Мисс Мортон и убийство на званом вечере

– Нет, я только пришла передать ответ на приглашение, пока ее светлость не уехала.

– Какая жалость, мисс. – Дворецкий искренне расстроился. – Мы все по вам очень скучаем.

– И я по вам скучаю. – Кэролайн удалось улыбнуться. – Пожалуйста, передайте моей сестре, что я приеду на прием по случаю дня рождения Мэйбл.

– Мы все будем ждать вас с нетерпением. – Мистер Вудфорд взял письмо. – Мисс Сьюзан будет в восторге.

Кэролайн спустилась с крыльца и немного помедлила на улице, оглянувшись на дом, который прежде называла своим. В окнах горел свет, и она видела, как ее тетушка в спальне наверху готовится к выходу. Ее дядя, вероятно, до сих пор сидел у себя в кабинете, читал и курил трубку.

Если бы Кэролайн сейчас, взбежав по ступенькам, заколотила в дверь и умоляла бы тетушку позволить ей остаться, та бы согласилась – Кэролайн практически не сомневалась, но к чему бы это привело? Она бы навсегда попала в ловушку из обязанностей и благодарности семье, из которой уже не вырваться. Она потеряла бы и свое мнение, и возможность что-то изменить – и само ощущение себя как личности уже было бы не вернуть.

Удар от смерти отца и ужасающая правда о его долгах и растраченном состоянии уничтожили всякое чувство безопасности и защищенности, которое было у Кэролайн. Ее отец также сумел в обход закона использовать приданое, доставшееся ей и Сьюзан от матери, и оставил их обеих на милость родственников без гроша за душой.

За свою доброту тетушка ожидала вечной благодарности, но все, что могла чувствовать Кэролайн, – это тлеющий гнев, который никак не удавалось потушить. Наклонившись, она отвязала собак и отвернулась от дома. Кэролайн потеряла все и всех, кто был ей дорог, кроме Сьюзан, и она сделает все, что в ее силах, чтобы ее сестра никогда не оказалась в подобной ситуации.

Кэролайн почти повернула за угол, когда к дому подъехала карета: тетушка и дядюшка направились на ужин к лорду Антверпу, чей старший сын некогда весьма усердно ухаживал за Кэролайн. Увидь он ее сейчас, в тусклом шерстяном плаще, сером платье и солидной шляпке, он бы прошел мимо, сделав вид, что ее не существует. Кэролайн все острее чувствовала, что той, кем она прежде была, уже нет. Прошлая Кэролайн исчезала у нее на глазах, а вместо нее появлялась… кто?

На этот вопрос она пока не могла ответить даже себе самой. Кэролайн вновь двинулась вперед, и карета с ни о чем не подозревающими пассажирами промчалась мимо. Чувства Кэролайн были далеки от всепрощения, которое она должна была испытывать по отношению к тем, кто был к ней несправедлив, и единственное, что поддерживало ее в сложившихся обстоятельствах, – гордость, ледяной айсберг которой был спрятан глубоко в душе.

Кэролайн наслаждалась этой гордостью: пока что-нибудь не переубедит ее, что мир вовсе не такой безжалостный, каким предстал перед ней, она будет и дальше оберегать и подпитывать ее.

Глава вторая

– Быть не может! – воскликнула миссис Фроджертон, когда арендованный экипаж подъехал к Гринвуд-холлу. – Какой прекрасный дом!

После смерти матери и попыток отца подбросить двоих детей различным родственникам Кэролайн провела в Гринвуд-холле столько времени, что практически считала его домом. Увидеть его глазами миссис и мисс Фроджертон было одновременно занятно и поучительно.

Облицованный кремнем особняк стоял на одном уровне с несколькими водными каналами естественного и искусственного происхождения на почти лишенной деревьев равнине – даже вдалеке холмов не виднелось. Необъятное серое небо обнимало поросшие кустарником топи, на которых возвышался особняк, стоящий прямо на пути непрекращающихся ветров с Северного моря.

– Он просто огромен, – прошептала Дороти, вопреки обыкновению более молчаливая, чем ее мать.

– Сам дом был возведен в эпоху Тюдоров, а два крыла из кирпича достроили примерно сотню лет назад, – рассказала Кэролайн, пока они сидели в ожидании лакея, который должен был открыть дверцу кареты и опустить ступеньку. – Тетушка часто сетует на сложность планировки, но дядя и слышать не хочет о том, чтобы что-то изменить. Его семья жила здесь со времен Гражданской войны.

– А когда она была? – спросила Дороти.

– В семнадцатом веке, я полагаю. – Кэролайн опустила окно и вопросительно посмотрела на по-прежнему закрытые двери. – Это крайне странно, они никогда так не опаздывают.

Дотянувшись через окно до ручки, она сама открыла дверь кареты.

– Возможно, слишком много гостей прибывают в одно и то же время, поэтому слуги не поспевают ко всем.

Дойдя до главного входа, она подняла тяжелый дверной молоток в виде медного оленя, украшавший кованую дубовую дверь, дважды постучала и наконец различила звук приближавшихся шагов. Дверь открыла запыхавшаяся служанка.

– О! Это вы, мисс. А я-то думала, кто-то важный.

– Здравствуй, Пегги. – Скрыв улыбку, Кэролайн указала на дам в карете. – Можешь позвать лакея, чтобы занес багаж миссис Фроджертон? И где мистер Вудфорд?

– Он очень занят, мисс, все эти гости и приготовления, и ее светлость еще не спустилась, и к тому же два лакея заболели…

– В таком случае придется справиться самим, да? – Кэролайн лучезарно улыбнулась девушке. – Ты не знаешь, какие покои отвели миссис Фроджертон и ее дочери?

– Знаю, мисс, я вычистила камины и принесла свежие цветы утром. – Понизив голос, Пегги добавила: – Ее светлость не была уверена, есть ли у вашей гостьи горничная, и сказала мне быть наготове в случае необходимости.

– Превосходно. – Кэролайн повернулась к карете, где Дороти уже сидела с надутым видом. – Вы справитесь сами, мисс Фроджертон? Могу я помочь миссис Фроджертон?

Дороти, нахмурившись, выбралась из кареты и поправила шляпку.

– Я знала, что это ошибка.

Кэролайн помогла миссис Фроджертон спуститься и дойти до дома.

– Это Пегги. Она покажет ваши комнаты.

Миссис Фроджертон широко улыбнулась горничной:

– Ты очень симпатичная девушка.

– Благодарю, мадам, – сделала книксен Пегги. – Прошу, идемте за мной.

И миссис Фроджертон, и ее дочь замерли, войдя в мраморный холл с шестью каменными скульптурами в нишах, по три с каждой стороны широкой, плавно изгибающейся лестницы, заканчивающейся широким пролетом.

– О, это просто грандиозно, – похвалила миссис Фроджертон. – Как во дворце.

– Мои дядя с тетей будут рады это услышать, мэм, – заметила Кэролайн, ведя свою нанимательницу под руку. – Лорд Гринвуд в юности довольно много путешествовал по миру во время завершения образования[2] и привез в родной дом немало сокровищ.

Дороти смотрела вверх, раскрыв рот: роспись высокого свода была выполнена в подражание Сикстинской капелле. Дороти ничего не произнесла, но даже Кэролайн видела, какое это произвело на нее впечатление.

– Ее светлость отвела мисс Фроджертон комнату рядом с миссис Фроджертон, со смежной дверью, – сообщила Пегги, когда, поднявшись по лестнице, они свернули влево.

Для Кэролайн оказалось небольшим облегчением, что ее тетушка определила нежеланных гостей не куда-нибудь на чердак, а в совершенно респектабельные покои на втором этаже.

– Прошу, мадам, проходите. – Пегги открыла дверь и торжественно отступила в сторону. – Ее светлость называет эти покои «Сиреневой анфиладой», но по мне так они скорее голубого цвета. А комната мисс Фроджертон сразу следующая, – указала Пегги в сторону двери в дальнем конце помещения.

– Спасибо, Пегги, – поблагодарила Кэролайн и, быстро оглядев светлую красивую обстановку, не нашла ничего, к чему можно было бы придраться.

В камине уже горел огонь, согревая комнату с высокими потолками с затейливыми узорами и шелковыми обоями на стенах.

– Помочь вам устроиться, мадам? – предложила Пегги миссис Фроджертон.

– Я помогу миссис Фроджертон, – с улыбкой ответила Кэролайн. – Можешь принести чай? Полагаю, ужин подадут только часа через два, не раньше.

– Да, мисс. Леди Элинор любит, когда гости собираются в гостиной к шести часам. – И Пегги убежала.

Кэролайн прошла через гардеробную за смежной дверью, соединявшую комнаты миссис Фроджертон и ее дочери.

– У вас чудесный вид на парк позади дома, мисс Фроджертон, – заметила она, проходя к большим подъемным окнам и поправляя тяжелые парчовые занавеси. – Когда Пегги принесет чай, отправлю ее к вам помочь распаковать вещи.

– Спасибо. – На этот раз Дороти даже забыла про свой обычно снисходительный тон, медленно обходя комнату, касаясь мебели и дорогого убранства, ощупывая плотность и качество ткани. – Должна признать, не ожидала, что у тебя такие важные родственники.

– Жизнь полна сюрпризов, не правда ли? – легким тоном заметила Кэролайн. – Возможно, поэтому не стоит судить книгу по обложке.

Она вернулась к миссис Фроджертон, которая уже устроилась в кресле у огня и теперь громко жаловалась на отсутствие любимых собак. Раздался стук в дверь, и вошла Пегги с чайным подносом.

Кэролайн сама разлила чай и, попросив Пегги помочь распаковать вещи обеим дамам, повернулась к своей нанимательнице.

– Мадам, вы позволите мне отлучиться на час? Моя сестра живет здесь, у тетушки, и мне бы очень хотелось ее повидать.

– Бегите, душечка, и не спешите назад, – махнула ей миссис Фроджертон. – Я выпью чаю и вздремну и к ужину уже буду в прекрасной форме.

– Я присмотрю за ней, мисс, – подмигнула ей Пегги, – не беспокойтесь. Мисс Сьюзан не терпится вас увидеть, весь день сама не своя!

Едва выйдя из комнаты, Кэролайн, подобрав юбки, бросилась вверх по лестнице, ведущей в обширную детскую, состоявшую из нескольких комнат, расположенных прямо под чердаком. Она осторожно приоткрыла дверь, заглянула внутрь и стала наблюдать за тихой игрой, сама оставаясь незамеченной.

Леди Элинор всегда давала приют сиротам и беспризорным детям, твердо и по-христиански веря, что милосердие начинается дома. Когда отец Кэролайн овдовел при рождении Сьюзан, ее светлость без единого упрека взяла детей брата к себе и вырастила их вместе со своими. Время от времени, пока отец был жив, они приезжали к нему, но в безопасности себя не чувствовали. Однажды, когда отец оставил их в какой-то гостинице недалеко от Кале и не вернулся, Кэролайн написала отчаянное письмо тете.

Несмотря на то, что теперь между ними установились отношения довольно натянутые, Кэролайн напомнила себе, что ей есть за что быть благодарной, и вновь сосредоточилась на происходящем: все обитатели детской, от пяти до шестнадцати лет, строили башенку из деревянных брусков. Ее сестра, Сьюзан, сидела прямо в центре и внимательно наблюдала за тем, как совсем маленький мальчик кладет очередной брусок на уже покачивающееся строение.

Под радостные возгласы детей башенка с грохотом рухнула.

– Отлично, Уильям! – воскликнула Сьюзан. – Это наш рекорд!

Сзади раздался сдавленный смешок, и Кэролайн обернулась. Младший сын тети, Джордж, тоже подошел как раз вовремя и успел увидеть конец игры. Кузен был в старомодного кроя сюртуке и коричневом жилете в тон, а у рубашки оказался такой высокий воротник, что он с трудом поворачивал голову.

– Джордж, – улыбнулась ему Кэролайн.

– Кэролайн! А я искал Гарри и Мэйбл. Мэйбл настояла, чтобы мама пригласила всех ее любимых «сироток», ты знала?

– Нет, но звучит очень похоже на Мэйбл.

– Она всегда была сердцем нашей семьи, – произнес Джордж и взглянул на детей, которые теперь сосредоточенно искали раскатившиеся по всей комнате деревянные бруски под бдительным присмотром миссис Уиттл и ее помощниц. – Сказала, что не почувствует праздника, если на него не придут все важные для нее люди.

– И ее светлость согласилась?

Теперь решение тети пригласить миссис и мисс Фроджертон стало гораздо понятнее. Вероятно, она ставила их чуть выше «нежелательных» гостей Мэйбл.

– Мне кажется, она так рада наконец вывести в свет младшую дочь, что сделала бы что угодно, только бы убедить Мэйбл принять участие в приготовлениях. – Джордж тихо, но от души рассмеялся. – А Мэйбл всегда умела уговорить отца, так что он тоже согласился.

– Как тебе Кембридж? – поинтересовалась Кэролайн.

– Ужасно, – поморщился Джордж. – Матушке не говори, но я смог приехать только потому, что меня временно отчислили. Викария ей из меня не сделать, – ухмыльнулся он.

– Она определенно продолжит попытки, если только ты не предложишь другой вариант, – заметила Кэролайн.

Ей думалось, что Джордж, такой беспечный и праздный, просто рассыплется, если мать пригрозит отобрать его щедрое содержание. Он мнит себя кутилой и франтом, но не обладает ни собственными финансами, ни надеждами на наследство. Ему придется либо подыскать себе состоятельную невесту, либо принять судьбу и стать викарием.

Обдумывая его перспективы, Кэролайн укорила себя: наверное, она излишне строго судит о его характере и жизненных перспективах. Завидует ли она тому, что кузен несмотря ни на что будет жить полной жизнью и не знать нужды? Джордж всегда относился к ней по-доброму и в душе был хорошим человеком. Неужели собственное положение превратило ее в бесчувственную мегеру?

– Рад видеть тебя, кузина, – широко улыбнулся ей Джордж. – Матушка сказала, ты нашла себе место у богатой вдовы с севера. Ты просто обязана меня ей представить!

– Тебе скорее стоит познакомиться с ее единственной дочерью, мисс Дороти Фроджертон, которая как раз готовится показаться на ярмарке невест, – ответила Кэролайн. – Она весьма… незаурядна.

Нахмурившись, Джордж понизил голос:

– А она умеет держать себя в обществе?

– Ты сможешь это сам проверить сегодня вечером: их обеих, и мать, и дочь, пригласили на день рождения Мэйбл.

– Так они здесь? – поднял брови Джордж. – Должен сказать, я несколько удивлен, матушка частенько повторяла что они недостойны твоего времени и сил.

– Она и мне это говорила, – вздохнула Кэролайн. – А Ник приедет на праздник?

Старший сын и наследник ее дяди редко утруждал себя визитами домой, предпочитая проводить время в Лондоне за выпивкой и азартными играми с закадычными приятелями.

– Сказал, что будет, но ты же знаешь Ника. На него ни в чем нельзя положиться. Они с отцом спорили о его «никудышном и беспутном поведении» – забавно слышать это из уст джентльмена, который и сам был охотник до женского пола. – Запнувшись, Джордж добавил: – При матушке, конечно же, об этом упоминать не стоит. – Бросив взгляд на детей, он улыбнулся: – А теперь передаю тебя целиком и полностью твоей сестре. Увидимся за ужином.

Сьюзан бросилась в объятия Кэролайн.

– Пегги сказала, что ты здесь, но я никак не могла поверить!

Кэролайн вгляделась в улыбающееся личико младшей сестры, которая светлыми волосами и карими глазами очень напоминала их покойную мать, Джейн, и крепко прижала девочку к себе.

– Я правда здесь, наяву, и невероятно рада снова тебя видеть. – Взяв сестру за руку, она отвела ее в уголок детской, где было потише. – Ты здорова? Все хорошо?

Они устроились на паре низких стульчиков. Кэролайн была почти на десять лет старше сестры, которой уже исполнилось шестнадцать; ее появление оказалось неожиданностью для родителей: они проводили вместе столь мало времени, что непонятно было, как им вообще удалось произвести на свет ребенка. Ходили слухи о неверности ее матери, но подтверждений не получили. Однако отца Кэролайн это не беспокоило, и он жаловался лишь на то, во сколько ему обходилось содержание собственных детей.

– Да, все хорошо, тетя Элинор разрешила мне помогать с младшими детьми. Говорит, что у меня есть необходимый пыл и энергия, чтобы стать гувернанткой, если я захочу.

Вежливо улыбаясь, Кэролайн пообещала себе, что к тому времени, как Сьюзан достигнет совершеннолетия, ей не придется заниматься ничем подобным.

– Терпения у тебя в самом деле предостаточно. А как дела обстоят на самом деле? – понизив голос, спросила Кэролайн. – Тетя сильно рассердилась, что я решила найти себе место вне ее дома?

Улыбка Сьюзан поблекла.

– Думаю, она ожидала, что ты останешься здесь, приглядывать за другими детьми. В последнее время она с трудом справляется с ними и очень злится на их непослушание.

– Я так и думала. Вероятно, поэтому она готовит тебя для этой роли, скорее всего, без оплаты и перспектив в будущем, – покачала головой Кэролайн. – Именно поэтому я решила уехать.

– Но, сестра, тетя Элинор была к нам очень добра.

От Кэролайн не ускользнула настороженная нотка в голосе Сьюзан. Их детство нельзя было назвать безмятежным, и Кэролайн не могла упрекать Сьюзан в излишней чувствительности: какой бы ни была обстановка, ее младшая сестра ко всему относилась с опаской. В отличие от Кэролайн, Сьюзан всегда хотела спокойствия и стабильности, а Гринвуд-холл был ее домом с рождения.

– Я очень удивилась, узнав, что Мэйбл решила устроить прием здесь, – сменила тему Кэролайн и с облегчением увидела, как посветлело лицо сестры. – Она никогда не производила впечатление человека, желающего привлечь к себе внимание таким способом.

– Мэйбл согласилась, только когда тетя Элинор разрешила ей пригласить всех, кого захочет, – улыбнулась Сьюзан. – А ты же знаешь Мэйбл. Она поддерживает переписку со всеми, кто когда-либо появлялся в доме, не говоря уже о тех, кто прожил здесь какое-то время. Она сказала, что если так необходимо устроить торжество, то она хочет сделать его частным и настолько запоминающимся, насколько это возможно.

– Замечательно. – Часы в детской пробили четыре, и одна из горничных начала собирать вещи. – Ты сегодня спустишься к ужину?

– Нет, я обещала Мэйбл подменить ее и почитать детям на ночь. Быстро освободиться не получится.