Помоги проекту - поделись книгой:
Борис вытащил из памяти мобильного телефон бывшего замминистра финансов. Теперь он управлял средненькой нефтяной компанией. Не бог весть что, но всё же лучше, чем ничего.
Соединили. Борис Абрамович решил сразу же бить в лоб:
— Скажи мне, друг мой, кого это твой Петюня мне пытался сосватать?
Расчёт был верен. Абонент замямлил, чем выдал себя: контакт не был личной инициативой Петеньки.
— Боря… Понимаешь, тут такое дело. Мне выкрутили руки.
— Не надо крутить мне бейцим! — прикрикнул на него Борис. — Если ты санкционировал контакт, тебе за него и отвечать.
— Я не могу по телефону…
— Хорошо. Завтра к тебе вылетит мой человек. Расскажешь ему всё. Или навсегда лишишься моей дружбы.
Борис отключил связь, сунул мобильный в карман.
Борис Михайлович в это время прощался с хозяином приёма. Судя по дежурно-вежливому лицу хозяина, он с трудом представлял, кто стоит перед ним. Гостей было слишком много, всех не упомнишь.
Спутница Бориса Михайловича, жена или подруга, точно не определить, вызвала больший интерес. Что называется, порода. И явные семитские корни.
«Стоп! — Борис потёр наморщившийся лоб. — Я же не собирался сюда приезжать! Вернее, всё решилось в последнюю минуту. Позвонил Саша, пригласил на тусовку в поддержку «Новой России». Неудобно было бы не показаться, пообещал, что заскочу на часок. Если позволят дела. Да, я так и сказал, если позволят дела. А потом позвонил Хант, предложил срочно встретиться по литовским проектам. И я решил залегендировать встречу с Хантом этой никому не нужной тусовкой. Летел личным самолётом до Канн, и только из аэропорта позвонил Саше и сказал, что буду. Черт, как же он успел? Это не импровизация, точно».
В сердце калёной иголкой воткнулась тревога.
«Интересно, а если бы я не показался здесь, что бы он делал? Такой не отстанет. Уверен, он бы нашёл подход. С такими-то возможностями. Да, да, да… И НАСДАК! Про это тоже забывать не надо. Если это был трюк, чтобы ошарашить меня… Смог бы он провернуть его в другом месте и в другое время? Надо проконсультироваться у специалистов. Но сердце мне подсказывает, этот может в с е!»
Борис Абрамович трясущейся рукой. Одним нажимом вызвал на связь охранника, затерявшегося где-то в служебных помещениях дома.
— Машину!
Не дождавшись ответа, он набрал лондонский номер.
— Да, слушаю, — на втором гудке отозвался абонент.
Голос был сух и бесстрастен, что Борису понравилось. Они договорились, что этот номер будут использовать только в особо опасных случаях.
— Ты знаешь, где я сейчас нахожусь? — спросил Борис.
— Да.
— Очень плохо, что не один ты. Как быстро сможешь оказаться здесь?
— Так… Четыре часа максимум. Устроит?
— Вполне. В аэропорту тебя встретят.
— Это лишнее. Доберусь сам.
— Отлично. Жду.
Борис достал платочек, промокнул испарину, густо высыпавшую на лбу.
Он никогда не держал при себе людей дольше, чем они были ему нужны. С человеком, снявшим трубку в Лондоне, он вёл дела уже не один год. И все эти годы человек умел доказать свою, нет, ни преданность, в подобную чепуху Борис не верил, а свою полезность. Бывший полковник ФСБ, знавший многих и многое в московском закулисье, сейчас был не просто полезен, а жизненно необходим.
Рука, сжимавшая платочек, вдруг сама собой забилась нервной дрожью. Борис сунул руку глубоко в карман. Воровато оглянулся по сторонам.
«Только не дёргайся, умоляю! Будь спокоен. Это просто очередное безумное предложение, только и всего. Сколько ты их выслушал? Мог бы уже привыкнуть. Просто очередное безумное предложение, просто очередное….»
Вдруг в его мозгу совершенно чётко вспыхнула схема.
Он чуть не вскрикнул, ослеплённый её простотой и изяществом.
«Господи, они всё-таки решились!»
Оперативная обстановка
На сегодняшний день национальный долг США составляет восемь триллионов долларов. Для наглядности напишу цифрами: $ 8 419 923 112. Желающие могут проверить данные на сайте www.publicdebt.tears.gov, наверняка, с момента написания этих строк США задолжали миру ещё больше. Получается, что должник диктует свою волю кредиторам! Но совокупная мощь государства и транснациональных корпораций США — это лучший страховой полис от требований кредиторов. А если всё же заставить заплатить?
Нас, переживших дефолт девяносто восьмого года, уже ничему учить не надо. Мы и без Сороса знаем, что самое главное — создать условия, когда не заплатить невозможно, а оттягивать крах раздутого рынка более нельзя.
Думаете, что у нищей России нет финансового оружия? Глубоко заблуждаетесь!
Многие считали национальным предательством размещение Стабилизационного фонда России в 2 % облигациях правительства США. Наши горе-экономисты языки стёрли, доказывая, что рефинансировать прибыль в экономику потребителя нашей нефти — есть лучшая страховка от инфляции. Эдакий перпетуум-мобиле колониальной экономики, гарантирующий благосостояние элиты и прожиточный минимум населения. Признаться, я и сам охрип, доказывая, что нас очередной раз предали и продали. Пока не увидел простую и эффективную, как приём дзюдо, схему операции. Надо использовать силу противника!
Ленин учил, что удар следует наносить по самому слабому звену капитализма. Никто не станет спорить, что таким звеном опять является Россия. Это не государство в классическом понимании этого термина. Россия, а в моей терминологии — «Эрэфия», является эволюционным ублюдком, плодом совместного проживания в одной коммунальной квартире диссидентки, секретаря обкома, опера КГБ, подпольного цеховика и аспиранта-экономиста. «Эрэфия» давно находится в системном кризисе. И только усилиями компрадорского режима и западных консультантов в ней поддерживаются признаки жизни.
Когда вводили евро, как альтернативу американским «мавродикам», Россия, почему-то ровно на полгода запоздала с решением, в какой валюте осуществлять расчёты за экспорт нефти и газа. В результате рубль стал прокладкой между долларом и евро. А экономика Эрэфии вынуждено стала гасить собой все колебания евро к доллару. Ведь мы закупаем товары в Европе в евро, а газ и нефть поставляем за доллары.
В таких условиях режим может спать спокойно. Конечно, ни сам путинский режим, ни партнёры по G-9 никогда не допустят чего-либо серьёзней, чем жалкого подобия «оранжевой революции». Которая будет раздавлена по белорусскому варианту при молчаливом одобрении Запада. Нынешний режим жизненно необходим Западу. Путину даже иногда разрешают поиграть бицепсами на встречах в верхах и показать пару приёмчиков дзюдо Украине и Грузии. Должна же быть и у Эрэфии хотя бы видимость международной политики!
Но предположим, что произошло нечто, сломавшее «вертикаль власти» и заставившее всю систему «управляемой демократии» работать, как говорят техники, вразнос. Поверьте, достаточно временного выхода из строя одного элемента, чтобы спровоцировать коллапс управления с последующим лавинообразным развитием кризиса. В качестве примера вспомните аварию в Капотне и разразившийся следом кризис энергоснабжения Москвы и соседних губерний. Думаете инфраструктура страны крепче, чем у РАО ЕЭС? Ну-ну…
Итак, грянул системный кризис, достаточно мощный и продолжительный, чтобы Эрэфия временно перестала существовать как «самое слабое звено» глобализма. «Русский долг» превратится в горячие каштаны в кармане у западных банкиров. Западу плевать на население Эрэфии. Они бросятся спасать «русский долг» — все эти акции «Рургаза», «Мерседеса» и «Бритиш Петролеум». Думаете, за свои кровные? Конечно же, Эрэфии и предложат за свой счёт стабилизировать ситуацию. Нашим Стабфондом заткнут пробоину в финансовой системе Запада. А где лежит наш Стабфонд? В 2 % облигациях США!
Вот тут США поймут, что крупно влипли. Надо либо объявлять дефолт по облигациям, либо по доллару. Оба варианта смертельны для США. О роли лидера глобализма и жандарма мира можно забыть хорошо и надолго.
По оценкам моих друзей, кризис достигнет критической точки максимум за три недели, когда Китай предъявит к оплате свой пакет 2 % облигаций правительства США. Китай — это вам не Эрэфия с её нефтяной трубой и полностью разложившейся армией. Это девяносто процентов мирового производства товаров народного потребления и пятимиллионная сухопутная армия. Модернизированная, сытая и верная партийному руководству страны. Такому кредитору отказать — себе дороже. Какое-то время экономика Запада потрепыхается, а потом ляжет окончательно лапками кверху.
И тут Россия, Россия, а не Эрэфия, чёрт побери! наносит добивающий удар. Мы предлагаем ввести международное платёжное средство, обеспеченное универсальной ценностью — энергией. Это может быть российский рубль, или, чтобы не опускать уж ниже плинтуса Запад, можно новую красивую бумажку назвать его — «энерджи».
Идея «энерджи» (в русской транскрипции — «энерго») проста и эффективна, как автомат Калашникова. Мировая экономика не мыслима без потребления энергии. Можно точно посчитать, сколько джоулей или ватт ушло на изготовление того или иного товара. Почему не принять за базу для расчёта себестоимости количество энергии, потреблённой для изготовления товара? Зачем промежуточные расчёты по переводу барреля нефти в нефтедоллар, если мы используем собственно не объем углеводородного топлива, а энергию, содержащуюся в нем? Давайте считать честно и платить за энергию.
Чем отличается атомная энергия от тепловой? Физики могут не возбуждаться, мой вопрос адресован инженерам. Им, между прочим, абсолютно всё равно, откуда берётся ток в проводах и пар в теплоцентрали. Лишь бы были, иначе встанет производство. Экономисты, правда, тут же вставят, что энергия может различаться себестоимостью её производства. Так я о том же — давайте считать энергию, а не нефтетугрики и бочки! Давайте отредактируем марксову формулу «деньги-товар-деньги» в «энергия-товар-энергия», и всё обретёт свой истинный смысл.
Не буду приводить экономические выигрыши от введения энергии в качестве эквивалента обмена. Скажу одно, про «мавродики» США можно будет забыть.
Для России очевиднее всего выигрыши политические. Россия — единственная страна, способная экспортировать все виды энергии: от углеводородного сырья до атомной энергии включительно. Мы станем тем, кем сейчас являются США — казначейством мировой экономики. Мы будем своей экономикой гарантировать платёжеспособность мировой валюты — «энерго», как США гарантировали платёжеспособность доллара.
Чем наш план отличается от планов путинской Эрэфии стать «энергетической империей», спросите вы? Только тем, что мы действительно хотим Империи. Мы создадим пул из стран ОПЕК и подключим к себе Китай и Индию, как две самые динамично развивающиеся страны. Мы подключим стареющий Запад к нашей энергосистеме, как подключают дряхлый организм к аппарату «искусственной жизни». А сами будем развивать технологии прорыва в будущее: низкозатратные, высокоэффективные производства. Наши ядерные боеголовки и китайская армия гарантируют Западу тихую и убогую старость. На наших условиях.
…Вот она — Русская Империя, восставшая из пепла на руинах проекта «Глобализация».
Мы начнём битву под Москвой, а закончим на Гудзоне.
Золотой мальчик
Диктор оттарабанил сводку о «зависании» сервера НАСДАКа. Подвывал голосом так, словно речь шла об очередной атаке авиашахидов на Нью-Йорк. Новости сменились блеяньем в стиле кантри.
Борис убавил громкость приёмника.
— Ужас. Кто-то потерял много денег, — прокомментировала Джессика.
— Не-а. Произошла аннигиляция фиктивной стоимости фиктивных продуктов, — небрежно бросил Борис. — Большая часть ноу-хау на рынке хай-тек — дутые. Оставшуюся часть изобретений никто и никогда не планирует внедрять. Иначе рухнет «технологический паритет». Можешь себе представить батарейку, от которой год питается всё энергопотребление в твоём доме? И цена ей при массовом производстве — тридцать центов?
— Фантастика?
— Ага, научная фантастика, которою никто не рискнёт претворить в жизнь. Ты слышала что-нибудь о «технологическом паритете»?
Как и ожидалось, не знала ничего.
— За «технологический паритет» погибло людей больше, чем за суверенитет государств.
— Серьёзно?
— Статистики нет. Потому что её никто не ведёт. Гении, вырвавшиеся за рамки «технологического паритета» уничтожаются обыденно и рутинно при всеобщем якобы неведении. Напоминает Холокост[12] до того момента, когда за него не начали вешать. Про Холокост ты, надеюсь, слышала?
— Конечно! Моя прабабушка успела убежать из Германии в тридцать третьем.
— Повезло. Было куда бежать. От «технологического паритета» не скрыться. Видишь эту машину? — Он похлопал ладонью по рулю. — Представь, что я изобрёл машину, работающую на воде.
— О, это было бы здорово! С нынешними ценами на бензин…
— Джесс, если залить в бак воду вместо бензина, то полетит в задницу вся мировая экономика, и политика туда же!
— Но ведь людям станет легче жить. И экология улучшится!
— Зато усилится проблема голода. — Борис мрачно усмехнулся. — Представь себе, сколько людей живёт за счёт нефти. Начиная с рабочих на буровых и заканчивая командиром авианосца в Персидском заливе. И сколько людей обеспечивает трафик нефти. Включая толстые рожи на Капитолийском холме. Это же сотни миллионов! Они же просто порвут тебя на части за то, что ты отняла у них кусок хлеба. Нет, Джесс, благодетелей человечество распинает на крестах! Правда, чаще просто тихо убивает. Например, обрезком трубы в подъезде.
Борис мрачно усмехнулся.
— Фак! — Он резко вильнул вправо, пропустив рванувший на обгон трейлер. — Парень не понимает, что моя жизнь в сто раз дороже его!
Джессика насупилась.
— Так не бывает, Борис. Жизнь каждого ценна…
— Да, но моя мне дороже всего! Понимаешь, я не могу любить всё человечество с Того Света. А на этом оно не любит меня. Переубедить никого не могу, остаётся только любить себя. Разумно?
— Но можно сделать так, чтобы тебя полюбили. Об этом ты не думал?
— Люди не любят. Они завидуют или боятся. Можем заехать на ранчо к Майклу Джексону, он тебя расскажет, во что ему обошлась всеобщая любовь.
— Ты странный…
Она протянула руку и осторожно потрепала его жёсткие вихры.
На секунду Борис зажмурился. Губы его дрогнули.
— Джесс, я взял тебя с собой, потому что тоже потерял отца, — произнёс он севшим голосом. — Он изобрёл ту самую батарейку. И погиб. Ему проломили голову прямо в нашем подъезде. Он ещё полчаса полз вверх по лестнице. Умер, так и не позвав на помощь. Гордый…
Ее рука упала ему на плечо.
— И ты приехал в Америку, чтобы продать его изобретение?
Он отрицательно покачал головой.
— Нет, я не самоубийца. Я придумал кое-что получше.
— Сколько тебе лет, Борис?
— Двадцать два. — Он нервно хохотнул. — Ещё шесть лет мне надо прятаться от армии.
— Ты не хочешь идти на войну? Мой двоюродный брат сейчас в Ираке.
— Джесс, а наша армия воюет сама с собой прямо в казармах. Нет ни малейшего желания в этом участвовать. Меня там в первую же ночь насмерть забьют табуретками.
Поделиться книгой: