Скрип снега (СИ)

Девчонка ни в чём не хотела соглашаться со мной. Разве меня это волнует?

— Иди сюда тебя поцелую…

Пение всегда гармонизировало моё состояние. За стенкой выясняли отношения супруги, а мне хотелось смыть, словно грязь накатившее раздражение — своё и чужое. Мой эмоциональный поток сейчас был невелик, но всё-таки он начал восстанавливаться. То ли от пения, то ли от злости Екатерины. Топливо для моих эмоций неожиданно сменило вектор. Это стало удивительным вау-эффектом, раньше мне никогда не приходилось испытывать радость от нападок злобных троллей.

Из комнаты вышла Наталья с вещами для бани.

— Этот рэп включали водители хивусов, — сказала она, улыбаясь.

— Они называют себя капитанами, не путай.

— Да, точно. Через пять минут приедет буханка, — посмотрев на время, сказала Наталья.

Радость, которую я смогла сгенерировать, омыла меня изнутри, растворила накопившийся негатив. Дверь в комнату открылась, оттуда спокойные и умиротворённые появились Паша с Лилей.

— Мы едем вместе. Ура!

Я понимающе кивнула. Паша был скрытый Множитель, он не подозревал о своих способностях гармонизировать пространство. Лиле повезло встретить такого партнёра, только плата за его доброту, если он не научится с ней обращаться, приведёт рано или поздно к сильнейшему кризису. Но у каждого своя дорога, и не мне «творить добро», о котором не просят.

*

— Термос взяли?

— Я взяла.

— Мы тоже.

— Юля пишет, попросить у банщика кружки и кипяток. Он может забыть поставить.

— Чай с чабрецом и шиповником у меня.

— Веник не забудьте, он в углу в пакете.

Всё это время Екатерина, сидя во главе стола, смотрела на нас как королева на своих подданных, суетящихся во благо её величества. Интересно, как девчонка общается со сверстниками, неужели есть желающие играть её свиту? А родители королевишны спокойно терпят её выходки? То, что она привыкла себе позволять всё, не скрывая дурной характер, сомнения не вызывало.

Коротко переглянувшись между собой, мы не стали ничего говорить самопровозглашённой королеве. Лиля — преподаватель, видавшая в своей практике и не такое, демонстративно игнорировала малолетку, словно той не существовало в пространстве.

Буханка прибыла минута в минуту, водители жили неподалёку, опозданий никогда не случалось.

Съехав по крутому спуску к берегу моря, газик вывернул на лёд. Наш путь лежал вокруг безымянного мыса, разрезанного как огромный пирог лесенками сверху вниз, чтобы летом по ступенькам спускаться к самой воде.

Буханка отлично шла по бездорожью, обогнув мыс, свернула, чтобы круто вверх пойти в гору. Мотор ревел, преодолевая подъём, мы дружно цеплялись друг за друга, заваливаясь назад. Через несколько минут нас доставили к комплексу разнородных гостевых домов, среди которых в отдалении стояла деревянная баня.

— В десять тридцать приеду, — крикнул на прощание водитель.

— Смылимся за это время, — пошутила Наталья.

— Вряд ли, настойку-то с собой не взяли, — засмеялся Павел.

У распахнутых дверей нас уже встречал банщик, встрёпанный мужик в замызганной куртке, глянувший на нас как на надоедливых тараканов, гоняющихся за крошками по кухне.

Баня представляла собой ту самую кухню, брошенную на откуп голодным тараканам. Длинный деревянный стол, рядом две скамьи, на стене вешалка, под ней обувная полка с черными шлёпками, в открытую дверь виднелась маленькая помывочная с тремя белыми пластиковыми ёмкостями и несколькими тазиками.

Супер банька!

Нашу реакцию на то, что мы увидели можно описать одним словом.

— У…удивительное рядом.

— А туалет здесь есть? — спросила Наталья.

— На улице.

— Да уж…

В эту баню ходят толпы туристов? Или здесь специально всё так аутентично, как при царе Горохе. Этой бане по современным меркам нельзя дать даже одну звезду. Посмотрев на наши вытянувшиеся лица, банщик сказал:

— В канистрах холодная вода. Используйте бережно, другой нет.

— А чайник?

— Ещё и чайник?

— Юля обещала, что будет.

— Ну, не знаю.

— Кружки ещё нужны.

У банщика от наших слов стал такой возмущённый вид, будто мы просили принести дорогой фарфор из его собственных закромов.

— Еще и кружки?

— Пять штук, нас пятеро.

Банщик, чертыхаясь, вышел за дверь, видимо, загруженный нашими просьбами по самое не балуйся. Бедняга тяжело вздыхал, но вызвал у нас только справедливое возмущение. Избалованные Турцией таракашки не привыкли к такому специфическому сервису.

Мы стали раздеваться. Екатерина стояла как замороженная рыба, брезгливо рассматривая обстановку. Здесь камердинеров нет, дорогуша, куртку снимать самой придётся.

При тусклом освещении Екатерина выглядела гораздо старше своих лет. При первой встрече я подумала, что ей плевать на свою внешность, но сегодня всё было иначе: распущенные волосы, блеск на губах. Я застыла, цепко вглядываясь в её породистое высокомерное лицо. Мелькнула какая-то мысль, но тут же исчезла.

Екатерина в обуви шагнула в помывочную, открыла дверь в парилку, цыкнула языком.

— Убожество, — вернулась обратно. — Смотрите задницы не обожгите.

— А что там? — спросила Наталья.

— Насест для куриц. Я ухожу.

— Кать, ты что удумала! — Наталья как самая старшая из нас, к тому же мать семейства решила вмешаться. — Отсюда очень далеко до гостиницы. Ты дорогу не знаешь. В темноте можно заблудиться. И собаки.

Королевишна растянула губы в презрительной усмешке.

— Найду палку. Здесь… противно находиться.

Почему-то за секундной паузой мне почудилось невысказанное «с вами». С нами ей противно, а уж как нам-то…

Кроме Натальи никому в голову не пришло останавливать малолетку. За то время, что она провела рядом, сумела достать даже миролюбивого Пашу.

Дверь за Екатериной захлопнулась, и он скорчил смешную рожицу «кто бы о тебе грустил».

— Прямо дышать легче, — Лиля выглядела довольной, словно её наградили памятной медалью. Восстановленный мир между супругами с этой минуты стал ещё крепче. Яблоко раздора самоликвидировалось.

Не совсем понятно, зачем Екатерина устроила этот цирк, но вдаваться в её глубинные помыслы всё-таки задача психотерапевта, если таковой имеется. Психологическая помощь этому ребёнку, на мой взгляд, была необходима.

А у нас только всё начиналось. Три часа в весёлой компании пролетят мгновенно. Попаримся, заварим травяной чай, посидим, поболтаем. Историй у каждого слушать — не переслушать.

— Плохо, что туалет на улице, — вздохнула Наталья.

— По-маленькому можно и здесь, — подмигнул Паша.

— Ну, это как сказать. В двенадцать лет я попала в зимний лагерь с отхожим местом… на природе. Терпела, терпела, потом всё равно идти пришлось. А вечером мороз ударил. Сходила, и бах, на утро чирьи по всей попе. Жуткая боль, а я — ребёнок, рядом ни мамы, ни папы. Правда догадалась в медпункт сходить. С тех пор первый вопрос в незнакомом месте, есть ли тёплый туалет.

— Не будем думать о плохом. Нам предоставили, как выразилась Катя, курятник. Будем его обживать, — хлопнул в ладоши Павел.

**

Через три часа напаренные, намытые, упившиеся чаем мы вышли из бани. Сегодня была беззвёздная ночь, но отсвет от снега и огней гостиниц не делал слишком тёмной.

— Обожаю скрип снега, — бодро топая по тропинке, сказал Паша. — Мечтал, как приеду сюда, его услышать. У нас снега практически нет, выпадет и растает. Слякоть всю зиму.

Я пожала плечами. Никогда не прислушивалась к скрипу, если честно. В Подмосковье у родителей снега было достаточно, чистить по утрам дорожку мне приходилось не раз и не два. Воодушевление от первого снега, я испытывала только в далёком детстве, катая снежные шары для снеговиков, а вот радость от скрипа под башмаками — никогда.

— Наверху самые топовые гостиницы в Сахюрте, нас обещали тут поселить, потом переиграли. Выглядят гораздо круче, чем наша, — оглядываясь на светящиеся окна, вещала Лиля. Для неё был важнее материальный мир, а не мальчишеская радость от хруста снега, которую она даже и не думала обсуждать.

— У нас снега много, — сказала Наталья, — я всегда слушаю, как он скрипит. Особенно по утрам, в тишине, когда иду на работу.

Я молчала, благоговейно прислушиваясь к своим шагам.

— А-а-а! — сумасшедший крик Лили чуть не сбил меня с ног.

Я застыла, пытаясь определить опасность. Мы встали как вкопанные, окаменев от страха. Что случилось?

— Кто там? — Павел, шагнув к жене, прижал её к себе.

Секунду мы поражённо молчали, слушая приглушенные всхлипы Лили. Непослушными пальцами я вытащила телефон, пытаясь включить фонарик.

— Я заблудилась, — раздался замогильный голос, и от летней кабинки для переодевания выступила Екатерина в капюшоне, надвинутом на глаза.

Я направила ей свет в лицо, она заслонилась рукой.

— Прекрати! — хриплый голос наждачкой резанул по моим нервам. Девчонка словно долго орала на морозе и повредила голосовые связки. — Убери фонарь, — ненависть в её взгляде, кажется, могла испепелить меня.

— Да, ладно, — я опустила руку.

С ней что-то случилось. Бесполезно спрашивать, она ни за что не расскажет. Екатерина испугала меня до дрожи, я предпочла больше не вглядываться в её лицо. Те секунды, что я смотрела на неё, едва не заорала от ужаса. У девчонки были безумные глаза, опушённые светлыми ресницами, и она снова заплела косы. Эти косы, лежащие поверх куртки, испугали меня не меньше, чем её глаза.

— Родная, успокойся, пойдём к машине. Всё нормально, — Павел поцеловал жену в кончик носа. Мужчина излучал спокойствие и уверенность.

— Чего вы испугались, девчонки? — голос мужчины постарался развеять наши иррациональные страхи. — Екатерина вернулась, вот и отлично.

Испуганная Лиля, опираясь на руку мужа, словно совершенно обессилев, двинулась вперёд.

— Сердце так и стучит, — пожаловалась она мужу.

— Впечатлительная моя, — голос Павла излучал нежность, он ещё что-то прошептал на ушко жене. Сногсшибательная? Глядя на них, на миг закружилась голова — чужое счастье соединилось с картинкой из клипа, подействовав на меня как фимиам. Хочу такое же.

Сзади, поскользнувшись, на меня налетела Екатерина, и гнетущая тяжёлая волна смыла нечаянную радость. Как же я забыла о девчонке, засмотрелась на счастливую пару. Холодный ветер ударил в лицо, из глаз потекли слёзы, я обкусывала сухие обветренные губы, шла и мучилась вопросом. Почему меня так испугали её косы?

Глава 8. Тот, кто не поехал к шаману

Наш дом смотрел темными глазницами на море, когда нас подвезли к нему. Не очень приятное зрелище, но я не чувствовала сил даже на лёгкое недовольство. Можно, конечно, написать Юле, выразить протест, потребовать новую гостиницу, и нас, возможно переселят. И всё же сегодняшний день должен закончиться на широкой семейной кровати в неге и спокойствии.

— Всё равно завтра рано вставать, — выразил общее мнение Паша. — Завалимся спать до утра и всё.

— Если и завтра будет продолжение банкета, я не согласна, — возразила капризуля Лиля, поднимаясь по лестнице. — Ни телевизора, ни фена. Как мне волосы сушить? Мы на это не подписывались. На горе у всех свет был.

Екатерина что-то злобное буркнула себе под нос. Она вошла в клинч не только со мной, Лиля её нервировала не меньше, чем я. На террасе я повернула к своей двери, открыла дверь ключом, махнула, оглянувшейся на меня Наталье.

— До завтра.

Глаза закрывались сами собой, почти ничего не видя в тёмной комнате, я скинула с себя всю одежду, вытащила свою мягкую тёплую пижаму, оделась, подлезла под одеяло и блаженно вытянулась во весь рост. Кажется, что в то же мгновение меня вырубило.

Очнулась от стука в дверь. Несколько секунд я не могла понять, где нахожусь, и откуда идёт звук. Казалось, что я нахожусь в другой реальности, и меня куда-то переместили. Так иногда бывает со мной даже в знакомых местах.

Сколько времени? Сейчас глубокая ночь или уже утро? С момента засыпания прошло несколько часов или несколько минут?

— Катя, — приглушённый голос Михаила за дверью вывел меня из ступора. — Ты спишь?

Нелепый вопрос. Конечно, сплю.

Стук повторился. Опустив ноги на холодный пол, я, чуть не сбивая углы, подошла к двери, открыла замок.

— Привет.

— Эм, — я пошатнулась, он шагнул ко мне с мороза и сразу обхватил за плечи.

Наверное, не будь я такой невменяемой со сна, могла бы оттолкнуть его хоть для видимости. Глаза не открывались, рассматривать тёмный силуэт не было необходимости.