Помоги проекту - поделись книгой:
Староста пару раз сжал и разжал кулаки, затем мрачно кивнул.
– Твоя правда. Дочь у меня – золото, не человек. Простите, гости, что не сдержался. Ну да вы, сдаётся, о другом поговорить-то хотели.
– Верно, – с облегчением кивнула Лада, радуясь, что разговор, затеянный её наречённым братом, наконец ушёл в спокойное русло. – Ты сам знаешь, зачем мы здесь, староста. Так что давай напрямую. Что местные говорят? Какие-то странности, приметные события? Может, подозреваешь кого?
Мирч пожал плечами.
– Да вроде бы и некого подозревать. Что же до странностей – ну так вы и сами видели, что у нас творится. Куда уж страннее. Хотя, ежели подумать, вроде бы ещё старик Ягода, полоумный бирюк, нёс что-то про ночные огни на погосте. Да только туда мы давно уже не ходили. Из людей у нас редко кто умирает, а теперь, когда старик село взбаламутил, мужики побаиваются. Думают, духи на могилах появились. Неупокоенные мертвецы поднялись. Этого ещё не хватало, сохрани нас Создатель.
Староста провёл рукой перед лицом, делая охраняющий знак.
– Как же это – «подозревать некого»? – подала голос Лена, сидевшая в углу. – А Хольгу? Все знают, что она якшается с лесными духами. И в Создателя нашего не верует, всё о Старой вере толкует.
– Ну да, верно. Есть такое. Да только Хольга-травница с нами уже сколько лет живёт. Ещё родители её родителей тот хутор держали, да помогали нам.
– Ну а Вишка, жена кузнеца Хорста? Опять же, все знают, что она на старое капище ходит, приносит жертвы каждую полную луну.
Староста с силой хлопнул ладонью по столу.
– Ты про Вишку дурного слова сказать не моги! Она дочь единственную потеряла. Тебе, дурная твоя голова, невдомёк, что значит смерть ребёнка! Чтоб не слышал больше ничего про это!
В избе воцарилась звенящая тишина. Староста хмурился. Лена и гости молчали. Наконец, Мирч произнёс:
– Жалко бабу. Добрая она. И девчушка у неё была ладная. Все её любили.
– Не так уж она и хороша была, – тихо пробормотала Лена из своего угла.
Староста медленно поднялся, мрачно глядя из-под седых кустистых бровей на дочь.
– Ступай отседова, – процедил он сквозь зубы. – После поговорим.
Не поднимая глаз, Лена встала и вышла через заднюю дверь. Как только та закрылась, Лада спросила:
– Что она имела в виду, говоря так про дочь кузнеца?
Мирч отвёл взгляд, покряхтел, затем, с видимой неохотой, ответил:
– Не особенно мою Ленку покойница любила. Издевалась над ней с подружками.
– Из-за хромоты?
– Да нет, ещё до того, – мотнул головой староста.
– А что с её ногой, если уж зашёл об этом разговор? – подал голос Дроган, молча смаковавший деревенский сидр.
Ладе показалось, что с каждой новой фразой старосте становится всё неуютнее. Он отвёл взгляд и отвечал, будто нехотя.
– Полгода назад это случилось. Аккурат в тот день, когда нашего прошлого церковника в лесу волки загрызли. Лена тоже там была, хворост собирала. Говорит, как вой услышала, побежала назад в деревню, что было мочи. Да только под снегом не заметила корень, вот и попала в него ногой. Расшиблась сильно. Как ни старалась Хольга, нога правильно не срослась. С тех пор Лена замкнулась. Видать, всё простить не может травнице, оттого на неё и наговаривает. Да вы внимания не обращайте, сердце-то у дочки доброе. Несчастная она просто. Что до Милицы, покойницы нашей, так тут девичье. Мужиков-то после войны в нашем селе поменьше, чем баб, осталось. Вот и грызутся те меж собой. Эх, теперь-то, хромая, думаю, так и останется моя в девках.
Лада кивнула, стараясь не морщиться от таких рассуждений старосты. Вопросов у неё больше не было. Она бросила быстрый взгляд на Дрогана, но тот коротко мотнул головой. Видимо, тоже узнал всё, что хотел.
– Ну, спасибо за гостеприимство, хозяин. Мир твоему дому, - слегка поклонилась Лада, поднимаясь с места.
– Добрый сидр. Не зря яблочки зрели, – добавил Дроган.
– Эх, вам бы свежего попробовать, – отозвался староста, провожая гостей до ворот. – Этот-то прошлогодний. Заезжайте к нам месяца через два.
Особой искренности в его словах, впрочем, не было.
– Не взглянуть ли нам на кладбище, пока совсем не стемнело? Как раз успеем обернуться, – предложил Дроган, как только за спиной лязгнул засов.
Подумав пару мгновений, Лада кивнула. Чем бы ни были те огни, о которых рассказывал полоумный старик, за ними вполне мог скрываться очередной кусочек загадки.
Захоронения, расположенные позади церкви, окружала невысокая старая изгородь. Некоторые камни уже выпали из неё, и успели порасти травой. Охотники легко перемахнули через ограду, и принялись осматриваться, ловя последние отблески гаснущего дня. Вскоре Ладе улыбнулась удача.
– Смотри, – окликнула она Дрогана, отошедшего в сторону.
Когда воин приблизился, охотница продемонстрировала огарок факела. Судя по его виду, тот пролежал в кустах всего пару дней перед тем, как быть найденным.
– Вот тебе и ночные огни, – кивнул воин. – Насколько мне известно, призракам факелы ни к чему. А смотри-ка, что я нашёл.
С этими словами Дроган протянул руку. В его ладони лежал латунный браслет с затейливым орнаментом. Украшение не успело даже потемнеть или покрыться зеленоватым налётом.
– Определённо, кто-то регулярно наведывается сюда. Судя по размеру, этот браслет на женское запястье. Хотя сам по себе он ничего не доказывает. И мы всё ещё далеки от понимания того, что здесь происходит.
– Не скажи, – пожал плечами Дроган.
Он хотел что-то добавить, но вдруг замер и вскинул руку. Пару мгновений Дроган вслушивался в ночную тишину, затем коснулся двумя пальцами кончика правого уха и указал на здание церкви. Лада напрягла слух, и вскоре тоже разобрала звуки, насторожившие её товарища. Снова раздался тихий вскрик, а за ним – неясное бормотание. Стараясь ступать бесшумно, охотники прокрались к ближайшему окну. Изнутри оно было закрыто массивным ставнем, но снаружи, при должной ловкости, можно было забраться на раму, достаточно глубокую, чтобы сесть. Дроган подставил руки, и его лёгкая спутница вспорхнула вверх. Устроившись поудобнее, она огляделась. Вокруг чернели громады зданий. Посеревшая от времени древесина под ногами Лады пахла сыростью. В щели между камнями набились семена. Где-то далеко, в лесу, трижды ухнула сова.
Сомнений не было – подозрительные звуки доносились отсюда. Лада припомнила расположение комнат в церкви и поняла, что она сидит на окне покоев священника. Достав кинжал, охотница аккуратно поддела край ставня, подхватила его, и выставила внутрь. Доски оказались довольно тяжёлыми – опуская на пол, Лада едва сама не упала с окна. Тем не менее, она всё же спрыгнула в комнату, перекинула наружу верёвку, и огляделась.
Убранство было таким же простым, как и в главном зале. В углу стояла небольшая бадья для омовений, у одной из стен – старый, рассохшийся комод, на столешнице которого почти полностью растеклось несколько остывших уже свеч. Дальняя часть комнаты была отгорожена ширмой, расписанной сценами деяний святых. Оттуда и доносились звуки, которые привлекли внимание Дрогана. Шлепок. Ещё шлепок. Тихий вскрик. Приглушённое бормотание.
Между тем воин, взобравшись по верёвке, опустился на пол рядом с Ладой. Переглянувшись, они принялись обходить ширму, стараясь ступать как можно тише. Приблизившись, они одновременно выглянули с разных сторон.
Отец Хотен стоял на коленях, склонив голову. Торс его был обнажён, спину и плечи покрывало множество недавних шрамов. Священник взмахнул рукой. Плеть поднялась и опустилась, кожу прочертила ещё одна полоса. Свежая, алая. Хотен вздрогнул, выждал пару мгновений, и вновь стеганул по спине, раздирая свою плоть. На этот раз он не удержался от тихого вскрика, затем забормотал что-то едва слышно. Лада напрягла слух и уловила отрывок:
Знакомые слова. Охотники переглянулись. Дроган жестами спросил, что делать дальше, но в этот миг священник, словно услышав что-то, резко обернулся. На лице его отразилась паника.
– Не волнуйтесь, святой отец, – ухмыльнулся Дроган. – Ваши увлечения останутся тайной.
– Вы принадлежите к флагеллантам? – спросила Лада, бросив на товарища суровый взгляд.
Священник медленно поднялся. С плети на тёмный пол упали несколько капель алой крови и смешались с застарелыми пятнами. Отец Хотен медленно подошёл к небольшому столику рядом с кроватью, взял стеклянную баночку, и принялся растирать её содержимое по плечам, не сводя цепкого взгляда с нежданных посетителей.
– Нет, – наконец ответил он коротко.
– Тогда зачем это?
Охотники прошли вперёд, оставаясь по разные стороны ширмы и перекрывая любую возможность бегства, если вдруг священник решит прорываться. Но тот не был настроен столь радикально. Закончив процедуру, он натянул нижнюю рубаху, покрытую сухими бурыми пятнами, и с явной неохотой пустился в объяснения.
– Я ничего подобного не делал раньше. До тех пор, пока не оказался в этом проклятом месте. Поначалу я был рад своему назначению. Прослужив здесь несколько лет, я мог рассчитывать на хороший пост в Миргороде. Но мои чаяния разбились достаточно быстро.
Священник налил в глиняную кружку воды из стоявшего на столе кувшина, сделал пару больших глотков, и продолжил:
– Вскоре я начал слышать голос. Сначала – только во сне. Он предлагал мне сжечь эту церковь, а взамен сулил невероятные богатства. Я не уступал. С месяц назад он стал слышаться мне и наяву, как только наступала ночь. День за днём я чувствовал, как моя воля слабеет. В отчаянии мне пришлось испробовать это средство. И знаете, оно работает. Как бы это ни выглядело со стороны, решимость моя окрепла. Ну а плоть – довольно малая цена за спасение души.
– Голос? – Лада обеспокоенно оглянулась на своего товарища. – Демоническое присутствие, здесь?
Дроган пожал плечами.
– Никто другой в Чёрном ручье об этом не рассказывал.
– Но мы ни у кого и не спрашивали. Разве охотнику запросто скажешь, что тебе такое слышится? Поставь себя на место крестьян.
Я бы тоже поостереглась.
– Я говорю вам правду, вы должны мне верить! – подал голос отец Хотен, затем добавил с горечью: – или не должны. Вам решать.
Он устало опустился на койку, сжимая в руках символ Создателя – серебряную раскрытую ладонь.
– Когда ты стал слышать голос наяву?
– Почти сразу после того, как был похищен старый алтарный покров.
Лада наклонилась к священнику, поймав его взгляд.
– Скажи мне. Только постарайся припомнить всё в точности. На покрове были какие-то символы? Или, может быть, руны?
Отец Хотен кивнул.
– Знаки. Такие странные, незнакомые. Круги, линии и что-то вроде букв.
– Ты сможешь их нарисовать?
– Думаю, да. Память у меня хорошая, а те знаки были уж очень приметными.
Порывшись в сумке, Лада достала восковую дощечку и стило. Хотен принял их из её рук, и принялся старательно выводить узоры. Через некоторое время он протянул доску обратно.
– Вот, так они и выглядели.
Едва взглянув, Лада нахмурилась. Взяв Дрогана чуть выше локтя, она вывела его в алтарный зал.
– Запирающие печати духов, я прав? – спросил тот, едва переступив порог покоев священника.
– И довольно сильные. Похоже, что бы это ни было, оно было запечатано в алтаре и теперь пытается выбраться. Месяц прошёл, Дроган! Скоро демон будет на свободе, и тогда этим людям, скорее всего, конец.
– Кто-то в деревне помогает ему. Эта женщина украла покрывало. Призвала призрачных волков, как только мы отправились к хутору. Погубила скот и ту девчушку, дочь кузнеца.
– Думаю, что и смерть княжеского посланника не была случайной. Идём, времени осталось немного. Надо найти покров, пока алтарь ещё цел, а демон заточён. Будем молиться Создателю, чтобы символы были ещё целы.
Не теряя более ни минуты, охотники распахнули дверь церкви, и вышли в ночь.
Глава 5
Пока охотники были в церкви, на улице пошёл дождь. Из низких туч, едва различимых в наступавшей темноте, на землю падали тяжёлые холодные капли. Выйдя за дверь, Лада огляделась. Натянув посильнее шляпу, она задумалась о том, где теперь продолжить поиски, когда Дроган толкнул её локтем и указал куда-то в темноту. Там, между стен соседних домов, укрылась едва различимая в тенях фигура.
Незнакомец, кем бы он ни был, явно видел, что его заметили, но оставался на месте. Когда охотники направились к нему, тот лишь на шаг отошёл дальше в тень.
«Не ловушка ли?», – мелькнула в голове Лады мысль.
На всякий случай она плавно опустила ладонь на рукоять кинжала, укрытого под плащом.
Земля уже раскисла от дождя, превратившись в грязь. Охотники остановились за несколько шагов до укрывшегося в тенях незнакомца, и Дроган заговорил, перекрывая шорох и стук капель своим глубоким низким голосом:
– Кто ты, и зачем прячешься в канаве, как подвальная крыса? Если хочешь поговорить, выходи на свет.
Оглядевшись по сторонам, тёмная фигура шагнула вперёд, слегка откинув капюшон. Лада узнала её.
– Кто ты и зачем караулишь нас? – нахмурился Дроган.
– Это Вишка, жена кузнеца, – ответила Лада вместо неё, затем обратилась к женщне: – ты не хочешь, чтобы нас видели вместе? Почему?
Взгляд селянки был прямым. В нём не было и тени страха или нерешительности, которые Лада привыкла видеть у собеседников, знающих, с кем они говорят.
– У вас есть то, что вам не принадлежит. Прошу, верните украденное.
– Ты обвиняешь нас в воровстве? – усмехнулся Дроган.
– Если вы можете как-то иначе назвать, когда берут чужое без спроса, то воля ваша. Да только всё равно верните, что взяли.
– А как ты можешь назвать сокрытие тела княжеского посланника?
На лице Вишки, укрытом плотными тенями, не дрогнул ни один мускул.
– Разве же вы не хороните павших в бою? Может быть, вы бросаете тела воинов воронью, а не предаёте земле по обычаю? Или насаживаете на пику, на потеху толпе и корм лесным зверям? Мы не такие, как жители города. У нас принято чтить мёртвых. От земли мы родились, в неё и вернёмся.
– Похоже, ты знаешь, что произошло с посланником князя, – вмешалась Лада, предупреждая спор. – Расскажи нам. И, возможно, нам будет лучше отправиться в корчму, чтобы не вести разговор под ливнем.
Жена кузнеца мотнула головой.
– Ни к чему иным знать о нашей встрече. Что же касается твоего вопроса, ты верно решила. Знаю я, что с княжьим человеком случилось. Загрызли его, как и вас пытались. Когда мы с Хольгой нашли тело, душа уже отлетела. Всё, что нам оставалось, лишь похоронить по нашему обычаю.
– Почему не сказать в деревне? Не отдать труп священнику?
Вишка задумалась, подыскивая слова.
Поделиться книгой: