на местности? На деревьях мох растет гуще… Там, где север? Ага, везде мох одинаковый. Солнце? А солнца уже нет, смеркается.

Можно было, конечно, где-то затаиться и просто переждать это время, но, боюсь, уж очень долго ждать придётся. Нет, я не сомневаюсь. Со мной летело ещё три самолёта: один со свитой и два истребителя. Уверен, что они место падения императорского самолёта зафиксировали. Но опять же вряд ли ко мне на помощь прибудут так быстро. Соответственно, мысль о том, чтобы развести сигнальный костёр, я тут же отбросил.

А ведь мне казалось логичным подписать мирное соглашение на нейтральной территории. Теперь-то разумеется я жалел об этом. Надо было требовать, чтобы президент франции де Голль и регент германского императора Паулюс, прибыли ко мне в Санкт-Петербург. Вполне возможно, что я хотел поступить благородно, но еще исходил из того, что каких-то правил, где положено принимать капитуляцию не было.

Скажем, в моей реальности, мирные договора подписывались где угодно. После поражения в Крымской войне, мы подписывали мир в Париже, в столице враждебного государства. Но капитуляцию фашистской Германии принимали в Берлине. Капитуляцию Японии, американцы и вовсе принимали на борту корабля в открытом море.

А может быть имелось еще одно моё глупое, совсем не императорское, увидеть старинный Копенгаген. Еще не испорченный новейшей архитектурой.

Эх, рано я наверное стал императором, но этому делу учиться и учиться.

Ну что ж, снявши голову по волосам не плачут. Нужно думать не о том что не учёл, а о том как действовать дальше.

Глава 2

Планы и реальность

Наконец урегулировал бытовую часть. Ух, я даже думаю иной раз «казенными» фразами. Ну что, еду я себе нашёл, одежду тоже. Где обустроить место для ночёвки, тоже определил. Решил, что буду спать в салоне самолёта, который довольно неплохо сохранился.

Ополовинив двухкилограммовую банку с мясными консервами, хотел пойти поспать, так как уже темнело, и и устал я до одури. В общем, пора укладываться на ночлег. Но не стал, потому что вспомнил про тела ребят, которые лежали повсюду. И понял, что так просто заснуть я точно не смогу. Поэтому пошёл искать подручные инструменты и копать могилы. Ну или могилу. В зависимости от того, как пойдёт процесс. Всё таки не хотелось бы тратить на похороны драгоценное сейчас время, хоть без этого и не обойтись.

В итоге, после недолгих поисков нашёл сначала покорёженный кусок металла, который вполне можно было бы использовать в качестве лопаты. Но он был уж очень неудобный. И если бы не моя неуязвимость, я бы изрезал себе все руки. Но потом обнаружил обломанный винт от двигателя и принялся с остервенением долбить им промороженную землю.

Земля поддавалась плохо. И если бы не моя суперсила, я бы провозился дня три. Но благодаря силе, доставшейся мне от горца-кузнеца, справился я всего за пару часов, выкопав довольно глубокую яму. Хоть мне и не нравилась эта ситуация, но сложил я всех умерших в одну могилу. Да, это совсем неправильно. Кто-то из них был из честных людей, кто-то предатель. Но сортировать, кто есть кто сейчас не рационально. Опять же, многие тела были сильно обезображены, и пытаться определить личности погибших, мне совсем не хотелось. Да и я, кроме Ильи, в лицо никого не помню.

Это ещё сильнее подпортило бы и без того не лучшее настроение.

Поэтому, я сложил всех в выкопанную могилу и насыпал высокий холм. Причём на насып холма ушло чуть ли не больше времени, чем на выкапывание ямы.

Когда закапывал братскую могилу, почувствовал, что из глубины леса на меня смотрят чьи-то глаза. И они были явно не человеческими. Сам не пойму, как это определил и как вообще почувствовал взгляд, раньше за мной такого не водилось. Видимо, это особенности одного из даров.

Я ведь, благодаря Соне, получил аж три дара взаимодействия с животными. Как меня учили мастера по работе с дикими зверями, я мысленно потянулся в глубину леса, пытаясь понять, кто же это на меня так смотрит. Но тут же отпрянул, потому что мысль моя уловила присутствие чужого разума. И этот разум явно был хищным. И он очень хотел есть. Одно радовало, что находился источник сигнала далеко.

Сон не шел, поэтому я просто сидел, посматривая на пламя костра и размышлял. Гнал от себя мысли о Соне, и о том, что мои спецслужбы проморгали очередное покушение.

Но все равно, мысли лезли. Вот, сколько на меня уже совершалось покушений? Не помню, сам не считал. Кутепов с Мезинцевым должны знать. Думаю, по количеству покушений на свою царственную особу я уже перещеголял рекордсмена в этой области — покойного императора Александра Второго. Но, вроде бы, до Шарля де Голля и Фиделя Кастро еще далеко. Так что, есть куда расти.

Что же такое происходит? Уже и такая мысль: может, здешняя реальность, ощутив во мне чужака, сопротивляется и пытается меня выдавить обратно, в небытие? Что же, в этом мире, где существует магия, это вполне реально.

Реальность вполне реальна. А если так, то почему бы ей не ощутить чужеродный предмет, вроде залетевшего сюда «попаданца», поселившегося в теле Павла Кутафьина и ставшего вначале двойником императора, а теперь, смею думать, уже и самим императором.

Но это из серии тех вопросов, на которые мне пока не ответить. Возможно, как-нибудь потом. Если останусь жив после выхода из этого леса.

И сижу тут, как не император, а бродяга. Бомжара. Царь, без определенного места жительства и работы. Нет, работа-то у меня имеется, только не здесь. Хотя стоит смотреть на вещи позитивно. Можно вполне представить что это мой первый отпуск. Да, такой вот хреновый отпуск.

Так, я пока буду бродить по лесам и болотам бескрайней Польши. Нет, край-то конечно у нее есть, но как бы мне выйти за этот край? А как без меня? По моему указу, на время отсутствия императора вся власть переходит к премьер-министру. Наследник престола пока не родился, а справится ли Джугашвили с властью? Надеюсь, военная верхушка не станет противодействовать.

Елки-палки, а ведь как все хорошо задумывалось! Заключаем с немцами и французами мирный договор, получаем контрибуцию, за расходы, что понесла Россия во время войны. Экономисты, которые предварительно просчитывали общую сумму выплат, что нам должны были Франция и Германия, тихонечко потирали руки и говорили, что за такие деньги всем подданным империи можно не работать лет пять. Мол, это все доходы двух государств за сорок лет. Шутили, разумеется, потому что если раскинуть «военные доходы» на четыреста миллионов, то получается не так уж и много. Не то по десять тысяч рублей на душу, не то по двадцать.

Я, посмотрев на цифры, приказал урезать их раза в два, потому что нельзя загонять своего вчерашнего врага в угол. Имеются, знаете ли, печальные прецеденты в моей истории. И франко-прусская война, в результате которой Франция была поставлена на колени, лишилась двух богатейших провинций, и выплатила огромные суммы немцам, потом принялась мечтать и о возвращении земель, и о компенсации уплаченных денег. И что в результате? Первая Мировая война, по итогам которой теперь уже Германия была унижена, загнана в угол и связана по рукам и ногам. И что получили? Вот-вот… Обиды, рост национального самосознания, принявший уродливую форму и образование тоталитарного государства. И, как следствие, Вторая Мировая и Великая Отечественная…

Нет, противника загонять в угол нельзя. Мы планировали отторгнуть у Германии ее часть Польши, Восточную Пруссию, зато денег с них взять поменьше, а вот с Франции, с которой нам и взять-то нечего — в смысле территорий, денег возьмем побольше.

Но средства, которые планировались «выколотить» из поверженных врагов, я не собирался полностью «вбухивать» в экономику России. Инфляция — штука вредная, но дефляция — это еще хуже. А уж попытаться совершить такую хрень, как раздать полученные от врагов деньги — немыслимо. Даже пять тысяч, да что там — тысяча рублей, полученная «запросто так» приучает людей к потребительскому отношению и к иждивенчеству. Опять-таки, в моей истории, не так давно, произошел такой случай. Государство предложило ежемесячно выделять своим гражданам некую фиксированную сумму, которая позволяла бы если не жить безбедно, но существенно поправить свои дела. И вот, мудрые граждане подумали и отказались.

Чтобы действительно жить хорошо, нужно вкалывать.

Нет, разумеется, что-то вложим, потратим на восстановление зданий и железной дороги Смоленска, других приграничных городов, а еще — Польши и на прочее, но основные суммы вернутся обратно. Да-да, именно так. Ах ты, если мы отберем у немцев Прибалтику, так еще и Кёнигсберг придется восстанавливать. Или уже не стоит? Ладно, пусть специалисты посмотрят, оценят — а есть ли смысл? Если там море плещется, так и ладно. Что там интересного было, в моей реальности? Вроде, остатки крепости, да и то, она новодельная. И могила Канта.

Могилы великого философа, конечно жалко, но тоже не смертельно. Вон, могилы Аристотеля с Платоном неизвестны, не говоря уже о казненном Сократе и, ничего. Философия Канта не пострадает из-за отсутствия у него могилы, а философ, наверняка уже обосновавшийся в собственном Зазеркалье, о ней и не вспомнит. Скорее всего, рассуждает с Барухом Спинозой о материализме, или спорит с Бердяевым о сущности коммунизма. Шучу. Вряд ли Бердяев в этой реальности писал о коммунизме, как о болезни, которой придется переболеть.

В общем, прикинем, а там видно будет.

Значит, надо помочь нашим бывшим врагам.

Для начала наладить туда поставки зерна. Первые партии совершенно бесплатно, в пропагандистских целях, а потом пусть начинают платить. Если мы в Европу зерно не поставим, то США и Канада подсуетятся.

А потом Франции и Германии нужно восстанавливать собственную экономику. Мы же за время войны старались, уничтожали их порты и прибрежную инфраструктуру, взрывали заводы. Вон, Судоплатов в Германии поднял на воздух какой-то завод, так заодно и городок, что стоял неподалеку, разлетелся вдребезги.

И военные предприятия им придется закрывать, что означает безработицу. А чтобы не было безработицы — придется открывать гражданские объекты. А это деньги.

Значит, мы одной рукой получаем деньги, а другой возвращаем их обратно бывшим владельцам. Разумеется, не в качестве подарка, потому что подарок — это вещь, которую передают безвозмездно, чтобы получатель, простите за тавтологию, получил удовольствие. Мы, конечно же, дадим немцам и французам удовольствие, но… Вот именно. Удовольствие будет им стоить определенных процентов, которые они станут отчислять нам ежегодно, а еще — полный наш контроль над промышленностью Франции и Германии. Мои финансисты уже придумали — Германия и Франция выпускает облигации внешнего займа под семь процентов, а мы эти облигации покупаем.

Американцы, в свое, то есть, в мое время, поступили очень мудро, предоставив после Второй мировой войны Европе огромные средства, но с оговоркой, что они станут контролировать вложение средств. Но за все приходится платить. Вот, в моей истории Европа и платит. До сих пор.

Опять-таки — русские деньги они станут получать по условиям мирного договора, чтобы деваться было некуда. А иначе… Да, иначе деньги отыщутся в другом месте.

Само-собой, армии французов и немцев сократят количество «штыков» раза в два, среди командования будет проведена фильтрация.

И что теперь? А нынче, значит, что мы имеем? Русский император до Копенгагена не долетел, мирные переговоры сорваны, а второй этап, который может провести Джугашвили от моего имени, состоится не скоро. Стало быть, продолжаются боевые действия.

В итоге, просидев обуреваемый недобрыми мыслями до утра, не способный заснуть — так сильно меня взбудоражило всё происходящее. Однако, ближе к утру я всё-таки смог расслабиться, хотя и чувствовал, как в округе сновали дикие хищники, которые бродили тут и там в поисках пропитания. Может, они рассчитывали на то, что найдут трупы. Но это было бы слишком. Всё-таки волки — это животные, а животные вряд ли свяжут падение самолёта и появление мяса. Хотя кто их разберёт, что у этих волков в головах. Весь этот мир, на самом-то деле, не такой, как мой. И утверждать что волки могут быть обычными, было бы глупо с моей стороны.

Понимая, что вряд ли усну, решил понять столько времени, и достал те самые золотые часы, которые всё же решил взять. Ведь время нужно как-то определять. Однако часы стояли. Сам я их завести не догадался, а батарейки для часов ещё не придумали. Вот и посмотрел время…

Отчего-то эта новость ещё сильнее испортила мне настроение, я разозлился на себя, и снова сна не в одном глазу. А скоро уже по ощущениям начнёт светать.

Под утро я вдруг почувствовал, что меня будто кто-то ищет. Пытается отыскать не может найти. Ощущение было странное. Я подумал, что это снова хищники, но вдруг где-то на грани слышимости расслышал, как кто-то тихонечко говорит:

— Саша, милый, ты где?