Препод 3

— Всё что проиграл этот обалдуй, — я кивнул головой в сторону студента, — все вещи и деньги. Играем одну игру. Проиграю, забираешь кошель с золотом, выиграю, — отдаёшь всё что с него получил.

— Согласен, — быстро ответил тот.

Демонстративно положил шарик на стол и накрыл чашкой, затем ловко стал кружить ими, приговаривая:

— Кручу верчу, обмануть хочу.

Наконец выстроил их все три в ряд и с улыбкой предложил:

— Выбирай.

— Вот эта, — не задумываясь я ткнул в среднюю.

Катала заулыбался ещё больше, потянулся перевернуть её, но я с силой прижал чашку к столу, не давая ему это сделать, а затем, глядя ему в глаза, щелчком сбил две оставшиеся.

Ясно понятно, что шарика под ними не оказалось. Улыбка медленно сползла с лица жулика.

— Ну что, я выиграл? — спросил я, продолжая удерживать оставшуюся чашку плотно прижатой.

Тот неохотно кивнул, зыркнув со злобой и принялся выкладывать на стол выигранное у Маршуша.

— Там ещё амулет был, — вклинился парень, быстро сгребая в охапку своё добро.

— И как вы только угадали?! — с восхищением произнес он, стоило нам чуть отойти.

— А я не угадывал, — рассеяно ответил я, осматривая улицу и раздумывая где могли застрять ещё двое.

— Как? — Маршуш приоткрыл рот, — но вы так уверенно ткнули в чашку.

— Потому что без разницы, что ты выберешь, — усмехнулся я, — в эту игру невозможно выиграть, потому что шарика нет ни под одной из чашек. Если только, не поменять правила игры.

Парень задумался на мгновение, затем уважительно кивнул:

— Спасибо, профессор.

Но тут к нам подбежала Силлана и чуть запыхавшись сообщила, что остальные нашлись сами и ждут только нас. А значит можно грузиться на борт и, наконец, отчалить навстречу приключениям.

* * *

“Заря Офора” когда-то был военным кораблём, но списанный из состава флота, утратил большую часть вооружения, кроме положенного гражданскому судну. Рачительный хозяин, однако, использовал это как преимущество, переделав опустевшие батарейные палубы, коих имелось две, верхняя и нижняя, в комфортабельные каюты, орудийные порты переделав в иллюминаторы. Ниже располагались жилая палуба для команды и трюм с засыпанным в днище балластом. Ещё имелось две каюты, большая и малая, в корме. Правда, их занимали сам капитан и его старпом, но узрев трёх прекрасных дам, капитан тут же выгнал старпома на жилую палубу, заняв его каюту, а свою предложив женщинам. Я же не стал выделываться, и выбрал одну из кают на бывшей верхней батарейной палубе. Зато к студентам ближе.

Капитан, седой, бородатый, с трубкой в зубах и в старинной треуголке, сразу произвёл на меня приятное впечатление. Опытный и знающий, кавалер ордена Славы Империи Хуан Ибаньес Кутильё имел, однако, один небольшой недостаток. Судя по прикипевшему к женщинам взгляду, был он неисправимый бабник. Но я понадеялся, что он будет держать себя в руках, потому что как минимум две из трёх легко оторвут ему руки по самую хотелку, а третья может не оторвёт но так изысканно смешает с грязью, что тот с горя сам пойдёт топиться в гальюне. А капитан нам ещё пока нужен. До конца путешествия точно.

Решив все основные бытовые вопросы с размещением студентов, я выбрался на верхнюю палубу и замер у перил, глядя как постепенно тают вдали очертания Анкарна, а берег скрывается в дымке. Это уже было не то зимнее путешествие на пару дней, я действительно надолго покидал приютивший меня город. Там оставалась Академия, пещера с нашими наработками, за которыми обязались приглядеть Рагырда и Калистратис, опытное поле, с старцем Мефодием, которого я попросил, в наше отсутствие, вести дневник наблюдения за пшеницей и много чего ещё, сделавшего для меня это место родным. Но лёгкое щемящее чувство грусти перебивало ощущение чего-то нового и неизведанного, что ждёт впереди и я заулыбался, подставляя лицо тёплому, солёному, полному брызг, ветру. Приключение, настоящее приключение, начиналось.

* * *

Оставшись в каюте одни, три женщины посмотрели друг на друга. Графиня заняла резное кресло у письменного стола, оправив подол дорогого платья, магичка застыла у окна, за которым было видно пенистый след остающийся позади судна, а купеческая вдова скромно присела на капитанскую кровать.

Пауза начала затягиваться и Злотана, как самая родовитая, взяла слово первой.

— Ладно, дамы, мы все здесь люди взрослые, без лишних завихрений в голове, все с детьми. И давно знаем, чего хотим. Вот об этом и предлагаю поговорить.

Возражений не последовало и графиня продолжила:

— Думаю, не будет большим секретом, сказать, что все мы здесь из-за Вольдемара. И имеем на него определённые виды. К тому же он теперь барон, а значит видный жених для любой из нас.

Госпожа Ботлер попыталась было возразить, но Злотана, остро взглянув на неё, перебила:

— Хочешь сказать, ты не думала о таком?

Та недовольно сощурилась, но затем кивнула:

— Думала.

— Вот поэтому предлагаю говорить на чистоту, — кивнула Злотана, — все мы здесь конкурентки и это несколько усложняет ситуацию.

— Чем же? — скромно поинтересовалась Ясула.

— Тем что может закончится поножовщиной с непредсказуемым результатом.

— Я боевой маг, — фыркнула Алиса, оперевшись о выступающий борт, — в бою вы обе, уж извините, мне не ровня.

— Умереть можно не только в бою, иногда смерть приходит прям во сне, — произнесла госпожа Русавр, легонько проведя пальцем по покрывалу.

Магичка вновь посмурнела, сжав кулаки.

— Так, девочки, умерьте свой пыл! — прикрикнула графиня, — вот чтобы такого не было я и предлагаю заключить между нами особое дамское соглашение.

— Какого рода? — уточнила Ясула.

— Что на время этого путешествия мы обязуемся не устраивать явную или тайную борьбу за Вольдемара, а все споры решать коллективно, руководствуясь разумом, а не чувствами. Не забывайте, здесь дети, наши дети. Не стоит им видеть такое.

— Согласна, — спустя секунду, резко кивнула головой Алиса.

— Тоже согласна, — присоединилась к ней Ясула.

— Вот и славно, — заулыбалась графиня Честер, — и для начала выясним один небольшой вопрос, у кого с Вольдемаром был секс? Говорю первой, у меня был.

— У меня тоже, — скромно опустила глаза в пол купеческая вдова.

— Быстро, — уважительно покивала Злотана.

— А у меня не было…

Стоило магичке это произнести, как остальные женщины уставились на неё, кто с удивлением, а кто и с толикой жалости.

— Отстаёшь, подруга, — покачала головой графиня, — плохо. Начнётся зависть, появится чувство, что ты хуже других. Нет, такая конкуренция нам не нужна. Значит так, я думаю будет правильно, дать нашей уважаемой компаньонке возможность этот пробел ликвидировать, чтобы всё по-честному. Возражений нет?

— Нет, — покачала головой Ясула.

— Ну тогда, прямо сегодня, как все угомонятся, пойдёшь к нему в каюту. Ну а уж мы посторожим, чтобы вам никто не мешал.

— Спасибо, — растроганно произнесла Алиса, — я этого не забуду.

— Пустое, сочтёмся, — махнула рукой Злотана.

* * *

Проснулся я от ощущения, что не один. В каюте было темно, лишь чуть поскрипывал деревянный борт, да за иллюминатором слышался плеск воды. Приподнялся на руке, пытаясь понять, что не так, но внезапно на грудь легла тонкая женская ладошка и тихий голос в ночи прошептал:

— Это я, Вольдемар.

— Алиса! — чуть было не выдал я в голос, от удивления, но та тут же приложила палец к моим губам.

— Тише, не разбуди детей.

Я замолчал, не зная, что сказать. Но дальше слова и не потребовались. Стоило голому женскому телу навалиться сверху и завалить меня обратно на кровать, как руки сами принялись гладить женщину везде где только можно и нельзя.

— Да, — горячо прошептала Алиса мне на ухо, — как давно я этого ждала.

А затем принялась жадно целовать.

Глава 8

Плыли мы, да простят меня мореходы, вдоль берега, так, что он постоянно маячил с правого борта где-то на горизонте. Не потому, что капитану было так уж страшно потерять его из виду, просто смысла не было уходить дальше в открытое море, лишняя потеря времени и только.

Я стоял облокотившись о перила и впитывал размеренную атмосферу морского похода.

Над головой с криком проносились чайки, то и дело садясь на корабельные мачты. Мимо меня сновали матросы, срываясь на бег каждый раз как раздавалась пронзительная трель боцманской дудки, а палуба слегка гуляла под ногами, от набегающей ленивой волны.

Идиллия, если бы не одно но.

Я с неудовольствием покосился на очередную группу студентов пронёсшуюся мимо меня с громким ором, этим самым ором распугивая чаек и команду судна.

— А я говорю, не получится, — громко доказывал Тамир.

— Получится! — спорил с ним Гигор.

Оба студента были в числе разработчиков транспортатора и отличались особенно сильно тягой к исследовательской деятельности. Вот, видимо, и сейчас.

Остальная толпа, разделившись примерно поровну, громко поддерживала то одного, то другого спорщика и одновременно ругалась друг с другом.

Тут они дружно, всей толпой навалились на перила, что те затрещали под их весом и уставились куда-то вниз, за борт.

С некоторым любопытством я перегнулся тоже. Некоторое время ничего не происходило, а потом, первый из спорщиков, — Гигор, запустил в воду средних размеров огненный шар. Правда, тот, встретившись с водной стихией, только пшикнул, мгновенно истаяв и оставив после себя облачко пара.

По студентам пронёсся разочарованный вздох, но Гигор поднял руку, произнеся:

— Спокойно, это был обычный, пробный, сейчас запущу как надо.

Тревожное чувство посетило меня, но не успел я раскрыть рта, как к воде понёсся второй шар. Вот только это было, не стандартное заклинание огня, а что-то другое, которое, вместо того, чтобы, обратиться паром, легко пробило водную толщу и, активно пузырясь, стало погружаться глубже.

Вдруг на глубине сверкнуло и я едва успел рухнуть на палубу с криком:

— Ложись!

Спустя секунду фрегат приподняло, одновременно сильно качнув влево, сбоку в небо рванул водяной фонтан, почти доставший до кончиков мачт, а затем, вся эта масса воды рухнула на палубу качнувшегося обратно судна.

Отчаянно засвистела дудка обхватившего мачту боцмана. Из рубки выскочил, бешено вращая глазами, капитан с застрявшими в бороде кусочками морепродуктов, и тут же обложил матом сразу всех, одновременно виртуозно интересуясь, что же собственно произошло, а затем мы принялись вылавливать из моря горе экспериментаторов, смытых туда волной.

— Вольдемар…

Обернувшись, я увидел графиню и замер, не зная, что сказать.

Прогуливающуюся по палубе и принимавшую воздушные ванны дворянку было не узнать. Обрушившаяся сверху вода изящный цветной зонтик в её руках превратила в метёлку с торчащими в разные стороны прутьями, пышная причёска стала комоком спутанных волос, промокшее насквозь платье прилипло к ногам. Она смотрела огромными глазами на меня, полными непонимания и обиды. Правда, это длилось недолго. Вскоре взгляд Злотаны стал злым и она недобро произнесла:

— Кто это сделал?!

От платья с причёской повалил пар и я счёл за благо отступить в сторонку и ткнуть пальцем в кучку выловленных студентов.

— Ну сейчас я им покажу!

На прямых ногах, поднимая остатки зонтика всё выше и выше, она рванула туда и принялась раздавать удары направо и налево. Выкрикивая звонким от ярости голосом:

— Ах вы, негодные, недоучившиеся, пустоголовые, дурно воспитанные, дорвавшиеся до магии недоросли! Всё, на что вы способны, это дурные шалости несущие вред окружающим! Такое поведение не может быть оправдано никакими мотивами!

Ни слова мата, заметьте. Но грозный вид и безжалостно хлещущая зонтиком куда попало рука, воспитательный эффект давали, не хуже, а может и лучше.

Даже команда судна вместе с капитаном, на время этой показательной экзекуции, замерла, раскрыв рот, наблюдая за происходящим.

Успокоилась она только когда загнала всех на мачты. Только тогда немного остыла и шваркнув, напоследок, тем что осталось от зонтика от палубу, гордо вскинув подбородок, направилась ко мне.

— Сударыня, я в полном восхищении! — тут же колобком подкатился к ней наш дон Хуан, жадно облизывая глазами стройный стан и высоко вздымавшуюся грудь раскрасневшейся графини, — никогда бы не подумал, что столь изящные руки способны так безжалостно наказывать.

— Я всё-таки графиня, господин капитан, — гордо ответила та, — и знаю, как добиваться послушания.

По полным обожания глазам Ибаньеса я понял, что тот хоть сейчас готов быть наказанным графиней до полного послушания и поспешил вмешаться.

— Графине необходимо привести себя в порядок, — с улыбкой произнёс я, подхватывая женщину под локоток.

— И правда, Вольдемар, — кивнула та, — будьте добры, проводите меня в каюту.

Взгляд капитана сразу стал злобным, явно он сам рассчитывал на роль провожатого. Но я не собирался давать ему хоть какой-то шанс. Обойдётся.

И вовсе не потому, что ревновал. Нет, графиня женщина абсолютно свободная и может делать что хочет, вот только нет желания потом как-то пришивать обратно Кутильё оторванные руки. А что он попытается их распустить, я не сомневался.

Тут к нам выбежали Алиса с Ясулой, которых на палубе не было, поэтому они избегли участи быть облитыми с головы до ног. Но резкое колыхание судна они ощутили вполне, поэтому выскакивали в полной боевой готовности. Однако, не увидев никакой опасности, а только мокрую графиню Честер, остановились, внимательно её разглядывая. К их чести, смеяться над графиней они не стали, хоть в глазах и вспыхнули искорки веселья. Опять же, рядом был я. Поэтому они лишь участливо поинтересовались: