Шут

Она вернула лицу нейтральное выражение, когда Мадрид метнул взгляд в ее сторону. Черт побери, этот человек слишком быстр. Мысленно она дала себе пинка. Нужно держать эмоции под контролем. Чувства по отношению к повстанцам, втянувшим ее в свои замыслы, не имели никакого значения. Первостепенная задача – определить происхождение наркотика и остановить его распространение. Как только дело будет сделано, она разберется и с мятежниками, и с королем.

По одному делу зараз.

Что же дальше? Король Дестин и, по крайней мере, часть военного совета несли на себе вину за разрушение деревень вдоль границы, в этом Тэмпест не сомневалась. Она далеко не наивна, чтобы верить, что Гончие не имеют к этому никакого отношения, пусть даже они не знали наверняка, что именно происходит.

Воспоминание о запахе, приторно-сладком и вызывающем тошноту, всплыло в сознании, и от этого сердце потяжелело. Если кто-то из Гончих и участвовал в распространении наркотика, смертоносной версии Мимикии, то, скорее всего, это был Алекс. «И Мадрид», – подумала Тэмпест уже в сотый раз, украдкой взглянув на главу группы, которой она когда-то так гордилась. Мадрид знал обо всем, что творилось в королевстве.

Король Дестин продолжил, выводя Тэмпу из раздумий.

– Мы не можем начать полномасштабное наступление на повстанцев, потому что не знаем, кто они и где находятся. Темный Двор явно помогает им скрываться от нашего взора и распространять свой яд. Значит, нам нужен другой подход.

По спине скользнул пот, когда король посмотрел на нее и медленно улыбнулся. Тэмпест взяла себя в руки. Казалось, ей не понравится то, что он скажет дальше. Кожу покалывало, и девушка краем глаза оглядела окружающих, а затем снова посмотрела на короля. Их обмен взглядами привлек внимание присутствующих в комнате. Несколько садистский блеск в глазах Дестина, когда он улыбнулся фальшиво-очаровательной улыбкой, заставил сердце забиться чаще. Вот же черт, ей совсем, совсем не понравится то, что должно случиться.

– И это возвращает меня к моей леди Гончей.

Тэмпест опять дернулась, услышав свое прозвище. Ничто в ней ему не принадлежало. Краем глаза она заметила, что Мадрид придвинулся ближе. Плохой знак. Неужели они раскрыли обман? Они казнят ее прямо сейчас? Мадрид остановился слева, его руки свободно свисали по бокам. Никакого оружия. Ему оно и не понадобится.

Девушка изо всех сил старалась выдержать пристальный взгляд короля. Если он собрался прирезать ее здесь и сейчас, она не станет пресмыкаться перед ним и умолять. Она приняла решение. Тэмпа выпрямилась и, собрав всю решимость в кулак, ответила Дестину уверенным взглядом. Пусть ее назовут предательницей, но настоящий предатель – их король.

Дестин мог делать с ней что угодно. Тэмпест со всем справится.

Она должна справиться.

– Тэмпест успела проделать замечательную работу по внедрению в ряды повстанцев, – сказал Дестин. – И никто с их стороны, по-видимому, не знает, что именно она отделила голову Шута от тела, – его улыбка стала еще шире. – Итак, я решил, что Тэмпест вернется в группу повстанцев и начнет уничтожать их изнутри.

Воздух в легких превратился в лед. Так он ее не убьет? Девушка медленно моргнула. Чего-чего он от нее хотел? Улыбка Дестина превратилась в хищный оскал. Тэмпест взяла себя в руки.

– Я жду, что ты сделаешь все от тебя зависящее, чтобы снискать расположение лидеров восстания.

Его взгляд скользил вверх и вниз по фигуре Тэмпест, похотливый и вызывающий дрожь.

– Все возможное.

На мгновение Тэмпест не нашлась с ответом. Стиснув челюсти, она чувствовала, как закипает кровь от откровенного намека Дестина. Члены военного совета ухмылялись и гоготали вместе с королем, в то время как она старалась не проклясть их на самое отвратительное и мрачное существование в глубинах ада. Несмотря на место в военном совете, они не питали к ней никакого уважения. Девушка была простой игрушкой короля, но не шлюхой.

Позволь им поверить в то, что они лучше тебя, в то, что ты готова на все, чтобы услужить королю. Они не ожидают разумного и стратегического мышления от той, кого считают шлюхой.

Это хорошо. Заткни подальше свою гордость.

Как бы выглядели их лица, если бы она сообщила им, что восстанием управляла женщина? Наверняка у кого-нибудь из этих напыщенных индюков случился бы сердечный приступ. Тэмпест прикусила язык и грациозно, низко, хоть и немного сухо, поклонилась королю Дестину.

– Как прикажете, Ваше Величество, – произнесла она, стараясь, чтобы ее тон казался вежливым.

На самом деле план Дестина играл на руку Тэмпест. Идеальное прикрытие, позволяющее работать с мятежниками, а не против них, без каких-либо подозрений со стороны ее господина и дядюшек. Намек на улыбку на секунду коснулся ее губ, прежде чем она выпрямилась.

– Если позволите, я пойду готовиться к своей новой миссии?

Дестин отмахнулся от нее, не сказав больше ни слова, и почти сразу же принялся разговаривать с двумя пожилыми членами военного совета. Очевидно, их интриги поважнее, чем активное преследование Тэмпест. Возможно, увлечение короля себя изжило. Кивнув Мадриду, она быстро покинула комнату. Шелковое платье шелестело, пока она выходила из дворца. Жить станет в разы легче, если король устанет от нее.

И все же ей казалось, что все не может быть так просто.

Тэмпест глубоко вдохнула бодрящий ночной воздух и покинула прилегающие ко дворцу территории, забыв про свое прекрасное одеяние. Дыхание образовывало ледяные облачка прямо перед лицом. Холодный воздух проникал сквозь тонкую ткань, но она принимала его покалывающие укусы. Они означали, что она жива. Наслаждаясь мрачной тишиной, она замедлила шаг, мысленно возвращаясь к детям из Дотэ.

Еще больше невинных людей.

Тэмпест подхватила подол платья и запрыгнула на верхушку низкой каменной стены, грациозно скользя по ее узкой поверхности. Она не хотела верить, что кто-то может похищать или убивать детей. Девушка вздрогнула, но не от холода, а от воспоминаний о маленьких телах, устилающих землю приграничных деревень. Дети, ставшие жертвами своего короля. С какой стати ей верить в то, что он не может пойти на новые преступления?

Но… Темный Двор тоже не образец добропорядочности. Они устраивали всевозможный беспредел. Лучше не спешить с выводами. Пайр, при его обаянии, непринужденных манерах и доброте к жителям мятежных деревень, отвечал за торговлю всеми видами наркотиков, прикрывшись личиной Шута. Не только в короле Дестине уживались две личности.

Не думай о чертовом Пайре. И почему только мысли снова и снова возвращаются к нему?

Тэмпест натянула капюшон плаща на уши, чтобы укрыть их от холода. Из него вылетел клочок бумаги, и девушка инстинктивно схватила его. Интрига.

Она вгляделась в похожие на паутину буквы, изо всех сил пытаясь в темноте разобрать, что там нацарапано.

Губы вытянулись в узкую полоску, а глаза превратились в щелочки.

Ее, черт возьми, вызывают.

«Требуется ваше присутствие, – говорилось в послании. – Идите к задней стене приюта».

Ублюдок. Подзывать ее к себе, как собачонку. Шуту она не служила. Бумага в кулаке смялась. Тэмпа посмотрела в сторону казарм. Как легко было бы проигнорировать его и лечь спать. Девушка вздохнула. Легко, но неразумно. Есть долг, который необходимо выполнить, и люди, которых нужно защитить.

– Подумать только, он действительно придет в столицу, – пробормотала она, недоверчиво качая головой.

Его гордость не знала границ. Видит Дотэ, сегодня ей не хватит терпения разбираться с его выходками. В любом случае новая миссия предполагала, что завтра она отправится в лес, чтобы «внедриться» в их ряды. Можно было бы начать прямо сейчас, но сперва она заставит его понервничать.

Тэмпа ухмыльнулась.

– Пусть подождет, – проворчала она.

Он ей не король. Она спрыгнула со стены и направилась к баракам, и в этот момент ее схватили сзади и закрыли ладонью рот. Девушка выдернула кинжалы из ножен на запястьях.

– Не советую тебе этого делать, – прорычал на ухо низкий голос, и она нанесла удар нападавшему.

Дикарь ловко отбил клинки и набросил ей на голову грубый полотняный мешок. Она зарычала, извиваясь, пытаясь бороться с ним, и…

Затылок пронзила боль. А затем все исчезло.

Глава четвертая

Тэмпест

Тэмпест очнулась, только когда с головы сняли мешок. Свет сотни свечей на мгновение ошеломил ее, и перед глазами заплясали звезды. Девушка вздрогнула и схватилась за затылок. Кем бы ни был стукнувший ее по голове дьявол, он пожалеет об этом. Она нахмурилась и несколько раз моргнула, чтобы глаза привыкли к свету.

– С тобой всегда так много хлопот, – произнес до боли знакомый голос. Шут усмехнулся, и этот низкий звук словно ласково коснулся ее кожи, заставив мурашки пробежать по рукам. Он стоял перед зеркалом в позолоченной раме, размером от пола до потолка, и приводил в порядок свою одежду. Больше же ему заняться нечем.

Губы девушки скривились в отвращении.

– Я не твоя подчиненная, которую можно вызывать, когда вздумается, – пробормотала Тэмпест. – Что тебе нужно?

Он фыркнул.

– Подчиненные послушны, а ты, моя дорогая… – он посмотрел на нее через плечо. – Ты удручающе непослушна.

Она проигнорировала его комментарий и оглядела комнату. Если ее можно было так назвать. Они находились в пещере, украшенной даже роскошнее, чем покои короля Дестина. Брови взметнулись вверх, стоило изучить помещение подробнее. Повсюду вокруг висели большие, богатые шпалеры. Шикарный темно-синий ковер покрывал половину каменного пола под ногами Тэмпест. В углу, наполовину скрытая тенями, стояла огромная кровать с балдахином и плотно задернутыми тяжелыми занавесками.

Тэмпа отвела взгляд от этого ужаса. Не обязательно заострять на ней внимание.

По всей комнате стояли канделябры искусной резьбы, а в них, подобно гордым стражам, – свечи. Их огоньки мерцали мягкими голубыми, зелеными и пурпурными оттенками среди привычного оранжевого и желтого. Все вокруг, очевидно, стоило больших денег. Какие преступления оплатили такую роскошь?

Она провела носком ботинка по ковру, любуясь насыщенным цветом. Тасерийская шерсть. Ее невозможно импортировать. Брови девушки в изумлении изогнулись. Как, черт возьми, ему удалось достать этот ковер? Тэмпест вскинула голову и взглянула в зеркало.

Пайр изучал ее отражение. На его губах играла фирменная улыбка, обнажающая один заостренный клык. Он поправил воротник золотистого шелкового халата.

– Нравится вид?

Она впилась взглядом в тщеславное создание, желая, чтобы он вспыхнул пламенем. На это нет времени. У нее болела голова, и, судя по стуку в висках, скоро ее накроет мигрень.

– Ты не ответил на мой вопрос. Что тебе нужно? Зачем устраивать спектакль, чтобы заманить меня сюда? Я не могу прибегать по одному твоему зову, Пайр. Я не собака.

– Разве?

Его слова разозлили ее. Пальцы девушки сомкнулись на кинжале, висевшем на поясе, и прежде чем она осознала, что делает, лезвие уже вылетело из руки. Пайр дернулся, когда оружие врезалось в его безвкусное зеркало и по стеклу прошла большая уродливая трещина, разломившая его отражение надвое. Может быть, теперь он дважды подумает перед тем, как вырубать ее и оставлять при этом с оружием.

Девушка ухмыльнулась, почувствовав холодную сталь лезвия, прижавшегося к горлу. Она знала, что они не одни – Тэмпест удалось распознать защитника Шута. Рука схватила ее за косу и дернула прежде, чем противник больно схватил за правое запястье и завел его за спину. Она поморщилась, но выдавила из себя уродливую улыбку. Одно очко в ее пользу, ноль в пользу негодяя, глазеющего на нее из разбитого зеркала.

Удивление Шута сменилось кривой улыбкой. Он немного отступил и наклонился ближе к зеркалу, продолжая рассматривать себя, словно ничего необычного не произошло.

– Отпусти ее, Брайн, – небрежно сказал он. – Наша подруга Гончая не представляет для меня угрозы.

– Не будь так уверен, – пробормотала Тэмпест. Теперь она ощутила, что способна на убийство. Он пробудил в ней это чувство.

– Как скажешь, – ответил он. – Она не представляет угрозы… пока.

Пока. Слово доставило ей некоторое удовлетворение. Необходимо, чтобы Шут знал, что она может быть опасна.

Вслед за рычанием дыхание, вырывающиеся с низким свистом, обожгло затылок Тэмпест. Она вздрогнула, несмотря на всю решимость не выказывать слабости.

Брайн выругался себе под нос, прежде чем выпрямиться.

– Она могла убить тебя, если бы не промахнулась.

Услышав это, Тэмпест расхохоталась и неосознанно дернулась в хватке Брайна. В ответ ногти на его руке начали превращаться в до чертиков опасные волчьи когти. Заморозь меня, зима, какие же они жуткие.

Он зарычал ей в ухо.

– Что смешного, псина?

– О, ничего, – ответила Тэмпест, придя в себя. – Просто… Ты правда думаешь, что я промахнулась?

Она поймала взгляд Пайра. Его не столько позабавил ее неожиданный смех, сколько он понимал, что она совсем не шутила. Тэмпест нахмурилась. Как она это поняла? Девушка ненавидела себя за то, что могла считывать малейшие изменения в выражении его лица.

– Поверь мне, – продолжила она, – если бы я желала Шуту смерти, он был бы мертв.

– И на этой радостной ноте отпусти ее, – сказал Пайр, повторяя приказ. – И оставь нас. Как она сказала, если бы ей действительно хотелось убить меня, этот кинжал уже торчал бы у меня между лопаток.

Лезвие задержалось у ее горла еще на несколько секунд, а затем исчезло. Брайн так сжал запястье Тэмпест, что она едва сдержалась, чтобы не охнуть.

– Следи за своими манерами, дворняжка, – прошептал он ей на ухо, прежде чем отпустить одним быстрым движением.

Забавно, что именно он назвал ее дворняжкой. Тэмпест проглотила возражение, вертевшееся на языке, и вместо этого сосредоточилась на том, чтобы вернуть своему искалеченному запястью чувствительность. Чертов болван. К утру на запястье наверняка появится синяк.

Не проявляй слабости.

Тэмпест затолкала боль поглубже и выпрямилась, чтобы как следует посмотреть Пайру в лицо, но он все еще суетился над своим нарядом, как чертова придворная дама. Она даже не пыталась скрыть отвращения.

– Не смотри на меня так. Я потратил слишком много денег на эту одежду, чтобы какой-то кинжал повредил швы, – пробормотал Пайр, критически осматривая плечо на предмет несуществующих торчащих нитей. И он, и Тэмпест прекрасно знали, что кинжал его не задел. – Мне нужно выглядеть идеально.

Для кого? На дворе ночь. Она покачала головой. Тэмпе не хотелось знать, кого он развлекал так поздно или почему наряд имел такое большое значение.

– Почему я здесь, Пайр? – спросила она, и нетерпение сквозило в каждом слове.

Шут закончил осмотр и потянулся за кинжалом, вытаскивая его из зеркала. Несколько осколков упало на пол. Он двинулся в ее направлении, халат слегка распахнулся, обнажив кусочек его блестящей груди. Он остановился перед ней и протянул кинжал рукоятью вперед. Тэмпест медленным движением приняла его.

Пайр склонился в насмешливом поклоне.

– Вы положили его не на то место, миледи.

– Пайр…

– Расслабься, – вздохнул он. – Можем же мы позволить себе обмен любезностями, прежде чем перейдем к делу?

– Нет, только не в нашем случае.

Каждое мгновение, проведенное в его присутствии, будило в ней чувства, вызывающие только недоумение.

Он склонил голову набок. Лисьи уши подергивались, словно прислушиваясь к изменениям в частоте сердечных сокращений Тэмпест. Совершенно случайно она подумала об их бурном споре в домике и о том, как его пальцы скользнули вверх по ее икрам. Она моргнула. Почему, черт возьми, эти мысли лезли в голову?

Ошибка. Момент слабости. Она безучастно уставилась на его грудь. Для них обоих.

– Я бы заплатил любую сумму, чтобы узнать о мыслях, роящихся в этой милой головке.