Поджигатель

— О, это так. Большая умница, — Ирина рассмеялась. — Без неё я бы не пережила ни ту ночь, ни несколько других. Мне повезло, что она есть в моей жизни.

Тимофей задумался: вернулся бы он, если бы знал, что с ней случилось? Может быть, она была бы с ним, и в её жизни не случился тот пожар. От мысли, что она могла быть в здании, когда оно загорелось, у сыщика сжалось сердце. Он подвинулся ближе и, сделав над собой усилие, удержался от прикосновения.

Глава 20

— Ты находилась дома, когда случился пожар? — спросил Тимофей.

— Нет. У меня было позднее занятие в спортзале. Когда приехала, всё было в огне. Я никогда не видела ничего подобного. Жара, шум.

Он сдержал себя, чтобы не вздрогнуть. Ему не хотелось встречаться с живым пламенем.

— Нет, это ни о чём не готовит. Завтра пройдусь по площадке. Хочу пообщаться с твоими бывшими соседями. Как думаешь, если ты поговоришь с ними, они смогут рассказать, что видели?

— Конечно, только не утром.

— Да, я знаю, никаких утренних встреч, — улыбнулся Тимофей. Он помнил, что в это время суток она очень не любит с кем-то встречаться.

— Нет, дело не в этом, — Ирина сделала паузу, и он ждал, гадая, в чём дело. — У меня назначена встреча.

Поскольку не сказала ничего конкретного, Тимофей решил, что ей неудобно говорить ему об этом. Он не мог её винить, хотя внутренне удивился.

— Нет проблем. Сначала я поеду на станцию, буду звонить и договариваться о встрече. В какой-то момент мне придётся поговорить с твоим отцом, поскольку он владел третьим участком.

— Лучше ты, чем я.

Сыщик засмеялся.

— Ты сможешь приехать к 11:30?

— Да, — сказала она. — Что-то ещё?

Всё остальное. Тимофей хотел поцеловать её снова и на этот раз не останавливаться. Он желал создать для этой комнаты новое воспоминание, в котором не было бы боли и потерь. Он хотел… и это было проблемой. И лучше не начинать.

— Пожалуй, всё. А теперь, пока этот разговор не стал ещё более неловким, я пойду вниз и позволю тебе продолжить свой вечер.

— Наверное, это хорошая идея.

Они смотрели друг на друга, и он думал, хочет ли она, чтобы её поцеловали. Наконец, собеседница спасла обоих, сказав:

— Спокойной ночи, Тимофей.

— Спокойной ночи.

Вернувшись в свою комнату, сыщик приготовился ко сну, но прислушался к движению наверху. Ему не давала покоя мысль о том, что она делает, думает… одета ли. Ему хотелось подняться к ней, но если простой поцелуй свёл его с ума, нужно было держать дистанцию.

Открыв книгу на планшете, он проигнорировал голос, дразнящий его удачей.

***

По утрам во вторник Ирина ездила на час в Керневск, чтобы посетить психолога. Поблизости были другие специалисты, но она не рассматривала иные варианты. Это было то, что она делала для себя, и меньше всего ей хотелось, чтобы узнали её отец или бывший муж. Рассказать об этом Жене было достаточно сложно, хотя её поддержка после этого была просто замечательной.

Поездки за пределы городка обеспечивали Ирине желаемую анонимность, и она наслаждалась дорогой в обе стороны. Слушала подкасты или музыку и позволяла своим мыслям дрейфовать. В некоторые недели после встреч она становилась бодрее и энергичнее, в другие недели её мысли и эмоции оставались вихревыми.

В такие дни она выезжала на обратную дорогу, чтобы, добравшись до работы, иметь возможность сосредоточиться. В любом случае, сеансы пошли ей на пользу. Адвокат по бракоразводным процессам посоветовал ей эту программу, и она была ему благодарна.

Во время сеанса она говорила о Тимофее и о том, какие эмоции вызвало его возвращение. Взбудоражило — это мягко сказано. Скорее, было похоже на блендер, перемалывающий эмоции. Прошло всего две ночи, а он был последним, о ком она думала перед сном, и первым, о ком думала, когда просыпалась. Не говоря уже о том, сколько раз в течение дня в её голове возникали его образы. Теперь они сочетались с мыслями, как прекрасен его поцелуй, как она хочет ещё, даже зная, что сыщик не собирается оставаться. Это было похоже на катание на американских горках, у которых нет конца, и где пассажиры не видят рельсов. Она молниеносно переходила от ужаса к восторгу, к надежде, а затем снова к ужасу.

В детстве одним из её главных механизмов преодоления страха было сохранение спокойствия в отношении вещей и людей. Вспыльчивость отца научила её и мать способам сдерживать его гнев, а ещё лучше — полностью избегать. Эмоции нужно было скрывать. Они являлись признаком слабости. Ирина позволяла себе чувствовать, когда танцевала и когда была с Тимофеем. Потом она потеряла и то, и другое. Только уйдя от Кирилла и полюбив преподавание и помощь своим клиентам, снова позволила себе ожить.

Теперь Тимофей вернулся, и её эмоции были на пределе.

После приёма она посмотрела на часы и сделала несколько быстрых расчётов. Если ехать по шоссе, то она приедет в Лазурск слишком рано, чтобы встретиться с Тимофеем. Если же она поедет по дороге, то немного опоздает, но зато будет спокойнее. Может себе позволить. Женщина выбрала классическую музыку в магнитоле и отправилась на север.

К тому времени, когда приехала, была рада своему решению. Дополнительное время позволило обдумать обсуждённое на встрече. На предыдущих сеансах она рассказывала, что чувствовала много лет назад, когда Тимофей встал на сторону отца и бросил её. Для девушки это было предательством всего, что они пережили вместе, всех тех случаев, когда ей приходилось бороться или тайком встречаться с ним. Он как будто отвернулся от неё и от их любви. Она увидела, что никогда не отпускала эту боль и потерю, а просто принимала её. И впервые стало ясно, что Тимофей считал, будто сделал единственное необходимое и важное для её поддержки.

Несмотря на то, что это решение разбило ей сердце — и ему тоже, — он старался быть её героем. Может быть, ей не нравится его поступок или с ним не согласна, но она может его понять. Ирина глубоко вздохнула, понимая, насколько это серьёзная перемена.

Возможно, это поможет ей наслаждаться тем временем, пока Тимофей здесь, и оставаться сильной после его ухода. Гарантий не было, но впервые после встречи с ним она не чувствовала, что рискует окончательно развалиться на части.

Когда она приехала, его машина стояла на стоянке, и они с Джиной медленно обходили территорию. Ирина сидела и смотрела, как сыщик сосредоточен, и вспоминала, как ей нравится, когда он думает на ней. Впервые за много лет не пыталась отогнать от себя эти воспоминания. Также заметила, как он красив. Высокий, уверенный в себе, в своей псевдо профессиональной одежде — джинсах, строительных ботинках и куртке с логотипом компании. На груди у него висела большая сумка, а в руках он держал, похоже, дорогой фотоаппарат.

Джина резко гавкнула, остановилась и села. Тимофей подошёл и достал из кармана что-то, что, как поняла Ирина, было лакомством, так как собака взяла это из его рук. Он убрал фотоаппарат, достал полиэтиленовый пакет и надел перчатки для осмотра. Затем присел на корточки и стал перебирать руками обломки. По сигналу сыщика Джина отошла и снова принялась за работу. Через несколько минут подала ещё сигнал, и они снова принялись за поиски.

Профессиональный мозг включился, когда Ирина заметила, какие мышцы нужны для этой работы. Медленная ходьба, иногда по неровной местности, затем длительные приседания. Неудивительно, что физиотерапия для Тимофея очень важна. Это было больше, чем личная подвижность. Этого требовала его работа. Ирина не подумала бы раньше, что расследование поджогов какая-то особенно физическая работа, но точно не кабинетная.

Глава 21

Впрочем, выбор Тимофеем работы Ирину не удивил. Он не любил скучать или сидеть без дела. Однажды сказал, что ненавидит торчать весь день в школе, и это одна из причин, почему полюбил бег по пересечённой местности. В те времена это был способ соревноваться, а также его любимый способ думать.

Увлёкшись воспоминаниями, Тимофей не заметил, как оказался в нескольких шагах от Ирины. Она вышла из машины, чтобы поприветствовать его и верную собаку.

— Доброе утро. Надеюсь, я вас не отвлекла.

— Если говорить об отвлечении внимания, то ты в этом плане лучше всех, — улыбнулся сыщик. — Но нет, мы уже давно работаем.

Ирина кивнула комплименту.

— Вы оба были очень сосредоточены.

— А ты выглядишь задумчивой.

Женщина заколебалась, потом решила, что нет причин не рассказать.

— Вспомнила о том дне, когда мы встретились, о соревнованиях по лёгкой атлетике.

— Это было в одиннадцатом классе. Кажется, мы выиграли. Ты пришла, потому что Женя влюбилась в кого-то из команды. Не помню, в кого, но помню, что не слышал ни слова из того, что они говорили друг другу, как только увидел тебя.

— Да, так и было. Мы разговаривали, хотя я не могу вспомнить, о чем.

— Ни малейшего понятия. Я помню, что думал о том, какая ты красивая, и что мне хотелось продолжать разговор.

Щёки Ирины потеплели от воспоминаний.

— И ты предложил нам встретиться вчетвером в пятницу вечером. Это было моё первое двойное свидание.

— То же самое. И мы посмотрели какую-то комедию, — Тимофей остановился и щёлкнул пальцами. — Саша Мохов, вот кто понравился Жене, хотел увидеть боевик. Я убедил его, что романтическое будет лучше, произведёт на девчонок лучшее впечатление. Чтобы было больше шансов, что нам повезёт, — Тимофей пошевелил бровями, и Ирина рассмеялась.

— Это сработало с Женей. Думаю, они целовались меньше, чем через час после начала фильма.

— А я был слишком застенчив, чтобы сделать шаг.

Но после свидания он нежно поцеловал Ирину на ночь и спросил, можно ли ещё раз увидеться. Она согласилась. Следующие два года они целовались часами. Ничьи поцелуи не производили на неё такого впечатления, как его.

— В конце концов мы стали встречаться, — сказала она.

Теперь оба стояли молча. Ирина предполагала, что Тимофей так же, как и она, погрузился в воспоминания. Может быть, он жаждет ещё одного поцелуя, потому что она только об этом и думала, глядя в его голубые глаза? Тычок носом Джины в ногу вернул женщину в настоящее.

— А как ты сегодня? — Ирина опустилась на корточки, чтобы почесать собаку за ухом, потом остановилась. — Прости. Можно так делать? Я знаю, что служебных собак нельзя беспокоить во время работы.

— Всё в порядке. У нас перерыв. Только не позволяй ей задевать тебя грязными лапами, а то придётся переодеваться.

Ирина уделила Джине ещё немного внимания, пока собака не ушла. Затем женщина встала и сказала:

— Когда она залаяла, ты подошёл к ней. Это часть её работы?

— Да, она обучена искать специфические запахи. Её лай сказал мне, что нашла катализатор. Там, где она его определила, я смотрю, нет ли там обломков со следами, которые можно отправить в лабораторию.

— Это объясняет перчатки и пакеты.

Тимофее кивнул.

— Она нашла два следа сзади, по углам. Поджигатель постарался, чтобы его не было видно, когда творил свои дела. Судя по моим записям, здание было двухэтажным, всего в нём находилось четыре квартиры. Они все были заняты?

— Нет, та, что напротив меня на втором этаже, пустовала. Она использовалась в основном как клад. Таня Бойко с детьми жила подо мной, — Ирина указала жестом на правую часть здания, где раньше находилось её жилище.

— Что ты помнишь о пожаре?

— Казалось, что он был повсюду. Самый большой пожар, который я видела до этого, — школьные костры у озера.

Ирина остановилась, и воспоминания вернулись, а с ними чувства потери, гнева и шока. Она снова осознала, как быстро у неё могут отнять то, что имеет значение.

— Я пыталась вбежать, чтобы спасти хоть что-нибудь, но это было невозможно.

— Это естественная реакция, желание спасти вещи. В отчёте сказано, что Татьяна вызвала пожарных чуть позже 17:30.

— Да, обычно Таня возвращается домой раньше, но по понедельникам близнецы ходят на занятия по искусству в художественную школу.

— Это единственный день в неделю, когда Татьяна приходит домой позже?

Ирина на секунду задумалась. Она не очень хорошо знала своих соседей. С ними у неё были шапочные знакомства. Достаточно поздороваться и поговорить пару минут, если кто-то из них был свободен, но не более того.

— Может быть, есть и другие дни. Я знаю про понедельник, потому что Таня иногда ходит со мной на занятия, пока дети в школе.

— А другая пара? Они обычно бывают дома, когда ты возвращаешься?

— Иногда, но обычно они оба приходят позже. Он — врач в больнице, а она в торговле.

— Тот факт, что в момент пожара никого не было дома, говорит о том, что поджигатель узнал расписание жильцов. Он не хотел травмировать людей, и уж тем более не хотел рисковать детьми.

Ирина вздрогнула.

— Это страшная мысль: кто-то следил за нами, узнавал, как мы приходим и уходим.

— Верно, но я благодарен за то, что все пожары до сих пор были направлены на здания, а не на людей.

— Пока?

— Я не знаю конечной цели этого человека. Похоже, что он сосредоточился на материальном ущербе, но какие из них значительны и почему? Это один из ответов, которые ищу. Я заметил, что твой отец не был владельцем этого здания.

— Это была одна из причин, по которой я выбрала его, — Ирина знала, что Тимофей поймёт.

— Должно быть, ему это нравилось.

— Почти так же, как ему понравилось, что я ушла от Кирилла. Может быть, это было наплевательское отношение, но когда развелась, мне хотелось побыть одной, вдали от них обоих.

— Понимаю. Ты хотела взять свою жизнь под контроль.

— Это было трудно осознать, когда я была моложе, но теперь это понимаю, — Ирина продолжала учиться тому, как брать на себя ответственность за свою жизнь и решения.

— Я думаю, ты должна знать, что Кирилл больше всех связан с этими пожарами.

— Что ты имеешь в виду?

Тимофей объяснил про цену, которую её бывший муж предложил риэлтору за поместье Северских.

— Вы здесь жили, а третье здание принадлежит его работодателю.

— Он пытается добраться до меня или моего отца?

— Может быть, и то, и другое, а может, и третье. Это может быть совпадением, но мне такие совпадения не нравятся. Можешь назвать ещё какие-нибудь связи?

— В голову не приходит, но, как ты всегда любил говорить, это маленький город. Ты, вероятно, найдёшь другие связи по мере поиска, — улыбнулась Ирина.

Сыщик провёл руками по волосам, и когда закончил, женщина не смогла удержаться от того, чтобы не протянуть руку и не пригладить их там, где они стояли дыбом. Он пристально смотрел на неё, и она затаила дыхание, гадая, что он хочет сказать или сделать.

Затем Джина издала приглушенный лай, и оба вздрогнули.

Тимофей посмотрел на собаку, почесал её за ушами и сказал: