Долго и счастливо

К черту эти игры, иначе эта ночь закончится в обезьяннике, а не в отеле.

Я повернулся к нему и, пробежавшись языком по зубам, ответил:

— Эта милая леди — моя жена. И я тебе хребет переломлю, если ты будешь к ней подкатывать.

Не дожидаясь его реакции, я подхватил Марину одной рукой за талию и понес прочь из клуба. В гардеробе нам выдали ее шубу и мою куртку, но я не стал себя утруждать надеванием верхней одежды, лишь накинув шубу на плечи жены.

— Что-то я не поняла, и где твои хваленые игры? — поддразнила она.

Я издал разочарованный рык и с Мариной на буксире обошел здание.

— Никаких игр, только заявляющий права трах, — констатировал я. — Не могу поверить, что ты решила познакомиться с кем-то в клубе, пока я добирался сюда на такси.

Она невинно пожала плечами.

— Люблю, когда ты ревнуешь.

Когда мы зашли в отель, я назвал свою фамилию и забрал ключ от номера. Он был на этом же этаже, поэтому добрались мы довольно быстро. Я захлопнул за нами дверь и, развернувшись лицом к Марине, скомандовал:

— Раздевайся.

— Ар-р. Такой злой тигр.

Но несмотря на открытую издевку по поводу моей ревности, она ни секунды не медлила, когда скинула с себя шубу и в след за ней платье. Я тоже не отставал. Расстегнув на рубашке лишь пару пуговиц, я стянул ее с себя через голову и тут же принялся за ремень на джинсах, оттесняя с каждым шагом жену вглубь номера.

Оставшись обнаженной, Марина легла на кровать спиной и широко раздвинула ноги. Я быстро нащупал в джинсах свой картхолдер, достал упаковку с презервативом и бросил ее на кровать, отбросив джинсы в сторону.

— Кто-то обещал мне заявляющий права трах, — пропела Марина, маня меня пальцем.

— И не отказываюсь от своих слов, — прорычал я и лег на нее сверху.

— Только убери эти ужасные усы, — скривилась она, опустив взгляд на ранее упомянутые усы.

Одним движением я дернул за них и оторвал.

— Так-то лучше…

Она хотела сказать что-то еще, но я впился в ее губы в жестком поцелуе.

Больше никаких разговоров, Куколка.

Судя по всему, она не была против, потому что сразу же начала отвечать на поцелуй с не меньшей страстью, обхватив меня руками и ногами. Я сжал ее бедро и прижался к ней тазом сквозь ткань боксеров, вырвав из нее протяжный стон. Мне хотелось как можно скорее оказаться с ней кожа к коже. Поэтому я отпустил ее бедро и начал пытаться снять белье одной рукой, что оказалось не простой задачей. Хвала небесам жена решила помочь мне с проблемой. Когда я оказался полностью голым, то снова придавил Марину своим весом, толкаясь бедрами к ее киске. Мой член скользнул по ее мокрым складкам один раз, затем другой. Ее жар и влажность сводили меня с ума. Хотелось хотя бы на мгновение оказаться внутри нее без защиты, но, боюсь, я потом уже не смогу остановиться.

Разорвав поцелуй, я прихватил пакетик с презервативом и встал на колени. Упаковка быстро поддалась моим зубам, и я выудил презерватив, раскатав его по всей длине.

Все это время Марина молча наблюдала за мной с огоньком в глазах.

— Нравится то, что видишь?

Она кивнула.

— Больше не тянет знакомиться с мужиками при таком муже?

Я провел рукой вдоль своего тела.

Марина наморщила носик и ответила:

— Даже не знаю. Надо подумать.

Я знаю, что она дразнится. Черт возьми, я знаю это. Но все равно ее слова разжигают во мне потребность доказать ей, что я единственный подходящий для нее мужчина.

Но как только я скользнул в ее скользкий жар, то сразу же успокоился. Зуд под кожей прошел. Голова прояснилась. Она моя жена. И она никогда не давала повода сомневаться в ней.

Несмотря на то, что я обещал ей жесткий секс, мои движения были плавными и размеренными.

— Ты говорил о другом, — выдохнула Марина, глядя на меня сияющими глазами.

Я опустил голову к ее плечу и поцеловал его.

— Не могу быть с тобой грубым, — прошептал я, снова толкаясь бедрами к ней. — Ты же моя нежная Куколка.

В одну секунду я был на ней, а уже в следующую Марина уронила меня на лопатки, седлая, не прерывая процесса.

— Давай покажу тебе, как ты ошибаешься по поводу нежной Куколки.

Следующие полчаса были пыткой и наслаждением одновременно. Она то ускорялась, жестко насаживаясь на меня, то замедлялась почти полностью, когда желанное освобождение вот-вот должно было настигнуть меня. Ее грудь подпрыгивала в такт ее движениям, снова и снова привлекая мое внимание к ней. Я сел и захватил губами один из сосков.

В эту игру могут играть двое.

— Да-а, — простонала она, снова замедляясь и теряя концентрацию на процессе.

Я воспользовался ее отвлечением, слегка отклонившись и выпустив сосок, сжал ее задницу в своих ладонях и начал подбрасывать ее вверх и опускать вниз под новым углом.

Мышцы пресса горели от моего положения, а член уже молил об освобождении, но я продолжал насаживать Марину на себя, пока наконец ее внутренние стеночки не начали сокращаться. У меня больше не было сил терпеть жжение в мышцах, поэтому я лег спиной на кровать, потянув за собой жену, и продолжил толкаться в нее бедрами, пока не достиг собственного блаженства.

Я попытался отдышаться.

Проклятье.

Годы берут свое. Я уже не так вынослив.

— Я тебя провела, — сбивчиво призналась она. — Это был мой бывший одногруппник. Я встретила его в клубе и подговорила притвориться моим ухажером.

Я разразился громким смехом, от чего голова Марины начала подскакивать на моей груди.

— М-да, сам виноват. Но я абсолютно не жалею, — с улыбкой ответил я и поцеловал Марину в макушку.

— Поедем домой? — спросила она через несколько мгновений.

Я перевернул нас и прижал ее к кровати.

— Чуть позже. Требую еще одного раунда.

Глава 9

Саша

Примерно через полчаса после отъезда Дианы, я почувствовал «аварийную» ситуацию у сына в подгузнике.

Подхватив Демьяна из кроватки, я понес его в ванную, чтобы подмыть. Я положил его на подобие пеленального столика, который смастерил сам, и начал снимать бодик.

Когда я расстегнул его, то пришел в ужас, потому что мой сын был в жуткой сыпи по всему телу, кроме ножек, которые были открыты моему взору все сегодняшнее утро.

— Какого черта? — тихо выругался я.

Думай, Саня. Что это? Из-за чего? Ты где-то накосячил?

А ведь это точно накосячил я, потому что вчера вечером Диана передала на мое попечение абсолютно здорового ребенка.

Под подгузником также была красная сыпь.

Блядь.

Я начинал паниковать.

Но для начала нужно было искупать сына.

Удерживая Демьяна одной рукой над раковиной, я смыл все следы «аварии» и укутал его в полотенце.

Теперь очередь сыпи.

Я не мог позвонить Диане. Потому что это было первое выступление девочек, и для них тоже было важно, чтобы мама была рядом. Поэтому мой выбрал пал на другую маму на опыте.

Выбрав нужный контакт, я нажал видеовызов.

Через несколько секунд на дисплее появилась взлохмаченная, запыхавшаяся Алиса.

— Привет. Помешал?

Кажется, у кого был самый разгар междусобойчика.

— Привет, Сашка. Не-е-ет, — заверила она, сдувая прядь рыжих волос с лица. — Мы тут прост ель наряжаем.

Она переключила камеру, и я увидел наполовину наряженную огромную ель.

— Внушительная.

— Не то слово, — пробормотала она и перешла из гостиной в кухню, возвращаясь на фронтальную камеру. — Я уже задолбалась ее наряжать, — шепотом сказала она.

Я усмехнулся. Но затем сын пошевелился в моей руке, и я вспомнил, что мне не до смеха.

— Алиса, у меня проблема. Я что-то сделал с сыном.

Она нахмурилась.

— В смысле? Ты меня пугаешь, Саш.

— Да я сам напуган до усрачки, — отчаянно простонал я. — У него по всему телу сыпь. Диана меня убьет, когда вернется.

— Покажи мне его, — попросила она.

Я положил Демьяна на пеленку, расстеленную на диване, и навел на него камеру.

Алиса внимательно всматривалась, а затем спросила?

— Он был в бодике? Длинным рукавом, но без штанин?

Мои брови взлетели вверх от удивления ее проницательностью.

— Да. А как ты узнала?

— Саш, это обычная потничка. У детей плохая терморегуляция. Ты просто его перегрел, — объяснила Алиса с сочувствующей улыбкой.

Диана действительно одевала Демьяна очень легко. Он частенько лежал голышом на пеленке, что мне казалось дикостью. Ведь ребенок мерз. Поэтому я одел его вчера перед сном в этот бодик. Диана ничего не сказала сегодня утром, но, возможно, она все еще была рассеянной после сна.

Идиот.

— Я плохой отец, да?

— Нет, — уверенно ответила Алиса. — Ты замечательный папа, просто еще неопытный. Главное, что ты вообще обеспокоился и позвонил по адресу, — ухмыльнулась она. — Искупай его в ромашке, если она у вас есть, и оставь Демьяна без одежды и подгузника на какое-то время. Ничего страшного.

Я выдохнул.

— Хорошо. Спасибо за консультацию, — улыбнулся я.

— Всегда пожалуйста, — ответила она, а затем добавила: — У нас все в силе 31?

— Да, мы приедем, но не уверен, что мы останемся на ночь. Тебе лучше поговорить об этом с Ди.

— Ладно, разберемся. Но в любом случае мы всегда вам рады.

Мы попрощались, и я сел на пол напротив сына, перевернув его на животик.

— Все не так плохо оказалось, — ласково сказал я ему, гладя по маленьким пальчикам.

Демьян улыбнулся мне, как будто понял, что я ему сказал и уронил голову на мою руку, глядя на украшенную девочками елку. Утром они включили ее, и сейчас она мигала поочередно синими, красными, зелеными и желтыми огнями. Я улыбнулся и поцеловал его в голову.

— Люблю тебя, сын.