Помоги проекту - поделись книгой:
Над головой Майка пролетела доска, вращаясь, как лопасть вертолета. Доска ударилась о землю и покатилась впереди него. Он почувствовал теплый ветерок, щекочущий затылок – первые отголоски резкого выдоха шпрехшталмейстера. Мгновение спустя дуновение от выдоха воздуха ударило его с полной силой, свалив с ног. Молниеносно вскочив, он упал снова, поваленный ураганным шквалом. Ветер швырял и крутил его словно выброшенный фантик от конфеты.
С раскинутыми в стороны руками и ногами, он волочился по земле, безуспешно пытаясь вцепиться во что-нибудь, чтобы остановить свой полет. Майка швырнуло в стенд, и боль взорвалась внутри него, казалось, затрагивая каждое нервное окончание в его теле в один ужасный момент ослепительного белого света. Затем он отскочил от конструкции, и с грохотом упал на землю рядом с палаткой.
Парень со стоном перекатился на спину. Ему показалось, что тело превратилось в отбивную и не осталось ни единой целой косточки, но обуявший Майка ужас превозмог боль. Он поднялся и посмотрел вверх, ожидая увидеть возвышающегося над собой преследователя. Но тот до него еще не добрался, и Майк изумился силой существа, способного одним выдохом сбить человека с ног и откинуть на такое расстояние. Как он мог надеяться спастись от такого монстра?
Очевидный ответ, казалось бы, заключался в том, что надежды не было.
С другой стороны, расстояние между ними сейчас было гораздо больше, чем раньше. И преследователь больше не бежал - он вальяжно шествовал к нему неспешным ходом, насвистывая мелодию, которая, несмотря на веселый мотив, напугала его до чертиков. Великан затягивал погоню, забавляясь со своей жертвой, смакуя ее ужас. Это осознание вызвало у Майка бурю чувств, которые охватили его почти с такой же силой, как и ужас, который он испытывал.
И главным из них была ненависть.
Раньше для ненависти не было времени. Не было времени и сейчас. Но жажда мести распирала его. Он хотел убить этого дьявола во плоти. Хотел, чтобы тот мучился перед смертью, долго мучился. И не важно, что это были всего лишь несбыточные мечты, однако они придавали ему сил.
Майк хотел этого почти так же сильно, как и сбежать.
Великан продолжал наступать, а Майк сидел и кипел от злости, потеряв способность ясно мыслить.
КЛИП-КЛОП.
КЛИП-КЛОП.
Разнесшееся эхо его шагов вернуло Майка в реальность. Он моргнул и потряс головой, пытаясь сосредоточиться на том, что было действительно важно. Да, он хотел убить ублюдка, но в сложившихся обстоятельствах это было не в его силах. Тот был еще далеко до него, так что у Майка еще оставался шанс сбежать. Возможно, последний шанс. Он уперся руками в ледяную землю и начал подниматься, тут же испуганно вскрикнув, когда холодная рука ухватила его за запястье и дернула, вновь повалив парня на землю. Майк обернулся, и выпучил глаза при виде большой руки, протянувшейся из-под клапана близстоящей палатки. Заслонка слегка приподнялась, и толстые мускулистые пальцы начали тянуть его к маленькому отверстию. Майк попытался упереться ногами в землю, сопротивляясь нападавшему, но силы были неравны. Он перевернулся на живот, цепляясь за пучки травы и выступающие корни кустарников изо всех сил, но его все равно затащили внутрь. Сначала он ничего не видел, затем проявились смутные очертания. Парень открыл рот, чтобы закричать, но другая рука - более меньше и мягче, чем та, что держала его за запястье - закрыла ему рот, заглушая крик.
На него кто-то навалился. Майк был уверен, что это тот же человек, чья рука закрывала ему рот. Женщина. Другой человек, мужчина, тот, кто затащил его в палатку, вывернул ему руку за спину и прижал что-то холодное и острое к его горлу. У Майка перехватило дыхание, когда он понял, что это лезвие ножа.
Затем мужской голос прошептал ему на ухо:
- Прекрати брыкаться и молчи, если хочешь жить. Кивни, если понял.
Майк тяжело сглотнул, оторопело моргая, затем кивнул.
Снова раздался шепот мужчины:
- Тогда больше ни слова, ни единого вздоха, пока я не скажу. Тихо... он идет...
Майк прислушался.
И сердце замерло в груди, когда он услышал преследующий его звук на протяжении всей погони.
КЛИП-КЛОП.
КЛИП-КЛОП.
КЛИП-КЛОП.
Глава 2
То, что Крейг безостановочно возился с рычажками радиоприемника, действовало на нервы Хизер Кэмпбелл. Он все время крутил маленькую серебристую ручку в тщетной попытке заставить древнее радио зафиксироваться на определенной частоте. И каждый раз, когда парень наконец ловил сигнал, не слишком сильно искореженный помехами, то ему все равно не нравилось, что он слышит, и снова начинал крутить диск, перебирая частоты. Только что он сделал это снова, после того как меньше минуты слушал старую песню Smiths на 96X.
Хизер вздохнула.
- Знаешь, мне вообще-то понравилась эта песня, Крейг.
- Почему же не сказала? - Крейга даже не поднял взгляд от панели радиоприемника, продолжая крутить рычажки и наблюдая, как маленькая оранжевая полоска перемещается вправо-влево. - Я что, по-твоему, гребаный экстрасенс?
- Мог бы и спросить.
Крейг фыркнул.
- Да, а ты могла бы купить машину, выпущенную позже гребаного каменного века. Черт, послушай этого ублюдка Барри Уайта. Что это вообще за радио "Эфир"? - Он поморщился и выругался, когда новый всплеск громких помех заглушил голос диждея. - И могла хотя бы купить новую долбаную магнитолу.
Хизер прикусила губу, чтобы подавить гнев, который ей так хотелось выплеснуть на него.
Но ввязываться в очередную ссору со своим парнем было последним, что ей сейчас нужно. Хизер даже не хотела, чтобы он ехал с ней. Это была не праздная поездка. После того, как она не смогла ни с кем связаться в Плезант-Хиллз (даже ни с одной из аварийных служб), девушка срочно собралась туда. Когда Хизер высказала ему свое беспокойство по этому поводу, он всего лишь апатично пожал плечами, не отвлекаясь от видеоигры. Только когда она сказала ему, что едет в Плезант-Хиллз, чтобы проведать свою больную мать, он соизволил ответить ей:
- Без меня ты не поедешь.
Она пыталась уговорить его остался дома и заниматься своими делами, но пытаться указывать Крейгу, что делать, было сродни попытке альпиниста спорить с лавиной. Это сводило ее с ума, то, что он и шагу ей не давал ступить без его контроля. Парень был таким навязчивым, что можно было подумать, что он действительно любит ее, но Хизер знала правду. Он просто не любил оставаться в одиночестве. Никогда.
Она понимала, что должна была давно порвать с ним и в конце концов начать более здоровые отношения. Хизер не могла представить, что проведет всю свою жизнь с Крейгом. Даже думать об этом было страшно. Однако была пара причин, по которым она откладывала разрыв с ним. Во-первых, он был самым сексуальным парнем из всех, с кем она встречалась. Лицо для обложки GQ. И секс с ним был потрясающим, лучшим из всех, что у нее когда-либо был.
Но более важной причиной был страх. Иногда он пугал ее. Каждый раз, когда она была готова разорвать с ним отношения, девушке вспоминался тот случай, когда он сказал ей, что порубит ее на куски, если когда-нибудь уличит в измене. Этой угрозе придавало дополнительную убедительность его увлечение шоу о настоящих преступлениях на канале A&E.
Он смотрел шоу и смеялся над оплошностями убийц, часто комментируя:
Человека с таким менталитетом не хотелось злить. Расставание - это не совсем то же самое, что измена, но она боялась, что это он воспримет еще хуже.
Крейг издал победный клич, когда радиоприемник поймал четкую волну. Играл какой-то обычный классический хард-рок. Он увеличил громкость до предела, и начал махать головой, словно обдолбанный рокер на музыкальном фестивале.
Хизер стиснула зубы и крепко сжала руками руль. Она не знала, смеяться ей над его выходкой или кричать в негодовании. Девушка заставила себя переключиться на мысли о маме и ее тяжелом положении, молясь, чтобы с ней ничего не случилось. Мама жила одна с тех пор, как она переехала почти семь лет назад, но ее здоровье в последний год стало ухудшаться, и Хизер взяла за привычку приезжать в Плезант-Хиллз, чтобы проведать ее, чуть ли не каждую неделю. Это злило Крейга, но это было единственное, в чем она отказалась уступать его властной натуре. Она делала все необходимое, чтобы присматривать за матерью и быть уверенной, что с ней все в порядке.
Мама сейчас была такой слабой, с нарушенной координацией движения и ломкостью хрупких костей (как это случилось дважды за последние шесть месяцев). Она хотела перевезти ее в свою квартиру в Брайтоне, но все откладывала, потому что знала, что Крейг взорвется от перспективы делить пространство с, как он очаровательно однажды выразился, "этой старой каргой".
Она расслабила хватку на рулевом колесе, и сделала длинный вдох.
Крейг регулярно обвинял ее в том, что она не замечает недостатков своей матери, но в этом он сильно ошибался. Ее чувства к матери были сложнее, и этот психопат точно не смог бы их понять. Элис Кэмпбелл родила Хизер в возрасте сорока трех лет, что и сейчас многие посчитали бы ее слишком старородящей. Но двадцать шесть лет назад большинство жителей маленького городка считали этот возраст неприлично древним для рождения ребенка. Бывали моменты, когда она соглашалась с этим мнением. Это было странно иметь маму пенсионного возраста, когда она только заканчивала среднюю школу.
Музыка резко умолкла. Удерживая руку на регуляторе громкости Крейг, нахмурившись в недоумении, смотрел на Хизер.
- Что?
Он закатил глаза.
- Ты выглядела так, как будто отключилась. Что, черт возьми, с тобой происходит?
Хизер равнодушно мельком взглянула на него, тут же вернув взгляд на дорогу. О, она могла бы сказать столько всего, у нее имелся большой арсенал давно припасенных язвительных обвинений, которыми девушка бы с удовольствием его осыпала, но вспомнив о своем решении о скором расставании с ним, не стала сотрясать зря воздух.
Вздохнув, она повторила его излюбленный жест, пожав плечами.
- Ничего. - Прочистив горло, Хизер добавила: - Я просто беспокоюсь о маме, вот и все.
Крейг презрительно фыркнул и покачал головой.
- Господи Иисусе. Меня бесит, как она вертит тобой. Она не гребаный инвалид. - Он рассмеялся. - Как по мне, ты должна вечно ненавидеть ее за то, что она приклеила тебе такое дурацкое имя, как Хизер.
Девушка снова прикусила губу.
- В моем имени нет ничего плохого.
Крейг хмыкнул.
- Точно. - Он усмехнулся. – Как только я слышу твое гребаное имя, клянусь, тут же вспоминаю это гребаный фильм с Кристианом Слейтером. Ненавижу этот гребаный фильм.
Хизер ничего на это не ответила. Рассуждения Крейга редко имели какой-то смысл, а когда он был настолько нелогичен и озлоблен, спорить с ним было бессмысленно.
Но назло ему она все же парировала:
- Мне этот фильм понравился.
Крейг снова рассмеялся.
- Не сомневаюсь. У тебя же нет вкуса.
Он покачал головой и загоготал.
- Чертовы, блядь, Розенкранц и Гильденстерн[3]. Я терпеть не могу то дерьмо, которое тебе нравится. Все художественное или ультрасовременное, - сказал с презрением в голосе. - И это нудное дерьмо, которое ты читаешь, как Дэвид Фостер Уоллес, как будто ты какой-то сраный интеллектуал. Ты такая чертовски претенциозная. Может для тебя это и будет новостью, Хизер, но никто не купится на твою игру в умную девочку. Ты, блядь, бросила колледж, как и я.
Перемежевать свою речь оскорблениями и ругательствами были еще одной раздражающей чертой Крейга. Она была не ханжой, и могла в чувствах выругаться. Но склонность Крейга к сквернословию была патологической. Иногда он и фразы не мог сказать, чтобы не приправить ее матом. Подумав об этом, Хизер внезапно поняла, как устала от него. А презрительным отношением к ее интересам он просто топтал ее любовь.
Хизер едва не засмеялась, подумав об этом чувстве. Между ними никогда не было любви, и никто даже не притворялся, что она – залог их отношений. Все, что удерживало ее рядом с ним – это безудержный секс, просто плотская похоть.
Она снова вздохнула.
Парень шлепнул ее по плечу. Сильно.
- Что ты так вздыхаешь?
- Ничего.
Его кулак снова врезался в ее плечо.
- Херня. Хватит быть такой ебаной пиздой и скажи мне, что у тебя на уме, сука.
Девушка холодно посмотрела на него.
- Не называй меня так.
Уголок его рта дернулся, словно он хотел ухмыльнуться, но передумал.
- Я буду называть тебя так, как захочу... сука.
Автомобиль с визгом остановился на обочине дороги, когда Хизер вдавила педаль тормоза в пол. Крейг завизжал и завалился вперед, ударившись головой о лобовое стекло, после чего его откинуло обратно сиденье. При виде страха в его широко раскрытых глазах она одновременно почувствовала удовлетворение и стыд.
Однако у Крейга эмоции были вовсе не так разносторонни.
Его глаза сузились до тонких щелочек, а лицо исказилось от ярости, отчего смазливое личико стало уродливым.
- Ты, пизда. Ебаная пизда! - Тон его голоса резко понизился, и он улыбнулся, мерзко и мстительно. - Ты за это заплатишь.
Он потянулся к ее сумочке, но Хизер успела среагировать на наносекунду быстрее. Ее рука нырнула в открытую сумку и достала револьвер 38-го калибра, подаренный ей предыдущим парнем. Она прижала ствол револьвера к его переносице. Хизер сама была поражена тем, как хладнокровно действовала. Она чувствовала себя удивительно собранной, а ее голос звучал властно.
- Убирайся. Сейчас же.
Крейг вытаращился на нее, его рот открылся в недоумении. Но он быстро пришел в себя, знакомая ухмылка вернулась, и он сжал руки в кулаки.
- Хрен тебе. Попробуй меня заставить.
Хизер улыбнулась.
- Ну раз ты так просишь.
Крейг нахмурился.
- Что ты сказала?
Она взвела курок револьвера, шире раздвинув губы в улыбке. Несмотря на сохраняемое хладнокровие, ее сердце колотилось, ударяясь о стенки грудной клетки, с барабанным боем. Однако адреналин, текущий по венам, заставлял ее чувствовать себя смелее, чем обычно.
- Вылезай из моей машины, - сказала девушка, как и прежде, спокойно. - Или я убью тебя.
В глазах Крейга впервые мелькнуло сомнение. Но, как человек, привыкший к тому, что любое его мнение являлось неоспоримым, категорически отказывался принимать то, что ему впервые дали отпор.
- Ты уверена, сучка? Сделаешь это, и я всем расскажу о том, что ты когда-то сделала. - Он мрачно усмехнулся. - Понимаешь, о чем я? Помнишь, что случилось в прошлый раз, когда ты направила эту штуку человеку в лицо? Хочешь, блядь, чтобы все об этом узнали? Особенно твоя милая старенькая мамаша. Так что убери эту чертову пушку.
У Хизер все похолодело внутри. Они договорились с ним больше никогда не говорить об этом. Она старалась вычеркнуть этот инцидент (только инцидент – и ничего более) из памяти и никогда не вспоминать о нем, притворяясь, что этого никогда не происходило.
Но ярость, которую она чувствовала сейчас, не проходила. Он зашел слишком далеко. К черту последствия. Она не хотела, чтобы этот ублюдок находился в ее машине еще хоть минуту. Хизер резко наклонилась над ним, дернула за дверную ручку и толкнула дверь так сильно, что ручка сломалась, оставшись у нее в руке. Так как Крейг никогда не пристегивался, ей удалось, собрав все свои силы, выпихнуть его в открытую дверь. Он вскрикнул и выругался, упав на усыпанную гравием обочину дороги и скатившись с насыпи в овраг. Хизер снова наклонилась, ухватилась за верхнюю часть двери и захлопнула ее с сильным стуком.
Устроившись на сиденье, Хизер в зеркало заднего вида увидела, как Крейг поднялся на ноги.
Поделиться книгой: