Безобидный Малёк. У каждого своя правда

Безобидный Малёк. У каждого своя правда

Глава 1

Безобидный Малёк. У каждого своя правда

Пролог

Всё ещё крепкий, но уже начавший седеть и сдавать мужчина немного за пятьдесят, с яростью оглянулся на воду, после чего с натужным хрипом повернул голову обратно. Жутковатое существо, немного похожее на поджарую крупную обезьяну, сделало несколько неотвратимых шагов к лежащему купцу и равнодушно, будто делая рутинную работу, ткнуло тем, что было, когда-то в прошлом обычной рукой.

Нынче же она больше походила на длинный и копьевидный клинок, в который превратилась пара сросшихся и сильно удлинившихся пальца, у основания которых виделись три, оставшихся нормальными. И она легко пробив человека насквозь, пришпилила его к палубе. После чего, без каких либо зримых усилий, тварь выдернула свою конечность из уже мёртвого тела и столь же не торопясь, как и ранее, подошла к борту.

Там, всё более удаляясь, размеренными, но мощными гребками, быстро увеличивая дистанцию от слегка приткнувшегося к отмели корабля, мелькала в невысоких волнах подростковая фигура.

Тварь изучающе, с пару минут смотрела на фигуру, пока та окончательно не скрылась вдалеке за волнами. В её небольших глазках, частично укрытых крупными надбровными дугами, на миг мелькнуло нечто странное, но тут же пропало. Существо обернулось, коротко рыкнуло трём своим товаркам, после чего, разбежавшись поперек палубы, спрыгнуло с корабля. Спустя мгновения за ней последовали остальные твари. Совместно, навалившись на борт и нос корабля, они довольно споро столкнули его с отмели, пустив плыть далее по реке.

После чего, быстро преодолев непродолжительную отмель, по которой они передвигались по пояс в воде, жутковатые убийцы выскочили на берег и скрылись в лесу неподалёку. Оставив полный мёртвых тел корабль удаляться от места резни, этим скрывая его от тех, кто захочет его найти.

***

Часть первая. Малёк

— Эй, Малёк, заснул, что ли? — негромкое обращение, заскучавшего возницы лет сорока на вид, вывело меня из лёгкого транса воспоминаний.

Извилистая грунтовка, пронзающая, кажущийся бесконечным лес, одновременно завораживала и напрягала. Даже, пожалуй, давила неопределённостью. То подступающая на десяток шагов плотная лесная стена, то немного отступающая, казалось, скрывает орды врагов, желающих нашей крови.

Я так и не привык к такому лесу, но важное дело вынуждало меня раздавить своё неприятие и подписаться на эту работу.

— Просто задумался, — не поворачиваясь, хмыкнул я в ответ мужичку по имени Арва.

— Не, вы гляньте, молоко на усах ещё не обсохло, да даже и сами усы, лишь немного выросли, а Малёк уже думки думает, — добродушно рассмеялся мужик.

Этим он разбудил задремавшего наёмника, немного за тридцать, что сидел с другой стороны от возницы на длинной скамье нашего крупного фургона. О чём тот не замедлил сообщить невнятным, похоже, матерным бурчанием и раздражённым дерганьем плеча.

— Не бухти, «торговец кровью», вам не за сон платят. Лучше бы наблюдал вокруг за обстановкой, а то «чёрноплащник» уже пару раз на тебя косился, когда его кобыла мимо нас проходила. Приедем в Форпост Врат, как бы у тебя за твою расслабленность не сняли часть гонорара.

Наёмник поправил двуручную секиру, которую держал между ног, упирая небольшим металлическим шаром на конце длинной рукояти, в слегка подпрыгивающую на рытвинах подставку для ног и поёжился. Сделал он это не от холода, а вспомнив, что их небольшой караван, кроме сэра паладина с парой оруженосцев и четвёрки королевских латников, сопровождает и представитель тайной службы короля Авриса.

На официальных приёмах у аристократов они были обязаны носить накидку чёрного цвета, за что и получили своё прозвище — «чёрноплащники». В прочее же время они предпочитали растворятся в толпе, где их редко можно было отличить от чинуши или торговца средней руки. Выискивающие крамолу и предательство. Ну и выслеживающие, как жутких тварей, так и не мёртвых, но и не совсем живых существ, посланных тёмными.

— Я собственно чего хотел понять, — возница будто позабыл про наёмника и снова повернулся в мою сторону. — Вот, пацан, кличка твоя, нет, я понимаю, ты ещё мелкий, но почему именно Малёк? На рыбёшку ты никак не похож.

— А тут ответ прост. Я из Сангринии с юга, с папашкой моим по Тихой сплавлялись к столице вашей.

— Это то тут причём?

— Так я начал только, — спокойно заметил я. — Так вот, Арва, узкое место на Тихой у Двойной петли знаешь?

— Не бывал, но немного слышал, место известное, хоть и далековато отсюда.

— Шли мы там вечером и слишком близко от северного берега и мелководья. Там на корабль уродцы северных некромантов и напали.

— Да ладно?! — поражённо встрял наёмник Бош, окончательно просыпаясь. — До туда же от границы недели две ходу.

— Разве что по дороге. А по лесу и все три будет, — вздохнул я. — Потому никто даже в мыслях о нападении не думал. А от разбойников мы бы, скорее всего, легко отбились.

— И? — поторопил меня возница, нашедший наконец, чем развеять скуку почти недельного похода через густой лес.

— Всех на корабле там перебили. Я же успел за борт прыгнуть и ушёл водой. Уж больно северные твари воду не любят и плавают, как утюги.

— Есть такое, они тяжёлые очень, — подтвердил наёмник, что к своим годам тридцати явно успел не раз столкнуться с ними.

— В общем, нашли меня ниже по течению на следующий день селяне местные. Я как пришёл в себя, сразу про тварей и сказал. Вечером уже, коллега его заявился, — я мотнул головой в сторону головы каравана, где выделялись двое. Один — своими полными доспехами, ловящими начищенным металлом редкие лучи светила, пробивающиеся сквозь кроны деревьев, а второй — «чёрноплащник», отчасти скрытой, но ощущаемой многими на него в тайне смотрящими, аурой власти. Оба собеседника меня поняли без уточнений.

— И что, нашёл он напавших?

— Да, с ним ещё отряд егерей был, они выследили и загнали тёмных к скалам. Там и перебили их всех.

— Егеря — отморозки, — с раздражением, явно вспоминая нечто из своего прошлого, заметил наёмник.

— Ну, не мне судить, я их мельком видел, — не стал спорить с ним я.

— И тебе повезло, что так. Они — те немногие, кто за границу к тёмным ходят и режут там их тварей. Видал, малец, у них хвосты на шапках, на волосы похожие?

— Вроде, что-то такое было, — неуверенно ответил я.

— Каждый егерь прежде чем называться таковым, должен срезать скальп с живого и лично добытого тёмного...

— Так даже у тварей их редко, когда волосы есть, что уж про «костяшек» говорить, — с недоумением перебил его я.

— Ты не понял, Малёк, не с их тварей, а с самих тёмных. А они по виду мало чем от нас с тобой отличаются.

— Ты это при этих двух не ляпни, — буркнул тихо возница, кивнув туда же, куда недавно указывал я. — Паладин тебе за такие речи бошку с плеч может снести, во славу Богини Света. И это если повезёт, потому что если второй тебя заподозрит в скрытом снисхождении к тёмным, которых ты со светлыми равняешь, то так вывернет, что потом жалеть будешь, что тебе сразу голову с плеч не сняли.

— Да я так, чисто физиологически, — открестился Бош.

— Слова то какие знаешь, в университетах, что ли учился? — с небольшой издевкой подколол его Арва. Что не удивительно, так как в королевстве был один лишь крохотный «университет». И в нём обучали только паладинов, чародеев и «чёрноплащников».

— За годы работы с моим приятелем, — наёмник чуть тряхнул древко своей длинной секиры, — я с разными заказчиками успел поработать. А в дороге за разговором время много быстрее течёт.

— Ясно, — примирительно кивнул Арва. После чего, заметив, как пара лошадей начала филонить, пользуясь тем, что он отвлёкся, и теперь понемногу отставала от идущих впереди фургонов, слегка привёл их в чувство кнутом.

— Так ты прервался, Малёк, — снова вернулся ко мне, упорный в своём любопытстве возница.

— А что ещё-то?

— Про прозвище.

— Ну, так пришёл я в село из реки, был мокрым, мелким и безобидным, меня Мальком и прозвали.

— Понятно, что же, но чего ты с нами нынче увязался?

— И тут всё просто. Деваться то мне некуда. Я там с год пожил, намаялся. Кузнецу и рыбакам помогал местным. Выживать можно — жить нельзя. Я же для них чужак. Да и то, что после тёмных выжил...

— Косились и сплёвывали за спиной? — понимая мои проблемы, риторически заметил возница. — Селяне просты и боязливы, иногда, вплоть до глупости. Ну, ладно, папаша твой погиб, но чего потом домой не вернулся?

— Да некуда. Бастард я. Мамочка то моя лихоманкой отошла, я к папашке. Он мне: «знать не знаю тебя». Ну, я так и этак, в общем, уговорил.

— На что?

— Да сказал, что возьмет меня с собой, а он, как раз в поход торговый в соседнее королевство собирался по реке идти. Если показал бы себя хорошо, так по возвращению признал бы меня и прочим родичам представил.

— Ага, а сейчас то им тебя не резон признавать, — усмехнулся понятливо наёмник.

— Да. И дело не в том, что они меня не знают. Патриарх то семьи погиб. Они сразу явно его наследство делить сели. Им бастард, да тем более уже умершим папашей нагулянный, тут не сдался.

— Не повезло тебе, парень.

— Да чего там, жив и то ладно.

— И то верно.

— То есть тебе и податься то, кроме как в армию особо некуда? — прозорливо прикинул наёмник.

— Увы.

— Я тебе так скажу пацан, рассуждал ты может и правильно, но Форпост Врат самый, пожалуй, паршивый вариант из всех. Я ещё удивляюсь, как тебя вообще допустили в этот район.

— Зато там карьерный рост очень быстрый и те, кто там хоть год отслужил, даже отроком, потом в столице много больше вариантов для дальнейшей жизни имеют. А пустили известно как, мои сведения тогда сразу четверых опаснейших тварей помогли убить. Те место резни скрыть пытались, а я егерей вывел на их след.

Я помолчал, хмыкнул и невесело улыбнувшись — закончил:

— Меня "чёрноплащник» лично тогда на обратном пути зашёл поблагодарить и пяток золотых отсыпал. Я на них тогда почти полгода неплохо жил.

— Понятно, а как деньги закончились, стал думать, что дальше. Да и про Форпост — так-то оно так, но этот год там ещё выжить надо.

— Так в Крепости же редко убивают. Она неприступная — это все знают, таких больше нет ни в одном из семи королевств. Тёмные даже на внешние стены не часто ухитряются забраться, что уж про внутренние. А я, как отрок, только недавно после обучения в ополчении, на внешнюю стену долго не попаду.

— Не обманывайся, пацан, так то оно может и так, но там опасность умереть наибольшая не от хладного железа, от тварей тёмных или магии их, ну, если конечно ты в рейды не ходишь. Там духом пасть много проще и от того погибнуть.

— Да у меня, как бы нервы крепкие, — я с усмешкой постарался твердо глянуть мужчине в глаза.

— У всех кто туда попадает и не вешается в первые полгода — крепкие нервы. Но это не отменяет того, что мысли об этом их время от времени посещают, — наёмник поёжился, покачав головой, с сожалением глядя на меня.

— Я думаю, что справлюсь.

— Ну, моё дело предостеречь.

Так переговариваясь, мы наконец остановились на последнюю ночевку. До Форпоста Врат, если верить тем обрывкам разговоров наших главных в караване людей, что я смог услышать, оставалось меньше полдня пути. Однако, уже вечерело и без того не особо освещённая дорога, совсем уж погрузилась в полумрак.

***

Часть вторая. Красная роса

— Замри, пацан. И тихо, — донёсся до меня еле слышимый шёпот Боша.

Я понимающе кивнул и замер, лишь после чего наёмник лежавший рядом, убрал руку.

На ночь мы все расположились у своих фургонов. Некоторые легли спать внутри, но ночка выдалась немного душноватая, потому я и Бош легли под фургоном, накрывшись плащами от комаров.

— Что? — вслушиваясь в окружающее нас, уже расцвеченное восходящим Светилом, я пытался понять, что насторожило вояку.

— Чую кровь, — коротко прошептал мой сосед.

— Да ладно, — не менее тихо буркнул я. — У тебя нос, что ли волчий?

— Не буквально. Напряжение и опасность просто насытила воздух, хоть топор мой вешай. Помотаешься с моё, на раз такое научишься чуять.

— И что делать? Будить всех? — с сомнением уточнил я.

— Думаешь я один такой тут? Шуметь не надо, думаю, что на поляне нашей не менее четверти уже не спят, а то и больше.

Я покосился на нашу стоянку, продолжающую быть пасторальной картиной из спящих людей и лошадей.

— Да ладно, смотри — лошади спокойные, уж они бы почуяли угрозу.

— А ты приглядись к их мордам, — не глядя на меня и продолжая, прикрываясь колесами фургона, изучать окружающий лес, буркнул Бош.

— Чего-то они какие-то квёлые, — заметил я после недолгого изучения, стреноженной пары наших лошадок у фургона.

— Навь это тёмных, они разве что если их сейчас резать начать, в себя придут.

— Может они просто сильно сонные?