Помоги проекту - поделись книгой:
Олег Маркеев
Переворот.ru
политический роман
© Олег Маркеев, 2007 г.
От автора
В новом романе сериала «Странник», как в своё время в «Чёрной луне», вы найдёте все составные части политического триллера: паучью возню политиков, агрессивный непрофессионализм спецслужб и трагедию маленького человека, угодившего между кровавыми шестерёнками заговора. Но если роман «Чёрная луна» является авторской версией политических событий 1996 года, то «Переворот.ru» можно считать футурологическим триллером.
В «Перевороте.ru», как и в следующем за ним романе «Неучтённый фактор», действия разворачиваются в ближайшем будущем. Не в том, что рисуют нам в своих программах политики, а в том, о котором с тревогой говорят учёные. Возможно, учёные добросовестно заблуждаются, но зато они профессионально не врут, как это делают политики. Поэтому я склонен верить учёным. Хотя поверить в их прогноз просто страшно.
Согласно прогнозу отечественных учёных, примерно в 2015 году Земля войдёт в фазу глобального кризиса. Ни экономика, ни политика тут ни при чём. В дело вступят силы, над которыми человек, увы, не властен. Удары стихии — мощные землетрясения, сокрушительные тайфуны, вспышки эпидемий превзойдут всё, с чем ранее сталкивалось человечество.
Как ясно из названия, «Переворот.ru» является попыткой художественными средствами создать модель политического переворота в России. При этом меня как автора больше интересовала не сама технология создания «ситуации управляемой нестабильности», а мотивы резкого смены курса развития страны.
На мой взгляд, мотивом может стать необходимость мобилизации страны в свете надвигающейся глобальной катастрофы. В романе рассмотрен худший вариант развития событий. Пресловутые «игры патриотов» способны стать пусковым механизмом кризиса, опрокидывающего в катастрофу страну раньше, чем это сделает стихия. Нам ли, пережившим девяносто первый год, этого не знать?
Итак, сюжет романа развивается в недалёком будущем, вернее — в одном из вероятных будущих, и потребуются определённые усилия, чтобы превратить прогноз в реальность. В связи с чем считаю нужным сделать необходимые пояснения.
Во-первых, данный роман не относится к категории политических агиток, состряпанных по заказу тех или иных политических группировок. Он не является ни пропагандой чьих-либо взглядов, ни партийных программ. Сотрудничество в любой форме с политической тусовкой для меня исключено по чисто гигиеническим соображениям.
Во-вторых, могу заверить, что роман не является суррогатным продуктом лабораторий «психологической войны», призванным сканировать общественное мнение на готовность рукоплескать введению в стране «просвещённой диктатуры». Участие в подобного рода спецоперациях чревато не только потерей доверия читателей, но и просто небезопасно для здоровья. Шаманам из спецлабораторий психологической войны как никому другим должно быть известно, как скор и беспощаден суд Божий…
В-третьих, безусловно, не следует считать данное художественное произведение пособием по терроризму. И хотя, технология масштабного теракта и стратегия создания «ситуации управляемой нестабильности» прописаны достаточно подробно, роман не может конкурировать с секретными учебными пособиями. Здесь — вымысел и игра воображения, там — точный расчёт и утилитарность. Впрочем, ответственные товарищи из соответствующих ведомств могут использовать роман как один из «сценариев», просчитать вероятность описанных схем и заблаговременно принять упреждающие меры. Пусть роман станет моим скромным вкладом в их нелёгкую борьбу с международным и доморощенным терроризмом.
Многие персонажи романа легко узнаваемы. Но если совпадения с реально существующими лицами и организациями нельзя назвать случайным, то, безусловно, они непреднамеренны и не являются попыткой бросить тень на деловую и политическую репутацию.
Пролог
Д. Голсуорси
Бивис и Баттхэд, «звёзды» МТВ
Глава первая
Три Бориса
Золотой мальчик
Сон был родом из детства. Солнечный, радужный, беззаботный сон.
Борису снилось, что он проснулся от тёплого прикосновения луча, пробившегося сквозь щель в шторах. Вставать не хотелось. Да и не было никакой нужды. В ненавистный сад не потащат, младшего брата, сопливого вредителя и ябеду, мама вчера увезла на дачу. Папа будет отсыпаться до обеда. Дома только и говорят, что папа много работает и сильно устаёт. Поэтому всё воскресенье он спит и смотрит телевизор. Папа зарабатывает деньги, а мама «тащит на себе дом», так она всегда говорит.
Борька представил себе, как мама взваливает на себя их двенадцатиэтажный дом, и прыснул от смеха. Внутри побежали весёлые мураши, как бывает, когда одним махом вливаешь в себя полстакана колючей газировки. И Борька, разбросав руки, зашёлся в беззаботном, беспричинном детским смехе.
Этим летним утром он твёрдо знал, что весь мир: и этот лучик, греющий лицо, и ещё не проснувшаяся квартира, и двор за окном, и синее небо и всё-всё до самого горизонта принадлежит ему и создано только для того, чтобы дарить радость. Захотелось сбить ногами одеяло, оттолкнуться руками от постели и взлететь вверх. По солнечному лучу упорхнуть в окно и, кувыркаясь и дурачась, как Питер Пэн в видаке, полететь к морю. Без мамы и папы и, конечно же, без нытика Вовки. Лильку из второго подъезда можно взять. Если она даст честное слово не приставать с девчоночьими глупостями.
Борис потянулся вверх всем телом лёгким и гибким, как у котёнка. Распахнул глаза. И окончательно проснулся…
Борис Бутов рухнул спиной на подушку и от этого окончательно проснулся. Мутным глазом осмотрел комнату.
Яркий свет пробивался сквозь кремово-белые шторы. На них было больно смотреть, как на экран в кинотеатре, когда рвётся плёнка. Мебель и обои были тошнотворно розовых тонов. Словно в игрушечном домике Барби. Постеры с качками и волосатыми маргиналами на стенах говорили о том, что мисс Барби вступила в опасный возраст, когда невинный петтинг на заднем сиденье машины бой-френда может привести к нежелательной беременности, а в косметичке появляется прозрачный пакетик с подозрительным порошком.
Борис с трудом согнулся пополам, сел, опершись на руки. В зеркале над комодом увидел отражение своего помятого лица. Волосы были всклочены так, словно их вытягивали пылесосом. Под глазами залегли серые тени.
— Most wanted[2] — шершавыми губами пролепетал Борис.
Пошевелил пальцами на ногах. Перевёл взгляд выше. Шорты были спущены до колен. В паху пристроилась сосиска в целлофане.
— Не кисло погулял, — констатировал Борис.
Он обморочно откинулся на спину. Постарался вспомнить, когда и ради кого надевал презерватив. Но неизвестный вирус стёр из памяти компьютера все данные за последние сутки.
Осталось только, чпокнув резинкой, отправить презерватив под кровать.
Борис полежал, закинув руки за голову. Драйвер хард-диска в голове явно накрылся от воздействия лёгких наркотиков, бился в истерике, и память выдавала порции обрывочной информации. Почему-то вспоминалась толпа металлюг в Ваккене[3], проливной дождь, превративший поле в месиво грязи. И остроносая девчонка с расплывшейся тушью под блудливо сверкающими глазами. Металлистка из Израиля, бывшая москвичка, так, во всяком случае, представилась.
— Очень даже может быть, — вяло пробормотал Борис.
Облизнул шершавые губы. В горле тоже словно поработали наждаком.
Тихо застонав, он переполз к краю кровати. Свалил себя на пол. Отдышался и стал, опираясь на кровать, медленно поднимать тело в вертикальное положение. Голова закружилась, перед глазами зароились яркие мушки.
— Boris, are you OK? — гнусавым сопрано протянул кто-то за дверью.
— Yes! — машинально ответил он на английском.
Покачнувшись, Борис сделал первый шаг. Последующие дались легче. Умудрившись вписаться в проем двери, он внёс себя в гостиную.
Жалюзи на окнах плотно задёрнуты. Полумрак цвета молока с чаем. Из динамиков кисельно капал микст камлания Вуду с заумной техно-чепухой.
На диванах и в креслах в позах изломанных манекенов валялись какие-то личности. Судя по виду, собратья по нирване. Все как один парили душами в ирреальном мире, сбросив на время бренные тела. Китаец, обесцвеченный до нордической белизны, спал в обнимку с белёсым конопатым потомком Ницше. Пол и раса остальных идентификации не поддавалась. Слишком темно, слишком вязко в голове, да и, в сущности, наплевать. Главное — явно свои люди. Нормальный обыватель давно бы свалил из такого гадюшника или вызвал полицию.
В гостиной густо пахло анашой. Дым висел такой плотный, что даже не понадобилось искать заныканную с вечера «пяточку»[4], чтобы унять похмельный колотун.
Борис просто втянул носом до полных лёгких терпкий травяной запашок. В голове немного посветлело, в глазах пропали серебристые блёстки, настроение заметно улучшилось.
Походкой Джона Траволты из «Криминального чтива»[5], в такт булькающим ритмам из динамиков, он протанцевал на кухню.
Здесь, похоже, побывала стая шимпанзе, неделю голодавшая в клетках. Повсюду валялись пивные банки и растерзанные цветастые коробки. В раковине из мутной воды торчал слоёный айсберг грязных тарелок. Семейство огромных калифорнийских тараканов, рассевшись на крае раковины, уже приступило к завтраку.
Борис едва сдержал приступ рвоты.
Отвернулся. Чуть не потерял равновесие. Пришлось упереться руками в кухонный стол. Тошнота отхлынула, и вновь отчаянно захотелось жрать. Он попытался найти что-то съедобное на длинном кухонном столе. Объедки годились только в пищу бомжам. Свежего, целого и не загаженного не наблюдалось, хоть плачь. На самом краю стола он с удивлением обнаружил высокий стакан, полный оранжевой густой жидкости. Сразу же отчаянно захотелось пить.
Он схватил стакан, понюхал содержимое и чуть не взвыл от восторга.
В свежевыжатом апельсиновом соке плавали острые искорки льда.
Борис одним махом отхлебнул половину.
— No, it’s mine! — с неповторимой жлобской интонацией, с которой американцы говорят, когда дело касается священного права собственности, взвизгнуло то же сопрано.
Борис, не отрывая стакана от губ, развернул себя на звук.
У посудомоечной машины стояла типичная калифорнийская девчонка в безразмерной майке с лейблом «Dell». Такие тишортки пачками раздают на компьютерных тусовках.
Борис, допивая сок, косясь, осмотрел девушку с головы до ног. Потом от узких ступней до ярко голубых глаз, смотрящих в упор сквозь упавшую русую чёлку.
«Если с ней, то ещё ничего», — решил Борис.
Осторожно поставил стакан на стол. Поймал равновесие и качнул себя по направлению к двери. Идти пришлось, загребая босыми ногами пустые картонки на полу.
Дверь, оказалось, открывается вовнутрь, а не наружу, как сначала решил Борис.
В незащищённые очками глаза хлынул солнечный свет. Сквозь выступившие слезы Борис с трудом разглядел небо. Разглядывать, в принципе, было нечего. Сплошная синь. Ни пёрышка, ни облачка.
Воздух ещё хранил утреннюю прохладу. Поёживаясь, Борис обхватил себя за плечи. Мелкими прыжками преодолел короткую дорожку, на ходу едва не свернув кадку с сочными листьями-лопухами, и боком рухнул в бассейн. Он успел помахать на прощанье девчонке, наблюдавшей за ним с порога.
Раньше, чем голова погрузилась в воду, до него долетел вскрик:
— You, crazy russian!
Воду никто не удосужился подогреть. Показалось, что попал в жидкий лёд. Мышцы вмиг сделались резиновыми. Борясь с удушьем, отчаянно барахтаясь, Борис едва дотолкал себе до бортика. Выскочил, ошпаренный холодом
Великий и могучий русский мат оглушил окрестности.
Спохватившись, Борис сбавил громкость до нуля.
— Всех вас и ваших бабушек, — шёпотом закончил он.
Вода вернула силы и память. Он даже вспомнил, как зовут девчонку — Джессика. И вспомнил, кто он, где и зачем оказался на другой стороне земного шара.
Джессика уже бежала к нему, распахнув пляжное полотенце.
Сырой ветер с моря загнал Бориса в гостиную. Здесь было гораздо теплее, но уже достаточно людно, чтобы опасаться ненужного общения. А ему вдруг захотелось одиночества. Большинство гостей продолжало топтаться на лужайке.
Он холодным глазом следил за броуновским движением тел, перемещающихся от стайки к стайке. В их перемещениях не было никакой системы. Но, как он знал по себе, импульс был один у всех. Боязнь остаться в одиночестве.
Одиночество — это обречённость сильного. Его ещё надо выдюжить, переварить слабость в силу, зарядиться от полной, космической пустоты, что разверзлась внутри, впитать потусторонние живительные силы, кипящие в этой бездне, чтобы вновь материализоваться в мире людей. Сильным, холодно расчётливым, способным мечом разума проложить себе путь через скопище мелкоты, трясущихся от страха и мышиной алчности. Проложить путь к своей цели.
А там, на лужайке, несмотря на пафос и выставленные напоказ знаки успеха, тусовались крысоподобная шваль. Способная жить и быть только в стае. Женщины с прошлым, мужчины, спалившие за собой мосты, барышни без мозгов и их бой-френды без комплексов, мутные личности свободных профессии и проедатели грантов. Подчищенные биографии, купленные гражданства, свежеприобретённый светский лоск. Разное прошлое, общее настоящее и непредсказуемое будущее, где каждому умирать в одиночку.
Объединяло их только одно — все они выиграли в казино перестройки. Кто больше, кто меньше, но выиграли. Как рекламировал своё шоу «Что, где, когда» его бессменный безликий ведущий: «Это единственное интеллектуальное казино, где вы своим умом можете заработать реальные деньги». Что, где, когда? Ха-ха! Ответ: миллиарды долларов, в России, здесь и сейчас. Но для этого требовался интеллект, а не брикет догм вместо мозгов.
Большинство, тех, в промозглой и неуютной стране, проиграло. Впрочем, это удел большинства, посредственностей, берущих массой. Единственное их неоспоримое качество — серость и покорность власти, как судьбе, как климату их неприкаянной родины. Они так и не поняли, как их ограбили. Не на деньги кинули, не развели на собственность, ни первого, ни второго в серьёзных размерах у них никогда и не было. У них отняли государство и «распилили» между избранными, своими. А им, убогим, не пришло в голову, что это не только возможно, а очень даже просто. Главное — решиться и разрешить себе хапнуть.
Выигравшие, между прочим, в большинстве своём тоже оказались людишками, интеллектуально убогими. Их не хватило ума сообразить, что фишки в их руках скопились исключительно из-за благосклонности крупье. Он был в доле, таким же избранным, и тоже играл вместе с ними против нищей толпы.
Рулетка крутилась, как маховик компрессора, выкачивая деньги, силы и жизни ста пятидесяти миллионов обречённых. Выигрыш пилили «по понятиям», со ссорами, мордобоем и заказными убийствами. Но исключительно между своими.
А потом старый крупье отвалил от стола, доверив процесс молодому преемнику. И всё пошло наперекосяк. Быстро выяснилось, что новый крупье теперь играет на себя и на своих, кого поставил у стола. Очевидно, что рано или поздно обчистит тебя до нитки, и он даже этого не скрывает. Но от стола отойти нельзя. Единственный способ сохраниться — играть. Потому что деньги, как быстро выяснилось, отнимают на выходе. Просто за то, что ты вышел из игры. Такие правила установил новый крупье.
И единственный способ вновь ухватить фортуну за талию — сорвать такой куш, чтобы хватило купить всё казино с потрохами. Тогда можно сменить персонал, установить фейс-контроль на входе и положить ключи от сейфа в свой карман.
Борис ещё в начале Большого грабежа выработал личное ноу-хау успешного бизнеса. Идиоты, ошалевшие от свалившихся на них денег, покупали приватизированные предприятия. А он приватизировал головку управления.
Купить и посадить на прикорм администрацию явно дешевле, чем платить за изношенные материальные фонды и полуголодных работяг. Если продолжить аналогию с казино, то он превращал всё, что прибирал к рукам, в мини-казино со своим крупье, имевшим долю с нечестной игры. Вытащить свои деньги в таком случае проблем не составляло, сбросив все проблемы на администраторов рулетки.
Например, как с приснопамятной рулеткой по созданию «народного автомобиля». Деньги успешно собрали, освоили, распилили, а отдуваться пришлось шефу Автопрома, на базе которого организовали мини-казино. Он потом публично отрёкся от Бориса, но ничего на этом не заработал.
В оконном стекле возникло отражение человека в белом пиджаке. Борис развернулся, взял с подноса у официанта бокал красного вина, и снова уткнулся взглядом в окно.
Чутким ухом уловил фамилию Ходорковского, произнесённую кем-то в кучке, сбившейся у соседней оконной ниши. Сразу же расхотелось подходить к шептунам. Пусть себе шепчутся, перемывая косточки самому знаменитому зэка России. Для Бориса вопрос с Мишей был ясен, как это отмытое до полной прозрачности стекло. И потому закрыт раз и навсегда.
«Я играл исключительно «шорт». Короткие блиц-партии — это единственно, что разумно, а значит, единственное, что можно играть в России. А Мишу я стал уважать, когда он начал «лонг». Как я его уламывал вложиться в проект «Преемник»! Вложился какими-то крохами, лишь бы числиться в акционерах. А сам, как потом выяснилось, играл долгую партию. Надо признать, стратегия была виртуозной. Сначала самому отмыться от «периода начального накопления капитала», чтобы все действия были юридически безупречны и полностью легитимны. А потом всей мощью «ЮКОСа» и его зарубежных гарантов привести к власти новую администрацию казино.
Только вот одного не учёл. В бандитском казино нравы соответствующие. Крупье, увидев, куда катится шарик, просто приставил ствол ко лбу клиента и отобрал не только ставку, но и всё. Буквально всё.
Я-то знал, с кем сел играть. При первом же наезде просто пасанул, не открыв карты. Выскочил из казино, даже не угодив в камеру, как Гусь. Его-то общипали будь здоров. У меня отобрали «приватизированное» ОРТ, а у него личный телеканал! И так дали по яйцам, что про игру в казино «Россия» он даже слушать теперь не хочет.
А играть надо. Не просто играть, а идти ва-банк. Наша общая проблема в том, что настоящее мы себе обеспечили. Но только здесь и сейчас. А будущее наше — только там. И нигде больше».
Поделиться книгой: