Пещера каменного змея (СИ)

Мортимер спал. Перебинтованная грудь равномерно поднималась и опускалась. Что ж, чудо свершилось. За него полагалась расплата. Заняв своё место, Уильямс извлек на свет почти опустевшую бутылку виски. Боль накатила снова. Где-то глубоко в ней таились призрачные голоса. Ждущие, потирающие свои призрачные руки в предвкушении. Вот, сейчас Уильямс приложится к стеклянному горлышку, впустить обжигающую жидкость внутрь своего тела. Её так мало, что проповеднику не удастся заглушить мерзкий шепот внутри себя. Все старания Уильямса уйти от них окажутся напрасными.

Проповедник засунул плоскую бутылку в саквояж, следом отправилась почти опустевшая фляжка, крепко сжал в руках дорожную библию. Не сегодня. Сегодня виски пойдет только на телесные раны. Пальцы быстро пробежали по страницам, отыскивая нужные строки.

Читая пятидесятый псалом, Уильямс чувствовал – боль прячется под тяжестью. Она не исчезала полностью, но давала возможность провалиться в тяжёлый сон, возможно даже без сновидений.

Свисток из кабины машиниста и толчок тронувшегося с места поезда, Джозеф воспринял уже как часть своего сна.

Колеса вновь размеренно отбивали ритм по рельсам. Поезд шёл не так быстро как прежде – всё же кондуктор не рисковал сильно разогревать котёл. Тем не менее, место случившейся трагедии оставалось позади. Теперь о ней напоминала истоптанная копытами коней земля. Пройдет несколько дней и эти следы исчезнут совсем. Прерия знала – случившееся на её просторах событие способно оставить шрамы только лишь на сердцах людей.

Мортимер поморщился, просыпаясь. Его рана оказалась на удивление лёгкой. За это маршал благодарил Бога и свой значок. Руки тапёра, по имени Акс Грей, оказались горазды не только стучать по клавишам салунного пианино. Тапёр ловко заштопал его, после того, как извлёк пулю. Однако, рана была свежей и периодически заявляла о себе. Конечно, ей легко было вытащить законника из чуткого сна.

Устроившись поудобнее, он окинул взглядом вагон.

Все сидели хмурые. Пережитое нападение, хоть и не было из ряда вон выходящим событием, наложило отчётливый отпечаток на людей.

Дуглас задумался. Банда мексиканцев, часть из которой он успел отправить к высшему судье, вполне могла позариться на обычный поезд. Таким за глаза хватит кошельков и украшений, отобранных у пассажиров. Однако стрелявший в маршала бандит – этот совсем из другой породы. И второй тоже. Пока тапёр пользовал его, Дуглас расспросил Уильямса.

Проповедник оказался весьма наблюдательным и смог достаточно подробно описать главарей налётчиков. Этих двоих законник уже видел. Мельком, но Мортимер даже не сомневался в этом. Как там их назвал проповедник? Да, точно, Джек и Джеб. Эти двое вышли из дверей почтовой станции в Перекрестке Стоуна.

Мортимер знал эту породу людей. Такие не станут размениваться на заурядное, тут маршал саркастически хмыкнул, ограбление поезда. В Санта Цело надо будет расспросить кондукторов, возможно, проверить почтовые бумаги.

Ганфайтеры могли устроить налёт из-за чего-то конкретного. Или же у них банально закончились все деньги – внутренний голос решил поиздеваться над законником. Ладно, будет ещё время на споры с самим собой. Дуглас решил отложить размышления до города.

Почувствовав рядом движение и услышав невнятное бормотание, Мортимер обернулся в сторону источника звука.

По лицу проповедника катились крупные капли пота. Тяжёлый, неприятный сон, скорее даже забытье, кривил его брови и губы. Бормотание стало громче и, прислушавшись, Дуглас разобрал слова «Отче наш» - Уильямс молился. Что-то во сне Джозефа заставляло его защищаться молитвой. Руки проповедника бессознательно шарили вокруг в поисках дорожной библии.

Маршал протянул руку и потряс Уильямса за плечо. Он стремился разбудить соседа, вырвать того из кошмара.

Джозеф вздрогнул всем телом. Его рука метнулась вверх, сжимая запястье Дугласа крепкой жесткой хваткой. На мгновение Мортимеру показалось – проповедник попробует её сломать. Маршал напряг мышцы, стремясь избежать этого.

Глаза проповедника открылись. Он смотрел на законника мутным взглядом человека находящегося одновременно в двух мирах – реальном и мире кошмарного сна. Потом он перевел взгляд на руку маршала, крепко зажатую в его ладони.

- Вы метались во сне, - спокойно произнес Мортимер. – Я посчитал за лучшее разбудить вас.

Уильямс расслабился, отпуская запястье маршала.

- Дурной сон, - ответил он. – Такое иногда бывает.

Дуглас кивнул, соглашаясь.

- Сегодняшние события вполне располагают к подобным снам. Подозреваю – вы не окажитесь единственным, кто будет плохо спать. И не только сегодня.

- Господь способен дать утешение в любой беде.

- Вы правы, отче. Вы будете удивлены и вполне вправе послать меня куда подальше, - Мортимер замолчал.

Уильямс ждал. Он был почти уверен в следующих словах маршала. Пока ещё не имея представления, почему и для чего произошла сегодняшняя встреча, проповедник догадывался, что должно последовать за ней.

- Мне кажется, - продолжил Дуглас, - наше знакомство и события, сопроводившие его, это начало пути. Какое-то время нам придется помогать друг другу.

Джозеф кивнул. В этом законнике действительно ощущалось что-то очень похожее на часть самого проповедника. Ту самую часть, ставшую его билетом до миссии Сан Мигель. Скорее всего, Мортимер осознавал это иначе. Не так, как воспринимал сам Уильямс. Возможно, маршал называл подобные вещи интуицией, или чутьём. Во всяком случае, ухмыльнулся про себя Джозеф, кошмары подобные кошмарам проповедника, Дугласа не донимали.

- Курия направила меня для прохождения службы в миссию Сан Мигель. Это на востоке.

Зрачки Мортимера немного расширились. Вот как, значить чутьё его действительно не подвело.

- К северу оттуда лежат руины Блэкрока. Неприятно место, отче. Знаете, что действительно можно назвать странным – мне необходимо попасть в те места.

Если вы житель фронтира, места мало затронутого цивилизацией, то прибытие поезда в ваш город – наверняка целое событие. Почта и сплетни, знакомые и близкие, возвращающиеся домой, новые лица. Стоит заметить, это не дилижанс. Куда там, это несравненно большее. Ко всему прочему, этот грохочущий, дымящий железный монстр, сам по себе вызывает массу впечатлений. У всего взрослого населения города. Что уж говорить о детях.

Для этих мест Санта Цело считался довольно крупным городом. Здесь сходились две железные дороги. По одной из них двигался поезд с Уильямсом и Мортимером. Вторая тянулась в город с запада, со стороны Вудс Энда. Дальше они объединялись и, уже одной железной дорогой, путь продолжался на восток.

В окружающих город горах велась добыча руды. Иногда, говорили, находили даже золотые самородки. Недостаточно много, что бы сюда ринулись толпы старателей, охваченные жаждой золота. Зато поддержать интерес к городу этого хватало.

Добавьте сюда кое-что ещё. В городе был бордель. Весьма хороший, если судить по рассказам. Слухи об умелицах мадам Зизи расходились по всему фронтиру.

Рассказывая о заведении своим попутчикам, Акс Грей подмигивал, и шевелил своими музыкальными пальцами, пытаясь передать всю эмоциональную насыщенность услышанных им слухов.

Он? К сожалению, еще не бывал там. И да, это одна из причин, по которой он решил вновь побывать в Санта Цело. Зубы Грея сверкнули в улыбке.

К другим примечательным местам города была небольшая застава военных. Отряд кавалерии располагался в Санта Цело постоянно, вместе с небольшим отрядом рейнджеров. Эти отряды пришлось организовать после нахождения в горах, пусть и маленького, месторождения темного минерала.

Поначалу все оказались в восторге от этой новости. Зато после событий в Блэкроке местные жители стали радоваться скудности их жил.

Окружающие Санта Цело горы сковывали городок в развитии, но давали определенное преимущество при защите.

Благодаря всем этим обстоятельствам Санта Цело оказался весьма шумным и переполненным городом. И, естественно, на вокзал собралась уйма народа.

Уильямсу и Мортимеру пришлось потолкаться, прежде чем они смогли выбраться на свободное место, уже за пределами вокзала. Маршал не стал задерживаться для объяснений с начальником станции. Он решил отправиться напрямую к командиру отряда, расквартированного в городе.

Джозеф собирался посетить местную церковь. Нанести визит вежливости и узнать новости относительно цели своего пути. В Санта Цело собиралась информация и почта, идущая с востока, так что Уильямс вполне мог рассчитывать на относительно свежие новости из Сан Мигеля.

Подъезжая к городу, маршал и проповедник узнали, где можно остановиться. Их новый знакомый, Акс Грей, оказался хорошо осведомленным об имеющихся в городе заведениях и их качестве.

Грей посоветовал «Меблированные комнаты Харкера». Хозяином там был англичанин. Довольно педантичный в исполнении своих обязанностей. При этом весьма умеренный в своих аппетитах.

Акс отзывался о «Комнатах», как о хорошем и недорогом заведении. Расспросив Акса, как найти эти самые «Комнаты», маршал и проповедник договорились встретиться там, после завершения всех своих дел.

Глава 4

В церкви царила прохлада. Шагнув внутрь и сняв шляпу, Джозеф ощутил знакомый запах ладана и плавящегося воска. Людей оказалось мало. Одна женщина в траурной вуали стояла возле статуи Божьей Матери, оперев сложенные в молитве руки на специальную скамеечку. Пара служек проверяла масло в лампадах и протирала рамы икон.

Священник, в сопровождении дородного джентльмена, шел вдоль рядов скамеек к выходу. Мужчина вполголоса говорил о чём-то со священником. У входа джентльмен поблагодарил своего сопровождающего и, водрузив на голову котелок, вышел на улицу. Отвернувшись от дверей, священник заметил Уильямса, стоявшего возле чаши со святой водой. Мужчина подошел к нему, что бы поинтересоваться.

- Могу ли я чем-то помочь?

Священнику Санта Цело было около сорока лет. Худощавый, с широкими и крепкими руками. Взгляд открытый и вполне приветливый. Одновременно с этим, этот взгляд внимательно изучал отца Уильямса. Неназойливо, но, вместе с тем, вполне профессионально, этот взгляд оценивал чувства и мотивы человека, общающегося с местным служителем церкви.

Уильямс задумался. Ему вовсе необязательно было приходить сюда, чтобы засвидетельствовать свое почтение священнику Санта Цело. Каких-либо писем ля него проповедник не вёз. И все же, после случившегося в дороге, Джозеф считал правильным сообщить, что у местной церкви вполне может прибавиться хлопот по погребению усопших.

- Возможно, - произнес он. – Меня зовут Джозеф Уильямс. Я направляюсь в миссию Сан Мигель. К большому сожалению, в пути случилось несчастье. На наш поезд напали налётчики. Многие пассажиры погибли. Я прочёл необходимые в подобном случае молитвы, но думаю, что обряд и погребение лягут на церковь вашего города, уважаемый.

Священник внимательно слушал Уильямса. Взгляд оставался спокойным, хотя в нём читалась печаль, вызванная принесенным проповедником известием о гибели людей.

- Вы правы, - произнес мужчина, помолчав несколько секунд. – Если их тела доставили в город, то на мои плечи и плечи моих помощников ляжет скорбная обязанность предать тела усопших земле, а их души попытаться отправить на небеса.

Джозеф кивнул и стал поворачиваться к выходу из церкви. О чём еще говорить с коллегой, проповедник не знал. Однако, священник остановил его.

- Отец Уильямс, - сказал он, - я бы хотел поговорить с вами. Так уж случилось, что я немного знаю о вас.

Джозеф прищурился. Он никогда не бывал здесь. Даже когда служил офицером кавалерии. Что уж говорить о его службе церкви. Он не мог также припомнить ни одного знакомого, кто оказался бы родом из этих мест.

Священник улыбнулся, полностью понимая замешательство, смешанное с недоверием, собеседника. Улыбка оказалась хорошей – она сглаживала черты лица, делая их более мягкими, в ней отсутствовала фальшь и выверенность. Улыбка была настоящей, искренней.

- Пару месяцев назад епархия направила священникам нашего штата ряд писем. Помимо прочих указаний и пожеланий, среди них была информация о скором назначении нового настоятеля миссии Сан Мигель.

Джозеф помрачнел. Выходит, его назначение было продуманно и решено так давно. Впрочем, это его не удивило, всё, так или иначе, шло к этому. Больше тревоги вызывали размышления о том, что руководители епархии рассказали о нём и зачем сделали это. Тем более заранее. В каком свете они выставили отца Уильямса?

Если епархия потратила много сил на такую работу, Джозефу будет очень тяжело вести проповедническую деятельность, или заниматься делами мисси не встречая сопротивления. Репутация, созданная ему кардиналами, вряд ли была хорошей.

Однако не стоило изливать своё недовольство на первого встречного. Кроме всего прочего, Джозеф мог и ошибаться в своих суждениях, или мотивах священника. У него вполне могли оказаться дела к кому-то в Сан Мигеле.

- Я могу вам чем-то помочь?

Джозеф повторил первые слова священника. Правда, он не сумел в полной мере совладать со своим тоном – его слова прозвучали натянуто, выдавая чувства, охватившие проповедника.

- О да, - священник вновь улыбнулся, на этот раз грустно. – Вы правы в своих подозрениях. В этих письмах оказалось весьма мало хорошего. Помимо вашего пагубного пристрастия к виски, наше руководство описало и многое другое. Вещи, подобные описанным в этих письмах, легко создают соответствующую репутацию человеку. Особенно быстро среди малограмотного, но весьма суеверного населения.

Уильямс внимательно слушал говорившего. Развернуться и уйти он мог в любой момент. Однако в его сторону не летели оскорбления, или упрёки. Тон собеседника не был презрительным или обвиняющим. Он просто подтвердил опасения проповедника, прочитав каждое на лице Джозефа.

- Ни в коей мере не хочу принижать значимость наших высоких пастырей и наставников, - продолжил священник, делая шаг вглубь церкви, приглашая Джозефа последовать за ним.

Косые лучи света падали на ряды скамеек, мимо которых проходили два священника. Пламя свечей, стоявших на подставках возле икон, легонько подрагивало от сквозняка. Проповедник ощущал покой. Лики святых, смотрящие на него с икон, были понимающими, прощающими.

Священник остановился возле кафедры. Сняв лежащую на ней библию, он поправил разноцветные закладки, отмечавшие выбранные для проповеди моменты. Секунду или две он подержал книгу открытой, а потом аккуратно закрыл её, вернул на место.

- Кардиналы, руководство курий. Они живут там, где свет веры в полной мере разогнал тьму. Не стану говорить, что в тех местах наступил покой. Души людские продолжают нуждаться в постоянном присмотре пастырей, избравших своей дорогой служение Богу. И все же, места, где есть большое количество церквей, наполненных священниками, зачастую в большей безопасности, чем отдаленные регионы страны. Здесь мы каждый день вынуждены вступать в борьбу как с видимым и понятным врагом, та и с врагом невидимым. Люди, живущие в наших местах, привыкли верить – в какие бы одежды не одевался враг невидимый, он всегда преследует одну цель. Цель эта – личная выгода.

Священник обвел взглядом церковь. Женщина, молившаяся, когда Уильямс входил, поднялась с колен и, перекрестившись, пошла к выходу. Служки, закончив свою работу, скрылись в дверях бокового хода. На какое-то время в церкви осталось всего два человека – Джозеф Уильямс и местный священник.

- А ещё, - продолжил священник Санта Цело, - в городах окраины все всех знают. Мы поддерживаем друг друга. Смотрим, как растут дети наших соседей. Для каждого из нас горе – потерять близкого человека. Пускай даже соседа. Вы согласны со мной, отец Уильямс?

Джозеф кивнул. Он всё пытался понять, отчего его собеседник столь долго говорит ни о чём. Ему ведь было что-то нужно от Уильямса. В то же самое время, он не мог или не хотел сразу переходить к сути. Видимо все эмоции отразились на лице Джозефа. Священник понимающе кивнул.

- Меня зовут Билл Роббинсон. Я столь увлекся, что даже позабыл представиться Я из многодетной семьи миссионеров. В отличии от других своих братьев, избравших путь солдата, я стал священником и остался в родном городе.

Джозеф наморщил лоб. Фамилия священника пробудила в нём смутные воспоминания. Ещё из армейской службы. Не сказать, что фамилия была совсем уж редкой, или слишком расхожей. Она вертелась в голове проповедника.

- Мой старший брат, - продолжил Билл, - служил в кавалерии. Однажды его командир спас ему жизнь. Отряд попал в засаду, устроенную южанами. Бенджамина ранили, он упал с коня. У южан оказалось преимущество. И в людях, и во внезапности. Отряду брата пришлось отступать. Причем, отступать быстро. Бенджамин готовился к смерти. На поле боя, или в плену – не важно. Подняться он не мог в любом случае. Однако, в тот момент, когда сознание почти покинуло его, рядом резко затормозил конь капитана Уильямса, командира их отряда. Этот Уильямс перекинул Бенджамина через круп своего коня и погнал прочь. Возможно, мой брат где-то преувеличил, но в главном он был уверен.

Джозеф слушал Роббинсона с недоверием. Да, в его военной карьере оказалось немало случаев, когда приходилось выносить товарищей буквально из-под пуль. На себе, или на своем коне. Уильямс никогда не считал это чем-то из ряда вон выходящим. Долг есть долг. Долг солдата, долг командира. В конце концов – долг человека и товарища. И вот сейчас, спустя много лет, он встречает родственника одного из солдат, вынесенного им с поля боя. Встречает в церкви пограничного города, в которую и зашел то случайно. Неисповедимы пути твои, Господи.

- Знаете, Джозеф, - Бил подошел к иконе Божьей Матери, державшей на руках младенца Хреста, - преимущество города, в котором сходяться железнодорожные пути – новости стекаются отовсюду. Наша страна огромна. По её дорогам и равнинам путешествует невообразимое количество людей. У каждого из этих путешественников свои истории.

Теперь Уильямс почувствовал – Роббинсон собрался с силами и подошел к тому, о чем хотел сказать.

- Вы вправе не верить, но эти истории создали вам репутацию. Несколько иную, нежели вы сейчас думаете. В ней есть кое-что общее с репутацией создаваемой письмами курии. Но это общее освещено совсем с другой стороны. Поэтому, отец Уильямс, я хочу попросить вас о довольно необычном одолжении. Если вы откажетесь, это будет вполне понятно и никоим образом не повлияет на отношение к вам. Просто, вышло так, что в ситуации, возникшей в Санта Цело, помощь может оказать только человек, обладающий вашими талантами.

Проповедник молчал, вместе с ним молчал и Билл Роббинсон. Его взгляд оставался прикован к образу Девы Марии. Уильямс чувствовал исходившее от него напряжение. Роббинсон ждал ответа. Ждал, заранее готовясь к отказу. Проповедник читал это в позе священника, в выражении его лица.

Где-то прозвучал звук закрываемой двери. Как тихо, спокойно. Странно, Джозеф давно не испытывал настолько отчетливого чувства. Он посмотрел на деревянное распятие с Иисусом, висящее над кафедрой священника. Потом посмотрел в глаза младенца Иисуса на руках Девы Марии. Вы ведь привели меня сюда. Вы хотели, чтобы я вошел в эту церковь. Кто же я такой, чтобы оспаривать Вашу волю?

Уильямс перекрестился, а потом тихо произнес.

- Рассказывайте, отче Роббинсон. Я слушаю вас.

Дугласа здесь знали. Он был, что называется, бродячим законником. Часто путешествовал в погоне за преступниками. Наведывался в самые отдаленные уголки фронтира. Такая жизнь способствовала знакомству с различными людьми. В большинстве случаев, знакомыми становились военные, охотники за головами, другие законники. Хотя Мортимер старался не ограничивать круг своего общения. Бывало, после посещения очередного городка, у маршала появлялся кредит в салуне, или местной лавке.

В Санта Цело маршалу уже доводилось бывать, но проездом. Тогда Джозеф не стал даже уходить с вокзала. Пересел на нужным ему поезд и оставил город позади. Он не заходил в салун, не был на заставе, или ещё где-нибудь. Ему просто не хватило бы времени свести знакомство с кем-то из жителей.

Тем искреннее оказалось его удивление, когда его назвали по имени.

Застава кавалерии, как и положено, приветствовала всякого к ней приблизившегося, караульным постом. Часовые оказались в запыленной форме и выглядели довольно устало. Судя по всему, им вскоре предстояло смениться. Однако сил проверить документы Мортимера со всей возможно тщательностью в них хватило. Звезда маршала, конечно, была хорошим пропуском, по мнению часовых. Где-нибудь в кабинетах законников. Здесь же другое – армия.

Дуглас пропускал замечания караульного мимо ушей. Солдат устал, ему стоило расслабиться. Ничего обидного, или оскорбительного, проверяющий документы, сержант себе не позволил. Поэтому маршал терпеливо ждал.

В конце концов, бумаги вернулись на свое законное место во внутреннем кармане, и Мортимер направился к длинному одноэтажному строению в глубине заставы. По словам сержанта, там находился кабинет командовавшего их отрядом капитана.

В отличие от часовых, порученец оказался свеж и бодр. Он сверкал надраенными до блеска пуговицами и сапогами. Выслушав маршала, порученец попросил его обождать, а сам скрылся за дверью, ведущей в кабинет капитана. Пара минут наверняка была в запасе, и шериф подошел к окну, разглядывая заставу.

Прикрывая одну сторону города, лагерь военных был окружен добротным частоколом из массивных, широких в обхвате, брёвен. Заточенные сверху, брёвна представляли собой неплохую защиту от атак индейцев, или небольших банд головорезов, рискнувших устроить налёт.

Оказывать сильное сопротивление серьёзной армии здесь не планировали. В случае необходимости, в задачи гарнизона входило прикрытие отступления по железной дороге.

Конюшни, казармы, бытовые помещения, все размещались по периметру заставы. Часть попала на глаза маршалу, часть из окна оказалась не видна.

Плац был виден. Там крупный сержант средних лет заставлял новобранцев раз за разом вскакивать в седло и тут же спешиваться. Паре солдат не повезло – уставшие от забав сержанта кони взбрыкнули, а их наездники полетели в пыль.

Мортимер быстро скользил взглядом дальше.

Гарнизон не предназначался для серьёзных военных действий. Отразить налёт индейцев? С этим ребята справятся легко. Однако, большинство племен считали горы возле Санта Цело, а, значит, и прилегающую к горам территорию табу. Подобное отношение лучше любого оружия оберегало жителей города.

В отличие от краснокожих, белый человек табу не боялся. Белому человеку всё равно кто, когда, по каким причинам запретил приближаться к этим горам. Если от подобного места доносился, пусть едва уловимый, запах добычи, оно становилось чем-то вроде туши мёртвого бизона для грифов. Желанное лакомство, ради которого можно пойти на всё.