Помоги проекту - поделись книгой:
— Ты что, с дуба рухнула?! — ошалел я, схватившись за щеку, и одновременно с этим испытал дежавю.
Она потянула меня к себе, и я запнулся о какую-то коробку (когда же она наконец приберётся у себя в комнате?!) и по инерции повалил сестру на кровать. Оказавшись на Елизавете, я получил ещё несколько ударов по челюсти, после чего, буквально озверев, схватил её за руки и прижал к постели.
— Да успокойся, ты дура! Объясни по-человечески, что происходит?!
Девушка извивалась подо мной, как змея, которая вместо шипения грязно ругалась. И тут внезапно мне прилетело коленом в пах и, ощутив все мыслимые и немыслимые оттенки боли, я бухнулся головой промеж её грудей. Вот же больная извращенка! Я то думал мы стали друзьями, а она опять за старое!
Пересилив жуткий стресс, я вернулся в исходное положение и уже хотел высказать сестре всё, что о ней думаю, как вдруг увидел, что в её руках зарождаются потоки воздуха…
— ЛИЗА! ДА ТЫ УЖЕ В КРАЙ ОХРЕНЕЛА!
Похоже, сестрица планировала выписать мне новый билет на встречу с Падшим! Ничего, сейчас я ей устрою "пати" на кровати с синяками и ссадинами!
— Что здесь происходит? — послышалось из коридора, и в проёме показались встревоженные физиономии охранников.
Мы с Лизой тут же прекратили драку, и со злобой посмотрели на нарушителей:
— Пошли вон!
Мужчины только усмехнулись, и со словами: «инцест — дело семейное», отправились восвояси, не забыв прикрыть за собой дверь. Это заявление оказалось весьма отрезвляющим, и мы наконец посмотрели друг на друга со стороны: взъерошенная девушка в полузакрытом халате на смятой постели и я, нечаянно оперевшийся ладонью о её грудь. Опомнившись, мы тут же разошлись по углам.
— Идиотка! Какая муха тебя укусила? — пытаясь отдышаться, рявкнул я.
— Сам идиот! — округлила она глаза. — Это же ты продал нашу фирму за бесценок, а не я!
— Что за бред ты несёшь? Как продал?
Девушка вихрем вылетела с постели и подбежала к столу, заваленному бумагами.
— Вот! Читай! — приказала она, всучив мне какую-то бумажку с печатью. — Час назад курьером доставили!
С недоумением взяв листок, я принялся читать текст на дореволюционном русском языке. Беглого прочтения хватило, чтобы понять — я, Юсупов Михаил Николаевич, находясь в добром уме и здравой памяти, дал своё разрешение Скобелеву Алексею Владимировичу, как поверенному в делах рода Юсуповых, продать здание компьютерного сервиса «ЮСП» и сам бизнес некоему гражданину Никитину Борису Аркадьевичу. Полученные денежные средства в размере десять тысяч рублей перевести на счёт в банке.
— Десять тысяч? Это ж вроде копейки…
— Вот именно! Чья подпись здесь нарисована?
Я присмотрелся — красивым каллиграфическим почерком была написана моя фамилия. А ведь я ещё никогда не видел своей подписи. И, спрашивается, как она здесь появилась, если дата договора отчуждения права собственности, к тому же заверенная у нотариуса, была двухдневной давности?
— Моя что ли?
— Чья ж ещё?! Конечно твоя! Ты же продал фирму за сумму её дневного оборота! О чём ты вообще думал?!
— Погоди истерить! — рявкнул я — мне нужно было время пораскинуть мозгами. — Дай мне хотя бы минуту.
Я всматривался в документ, пытаясь вспомнить, когда же дядя-менталист мог зазомбировать меня и подсунуть на подпись эти документы. С другой стороны, я бы так красиво никогда не подписался — не с моим почерком курица-лапой. Вскоре я заметил по характерным следам краски на бланке, что подпись на самом деле была факсимильной. Вот и ответ!
— Похоже, у Скобелева есть моя факсимиле. Я ничего не подписывал.
Судя по перекошенному от злобы лицу, Лиза снова хотела наехать на меня, но в последний момент остановилась:
— Ты думаешь, что…
— Он закручивает гайки. Делает нас зависимыми от него, чтобы мы отдали амулет.
По сути так оно и было. Без прибыли от сервиса нам нечем будет платить прислуге, а также за коммунальные платежи и прочие бытовые нужды. Скобелев по-тихому провернул эту сделку, и круто взял нас за яйца. Грустно об этом рассуждать, но похоже, мы теперь практически полностью в его власти…
— Вот же сволочь! — прошипела Лиза, и по её розовым щекам покатились слёзы.
Мне стало жаль сестру, и я обнял её, позволив разреветься мне в жилетку. Так прошло ещё какое-то время, пока мы оба не пришли в себя. Слезами делу не поможешь, нужно браться за ум и решать проблему.
— Я знаю о чём ты думаешь, — сказал я, видя её смятение. — Даже если мы отдадим эту реликвию, он не перестанет манипулировать нами. Он уже чувствует себя здесь, как дома, и делает то, что хочет. Нужен другой план.
— Что ты предлагаешь?
— Как минимум оспорить сделку, — начал перечислять я. — Обратиться в суд в конце концов. У тебя есть знакомые юристы?
Девушка покачала головой.
— Хорошо. Я спрошу у друзей в школе. Мы выведем дядю на чистую воду и подпортим ему жизнь! Он думает, что мы безвольные детишки. Что ж, я постараюсь его удивить!
На том и порешили. Завтра в пятницу, заключительный учебный день перед выходными, я непременно должен заручиться поддержкой Друцкого. Уверен, у него есть все ресурсы, чтобы помочь мне. И не только с вопросом поиска юриста, ведь теперь милостью дяди Скобелева я стал сапожником без сапог. Мне нужно ускорить процесс и подтолкнуть ребят быстрее заняться проектом: найти место для нашей будущей компании, выбрать и закупить необходимое оборудование, приобрести софт и шаблон сайта, получить лицензию или что там выдаёт государство на присутствие в Сети в качестве интернет-ресурса.
Пока я размышлял на чердаке о своих планах, на часах уже пробила половина десятого ночи. Что-то давно я не навещал Катю — стоило бы это исправить. Вся эта канитель с Силой, желанием подняться в иерархии аристократов и заработать финансы для осуществления диверсий мировых масштабов, полностью занимали все мои мысли. Часто только благодаря младшей сестре, находясь в другой параллельной реальности, я не позволял себе забывать о главном — о своей дочери Алине, ради которой на всё это и подписался.
Тук-тук.
За дверью Катиной комнаты была тишина. Неужели спит? Я потянул за ручку, и осторожно, чтобы не шуметь, приоткрыл дверь. Девочка сидела на кровати и смотрела на фотографии родителей.
— Катя?
Ноль реакции. Что это с ней?
Я подошёл ближе и присел рядом на кровать. С чёрно-белой фотографии на неё смотрела семья Юсуповых в полном составе: Миша, Лиза, сама Катя, их родители и даже Белов, затесавшийся с краю. Все они искренне улыбались, ведь это был день рождения Кати, о чём свидетельствовали многочисленные воздушные шары и поздравительная надпись для именинницы на заднем фоне.
— Когда это было?
— Летом, — сказала Катя безучастным голосом… — А… Ты же не помнишь. Седьмого июля мне исполнилось десять. Это был самый лучший день в моей жизни. Илья Андреевич был с нами, и мама с папой…
Моя дочь могла бы также сидеть рядом и разговаривать со мной. Жизнь была бы совсем другой.
— Хочешь, расскажу тебе сказку на ночь?
— Не надо. Я уже не маленькая.
Её ответ очень удивил меня.
— Лучше перестаньте ссориться с Лизой, а то совсем, как дети, — Катя наконец взглянула на меня и скорчила хмурую рожицу. — На весь дом крик подняли!
— Я не виноват! — засмеялся я. — Она первая начала!
— Оба хороши, — сложив ручки на груди, сказала девочка. — Мама с папой тоже часто ругались…
— Расскажешь об этом? Я ведь ничего не помню, но очень хочу всё знать, — искренне произнёс я.
Младшая вздохнула, и отложила фотографию, после чего вдруг прильнула ко мне и обняла:
— У папы ничего не получалось на работе. Нам приходилось экономить. Мама злилась на него.
— Ты слышала, как они ругались?
— Да… — всхлипнула Катя. — Из-за этого вы и поехали в Москву — искать новую работу. И… мама с папой не вернулись. Я не хочу, чтобы тоже самое произошло с тобой и Лизой, братик…
Она была вся в слезах и рыдала в голос. Я обнимал сестру, но чётко понимал, что не могу по-настоящему поддержать её. Это были не мои родители, не моя семья и не моя сестра. Я всего лишь вор поневоле, прячущийся под личиной её брата…. Подняв взгляд, я увидел стоявшую в проёме Лизу, которая недвусмысленно указала мне на выход. Повиновавшись, я передал ей младшую сестру, и пошёл к себе, ведомый мрачными мыслями.
Пора уже вылезать из этого болота и действовать! Начнём со Скобелева…
Новый день принёс с собой позитивные новости: сегодня была пятница, а значит уже завтра я встречусь с Марией на полигоне. По поводу неё во мне всё ещё шла борьба разума и эмоций, но пока явного победителя в ней не наблюдалось, поэтому я продолжал плыть по течению, позволяя девушке присутствовать в моей жизни. К тому же, любезный друг Сергей Друцкий без вопросов удовлетворил мою просьбу найти юриста, и заверил, что его человек сам сегодня приедет ко мне в гости. Как говорится, без связей в наше время никуда. И надо сказать, мне стоило больших усилий отсидеть весь день на уроках, ожидая окончания дня и приезда адвоката.
Но ничто не длится вечно, и вечер пятницы не заставил себя ждать. Счастливые дети аристократов с радостными криками выбегали на улицу, ведь впереди их ждали выходные.
В этот раз я сэкономил на такси и поехал на общественном транспорте. В текущих реалиях придётся затянуть пояса и оптимизировать свои расходы — ублюдок Скобелев никогда не дождётся от меня мольбы о деньгах. Вместо тридцати-сорока минут пути, дорога до дома заняла больше часа. Ещё один час я сидел в своей комнате и ничего не делал, то и дело косясь взглядом на договор о купле-продаже сервиса. Наконец слуга оповестил меня о госте, и я сразу же спустился его встречать.
Возрастной мужчина в белом костюме с тростью наперевес производил впечатление профессионала, готового решить любой юридический вопрос. Как я ни переживал, но охранники Скобелева никак не отреагировали на появление незнакомца в стенах дома. Мне же лучше. Мы поднялись наверх и впоследствии долго разговаривали.
— Валентин Вениаминович, скажите, у нас есть шансы? — спросил я, наблюдая, как юрист перекладывает бумаги на моём столе.
Гладко выбритый адвокат распространял аромат дорогих духов, и разговаривал весьма корректно и доброжелательно:
— Дорогой Михаил Николаевич, вам пора уяснить раз и навсегда, что это вы здесь хозяин, а не ваш опекун. Вы — наследник рода Юсуповых, а не он, и это ваше законное право распоряжаться собственным имуществом, хоть и через господина Скобелева. В данном случае совершено преступление — подлог правоустанавливающих документов, что карается по закону. Ваших показаний в суде, доказательств в виде этого договора и других сопутствующих документов будет вполне достаточно, чтобы расторгнуть сделку, вернуть имущество и привлечь господина Скобелева к ответственности за его махинации и подделку документов.
Я вздохнул с облегчением. Как же мне повезло, что я могу вот так просто заручиться поддержкой опытного юриста!
— Нам осталось только заявить в полицию о подлоге и составить исковое заявление об оспаривании сделки, а потом отправить его на регистрацию в арбитражный суд Петербурга. Вот сейчас мы этим и займёмся.
— Давайте! — легко согласился я, как вдруг почувствовал резко появившуюся головную боль, которая сдавила мой череп в своих железных тисках.
Адвокат начал что-то писать в своём блокноте, а я попытался встать и подойти к графину с водой, что стоял на кофейном столике. Но ничего не вышло — я просто без сил свалился на кровать, невзирая на все приличия. Да что же это со мной?
В коридоре послышался скрип половиц — кто-то поднимался по лестнице. Вскоре дверь открылась и на пороге появился гость. Одуревая от мигрени, я с какой-то безмерной апатией смотрел, как в комнату заходит Скобелев Алексей Владимирович. На его хитром лице красовалась улыбка победителя…
Глава 2
Махнув мне рукой, как ни в чём ни бывало, Скоблев двинулся к юристу, который продолжал заниматься своими делами, будто не замечая его. Сначала я думал, что Валентин Вениаминович Толстых что-то замышляет, но потом вдруг понял, что он просто не ощущает присутствия дяди!
Скобелев несколько мгновений смотрел за тем, что пишет адвокат, после чего покачал головой и сказал:
— Что ты задумал за моей спиной, Миша? Написать на меня заявление в полицию? Ещё и исковое? Как же печально видеть предательство с твоей стороны!
Я даже не мог ответить ему, пытаясь сохранить рассудок посреди океана боли, в который окунулась моя голова.
Внезапно мужчина схватил юриста за голову и несколько раз мотнул его туда-сюда, ввергая меня в шок. Но после всего этого грубого непотребства, Толстых ни слова ему не сказал и продолжил писать на листе, будто ничего и не было.
— Забавно, правда? — спросил Скобелев, подойдя ко мне. — Люди, они как игрушки, Миша. Я могу делать с ними всё, что угодно. Но по какой-то причине только не с тобой…
Он с интересом принялся изучать моё лицо, словно увидел его впервые в жизни:
— Никогда этого раньше не замечал, но что-то в тебе не пускает меня в твою голову. Что это, Миша?
Я молчал, с ненавистью смотря ему прямо в глаза.
— Не хочешь отвечать? Хорошо, мне это даже нравится. Знаешь, когда буквально каждый по щелчку пальца выполняет твою волю, это скучно. Хочется хоть раз самому, без помощи внутренней Силы, заставить человека сделать то, что мне нужно. И ты, дорогой племянник, даруешь мне эту возможность!
Долбанный психопат!
— Как ты, наверное, уже заметил, я могу дёргать за ниточки любого в этом доме. Кстати, — он повернулся к юристу. — ты уволен. Забудь всё, что связано с Михаилом Юсуповым, и можешь быть свободен.
Валентин Вениаминович отложил ручку, встал, и не произнеся ни слова, вышел за дверь. Теперь мне стало по-настоящему страшно…
— Что ж, твоя маленькая война закончилась, даже не успев начаться. Это было почти забавно. Почти… Только мне уже начинает надоедать твоё легкомыслие!
Он схватил меня за воротник и притянул к себе, заставив дышать его зловонным дыханием:
— Ты же не думал, что я просто так сотрясаю воздух? Видит бог, всё это время я пытался вразумить тебя, Михаил, но ты до сих пор не слушаешь меня! А стоило бы! Вот моё последнее слово: если в понедельник вечером амулет не будет у меня, за это уже поплатятся твои сёстры. Да, именно они, Миша. Для начала я отдам Лизу замуж. Несомненно, её цветок уже созрел и готов, чтобы его сорвали. У меня как раз есть для неё отличная партия…
Дядя достал из кармана пиджака вырезку из газеты и показал её мне — на фотографии был изображён наголо бритый мужчина с мощным лоснящимся от жира загривком, который давал ему сходство с хряком или кабаном — круглое лицо и противный взгляд прожжённого мужлана! Под фотографией значилось: Никитин Борис Аркадьевич, промышленник и меценат. Это же тот самый человек, которому Скобелев продал наш сервис за вшивые десять тысяч рублей!
— Лиза будет без ума от такого красавца: богат, умён и, (пусть это будет наш маленький секрет) Борис очень падок на распутных женщин. И любит эксперименты с истязаниями. Уверен, твоя сестра не заскучает с таким опытным любовником, как он. Хе-хе!
Идиот! Елизавета скорее снесёт ему башку, чем выйдет замуж по принуждению. Хорошая попытка, Скобелев, но не впечатлил. За старшую сестру я никогда переживать не стану.
— Что до Кати… — он хитро прищурился, заставив меня в ужасе округлить глаза. — Милая девочка, она так страдает после гибели родителей! Я слишком занятой человек, и увы, не могу должным образом заниматься её воспитанием. Поэтому, я буду вынужден отправить её в детский дом…
Несмотря на невыносимую головную боль, я оскалился, как дикий зверь, и с ненавистью посмотрел на этого ухмыляющегося ублюдка. Теперь этот монстр смог задеть меня…
— Сволочь! — прохрипел я, лишь вызвав на его лице широкую улыбку. — Не смей даже думать об этом!
Дядя бросил меня обратно на покрывало и направился к двери:
— Знай, Миша, и это пригодится тебе в жизни — любого, даже самого сильного человека можно сломать, если пройти по головам его родных и близких. Надеюсь, на этот раз ты выберешь правильно, а не то…
Дверь закрылась, и меня тут же отпустило. Заливаясь потом, и пытаясь отдышаться от нервного потрясения, я бросился к окну и проследил за тем, как дядя уезжает из имения. Сволочь! Какая же он всё-таки сволочь!
Весь вечер я просидел в своей комнате, обдумывая произошедшие события. Кроме основной проблемы в виде четырёх башен, одна из которых была спрятана хрен знает где, у меня имелась ещё одна в виде всемогущего дяди Скобелева, манипулятора, который просто жить не мог без амулета Юсуповых. И я просто обязан прижучить этого гада, чего бы мне это не стоило! Как он посмел втянуть в это Катю?! В следующий раз я улучу момент и поставлю охотничий капкан под дверь и буду смотреть, как Скобелев корчится от боли, когда попадёт в него. Или встречу его градом воздушных лезвий. Или…
Нет, мне нужен Белов. Только он сумеет справиться с этим изувером. Или хотя бы поможет спрятать его холодное тело, ведь один я точно не смогу этого сделать. Да, я уже был готов на крайние меры, так он меня достал! Завтра я снова отправлюсь на полигон и осмотрю там всё более тщательно. Надеюсь, Илья Андреевич оставил какую-нибудь зацепку. Ещё там будет Мария, но…
Поделиться книгой: