Приключения дракона Фёдора

Криспи интенсивнее застучала ложкой по дну плошки — тётушка ей нравилась, и пропустить поход к ней в гости из-за недоеденного завтрака совсем не хотелось, тем более, Дрызг была куда разговорчивее других взрослых грумсов и её можно было расспросить о Границе.

Криспи совсем недавно стали отпускать на прогулки со старшим братом дальше деревни, и пару раз они издалека видели зеленоватый туман — это духи Границы курят трубки волшебного зелья — объяснил девочке брат, высокий грумс по имени Карп. Но как они выглядят, почему они злые и как устроена жизнь за Границей — этого Карп не знал, а Криспи было жутко интересно. Взрослые этих разговоров не любили, говорили только: место гиблое, и категорически запрещали подходить даже к краю поля, за которым клубился туман Границы.

***

— Тишину на Границе нарушает только сонное ворчание мух, по земле стелется густой туман, путаясь в крючковатых лапах низеньких деревьев, ветер пробирает до костей. — Тётушка Дрызг поморщилась и отхлебнула из кружки добрый глоток горячего вина. — Но дело не в этом: необъяснимая жуть — вот что чувствуешь, подходя к Границе.

Карп и Криспи поёжились и синхронно поджали под себя мохнатые лапы, которыми до этого весело болтали, свесив с продавленного розового дивана.

— Маленьким грумсятам не стоит и носа в тех местах показывать — резюмировала она, подняла своё грузное, покрытое седовато-коричневой шерстью тело из мягкого кресла и направилась к буфету. Карп и Криспи навострили кругловатые уши и вытянули мордочки: неужели бублики?! Тётушка Дрызг действительно доставала из закромов румяные, ароматные бублики — лакомство, вкуснее которого они не пробовали.

— Чур не крошить! — пригрозила тётушка, вручая грумсятам угощение.

— Спасибо! — хором воскликнули Карп и Криспи. Мальчик сразу принялся уплетать за обе щеки, а Криспи втянула носом сладковатый аромат выпечки, подняла на тётю глаза и спросила:

— А как выглядят злые духи? С ними кто-нибудь общался?

Дрызг задумалась.

— Когда-то давно был чудной грумс, который и правда пообщался с духами, так он рассказывал, а когда отправился на встречу с ними снова, не вернулся.

Мордочки грумсят вытянулись.

— Как не вернулся? А куда же он ушёл? — спросила Криспи, рот Карпа был занят бубликом.

— Этого никто не знает. Отец был с ним в хороших отношениях, поэтому поднял тревогу, когда тот не вернулся к утру, собрал самых смелых мужчин племени и отправился с ними на поиски. Дрызг вздохнула. Следы вели в самую глубь тумана и там терялись. Грумсы стучали зубами от необъяснимого страха, но отчаянно продирались сквозь его густые клубы, а потом стало ясно: ещё немного, и он поглотит их, и они не найдут дороги обратно. Так пропал Бориандр седьмой.

— Ого! Это что, старший брат Брыкуна? — Карп прожевал, наконец, свой бублик и, округлив глаза, уставился на тётю.

— Он самый. Вот почему Брыкун выходит из себя каждый раз, когда заходит речь о Границе.

Глава седьмая, в которой туман на Границе начал рассеиваться

Ветер был в игривом настроении, даже озорном, он пролетел по лесу и с удовольствием послушал, как возмущённо горланят птицы, когда ветки деревьев от его прикосновений качает из стороны в сторону. Добравшись до конца леса, он задумался. Сил прибывало и надо было их потратить на что-нибудь стоящее. В эти места он залетел впервые.

Огляделся: ага, вот она, подходящая цель — густой туман внизу полей, такого он ещё не видел, и, как любой молодой ветер, он нисколечко не сомневался в себе. Взял разгон и с громким «ууууу» помчался навстречу туману. Скорость все выше, трава и кустарники внизу покорно преклоняются перед ним, туман все ближе, сейчас он разорвёт его в клочья, и вдруг «бамс!» — ветер врезался в непреодолимую преграду, как будто стена выросла на его пути, а вокруг раздался гул, как если бы заговорила тысяча голосов разом.

Ветер немного растерялся. Отлетел назад, посмотрел на туман — в нём что-то происходило, какие-то неясные фигуры сновали туда-сюда, издавая незнакомые, непонятные звуки. Ветер был неглуп, он собрался, подтянулся, взлетел повыше и поплыл над туманом, раскинув свои огромные крылья вширь. Он двигался теперь медленно и вглядывался в туман, пытаясь понять, из чего же он соткан, раз не поддаётся ему, ветру.

Туман состоял из размытых фигур, похожих на людей, но это были не люди. И не призраки, потому что призраки не могут быть плотными. Это сгустки энергии, догадался ветер. Энергии, которая необъяснимым образом решила собраться в одном месте. Одна из фигур приподнялась над другими и совершенно точно погрозила ветру кулаком. Ветер фыркнул. С энергиями, которые не имеют отношения к знакомым ему стихиям, он связываться не собирался. Пусть себе кучкуются. Ветер расправил крылья и направился в сторону маленьких домишек, которые виднелись на горизонте — вот там ему точно будет, чем заняться. Он не заметил, как за его крыло зацепился крохотный лоскуток, оторвавшийся от тумана.

***

Криспи не спалось. Карп уже похрапывал, обняв мохнатыми лапками подушку. Мама читала на ночь грумсятам чудесную сказку, а брат заснул, даже не дослушав, как фея-крёстная помогла бедной девочке превратиться в принцессу. Криспи ужасно хотелось, чтобы и у неё была такая добрая фея, и вообще, чтобы в её жизни случилось какое-нибудь волшебство. Но жизнь в деревушке шла своим чередом и никаких чудес не предвещала.

Криспи повернулась на другой бок, мордочкой к окну, отодвинув лапой занавеску, она уставилась взглядом в тёмное небо, полное сверкающих звёзд. Вдруг одна из них подмигнула крошке, потом вторая, Криспи протерла глаза, а звёзды продолжали подмигивать, как будто кто-то большой шевелил их, и они, вздрагивая, то гасли на секунду, то зажигались снова. Криспи села на кровати, движение в небе продолжалось, а за ним последовал шум — это ветер, сообразила девочка. Но какой же он громкий, должно быть очень сильный. Хорошо бы он не повредил крышу, как в прошлом году, тогда папа-грумс долго ругался и ещё дольше чинил повреждения, а в доме стояли повсюду тазики, в которые капала дождевая вода.

«Плюх!» — ветер с удовольствием шмякнулся в стену дома, «кррррр» — заскрипело дерево за окном, «ффффшшшшш» — обиженно зашелестели листья, и часть из них оторвались от веток и заметались по двору. Криспи смотрела на происходящее со смесью восторга и ужаса. А потом она услышала своё имя. Девочка вздрогнула и огляделась. Но кроме неё и спящего брата в комнате никого не было. «Криииис-пи» — снова услышала она. За окном металась маленькая туманная фигурка, смутно знакомая…

— Кто ты? — прошептала девочка. Но в этот миг фигура взмыла вверх и полетела прочь от дома вместе с удаляющимся ветром, за шумом его можно было разобрать только отдельные слова: «Граница… дружба… помочь…». Ветер улетел, наступила тишина, звёзды снова замерли в небе, холодные и неподвижные, а Криспи сидела, не шелохнувшись, глядя вдаль и думая, где же она могла раньше видеть это существо и что означали его слова.

Глава восьмая, в которой Фёдор размышляет вслух

Дракона Фёдора явно что-то тревожило, он рассеяно вертел в лапах кружку кофе, постукивал по ней когтями и выпил едва ли половину, хотя напиток успел остыть — невиданное дело.

— Тебя что-то беспокоит? — осторожно спросила я. Лезть в дела дракона, если он не хочет о них рассказывать, дело небезопасное, даже если этот дракон воспитаннее многих знакомых тебе людей.

— Да. — Подумав пару секунд, он сфокусировал на мне взгляд своих янтарных глаз. — Беспокоит. Грумсы эти, вечно у них бардак, то ссоры, то склоки, то уйдёт кто-то и не вернётся. Трудные они, не могут жить в ладу друг с другом, от этого и проблемы.

— А какие у них проблемы сейчас? — решила я продолжить расспросы, раз Фёдор разговорился.

— Ну проблем у них всегда полно. Но сейчас добавилась ещё одна: Граница стала ближе.

— Это как?

— Вот и я думаю: как? Дома на месте, новых никто уже давно не строил. А туман как будто подвинулся.

— А он не мог рассеяться, а потом образоваться снова в другом месте?

Фёдор махнул лапой.

— Нет, он уже много лет никуда не девается. Густой и тягучий, плотный, недружелюбный. Это тебе не обычный туман. Это… не знаю я, как объяснить. — Дракон помотал головой, залпом допил кофе и уставился в окно.

— Когда-то давно грумсы были славным народом, так мне рассказывал Волшебник, а он всё про всех знает, потому что живёт дольше некоторых драконов. Так вот, грумсам не слишком везло с соседями, потому что характер был слишком мягкий, все их притесняли, и приходилось им кочевать с места на место. И вот однажды поселились они далеко от людей, за серыми горами, между диких лесов и синих морей, но к тому времени стали они более сердитыми и ворчливыми. Какое-то время жили они неплохо, но привычка ссориться осталась, а поскольку соседей у них не было, то стали конфликтовать друг с другом. И вот после одной такой крупной ссоры появился туман, сначала он накрыл всю их деревню, а потом поднялся и ушёл в поля, но не рассеялся, а так и остался там. Много лет и зим прошло, несколько поколений грумсов сменилось, а туман никуда не делся. Он как будто отрезал их с одной стороны от внешнего мира. Потому и называют это место Границей.

Фёдор замолчал.

— А волшебник? — спросила я, — не мог он разве расколдовать этот туман?

— Волшебники просто так не колдуют, знаешь ли, налево и направо. У них на каждое действие должен быть свой резон. Иначе можно легко нарушить законы жизни.

— Но если туман мешает жизни?

— Да не мешает он жизни, — Фёдор фыркнул и взмахнул хвостом, уронив соседний стул. — Ой, прости! — Он вернул стул на место. — Жить он не мешает, но границ итак слишком много. А грумсова граница…

Вдруг Фёдор хлопнул себя по лбу и посмотрел на меня в упор.

— Точно! Ну точно же, туман возник из-за грумсов, вот же решение!

— Какое решение? — тихо уточнила я, опасаясь, что мой друг сейчас решит прервать беседу со столь недогадливой девчонкой.

— Разобраться. Им надо вспомнить, что они сделали до того, как появился туман, тогда, может быть, станет ясно, как от него избавиться. Я скоро!

Вскочив, Фёдор вручил мне пустую чашку и исчез, даже не поблагодарив за кофе и не попрощавшись — такого с ним ещё не было, ведь он исключительно вежливый дракон.

Ох уж эти грумсы — проворчала я и отправилась мыть чашки.

Глава девятая: о том, как нелегко жить с настоящим Волшебником

— У драконов чутьё на всякого рода неприятности, и те, кто поумнее, благополучно их избегают, — Волшебник почесал бороду и задумчиво поглядел вдаль.

— Поэтому ты хочешь отправить Фёдора вразумить грумсов, от которых, как известно, только и жди неприятностей? Единственный дружелюбный дракон в наших краях, между прочим, — нахмурилась Селестина, жена Волшебника. — Если он после этого сбежит, сам знаешь, что будет.

Это была высокая стройная брюнетка, из тех женщин, чей возраст определить по внешности совершенно невозможно, но за мудрым советом к ней обращались чаще, чем к её супругу, один только мягкий свет её зелёных глаз помогал собеседнику мгновенно успокоиться и найти решение проблемы, казавшейся до этого неразрешимой.

Но сейчас в её глазах посверкивали искры, и Волшебник отвернулся от окна:

— Дорогая, Фёдор никуда не сбежит, он не только самый дружелюбный, но ещё и довольно смелый дракон, хотя в последнее время стал ленив. Это приключение пойдёт ему на пользу, я уверен. А, кроме того, — он поднял руку, остановив жену, собравшуюся возразить, — нам необходимо разобраться, что происходит на Границе, и Фёдор — единственный, кто справится с этой задачей, не заварив при этом каши.

Селестина вздохнула.

— Ты всегда был упрям. Ума не приложу, как мы живём вместе уже добрых полвека. Вероятно, дело в том, что тебя часто нет дома.

Волшебник нахмурился.

— Кстати, я как раз собираюсь покинуть тебя на какое-то время, — заявил он чуть более напряжённым тоном, чем обычно.

— Ты меня не удивил. Если уж ты отправил Фёдора на поиски неприятностей, было бы странно, если бы сам ты занялся вязанием у камина.

Она направилась к плите и, проходя мимо мужа, ласково провела рукой по его волосам, отчего возникшее в кухне напряжение мгновенно исчезло. В этом была её особая магия — улаживать конфликты до их возникновения, отчего все местные мужчины её очень уважали, а женщины немного завидовали.

Глава десятая, в которой мы узнаём, как досадно падать мордочкой в тазик

— Бессилие — самое ужасное, что может произойти. От этого очень злишься, но сделать ничего не можешь и злишься ещё сильнее. — Карп нервно почесал лапой затылок. Он был ещё совсем юный грумсеныш и совершенно не привык к бездействию, тем более такому длительному. Вот уже почти сутки, как он лежал на большом цветастом диване тетушки Крисп с перевязанной лапой, которая по-прежнему ныла после вчерашнего падения. И уши горели при воспоминании об этом позорном инциденте.

Угораздило же его перелететь через крыльцо и шмякнуться мордочкой в тазик с навозом для грядок, а лапой — о стенку теплицы. Перелома, кажется, удалось избежать, но ушиб оказался серьёзным, так что Карп смиренно перенёс все медицинские процедуры, которые произвели с ним старшие грумсы, и теперь лежал на диване в обнимку с книгой и половиной бублика. Первую половину он, конечно, съел сразу, как получил от тетушки, но вторую решил приберечь на случай, если станет совсем скверно на душе.

Но сейчас Карп думал не о бублике, а о том, что заставило его сломя голову броситься вперёд, не глядя под ноги. Он отчетливо увидел, как из густого тумана, окутавшего деревню, выбралась неясная фигура и совершенно точно кому-то помахала. Фигура была совсем близко, в паре домов от тетушкиного, и если бы он не шмякнулся головой в навозный тазик, то мог бы подобраться ближе и разглядеть её как следует. Но с природной грацией у грумсов, надо признать, дела обстоят не очень хорошо, так что Карпу оставалось мучиться от бессильной злости на свою неуклюжесть и ждать, когда Криспи вернётся с новостями.

В это время в паре сотен километров от дома, где лежал грустный грумсеныш, плотную пелену облаков прорезали взмахи гигантских крыльев. Дракон Фёдор присмотрелся к туману над землёй и, удовлетворённо прорычав что-то неразборчивое себе под нос, начал плавно снижаться.

Глава одиннадцатая. Драконы никогда не сдаются.

— Иногда кажется, что ничего не получится, сколько ни старайся, и дела из лап вон плохо, и помощи ждать неоткуда. — Дракон Фёдор печально покивал головой и замолчал.

— И что ты делаешь в таких ситуациях? Опускаешь хвост и складываешь лапки? — Я подлила кофе в кружку раннему гостю и улыбнулась: уж кто-кто, но этот дракон не из тех, кто поддаётся хандре надолго.

Дело было прохладным ранним утром, когда весь город ещё спал, укутанный в туманную дымку. И ни людей, ни машин, только облезлый кот высунул морду из мусорного бака и довольно облизнулся. Мне нравится это время, около пяти утра, оно какое-то пограничное между сном и реальностью, хотя добровольно в такую рань я, конечно, не встаю. Но если уж в гости пожаловал дракон, можно и пожертвовать сном ради увлекательной беседы за чашкой кофе.

— В этот раз я был близок к тому, чтобы сдаться и сказать волшебнику, что я не выполнил его просьбу. — Фёдор посмотрел на меня долгим задумчивым взглядом, и я поняла, что ему не до шуток.

— Но ты ведь отыскал грумсов?

— Конечно. Но не всех сразу. Два маленьких грумсеныша решили отправиться на поиски приключений и нашли их, но потерялись сами. — Фёдор недовольно фыркнул и из его ноздрей вылетела пара искр. — Ой, прости! — Воскликнул он, прихлопнув лапой нос.