— В семьдесят седьмом году в Аида стреляли шесть раз, не нанеся ему никакого вреда, сэр. Для этой операции Тэмворт дал нам более мощное вооружение. Он сказал, что сделал это с одобрения ТИПА-1.

— Никакого одобрения не было. Если информация попадет в газеты, это дорого нам обойдется. У ТИПА-Сети плохие отношения с прессой, мисс Нонетот. «Крот» спит и видит, как бы внедрить к нам своего журналиста. В нынешней обстановке, когда все требуют подотчетности, политики давят на нас все сильнее и сильнее. Оружие повышенной летальности! Черт, даже Особая кавалерия не использовала такого против русских!

— Так я ему и сказала, — возразила я. — Но, посмотрев вот на это, — я встряхнула пакетик со сплющенными пулями, — думаю, что Тэмворт еще слишком осторожничал. Надо было брать бронебойные.

— И не думайте об этом.

Тут разговор прервался. Скользом и остальные удалились в соседнюю комнату, чтобы обсудить наш разговор, пока медсестра делает мне перевязку. Мне повезло: заражения не было. Когда они вернулись, чтобы возобновить допрос, я думала об Орешеке.

— Когда я осторожно спустилась по лестнице, я решила, что Ахерон теперь безоружен, — продолжала я. — Рядом с банкой порошка для заварного крема лежала «беретта». Не было видно ни Ахерона, ни старушки. На площадке пятого этажа я нашла выбитую с огромной силой дверь — она была сорвана с петель, засов выворочен. Я быстро опросила жильцов, но они оба просто помирали со смеху — насколько я поняла, Ахерон рассказал им анекдот про трех муравьедов в пабе. Никакого толку я от них не добилась.

Один из агентов медленно покачал головой.

— В чем дело? — разозлилась я.

— Они оба не помнят ни вас, ни Аида. Они только помнят, что дверь почему-то вылетела. Что вы на это скажете?

Я немного подумала.

— Ничего. Возможно, он умеет контролировать слабые умы. Нам до сих пор почти ничего не известно о его способностях.

— Хммм, — задумчиво протянул один из агентов. — Честно говоря, парочка и правда пыталась рассказать нам анекдот про муравьедов. Это нас озадачило.

— Он был смешной, да?

— Вовсе нет. Но они, кажется, считали, что очень смешной.

Я начала закипать. Мне не нравился этот допрос. И все же я собралась с мыслями и продолжила, убеждая себя, что чем скорее все это кончится, тем лучше.

— Я внимательно осмотрела квартиру и обнаружила в спальне открытое окно. Оно выходило на пожарную лестницу. Выглянув наружу, четырьмя этажами ниже я увидела Ахерона, бегущего по ржавым ступеням. Я поняла, что не смогу перехватить его. Вдруг я увидела Орешека. Он выскочил из-за припаркованной машины и направил револьвер на Аида, который только что спрыгнул на землю. Тогда я не понимала, почему он пришел.

— А теперь знаете?

Сердце у меня опустилось.

— Он был там из-за меня.

На глаза навернулись слезы, и я попыталась задавить их. Чтоб мне провалиться, я не стану реветь как ребенок перед этой шайкой… Закашлявшись, я умело скрыла рыдание.

— Он был там, потому что понял, что натворил, — сказал Скользом. — Он произнес имя Аида вслух и подставил вас с Тэмвортом. Мы думаем, он пытался исправить ошибку. В свои восемьдесят девять лет он пытался справиться с человеком, который был намного сильнее, решительнее и умнее его. Отважный дурак. Вы слышали что-нибудь из их разговора?

— Сначала нет. Я спускалась по пожарной лестнице, когда услышала крик Орешека: «Полиция!» и «Ложись!» К тому времени, когда я добралась до третьего этажа, Аид убедил Орешека отдать оружие — и застрелил его. Я выстрелила дважды с того места, где находилась. Аид слегка пошатнулся, но тут же выпрямился и бросился к ближайшей машине — моей машине.

— И что было потом?

— Я спустилась до конца лестницы, спрыгнула на землю — неудачно, в какой-то мусор — и подвернула ногу. Подняв голову, я увидела, что Ахерон выбивает стекло и открывает машину. Чтобы включить зажигание и завести мотор, ему хватило пары секунд. Я знала, что улица заканчивается тупиком. Если Ахерон захочет уехать, то ему придется прорываться мимо меня. Я дохромала до середины дороги и стала ждать. Как только он тронулся, начала стрелять. Все мои выстрелы попали в цель. Две пули — в ветровое стекло, одна — в решетку радиатора. Машина продолжала ехать, я продолжала стрелять. Ветровое стекло и одна фара разлетелись вдребезги. Машина сбила бы меня, если бы продолжила движение, но мне было все равно. Операция провалилась. Ахерон убил Тэмворта и Орешека. Он убьет еще многих, если я не выложусь до конца. Последним выстрелом я прострелила шину переднего колеса, и Ахерон наконец потерял управление машиной. Машина врезалась в припаркованный «студебеккер», перевернулась, проехалась на крыше и остановилась в трех футах от меня. Немного покачалась, потом замерла. Вытекавшая из радиатора вода перемешивалась на мостовой с бензином.

Я выпила еще воды и посмотрела на лица собравшихся. Они ловили каждое мое слово, но самое тяжелое было впереди.

— Я перезарядила пистолет, рванула дверь со стороны водительского сиденья перевернутой машины. Я ожидала, что оттуда вывалится Аид, но он, не в первый раз за тот вечер, обманул мои ожидания. Машина была пуста.

— Вы видели, как он выпрыгнул?

— Нет. Я как раз думала об этом, когда услышала за спиной знакомый голос. Это был Колымагги. Он вернулся. «Где он?» — крикнул Колымагги. «Не знаю, — ответила я, заикаясь, и осмотрела машину сзади. — Он был здесь!» — «Оставайся на месте! — крикнул Колымагги. — Я пойду посмотрю спереди.» Я обрадовалась, что мне отдают приказы и снимают с меня груз ответственности. Но когда Колымагги повернулся, я заметила, что он слегка мерцает, и поняла, в чем дело. Не колеблясь, я выстрелила в него трижды. Он упал замертво…

— Вы стреляли в оперативника? — не поверил своим ушам агент ТИПА-1. — В спину?!

Я проигнорировала этот вопль.

— Конечно, это был не Колымагги. С мостовой поднялся Ахерон. Он потер спину там, куда я попала, и добродушно улыбнулся. «Не спортивно!» — улыбнулся он. «Мне не до спорта», — ответила я.

Один из офицеров ТИПА-1 перебил меня:

— Похоже, вы тут уложили кучу народа, и всех в спину, мисс Нонетот. В человека стреляют в упор высокоскоростной пулей — и он жив? Извините, но это невозможно!

— Но так было.

— Она лжет! — негодующе воскликнул он. — С меня хватит!

Скользом положил ему руку на плечо и заставил успокоиться.

— Продолжайте, мисс Нонетот.

Я повиновалась.

— Привет, Четверг, — сказал он.

— Привет, Ахерон, — ответила я.

Он улыбнулся.

— Кровь Тэмворта стынет на цементе там, наверху, и виновата в этом ты. Отдай мне пистолет, и мы покончим со всем этим и разойдемся по домам.

Он протянул руку, и мне очень захотелось отдать ему оружие. Но я отвернулась, прежде чем он успел прибегнуть к более убедительным методам, — как в те времена, когда он был лектором, а я студенткой. Видимо, Тэмворт подозревал, что мне хватит сил сопротивляться, — может, еще и поэтому взял меня в команду. Не знаю. Аид понял, что я не поддалась и сказал совершенно искренне.

— Мы давно не виделись. Лет пятнадцать?

— С лета шестьдесят девятого, — мрачно ответила я. У меня не было времени на игрушки.

— Шестьдесят девятого? — ответил он, на мгновение задумавшись. — Значит, шестнадцать лет. Я припоминаю, мы с тобой очень дружили.

— Вы были блестящим преподавателем, Ахерон. Я не встречала ума, равного вашему. Как же вы докатились до такого?

— То же могу сказать и о тебе, — улыбнулся в ответ Ахерон. — Ты была единственной моей студенткой, которую я мог назвать блестящей, и все же ты здесь, работаешь в организации, знаменитой своим занудством. Литтектив, ТИПА-лакей! Что тебя привело в ТИПА-5?

— Судьба.

Повисла пауза. Ахерон улыбнулся.

— Ты всегда мне нравилась, Четверг. Ты перевернула мою жизнь. Как мы все знаем, нет ничего более соблазнительного, чем сопротивление. Я часто думал, что будет, если мы снова встретимся. Моя блестящая ученица, моя протеже. Мы ведь были почти любовниками.

— Я никогда не была вашей протеже, Аид.

Он снова улыбнулся.

— Ты никогда не хотела новую машину? — внезапно спросил он.

Конечно, хотела. Я так ему и сказала.

— А большой дом? Два больших дома? С парком. И картинами Рембрандта.

Я поняла, к чему он клонит.

— Если вы хотите меня купить, Ахерон, то вы должны выбирать верную валюту.

Он помрачнел.

— А ты сильная, — сказал он. — Жадность одолевает почти всех.

Я разозлилась:

— Зачем вам рукопись «Чезлвита», Ахерон? На продажу?

— Украсть и продать? Какая пошлость! — фыркнул он. — Мне жаль твоих друзей. От разрывных пуль столько брызг, правда?

Мы стояли лицом к лицу. Скоро должны были подоспеть парни из Четырнадцатого.

— На землю, — приказала я. — Или, клянусь, буду стрелять.

Внезапно Аид превратился как бы в размытое пятно. Послышался резкий треск, что-то ударило меня в плечо. Потом пришло ощущение тепла, и я с каким-то отстраненным любопытством отметила, что в меня попала пуля.

— Хорошая попытка, Четверг. А как насчет другой руки?

Оказывается, я тоже машинально выстрелила в него. С этим он меня и поздравлял. Я понимала, что у меня не более тридцати секунд до того, как я начну терять сознание от потери крови. Я перебросила пистолет в левую руку и снова прицелилась. Ахерон одобрительно улыбнулся. Он продолжил бы свою жестокую игру, если бы вдали не завыли полицейские сирены. Ему пришлось поторапливаться. Он выстрелил мне в грудь и ушел, оставив меня умирать.

Агенты ТИПА-1 тихонько ерзали и переглядывались, слушая мой рассказ. Мне было плевать, верят они мне или нет. Аид оставил меня умирать, но мой срок еще не пришел. «Джен Эйр», которую отдал мне Тэмворт, спасла мне жизнь. Я сунула ее в нагрудный карман, и мягкая пуля разнесла книгу, но не прошла в тело. Я получила перелом ребер, контузию легкого и гематому, от которых можно было сдохнуть — но я выжила. Удача или рок, думайте что хотите.

— Все? — спросил Скользом.

Я кивнула:

— Все.

Конечно, это было не все, но остальное их уже не касалось. Я не рассказала, как Аид воспользовался смертью Филберта Орешека, чтобы эмоционально сломать меня. Этим он и спровоцировал меня на первый выстрел.

— Это почти все, что мы хотели узнать, мисс Нонетот, — сказал Скользом. — Можете вернуться в ТИПА-27, как только поправитесь. Хочу напомнить вам, что вы связаны обязательством хранить молчание — вы дали подписку. Неверное слово может иметь для вас очень болезненные последствия. Вы не хотите ничего добавить?

Я глубоко вздохнула:

— Я понимаю, что многое из моего рассказа кажется невероятным, но это правда. Я первый свидетель, который видел Аида и остался в живых. Кто бы ни преследовал его потом, он должен знать, на что способен этот человек.

Скользом откинулся на спинку кресла. Он покосился на мужчину с нервным тиком, тот кивнул в знак разрешения.

— Пустой разговор, мисс Нонетот.

— То есть?

— Аид мертв. ТИПА-14 не безнадежны, несмотря на чрезмерную склонность палить где попало. Его преследовали до автострады М-4, где он разбился вместе с машиной на перекрестке двенадцать. Машина перелетела через дамбу и взорвалась. Мы не хотели вам рассказывать, пока не выслушаем ваши показания.

Новость поразила меня в самое сердце. Месть была главным чувством, которое последние две недели помогало мне выжить. Без жгучего желания увидеть, как покарают Аида, я, возможно, отдала бы концы. Но без Ахерона вся моя исповедь оставалась бездоказательной. Я и не ждала, что они поверят каждому моему слову, но я надеялась, что буду отомщена, когда до него доберется кто-нибудь другой.

— Извините? — невпопад спросила я.

— Я сказал, что Аид погиб.

Я выпалила:

— Нет!

Скользом решил, что моя реакция — последствие травматического шока.

— С этим трудно смириться, но — да. Сгорел до неузнаваемости. Пришлось опознавать его по карточке стоматолога. У него все еще был при себе револьвер Орешека.

— А рукопись «Чезлвита»?

— Ни следа. Думаем, тоже сгорела.

Я уставилась в пол. Вся операция пошла прахом.

— Мисс Нонетот, — сказал Скользом, поднимаясь, и положил руку мне на плечо, — вам будет приятно услышать, что вся эта информация не разойдется по Сети дальше ТИПА-8. Можете вернуться в свой отдел с незапятнанным личным делом. Вы наделали ошибок, но никто из нас не знает, как все обернулось бы при ином стечении обстоятельств. Что до нас, то мы больше не встретимся.

Он отключил магнитофон, пожелал мне выздоровления и вышел. Остальные последовали за ним, но человек с тиком задержался. Он подождал, пока его коллеги уйдут подальше, и прошипел.

— Мне кажется, что вы просто все наврали, мисс Нонетот. Мы не можем себе позволить терять таких людей, как Филип Тэмворт.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что сказали мне его имя.

Он хотел было что-то добавить, но передумал и убрался к черту.