Случайная встреча на «скорой»

— Да, хорошее. Жаль что мы тут. Извини, ты чем-то так огорчена или тебе плохо? — С участием спросил он. Что было для него характерно.

— А, — махнула она рукой. — Так, просто всё как-то наложилось: авария, травмы, боль, Лёша, всё вместе. Мы женщины вообще любим поплакать, разве ты не знаешь? — Объяснила она, улыбнувшись. — Ты от Лёши, да? — Спросила она с надеждой в глазах, в которых Саша сразу различил тот коктейль чувств, что сейчас бурлил в её сердце. Это была и боль, и частицы отчаяния от неизвестности и вынужденности своего состояния, и надежду на любовь. Таких глаз он ещё не видел. В них чувствовалась вся глубина её души. Саша, оживившись, весело улыбнулся и протянул ей записку Алексея.

— Ничего, ничего, Марин, всё будет хорошо. Только верь и надейся на Бога, и он обязательно поможет. Бог всех любит, ты только надейся и молись. И хочешь, что-то скажу по секрету? — Марина весело кивнула. — Ты бы видела Лёху, он весь светится. Таким я его ещё не видел. Это, конечно, не моё дело, но, по-моему, он в тебя влюбился как мальчишка. Ну, читай, читай, а то отвлекаю. — И отвернулся к окну, с наслаждением любуясь видом волшебного утра.

Речь Саши достигла своей цели. Марина встрепенулась и оживилась. К ней вернулась вера в лучшее, самое светлое. Она просто очень хотела увидеть Алексея, так как ей казалось, что с ним она даже будет чувствовать себя легче. Проснувшись, она лежала и мечтала о себе и о нём. И так сильно это было впервые за её 18 лет. Раньше она думала, что уже влюблялась и не раз, и «по-взрослому», но сейчас она понимала, что это было просто подростковое увлечение. Алексей же, был чем-то иным. Это чувство было как составное её жизни, теперь ей казалось, она не могла без него жить, как не могла бы жить без воздуха или воды.

Быстро развернув лист дрожащими от волнения и внезапно нахлынувшего трепета пальцами, она стала жадно читать.

В эту минуту в палату быстро вошла встревоженная женщина средних лет, и почти подбежала к Марине. Это была её мать. По ней было видно, что эту ночь она не спала и собиралась к дочери наскоро. Одежда была проста, а чёрные с проседью волосы зачёсаны слегка небрежно, но в целом она создавала впечатление человека аккуратного и интеллигентного. Подходя к дочери, она быстро несколько удивлённо взглянула на Сашу и поздоровалась.

Саша, ответив ей, понял, что он здесь лишний и направился к двери. — Ну, ладно, Марин, я потом зайду, отдыхай. — Сказал он.

На удивление матери, дочь остановила этого взрослого мужчину: — Постой. Мам, это Саша, наш водитель, ну а это Саша, соответственно, моя мама. — Представила она их.

— Очень приятно. — Ответил он, глядя на женщину. На что она ему только недоумённо кивнула.

— Я сейчас, — сказала Марина, обращаясь к обоим, со слегка виноватым взглядом. И быстро, что-то написав на чистом листе, свернула его и отдала Саше. — Отдай Леше, пожалуйста, а потом ещё подойди, если тебе не трудно. Хорошо?

— Конечно. — Ответил он бодро, и ещё раз со всеми попрощался.

Когда гость вышел, мать, наконец, смогла задать дочери все те вопросы, которые у неё возникли, как только она переступила порог палаты, и до этого.

— Ну, как ты Мариночка, как у тебя дела? — Спросила, наконец, она, заботливо поглаживая и оглядывая её.

— Всё хорошо, мам. Мне уже гораздо легче, правда. — Успокаивала дочь, видя при этом, что мать хочет спросить её ещё о чём-то.

— Хорошо. — Немного облегчённо сказала она, и, сделав небольшую паузу, как бы набираясь храбрости, добавила — А почему водитель был здесь, и кто такой Лёша? — Немного волнуясь, спросила она, потом как бы извиняясь, добавила: — Мне просто всё о тебе интересно, кажется, что мы так долго не виделась, я всю ночь не спала, думала о тебе.

Марина поняла, что это просто нервы, ведь раньше мать её личную жизнь доверяла ей самой, веря, что её девочка глупостей не натворит. Впрочем, она никогда из этого особой тайны и не делала, да и нечего по большому счёту было скрывать. Парней особо не было, для неё всегда были на первом месте образование, спорт, а ещё с детства отец приучил её к церкви. Так что обычные для её сверстников развлечения были для неё мало интересны, но при этом она никогда не слыла «белой вороной», наоборот, к ней даже прислушивались. Да и как иначе: мама психолог в школе, а папа какой-то учённый.

— Мам, не волнуйся ты так, всё правда хорошо, ну а Лёша… — Она сделала паузу, задумчиво улыбнувшись. Мама всё поняв, тоже улыбнулась, и, не дав ей договорить, ласково констатировала:

— Ты влюбилась, моя девочка.

— Да… Наверное… — Растерялась от такой прямолинейности Марина, потом, не сводя улыбки со своего мечтательно-милого личика, обречённо стала рассказывать: — Мам, понимаешь, такого со мной ещё не было. Я знаю его сутки и он меня тоже, но мне кажется, я уже не смогу без него прожить и дня, кажется с ним такое же.

— Да. Прям как в любовном романе. Любовь с первого взгляда и на всю жизнь. — Подшутила мама, а потом успокоила: — Ну, ничего время покажет. Ты не переживай. Вот выздоровеешь, и видно будет. Кстати, а кто он этот твой Лёша?

— Да ему тоже выздоравливать надо. — Вздохнув, пояснила Марина. — Он фельдшер со «скорой». Я с ним весь день на практике была, в его бригаде. Ну, по вызовам ездили и всё такое, а потом он остался на сутки, так как день работал за кого-то, и повёз меня вечером домой. Вот мы теперь все втроём, в соседних палатах, я, Саша и он. А Саша у нас связной, вот записки носит. — Улыбнулась она, кивнув на свёрнутый лист на тумбочке. — У Лёши тоже сотрясение, и он пока тоже отлеживается.

— Ясно. — С ноткой удовлетворения в голосе сказал мама. — Ну, что ж, я вижу у тебя и правда всё хорошо. Тогда я спокойная побежала на работу, а после ещё зайду. Хорошо? — Марина в ответ только кивнула. Ей очень не хотелось, чтобы мама так быстро уходила. — Жаль, что папа наш будет только через неделю, если не позже. Я ему звонила, он не может выбраться из своей экспедиции. Кстати, передавал тебе привет, и все остальные тоже. Да. Там, в пакете, — она указала на принесённый ею свёрток, — от твоей подружки, Кати, тоже посылка. Ну, давай, выздоравливай, и Лёше привет. Скажи, что я под впечатлением от твоего рассказа, и хочу поскорее лично с ним познакомиться.

Марина, чуть сентиментально прослезилась, и простилась с матерью спешно убежавшей по неотложным делам.

Время шло, и дела шли на поправку. Спустя несколько дней врач разрешил Алексею вставать, и он, наконец, смог увидеть Марину и сам с ней поговорить. Хотя Саша и говорил, что ему не тяжело, но уже не удобно было к нему обращаться, а очень хотелось.

Подойдя к заветной двери, Алексей секунду помедлив в нерешимости, чуть неловко постучал в дверь 6-й женской палаты, из которой сразу же хором женских голосов раздалось: «Да, да, войдите». И он вошёл. Входить в женскую палату было очень неловко, хоть и разрешили. Но, всё равно нельзя было отделаться от мысли, что вдруг увидишь что-то такое, что тебе мужчине, тем более молодому человеку, вовсе не стоит видеть. По крайней мере, с их женской точки зрения. Даже от врача, но мужчины, у женщин порой слишком много тайн.

Его встретили радушно. Радуга женских улыбок всевозможных возрастов, но одинаково приветливых, озарила палату. — Вам кого? — Весело спросила розовощёкая женщина с добрыми глазами, и, проследив его взгляд на Марину, добавила: — Ах. Вот и наш Лёша, если я не ошибаюсь. — На что Марина весело кивнула. — Так девочки, все быстро в тамбур, на ингаляцию, утолять никотиновый голод. — И бодро вскочив в тапочки, увела за собой всю палату, весело косящуюся на сладкую парочку.

— Прикрой дверь, пожалуйста, а то сквозит. — С нерешительной улыбкой попросила Марина, аккуратно присаживаясь в кровати.

Выполнив просьбу, Алексей сел к ней на край. Неловкое молчание длилось недолго.

— Как ты спросил он.

— Спасибо, лучше.

От смущения терялись слова и мысли, хотелось сказать многое, но как никто не знал.

— Знаешь, — начал Алексей, — только не обижайся, я честно. Всё это время, что я лежал один, в палате, мне очень хотелось взять тебя за руку, не говоря уже о том чтобы увидеть… Почему-то я не мог больше ни о ком думать, ко мне приходили друзья, родственники, моё начальство. Я им был рад, но даже общаясь с ними, я ловил себя на мысли, что думаю о тебе…

Смущёно залившись краской, лицо Марины вдруг сделалось серьёзным. В её потупленном взоре читалось желание, что-то сказать в ответ.

— Лёш, — она слегка улыбнулась, не глядя на него, — ладно, слушай. — Я ещё никогда никому такого не говорила, но больше не могу терпеть, тем более, когда ты рядом. — По ней пробежала дрожь, и Алексей её не мог не заметить, самопроизвольно его рука потянулась к руке девушки, что бы успокоить её, и на его удивление, она не как не сопротивлялась, казалось, что ей от этого стало легче. — Сразу после аварии, — продолжала она, — мне было очень больно и тяжело. Я не знала, сплю я или нет, и до сих пор, порой задумываюсь над этим. Так вот. Мне казалось, что вокруг меня тьма, только не простая, а плотная, как живая. Мне кажется, я её как-то ощущала: она безмолвно давила на меня, было очень странно и страшно. Но, потом я стала замечать растущий вокруг меня свет, тоже имеющий какую-то плотность и превратившийся в светящийся и переливающийся всеми цветами туман. Стало очень легко и беззаботно. Из него, или отовсюду, струилась музыка, и я вместе с ним неслась сквозь звёзды к тебе, я не помню точно что было потом, но ощущения очень приятные… В общем, Лёш, прости, порядочной девушке наверное не хорошо первой об таком заговаривать, но я хочу, я очень хочу, чтоб ты знал, что-то мне подсказывает, что ты правильно меня поймёшь, и я об этом потом не пожалею. Я хочу, чтобы ты был всегда рядом, что бы мы ни на миг не расставались… — Она горящим, полным страсти, взглядом впилась в глаза Алексея.

Бедный парень был обескуражен. Он и представить себе не мог, что это хрупкое, изящное создание, со всей своей юной непорочностью, готова на такой, ошеломляющий, шаг. Что её девичье сердце, может так страдать и чувствовать. Не возникало ни капли сомнения в её искренности. Да и потом, он и сам хотел признаться в чём-то подобном, но теперь начать было не с чего…

Взяв себя в руки, он, глядя в её преданные глаза, по-доброму улыбнулся: — Марин, а ведь я могу продолжить твой сон — я знаю, что было дальше. — И увидев удивление, поспешил продолжить. — Ты разве не слышала, что близким людям порой снятся одинаковые сны? Ну вот, а дальше было так. Очутившись вместе среди звёзд, мы закружились с тобой под эту музыку, а я всё не мог налюбоваться тобой. Затем, все эти вещи, ты мне там рассказала. А после мы расстались. Ты ушла, чтобы вернуться на яву. Вот так.

— Ну, по ощущениям, знаешь, похоже. Наверное, так и было.

Утро очередного больничного дня началось с неожиданности. Возвращаясь с процедур, Алексей, зашёл проведать Марину, но на его удивление её на месте не оказалось, хотя она и обещала дождаться его, что бы вместе пойти на свежий воздух. Но, больше всего озадачило то, что сказали соседки Марины по палате: якобы, минут 15 назад к ней зашёл какой-то парень и позвал поговорить из палаты. «Спинным мозгом» он почувствовал что-то неладное, но что понять не мог.

Проходя мимо дверей ведущих из отделения к своей палате, он вдруг услышал очень напряжённый разговор двух людей. Доказывающего что-то парня и девушки прогоняющей его. В голосе девушки он сразу же узнал Марину.

Толкнув дверь, он решительно вошёл туда. В его глазах читалась злоба и непонимание.

— Марин, тебе помочь? — спросил он пристально вглядываясь в лицо вероятного противника, парня лет 20-ти с коротким тёмным волосом, надменным взглядом и прикидом «денди».

— Погоди Лёш, я думаю, мы уже закончили с этим субъектом. По крайней мере, я ему всё сказала.

— Так вот в чём дело! — Взъерепенился парень с какой-то блатной распальцовкой. — Слушай, ты, как тебя там, отвали от неё, понял?! Это моя «тёлка». Ещё увижу тебя рядом с ней, снова здесь окажешься! Понял?!

Одним резким движением Алексей выкрутил тычущие в него пальцы, тем самым со стоном неожиданной боли, опустив хама на колени.

— Теперь слушай ты гнида, — выцедил сквозь зубы Алексей. — Тёлки стоят в стойле, понял? Я не слышу?!

— Да! — простонал парень.

— Так вот. Твоего здесь ничего нет, и мне что-то подсказывает, что и не было. Здесь, — кивнул он назад в сторону двери в отделение, — запросто можешь оказаться ты, если будешь дальше тыкать в людей пальцами. И, по-моему, тебе сказали отвалить. Так? — Обратился он к обалдевшей от такого поворота событий Марине.

— Да. Так. — Очнувшись от обращения к ней, подтвердила Марина.

— Вот и отвали, и не лезь больше в её жизнь. Так? — Вновь обратился он к Марине.

— Так. — Повеселев, сказала она.

— Свободен. — Отпустив руку, оттолкнул его Алексей.

— Ещё поговорим. — Выдавил сквозь боль, отряхивая колени, уходящий парень.

— Давай, давай, расслабься. — Ответил Алексей, беря за руки Марину. — Сам виноват. Ты как? — спросил он, нежно держа в одной руке её руку, другой, поглаживая её по плечу.

— Да он и не посмел бы мне ничего сделать. Это так панты, хотя и неприятно.

— А это кто вообще?

— До недавнего времени, — разоткравеничалась она, — я с ним общалась, ну так, он раз пытался за мной ухаживать и, проводив меня пару раз до дома и то, потому что было поздно, я ему обязана всем. В общем, он решил, что у нас с ним какие-то отношения, что ли, ну и начал приставать. Естественно, я его вежливо послала, но он вежливо не понял, может теперь поймёт.

— Где ж ты с ним познакомилась? Если не секрет.

— Да, нет. Какой там секрет. Есть у меня подружка, Катя, ещё со школы, теперь, наверное, просто знакомая. Девчонка она хорошая, но вечно куда-то влезет. Вот однажды и сидели мы с ней у неё дома, сплетничали за чаем. Заговорились до поздна. Тут заявился, Олег, Катин знакомый, ну это тот которому ты тут пальцы вправил. Немного ещё посидели, я решила уходить, а Катька, под предлогом, что поздно навязала его мне, мол, пусть проводит. Нравятся ей всякие стильные да крутые, и всё мне пытается такого же подсунуть. Как она выражается: что бы я стала проще. Сама вечно из-за этих крутых попадает в переделки, и меня за собой пытается тащить. Но не тут-то было. Ещё не одного не видела стильного да крутого, чтобы и нормальным был. Все как этот — тупые бабники. — Раздражённо закончила она монолог.

— Понятно. — Приобнял он её. — На улицу-то пойдём?

— Пошли. — Облегчённо выдохнула она.

— Успокоилась? — Спросил Алексей, выйдя на улицу. — А теперь давай о другом, о деле поговорим. Ты как относишься к «скорой»? Всё ещё хотела бы там работать?

— Ну да…

— Ведь, если я не ошибаюсь, с поступлением в этом году ты пролетаешь, а у нас я слышал, нужен фельдшер на время декрета. Вдруг повезёт.

— Здорово! Пошли. — Чуть не подпрыгнула от радости Марина.

Пройдя по берёзовым аллеям больничного комплекса, согреваемые жарким летним солнцем, ребята размечтались о своих планах далеко вперёд, а каждый встречавшийся им на станции с откровенным участием интересовался их здоровьем и все до одного так или иначе касались их чувств: кто подшучивал, кто давал советы, а кто просто любовался ими. Слух об этом романе давным-давно уже ходил по «скорой», чуть ли не со дня их знакомства, и с удовольствием «обсасывался» всеми, а тут вдруг они сами…

Поднявшись на второй этаж, Алексей попросил Марину подождать его в коридоре, а сам, постучавшись и спросив разрешения, вошёл в кабинет главного врача.

— Здравствуйте. — Начал он, усаживаясь в кресло напротив неё.

— Здравствуй, здравствуй. — Заулыбалась она. — Ну, как твои дела, как здоровье?

— Спасибо. Хорошо. Уже почти ничего не болит, ну а голова уже давно на месте. Нина Валентиновна, я ведь по делу. — Начал он.

— Ну, так давай, выкладывай.

— Я слышал, у нас сейчас некоторые в декрет уходят?

— Двое. А, что?

— А, взамен, кто- то уже есть?

— Так ещё пока не ушли, а там видно будет.

— Ну, в общем, тут есть один человек, который очень хотел бы к нам устроиться. Кроме всего, он ещё и мне очень близок…

— Марина что ли? — Перебила она его. — Ну так пусть подойдёт. Я с ней поговорю, и там видно будет. А то, что голословно говорить.

— Так она здесь, за дверью. Позвать? — Оживился он.

— Ну, зови. — Согласилась, Нина Валентиновна, поддавшаяся напору Алексея.

— Сейчас.

Резво вскочив с кресла и подскочив к двери, он, выглянув в коридор, подозвал к себе Марину.

— Заходи. — Ввёл он её за плечи.

— Ну здравствуй. — Начала Нина Валентиновна. — Присаживайся.

— Здравствуйте. — Скромно улыбнулась девочка.

— Ты же, мне кажется, хотела поступать?

— Хотела, но с этой больницей опоздала.

— А вообще, учиться дальше думаешь?

— Вообще, конечно надо, но пока на работу устроиться надо, а о поступлении думать уже приходится на потом.

— Ну а почему «скорая»? Ты же знаешь, что это напряжённая работа: ночи, нервы, тяжести.

— Да, знаю. Но, во-первых, это на мой взгляд лучшее место для фельдшера. Во-вторых, это очень интересная, живая работа. Да и на «скорой», если не ошибаюсь, большинство женщин. А в-третьих, к Лёше ближе.

Нина Валентиновна ухмыльнулась, бросив взгляд на юношу. — Что ж, я, в принципе, не против принять тебя. Так у нас Таня уходит в конце сентября, вот где-то к этому времени надо будет тебе ещё сюда подойти, и будем уже всё решать. Молодёжь нам нужна, к тому же у тебя и диплом красный. Да?

— Да. — Подтвердила светящаяся Марина.

— Ну всё, договорились, будем тебя ждать.

— Спасибо. — Поблагодарили они почти хором, и, попрощавшись, вышли.

Не успев закрыть дверь, Марина с радостным возгласом, повисла на шее Алексея.

— Ура! Я ведь только мечтала об этой работе. Обалдеть!

— Это точно. — Согласился Алексей, поддерживая её за талию и уворачиваясь от поцелуев.

— Надо будет в одну смену попасть. — Восторженно заявила Марина, наконец, спрыгнув с него.

— Ага, надо теперь твоим сказать. Ты как думаешь, им эта идея понравится?