Помоги проекту - поделись книгой:
Пархоменко Э.В.
Генеральная Прокуратура Российской Федерации
Управление по надзору за законностью в органах
дознания и следствия прокуратуры
г-ну Зарайскому Игнатию Леонидовичу
Шифрограмма
Сообщаю, что среди госпитализированных в больницы г. Орска (общее число на 17 часов местного времени — 144 чел.) большинство составляют лица, причастные к местным ОПГ и присутствовавшие на поминках убитого девять дней назад гр-на Жумбаева Х.М. (кличка — «Казах»).
В ответ на Ваш запрос от 03.10 сообщаю, что в материалах уголовных дел, возбуждённых прокуратурой г. Орска по факту убийства гр. Цыганюк, Павлова, Эркмана, Хорькина, Довлатова, Юрова и Гаджиева в качестве вещдоков, имеются новые нательные кресты, снятые с тел погибших.
Проводится снятие показаний с родственников и близких друзей потерпевших. На настоящий момент располагаю данными, что Юров, Эркман и Довлатов обряда крещения не проходили.
ст. следователь УНОДС Генпрокуратуры
Коробейников В.И.
ИТАР-ТАСС
14:00 (в.м.)
Первые жертвы неизвестной инфекции
По сообщению наших корреспондентов, вспышка неустановленной инфекции уже унесла первые жизни. В Орске скончалось 8 заболевших, в Новокузнецке 11, в Санкт-Петербурге — 3. Всего на настоящее время госпитализировано 351 человек в различной степени тяжести. Болезнь сопровождается высокой температурой, рвотой и сильной головной болью.
Как заявил главный эпидемиологический врач России, принимаются все необходимые меры по локализации инфекции; в города, в которых зарегистрирована вспышка болезни, срочно командированы специалисты Главэпиднадзора, они помогут местным врачам выявить возбудитель болезни.
«Совершенно исключено, что это «птичий грипп». При нем поражается лёгкие, в данном случае летальный исход вызван отказом работы печени и селезёнки. Скорее всего, речь надо вести об остром пищевом отравлении, осложнённом патологическими заболеваниями у пострадавших. Оснований для паники нет. Сейчас не девяностые годы, мы располагаем всем необходимым, для локализации и подавления любой инфекционной вспышки», — заявил главный эпидемиологический врач страны.
Серый Ангел
Игнатий Леонидович слушал Злобина, стоя у окна. Что высматривал шеф в золотой чаще Фишевского парка, и где витали его мысли в этот момент, осталось загадкой. Он стоял неподвижно, сцепив руки за спиной. Только пальцы шевелились судорожно, как щупальца угодившего в сеть осьминога.
Со спины Зарайский смотрелся весьма забавно: наполеоновского роста и комплекции Бонапарта периода пожизненной ссылки, только волос было побольше, короткий чёрный ёршик топорщился на маленькой голове, казалось, по ошибке посаженной на широкие, подчёркнутые погонами плечи. В общем, выглядел Игнатий Леонидович снеговиком, обряженным в прокурорский мундир.
Только ничего забавного в напряжённом молчании маленького человечка в голубом мундире не было. Решения Зарайский принимал с трудом, зато всегда их доводил до победного конца. С костным хрустом и кровавыми брызгами, как и полагается полководцу великой армии.
— Злобин, а ты рапорт об отставке на стол бросить не хочешь? — неожиданно спросил он.
Андрей Ильич не успел ответить, как Зарайский резко развернулся на каблуках.
— Накат в голосе такой идёт, что, если я не приму твою точку зрения, то ты, того глядишь, рапорт на стол выложишь. Я правильно понял?
Он посмотрел в закаменевшее лицо Злобина.
— Вы можете не принять мою точку зрения, Игнатий Леонидович, но высказать её я обязан.
— С рапортом не торопись. Лично я такими людьми не разбрасываюсь. — Игнатий Леонидович выдал иезуитскую улыбочку. — Если меня об этом настойчиво не попросят. Намёк понял?
Злобин пожал плечами.
Игнатий Леонидович, возглавляя службу внутренней безопасности Генпрокуратуры, имел право прямого доклада в Кремль. Через голову Генерального. Для «кремлёвских» это был ещё один независимый канал информации, а для Зарайского возможностью участвовать в интригах. Что он и делал, играя компроматом, добытым при анализе всех уголовных дел, находящихся в производстве всех прокуратур страны.
За умение играть по-крупному, но оставаться в тени, Игнатия Леонидовича окрестили «Игнатием Лойолой». Правда, узнай глава Ордена иезуитов об информационной сети и оперативных возможностях своего тёзки, умер бы от зависти. На счету у Зарайского был не один сбитый влёт зарвавшийся карьерный живчик. Самой крупным трофеем был сам и. о генерального прокурора, так и не дождавшийся своего назначения на должность Думой.
Злобин в интригах Игнатия Леонидовича участие принимал исключительно в силу служебной необходимости и старался максимально дистанцироваться от «подковёрных драк». Считал, что выполняет свою работу честно, выявляя нарушения закона, а как распоряжается данными Игнатий Леонидович, не его дело. Так или иначе, но справедливость торжествовала.
Ещё по службе в прокуратуре Калининграда, откуда его сложной кадровой рокировкой двинули в Москву, Злобин понял главное: куда бы ни вертели дышло закона, а всё равно возмездие неизбежно. Не было на его памяти ни одного случая, чтобы оно не настигло того, кто умудрился открутиться от писаного закона.
А уже в Москве он вошёл в тайный круг тех, кто принял на себя право и бремя хранить Баланс. Кто стоит на тонкой грани между Добром и Злом, не давая миру рухнуть в зыбучие пески абстрактного добра и кипящую смолу запредельного зла. Они называли себя Серыми Ангелами…[17]
Игнатий Леонидович удобно устроился в кресле. Пошаркал короткими ножками по полу, подъехав вплотную к столу.
— А Колосова, чтоб ты знал, прочат на хороший пост в Наркоконтроль, — как бы мимоходом объявил он.
— Слава Богу, что не к нам, — вставил Злобин.
— А ты перспективного сотрудника питерской прокуратуры… — Игнатий Леонидович голосом выделил «питерской». — Злобин, Злобин, как жаль мне будет с тобой расставаться!
— Я только утверждаю, что Колосов «зарубил» реальную версию о серийном характере убийств. И молчит до сих пор, хотя из Орска и Новокузнецка наши уже оттрубили. Что выжидает?
— Мы же ему запрос не посылали, вот он и молчит. — Игнатий Леонидович хитро улыбнулся. — А когда позвонит, тогда и спросим, почему так долго сопли на палец наматывал. И про крестики уточним. Обязательно. Новенькие крестики на некрещёных трупах проворонил. Это же чистой воды непрофессионализм, ты же это имел ввиду?
«Похоже, Колосову Москвы не видать, как своих ушей, — заключил Злобин. — Или решили нашествие «питерских» приостановить, или кресло в Наркоконтроле Лойола для своего человечка облюбовал. Черт, и когда они перебесятся! Ладно, поиграю и я в ваши игры».
— Колосов слишком узко мыслит, это его основной недостаток. Гошу Невского снайпер снял с предельной дальности — метров восемьсот. Парным выстрелом в затылок. Бил в голову, очевидно по тому, что страховался на тот случай, если Гоша ходит в церковь в бронежилете. Явно работал мастер высокого класса. Колосов при мне аж захлёбывался от восторга, когда обсуждал работу киллера: порывистый ветер с Невы, требующий внесения поправки в прицеливание, мелкая морось и смог в воздухе, без специальной оптики стрелять бесполезно, наличие в секторе других людей, постоянно перекрывающих цель, никаких следов на «лёжке», грамотный отход после выстрела. Не учёл Колосов только одного — сам момент выстрела.
Игнатий Леонидович подпёр подбородок кулаком. Изобразил максимальное внимание.
— И в чем прокол?
— Это заказное убийство, очевидный факт. Сверхсложное по исполнению. Уверен, что целью была не жизнь Гоши, его можно было убить десятком других способов. Почему заказчик выбрал именно этот и именно в этот момент? — Злобин выдержал паузу. — Чтобы всё выглядело, как кара Господня. Аналогия с подброшенными крестиками просматривается чётко. Преступления разные, а почерк один.
Игнатий Леонидович выдохнул и отвалился в кресле.
— Продолжай, — обронил он.
— Уверен, кто-то поставил целью запугать криминал до смерти. Скорой, беспощадной и неизбежной расправой. Судите сами, сначала ликвидируют восемнадцать человек «пехоты». Никакой системы в убийствах не просматривается, если не учитывать, что все они были мелкой бандитской шушерой. Значит, отбирали по чисто видовому признаку. Опознать таких по внешнему виду легко. Судя по обстоятельствам преступления, убивали их сразу же, без предварительной подготовки. По «бригадирам» ситуация сложнее. Без разведки так прицельно отработать нельзя. Кто-то доподлинно знал, о том, что в Питер идёт партия наркотиков. Про Гошу я уже сказал. Остаётся странная болезнь.
— Которая, по твоей логике, является тоже карой Господней, — подсказал Игнатий Леонидович.
— А как иначе объяснить избирательный характер поражения?
— Уж постарайся. Только Бога не привлекай к ответственности, — саркастически усмехнулся Игнатий Леонидович.
— Могу и без Божьего промысла. Только легче от этого не станет.
— Организация? — Спросив, Игнатий Леонидович устремил взгляд в окно.
— Да. С разветвлённой сетью. Способная спланировать и осуществить в трёх городах одновременно акции по одному сценарию. Уверен, что их цель — оказать на криминалитет шоковое психическое воздействие. Криминал посчитал, что Гошу ликвидировали государственные структуры, и ответил демонстрацией своей силы и сплочённости. И всех «демонстрантов» тут же уложили на больничные койки. С перспективой отправить оттуда в морг. Думаете, много найдётся желающих пойти на очередные поминки?
— Если так прессовать, они же могут психануть, — задумчиво произнёс Игнатий Леонидович. — Тогда нам придётся, заставив генералов милиции порвать все негласные договорённости с криминалом, спустить на них МВД. В драку подпишется ФСБ со всеми своими возможностями. И поминок станет ещё больше. С обеих сторон баррикады, естественно. А чем это чревато? Тем, что начнётся не борьба с преступностью, а поголовное уничтожение криминала без суда и следствия. Оно нам надо? Возможно, да. Но команды не было. И это тревожит меня больше всего.
На столе зазвонил телефон внутренней связи.
Игнатий Леонидович, поморщившись, снял трубку.
— Да! — Слушая, он нервно барабанил указательным пальцем по трубке. — Отслеживайте ситуацию. Свяжитесь с эпиднадзором, пусть дерьмо в уши нам не капают, а скажут все, как есть. Наших экспертов потеребите, что они по этому поводу думают. Все!
Он бросил трубку.
— Накаркал ты, Андрей Ильич! — Игнатий Леонидович бросил на Злобина укоризненный взгляд. — Семьдесят три трупа. В кандидатах ещё столько же. Смертность нарастает лавинообразно. Врачи боятся, что через сутки никого в живых не останется.
— На обычных граждан не перекинулось?
— Нет. Пока мрут те, кого уже свалило.
Игнатий Леонидович уставился на Злобина. Неожиданно на его лице всплыла дежурная иезуитская улыбочка.
— Андрей Ильич, ты телевизор часто смотришь?
— Иногда.
— А что ты там видишь?
— Картинки яркие я там вижу, Игнатий Леонидович. — Злобин нахмурился.
Игнатий Леонидович, напротив, оживился.
— Во! Яркие, красивые картинки. И улыбающиеся лица. А почему? Потому, Злобин, что есть мнение считать, что все у нас нормально. «Вертикаль власти» сунули всем по самое не балуй, что дало мощный импульс развития страны. — Игнатий Леонидович жестом пояснил, как и куда именно засовывали. — В результате чего жизнь стала лучше, краше и веселее. С отдельными негативными проявлениями проклятого социалистического прошлого и недавнего периода накопления капитала успешно боремся, Внутренним врагам спуска не даём, внешним кажем ядерную фигу. Моральные устои крепнут, хотя стриптиз ещё не запрещён. Все ясно?
— Так скоро и окончательную победу коммунизма объявят!
— Надо будет, объявят, — отмахнулся Игнатий Леонидович. — Для стабилизации ситуации в стране, что хочешь объявят. Покажут, расскажут и воспоют! Потому что, Злобин, как сказал классик: «Разруха начинается в головах». Вот и принято решение разруху в мозгах залатать красивыми картинками. Народ надо успокоить, тогда и жизнь войдёт в нормальное русло. Доходчиво изложил?
— Но мы же с вами не в телевизоре живём! — возразил Злобин.
Игнатий Леонидович укоризненно покачал головой.
— Не понимаешь… Очень ты ещё много не понимаешь, Андрей Ильич. — Он понизил голос почти до шёпота. — Кто заказывает «картинку», тот в неё первым и верит. Ясно тебе?
— Вы это серьёзно?
— Во всяком случае, со знанием дела говорю.
Злобин поскрёб висок.
— Это у тебя, Андрей Ильич, в голове не укладывается. — Игнатий Леонидович перешёл на начальственный тон. — А я себе не представляю, как я им такое доложу. Но уже ясно вижу, какие рожи при этом будут.
Злобин чётко уловил, что назрел момент для решающего удара. В нокаут не отправит, не того класса противник, но после такого потрясения выиграть бой по очкам — дело техники и выносливости.
— Не доложим первыми, окажемся в положении Колосова. Непрофессионализм потому и непростителен, что подозрителен.
Дальнейших пояснений шефу службы, которая была призвана за служебной глупостью и юридической безграмотностью усматривать преступный умысел, не потребовалось.
Лицом Игнатий Леонидович был похож на пикового короля. И на какой-то миг на его лице мелькнуло выражение, будто по королю сверху шлёпнули козырным тузом. Но ровно на миг.
— Думаешь, убедил? — со своей иезуитской улыбочкой спросил он.
— Согласен, нужны доказательства. Дайте разрешение поднять материалы по концерну «Союз — Атлант».
— Основания?
— Психологическая война, — веско произнёс Злобин. — Против криминального мира начата психологическая война. В ход пущены массовые зачистки, точечные ликвидации и, другого определения дать не могу, — бактериологическое оружие избирательного действия. Первый шоковый удар уже нанесён. Каким будет следующий, предугадать не берусь. Но уверен, он будет нанесён в самое ближайшее время. Я не большой спец в психологической войне. О подобном читал только в материалах по «Союз — Атланту». А как вы верно заметили, команды воевать с криминалом не поступало. Вот мне и хочется знать, кто без команды задействовал разработки «Союз — Атланта».
Игнатий Леонидович медленно развернул кресло, выбрался из него, валкой походочкой прошёл к окну. Замер, сцепив пальцы за спиной.
О трагической гибели владельца концерна «Союз — Атлант» непосвящённые в его тайны успели давно забыть. Прошло достаточно времени и случилось достаточно шокирующих событий, чтобы стереть из сознания обывателей столь незначительный факт. Ушёл в отставку Ельцин, с энтузиазмом выкликнули на царствие преемника, на Кавказе вновь хлынула кровь и пал Багдад. Добавьте к этому ещё конфетти из новостей вроде суда над Майклом Джексоном, женитьбы Бритни Спирс, нового избранника всесоюзной Примадонны и прочей глянцевой «пудры для мозгов», чтобы стало ясно, что смерть некого предпринимателя Матоянца надёжно похоронена[18].
Только узкий круг знал и хранил память о том, как трагедия на секунду приоткрыла завесу в тотально иное будущее.
По линии концерна «Союз — Атлант» тайно нарабатывались технологии для стратегического индустриального прорыва. За рывок в будущее, как водится, пришлось бы заплатить жизнями многих и многих. Вопрос лишь в том, кого живьём бросать в топку прогресса: лучших или худших. Целый раздел в разработках посвящался стратегии, тактике и технологии предстоящей «чистки».
Зарайский и Злобин по стечению обстоятельств попали в круг осведомлённых. В рамках уголовного дела по факту смерти Матоянца они сумели получить достаточно информации, чтобы знать и при этом остаться в живых. Другие знали несравнимо больше, но то же хотели жить. За эти годы никто не нарушил заговор молчания и с трудом восстановленный баланс сил.
Поделиться книгой: