Помоги проекту - поделись книгой:
— Это хороший повод, но его недостаточно, чтобы тебя пустили внутрь.
— Думаю, я сумею этого добиться — заявила я, но в детали вдаваться не стала.
***
У ворот ЦИ скопилась кучка недовольных бунтовщиков, которые требовали возместить ущерб, нанесенный последней волной и предоставить им временное жилье. Их успокоить и обнадежить пытался специально назначенный человек-переговорщик с толпой. Обычно это был харизматичный персонаж с хорошо подвешенным языком, который на деле ничего не решал, но очень ловко и изворотливо беседовал с людьми. К счастью для него, народу пока было не очень много, и он довольно успешно справлялся со своей задачей. Большинство людей понимали, что ждать помощи сверху не стоит, быстрее будет скооперироваться со своими знакомыми и восстановить дома самостоятельно. Но не все собирались мириться с таким раскладом.
Практика показывала, что в ЦИ, если ты там не работаешь, пускают только в двух случаях: либо на собеседование по работе, либо по поручению лица, находящегося на престижной должности, к коим относятся мои родители (так пропустили Аню и Ваню).
Когда я подошла ко входу, один из охранников спросил у меня:
— Девушка, что вам нужно? Сюда нельзя.
В прошлый раз я приходила в ЦИ в нерабочее время, к тому же тогда у входа не было разгневанной толпы, поэтому родителей позвали ко мне без лишних вопросов. В этот же раз пришлось поныть. Если коротко, дальше я говорила что-то вроде этого: «Господин охранник, хнык-хнык, у меня такое горе, мой дом затопило, мне совсем некуда идти! Мои родители работают здесь, мне очень-очень нужно с ними поговорить, хнык-хнык!»
— Хорошо, я сейчас позову твоих родителей.
Я назвала охраннику их имена и должности, и через несколько минут он привел ко мне маму. Мы с ней чуть отошли от ворот.
— Почему папа не вышел? — первым делом спросила я.
— И тебе привет, я тоже скучала — мама попыталась меня обнять, но я отстранилась.
— Да ладно? Вот только не надо мне тут. От вас ни одной весточки не было с тех пор, как вы сбежали из дома.
— Папа на совещании — ответила мама на вопрос, никак не комментируя мое недовольство, будто и не слышала — Как ты пережила вчерашнюю Покрышку? Наш дом цел?
— О да, кстати, его затопило, теперь ему требуются ремонт и генеральная уборка. Спасибо, что поинтересовалась.
Мама закрыла глаза и тяжело вздохнула.
— Но тебе же есть, где пожить пока, да?
— А что, если нет?
Она гневно сжала губы, воздерживаясь от того, чтобы резко меня приструнить.
— Полагаю, что есть, если ты пришла только сейчас.
— Я просто очень гордая. На самом деле я на улице ночевала.
— Прекрати этот цирк! Думаешь, мне легко? Думаешь, я не переживала?
— Пожалуй, да. Я именно так и думаю.
— У тебя деньги закончились, ты поэтому пришла. Иначе бы так и наслаждалась прогуливанием школы и бесконечными гулянками со своими друзьями.
— Да, представляешь, у меня закончились эти жалкие 30 пластинок, которые вы мне оставили, судя по всему, на всю оставшуюся жизнь. Которыми вы решили откупиться от меня! И мне между прочим очень тяжело и… страшно. Я не понимаю, что происходит, и почему вы вдруг забросили меня. Ни одного визита, ни одного письма! Даже Ваню забрали! Неужто эта девчонка отнимает у вас столько времени? Чем вы там, черт возьми, занимаетесь? Почему вы так поступили? Почему? Почему?!
Мама устало вздохнула. Мне показалось, что она вот-вот заплачет
— Мне правда очень жаль, что так вышло. Мне стыдно. Но ты сама видишь, какое время. У нас изрядно прибавилось работы. Времени и сил больше ни на что не остается. Надеюсь, что скоро ты сама все поймешь. Я правда очень рада, что ты пришла, и мы действительно скучали. И чтобы как-то загладить свою вину, я хочу предложить тебе кое-что.
Мне оформили пропуск в ЦИ по причине «временной потери места жительства в связи со стихийными обстоятельствами». За меня поручилась мама. Вот так я и осуществила свой план — устроить перед мамой истерику и добиться прохода в ЦИ.
Наконец-то можно оценить масштабы изнутри! На первом этаже находится отдел трудоустройства. Прежде чем прийти сюда на собеседование, нужно отправить по почте резюме, приложить аттестат об окончании школы и мотивационное письмо. Если соискатель заинтересует работодателя, придет ответное письмо, которое нужно будет показать охране на входе, чтобы пропустили на собеседование.
На втором этаже располагается религиозный отдел. Честно говоря, я смутно представляю, чем они занимаются. Знаю только, что одиумисты топят «чистых и безгрешных» людей, думая, что те могут пройти через стену. Насколько я понимаю, в этом отделе работает и Витина мать, только на стороне опсистов. Чем занимаются эти ребята, и за что им платят — ни малейшего понятия. Думаю, религиозный отдел существует чисто формально. Наш закон требует, чтобы в ЦИ были представители всех религиозных течений для защиты прав их последователей. Но по сути эти люди ничем полезным не занимаются.
На том же этаже находится и заветный архив, вход в который тщательно охраняется. Выше следуют отдел образования, отдел по вопросам безопасности, медицинский отдел. На шестом этаже, который еще называют срединным, находятся мужская и женская комнаты отдыха, где работяги ночуют, а также кухня и столовая.
Мне отвели койку в женской спальне. Мама показала свою кровать и кровать Ани. А сама Аня в это время гуляла по крыше вместе с Ваней. Пообещав, что мы проведем время вместе вечером, мама снова убежала работать. А я решила подняться на эту крышу и застать сладкую парочку врасплох. Очевидно, что Ваня не мог прикрываться «завалом на работе» и был вполне себе свободен, от чего мне хотелось злиться на него еще больше. Уж он-то точно мог бы навестить меня хоть разок!
Я неторопливо поднималась на самый верхний этаж, давая себя время поглазеть на интерьеры и работающих людей, которые ходили туда-сюда с бумагами, пили чай с деловым видом и при этом совершенно не обращали внимания на девчонку, которая пришла сюда как на экскурсию. Они были поглощены работой, да и должно быть привыкли, что в это серьезное заведение стали пускать всех подряд.
Седьмой этаж отведен для подготовки спасателей. Возможно, когда-нибудь и Никита будет здесь заниматься. На восьмом — библиотека и исследовательский отдел, в котором работают мои родители. На девятом — отдел изобретений. Тут был придуман тысяча и один способ использовать листья дар-дерева. Уверена, сейчас работают над тысяча и вторым. Два верхних этажа — самые любопытные и загадочные, я бы даже сказала священные. Здесь даже есть электричество! Тут находятся всякие технические штуки, такие как печатные машинки и… радио! А радио — это наша единственная связь с внешним миром, радио — это книги, радио — это источник знаний, опыта заграничных собратьев. Без него мы бы уже вымерли или в лучшем случае одичали. Я всю жизнь мечтала побывать здесь. Кто ближе всех к той жизни, кто имеет возможность соприкоснуться с той стороной, с тем берегом? Счастливчики, работающие на десятом и одиннадцатом этажах. Мне довелось взглянуть на волшебную технику всего одним глазком, но и этого впечатления мне хватит надолго, я уже успела на мгновение почувствовать себя в будущем.
Наконец, я добралась до последнего этажа. Он представлял собой что-то вроде чердака. Здесь был свален различный хлам, посередине стояла стремянка, ведущая к приоткрытому люку. Я залезла туда, распахнула люк, и на меня будто упало небо, я словно оказалась на вершине горы. Ощущение масштабов, простора и высоты наполнило меня. Боковым зрением я заметила Аню и Ваню, которые беззаботно сидели на краю крыши, свесив ноги. Но я не стала подходить к ним сразу, меня слишком захватил открывшийся вид. Водные стены казались отсюда еще более внушительными, более бесконечными и массивными, властно окружавшими маленькую деревню с маленькими домиками и маленьким лесом. Эта вода могла бы прямо сейчас за мгновение полностью затопить всю деревню вместе с этим зданием, не щадя никого и ничего, но почему-то Покрышки затопляют лишь несколько метров над землей. Кажется, эти стены очень нас щадят. Они определенно обладают гораздо более разрушительной силой, но не используют ее.
Я встала почти у самого края, и мой взгляд поскользнулся и упал вниз на 12 этажей. Я мысленно упала за ним и в ужасе отпрыгнула от края. Тем временем, Аня с Ваней, конечно, уже заметили меня.
— Ничего себе, куда забралась! — радостно воскликнул мой брат, приближаясь ко мне с распростертыми объятиями.
Я позволила ему себя обнять, так как безумно соскучилась и не могла этому сопротивляться, но дальше вознамерилась держать себя холодно.
— Какими судьбами? — спросила Аня с таким видом, будто была рада меня видеть. В целом она выглядела измученной, усталой и совсем исхудавшей.
— Ну я, в отличие от некоторых, не забила на свою семью и соскучилась — произнесла я настолько дерзко, насколько смогла, глядя Ване прямо в глаза.
Он с пониманием воспринял мое недовольство и сказал:
— Знаешь, я часто представлял, что когда-нибудь ты придешь и будешь совершенно справедливо на нас злиться. И представлял, как возвращаюсь домой. Но… я правда не мог.
— Да почему?
— Может, это прозвучит глупо, странно и неправдоподобно, но всякий раз, когда я хотел выбраться отсюда и навестить тебя, приходила волна. Едва я приближался к двери, наступала Покрышка. Кстати, этой сейчас была секретная информация, мама просила меня не рассказывать тебе — признался он, неловко поджав губы.
Как бы мистически это ни звучало, его ответ меня почти удовлетворил. Я невольно бросила взгляд на Аню.
— Ладно, даже если это правда, что насчет писем? Уж одно жалкое письмецо-то можно было отправить!
— Я и отправил пару дней назад. Но должно быть, оно потерялось из-за тех непредвиденных Покрышек.
— Так значит, из-за тебя все эти разыгравшиеся волны — смягчившись, подколола его я. Или не такой уж это и подкол?
— Ну это спорное утверждение.
— Но почему мама запретила тебе рассказывать об этом?
— Она не объяснила, но тон у нее был очень внушительный и серьезный. Только, пожалуйста, постарайся не выдать меня! Я знаю, что долго ты молчать не сможешь, что уж там, я и сам хорош. Но хотя бы попытайся, ладно?
— Ладно, обещаю попытаться.
Мы немного молча постояли, переваривая все сказанное, а потом сели на холодный камень.
— Ну так, вы хоть выяснили что-то? Исследования к чему-то привели?
— Нам ничего не говорят об этом — недовольно пробурчала Аня — Я уже устала быть подопытной крысой. Меня заперли в эту клетку и без конца проводят какие-то дурацкие опросы и эксперименты. Это уже недели две как перестало меня забавлять. Я просто хочу домой. И как меня только угораздило…
Ваня успокаивающе погладил ее по плечу и приобнял.
— Ну а чем вы тут занимаетесь в свободное время?
— В основном сидим здесь, страдаем о нашей тяжелой судьбе и обдумываем планы побега — ответил Ваня — Кстати, по ночам тут отличный вид на звезды.
— Да тут на все отличный вид — заметила я.
— К тому же, сюда очень редко кто-то поднимается. Так что эта крыша стала нашей крышей.
***
На следующий день я без всяких заминок отлучилась из ЦИ, чтобы рассказать своим друзьям об успехе предприятия и обсудить план дальнейших действий. Вся компания продолжала тусоваться у Лили. Даня тоже был там. Когда я приехала, он тихо-мирно сидел на улице и читал какую-то книгу. Рядом Лиля пила чай, наблюдая за Димой и Никитой, которые делали ката. Последний видимо решил поделать крутые приемчики за компанию, неуклюже повторяя за Димой и корча при этом крутые рожи. Они закончили как раз к моему приезду.
Мы вчетвером уединились в доме. Я рассказала обо всем, что со мной произошло.
— Отлично сработано — похвалил меня Никита — дело осталось за малым: облапошить охрану, найти лазейку в архиве и проникнуть внутрь.
— Да, делов-то — подыграл Дима — Ну если серьезно, просто постарайся быть наблюдательнее и не привлекать лишнего внимания. У нас слишком мало информации, чтобы приступать к отчаянным мерам. И побольше болтать с этой Аней. Да и мамуля твоя уж больно подозрительно себя ведет. Она точно что-то знает.
— Вот именно. Но ее так просто не расколешь.
— Но ты ведь смогла добиться того, чтобы тебя пустили — отметил Никита — Значит, если проявить настойчивость и смекалку, можно и еще кое-что узнать.
Прежде чем отпустить меня обратно, Лиля достала из кармана какие-то листочки.
— Вчера мы с Даней сидели на диване. Я читала, а он что-то писал в тетради, а потом передал ее мне, и вот, что там было написано.
Парни тоже с любопытством уставились в листочек, который мне протянула Лиля.
— Так-так-так, любовные послания — потёр руки Никита.
На самом верху была строчка: «Какие стихи тебе нравятся?» Под ней шли следующие слова, написанные Лилиной рукой: «А почему ты мне пишешь? Мы ведь рядом сидим».
«Но ты ведь любишь читать».
«Да, но книги, а не отдельные реплики
«Все начинается с малого. Сначала так, потом будем очерками общаться, потом новеллами, а там и до романов недалеко».
«Это странно, но любопытно. Мне нравится».
— Как романтично — прокомментировал Никита.
Там было еще много чего написано, но Лиля не дала дочитать.
— Ну и что ты думаешь по этому поводу? — спросила она.
— Тебе правда важно, что я об этом думаю? Лично мне он не нравится, но вижу, что вы нашли общий язык.
— Но почему он решил общаться в письменной форме?
— Очевидно, потому что не умеет нормально вести беседу вслух — вставил Дима, хотя все это время Лиля обращалась конкретно ко мне, не обращая внимания на присутствие парней.
— Ты сама-то что думаешь по поводу этого нелепого подката?
— Так не честно, давая свою оценку его действиям в своем вопросе, ты уже склоняешь меня на свою точку зрения.
— Так и есть. Да ты сама меня спросила. Говори уже.
— Я думаю, что ему очень плохо, и он правда хочет исправить положение. И мне было интересно с ним переписываться. Я узнала много нового о нем.
— Только будь поосторожнее со своим Даней, а то глядишь тоже скоро начнешь мне затирать про Димин пресс.
Парни улыбнулись и переглянулись. Они уже поняли, что не нужно лезть в наш разговор и теперь стояли, скрестив руки, и с любопытством наблюдали. Мы с Лилей немного помолчали, после чего я все-таки отвела ее в кладовку, чтобы задать контрольный вопрос, который не терпел присутствия Никиты и Димы.
— Ну скажи честно, он тебе нравится? Стала бы с ним встречаться?
Лиля нахмурилась, будто только что не защищала Даню и не говорила, какой он интересный:
— Он конечно очень симпатичный и прикольно придумал с перепиской, но у парня не все дома, так что уволь.
Странная женщина. Только что сказала, как ей было интересно, а теперь нос воротит.
— Ну как скажешь — бросила я, мне не сильно хотелось обсуждать их отношения.
На обратном пути я заскочила к себе на участок, чтобы проведать ребят из Витиной хижины. Они пока не были в курсе наших коварных планов и думали, что я живу у Лили. В кладовке сохли простыни и пододеяльники. Они все еще попахивали химозой, с помощью которой была выведена краска. На стенах так и остались следы моего творчества, полностью избавиться от них не удалось, но все же стало гораздо лучше.
По возвращении в ЦИ я решила снова забраться на крышу — уж слишком манящий оттуда был вид. Но уже у самого финиша, на чердаке, где была стремянка, ведущая к люку, мне вдруг очень захотелось пошариться в хламе. В этом помещении никого не было, оно никак не охранялось, и я решила, что грех не воспользоваться. Ради этого я спустилась обратно на несколько этажей за фонарём. И прежде чем начать обследование, убедилась, что на крыше никого нет, чтобы меня не застали врасплох, спускаясь оттуда.
В основном на чердаке были инструменты и старая мебель. Я заглядывала внутрь поломанных шкафов и ящики столов в поисках каких-нибудь интересных бумаг, документов, но почти все они были пусты. Изредка попадались какие-то листочки, но они не представляли никакой ценности. Так я добралась до дивана, стоявшего в углу и покрытого одеялом пыли. Подняла сиденье в надежде найти что-то любопытное во внутренней части и, посветив туда фонариком, увидела квадратный люк с замком. У дивана не было днища, этот люк находился прямо в полу и был всего лишь замаскирован старым диваном. Не питая особых надежд, я подергала замок и к моему удивлению, он поддался. Его почему-то не закрыли. Еще раз оглянувшись по сторонам, я подняла крышку люка. За ней находилась глубокая дыра, до дна которой не доставал свет моего фонаря. Я опустила туда руку, чтобы убедиться, что мне не показалось, и это действительно углубление, а не какая-то оптическая иллюзия.
Дыра была достаточно большой, размером чуть больше печной трубы, туда вполне мог влезть стройный человек. Глубина ее неизвестна. Я ощупала каменные стенки и была рада, что мою руку никто не откусил, и что она не окунулась во что-то мерзкое. Прислушалась — не подвывает ли кто из трубы. Я даже осмелилась просунуть внутрь свою голову и дунуть туда. Ничего.
Не будь дыра каким-то секретным ходом или тайником, она не была бы спрятана под диваном. Можно было замаскировать ее получше, накрыть чем-нибудь как минимум. Человек, который это сделал, рассчитывал, что никто не станет копаться в вещах на чердаке и уж тем более заглядывать в недра пыльного дряхлого дивана. А может этот человек сейчас там, внизу, и сидит притаившись. Меня внезапно окатила волна страха. Я представила, как кто-то тянет меня вниз за волосы или, что казалось еще более пугающим своей реалистичностью — что кто-то стоит у меня за спиной или украдкой наблюдает из-за угла. Я резко повернулась. Посветила фонариком в разные стороны. Ничего. Но выдуманный страх заставил меня быстро вскочить и убежать отсюда на крышу. Там я могла спокойно отдышаться без лишних глаз и отряхнуться от пыли.
Я села на край крыши, свесив ноги, и устремила взгляд в сторону Лилиного дома. Его не было видно отсюда, но я знала, что он где-то там, за деревьями, за другими домами. Я думала о том, как расскажу ребятам о своей находке, и в следующий раз мы как-то сможем исследовать этот тайник вместе, и с ними мне уже не будет так страшно.
Переведя дух, я спустилась с крыши в библиотеку, где отыскала план-схему всего здания ЦИ. Конечно же, никакой потайной трубы там не было. Но выкопать такое ложкой тоже не получится. Значит, об этом ходе знают те, кто проектировал и строил здание. Но знают ли о нем те, кто здесь работают? Сначала я подумала, что хорошая идея — аккуратно разведать у родителей, известно ли им что-нибудь. Но быстро осознала, что без понятия, как это провернуть, не вызвав подозрений. Так что нужно снова посоветоваться с ребятами.
Поделиться книгой: