Развод. Я не вернусь (СИ)

— Сдалась тебе эта квартира, — махнула рукой мама. — Живите у нас.

— Нет, мам. С Викой тебе, конечно, придётся мне помогать больше прежнего, но жить мы с дочкой будем отдельно. Вы уже привыкли сами по себе, да и я…

— Да и тебе нужно будет личную жизнь налаживать, — закончила за меня мама.

Я промолчала, но личная жизнь — это то, что волновало меня в последнюю очередь. Хватит с меня бывшего мужа.

_____

Дорогие читатели! Если вам нравится история, не забывайте делиться впечатлениями в комментариях!

Глава 10

С Костей нас развели через два месяца после обращения в суд. Это были самые сложные два месяца в моей жизни, хотя две недели до того, как мы обратились в надлежащую инстанцию, вообще стали адом.

После ссоры в квартире Кости прошло два дня, и он позвонил мне сам.

— Лада, давай решать что-то с разводом, — не поздоровавшись начал он. — Не будем тянуть кота за хвост.

— Давай, — согласилась я. — Пойдём завтра к нотариусу, обсудим все детали относительно опекунства над Викой, и все. Дочка останется со мной, — отчеканила я.

— Я и не претендую. Ты мать, — небрежно бросил он. — А что будем делать с имуществом?

— В смысле? — ошарашенно произнесла я.

— Ну, ты же знаешь, что по закону все совместно нажитое делится между супругами. У нас есть участок земли с недостроенный домом в хорошем коттеджном посёлке, общий счёт в банке и дорогая машина.

— Подожди! — прервала его я. Сердце нервно дергалось в груди. — Ты забрал себе квартиру. Тебе этого мало?

— Квартира априори была моя, — раздраженно, как для тупой, повторил Костик, — так что я у тебя ничего не забирал. Я предлагаю продать участок, деньги с него я заберу себе. Ты можешь оставить тачку, а деньги со счёта разделим пополам.

— Ты совсем охренел! — не выдержав, закричала я.

— Выбирай слова.

— Ты практически выбросил нас с Викой на улицу, а теперь ещё претендуешь и на большую часть того, что я заработала. Я! А ты туда и копейки не вложил.

— Я достаточно обеспечивал тебя в первые годы брака, — грубо отрезал Костя. — Да ты вся золотом была увешана с головы до пят.

— Кость, ты вообще мужик? — пыталась достучаться до него я.

— Если ты согласна, пойдём к нотариусу, — проигнорировав мою последнюю реплику, сказал он.

— Я не согласна. Пойдём в суд, пусть там делят наше совместно нажитое.

Я бросила трубку. Как же противно мне было, до тошноты. Я старались сдержать подступившие слезы. Не хотелось плакать при родителях. Хорошо хоть Вика была в саду, но мама с кухни наверняка слышала мои крики.

На следующий день ни к какому нотариусу мы не пошли, конечно же. Я не собиралась довольствоваться машиной в то время, как Костик захапает себе сумму в несколько миллионов за землю. Да я спала и видела, как мы будем жить в собственном доме в одном из лучших современных посёлков. Я вложила туда столько денег, что мне теперь работать и работать, чтобы собрать столько же. Я, черт возьми, даже продала те треклятые бриллианты, которыми он меня «увешал», лишь бы не брать ссуду и заплатить все одним взносом. И Костик теперь хочет продать землю, забрать себе неплохие денежки, а мне отдать лишь машину? Мол, посмотри, какой я щедрый! Я была уверена, что все это было с подачи его Снежаны. У самого Костика хитрости бы не хватило. Или я слишком хорошо о нем всегда думала?

Костик позвонил снова — мы снова поссорились. Ещё и ещё. А через несколько дней явилась его мамаша. С Марией Владимировной у нас всегда были натянутые отношения. Она почему-то считала, что я её сыну недостойная пара, что Костик мог бы найти и получше. В нашу семью она, слава богу, никогда не лезла, но когда мы изредка встречались на семейных торжествах, то стремления наладить контакт не было ни с её стороны, ни с моей. Мы общались вежливо, но всегда словно чужие. С Викой она тоже не изъявляла желания проводить время. Приедет раз в несколько месяцев, привезёт какую-нибудь погремушку и тут же уедет.

— Какая же ты, Ладушка, сука, — прямо с порога начала она, едва я успела открыть дверь.

— Баба Маша, — пропищала из-за спины Вика. Была суббота, и мы сидели дома в полном составе.

Не обратив на внучку никакого внимания, Мария Владимировна продолжила:

— Костя тебя из грязи вытащил, считай, на помойке подобрал, а ты теперь решила его без гроша оставить? Фиг у тебя что выйдет, — помахала она прямо перед моим носом указательным пальцем с наманикюренным темно-малиновым ногтем. — Слышишь? Не выйдет!

— Да вы совсем, что ли, спятили со своим Костиком? Я его пять лет содержала, работала, как проклятая, вложилась в дом, а Костя все это время на диване лежал, страдал по своей карьере, а теперь вы нас с дочкой хотите вообще всего лишить? Будто это я с любовником ребёнка прижила, а не он жил на два дома.

— Жил! — визгливо крикнула свекровь. — Да только неизвестно, от кого ты свою дочурку родила! Может, она и не от Костика вовсе.

Я захлебнулась возмущением, потеряв дар речи.

— А ну пошла отсюда! — Папа, которому надоело слушать весь этот бред, отодвинул меня себе за спину и буквально взашей вытолкал разбушевавшуюся свекровь за дверь. — Ещё раз явишься сюда или хоть одно плохое слово скажешь в адрес Лады, я тебе шею намылю, не посмотрю, что ты женщина.

Он громко захлопнул дверь, а я сползла по стене и разрыдалась. Ко мне подбежала Вика, уткнулась мне в шею и начала гладить по плечу, тоже всхлипывая.

В течение следующих десяти дней Костик и его мамаша устроили мне настоящий буллинг. Они звонили, писали, слали отвратительные сообщения в интернете, угрожая ославить меня на всю Москву, отнять Вику, упечь меня в самое пекло ада. Весь этот бред исходил от свекрови. Костик лишь требовал, чтобы я отдала «причитающееся ему». В какой-то момент мне хотелось сдаться, плюнуть на все, лишь бы больше никогда не видеть ни Костю, ни его мать. Однако мама и Машка сказали в один голос:

— Не смей!

И я не посмела опустить руки. Суд, конечно, тоже отдаст изрядную долю Косте, но по крайней мере не все.

Когда наше заявление все-таки оказалось в суде, я чуть-чуть выдохнула. Затем последовал поход в клуб, страстная ночь с незнакомцем и несколько месяцев безуспешного поиска работы.

Но теперь, слава богу, все было позади. Нас с Костей развели, имущество поделили пополам, Вику оставили мне.

Пора начинать строить жизнь заново. Вдвоём с дочкой.

Глава 11

Забросив Вику в детский садик, я помчалась на работу. Сегодня был первый рабочий день после майских праздников, и столица, как всегда, встала в многокилометровых пробках.

В новой фирме дизайна интерьеров я начала работать накануне майских и ещё не успела себя никак показать, никаких проектов мне пока не доверили.

Все три месяца, что прошли после моего увольнения, я искала работу. И все тщетно. Где-то, посмотрев мое резюме, даже не откликались, где-то отказывали уже после собеседования. Я не понимала, что происходит, потому что сделала за столько лет целую кучу проектов и всегда получала только положительные отклики клиентов.

Я уже совсем отчаялась найти нормальную компанию, куда бы меня взяли, когда одна знакомая дизайнер нашептала, что все это происки Снежаны Аркадьевны Кожевниковой. Эта женщина имела большой вес в деловых кругах, сделала пару звонков и намекнула, что меня не стоит брать на работу.

За что она на меня взъелась, было непонятно. Будто это я у нее мужа увела, а не наоборот. Ее бесило, что я оказалась не инвалидом, а здоровой женщиной? Так пусть и злится на своего Костю. Не я ее обманывала. Логику поступков своего бывшего и его нынешней я отказывалась понимать.

Деньги, которые остались у меня в результате раздела имущества, хоть и не истаивали, но жить на них долго, не имея постоянного дохода, не получится. Я сняла нам с Викой квартиру неподалёку от дома родителей — так было удобнее. К тому же в конце мая я планировала отправить дочку с мамой на море. Вика постоянно болела. Говорят, в первый год в садике всегда так. У детей идёт адаптация. Но мне хотелось дочку как следует прогреть на южном солнце и подпитать целебным морским воздухом. В Феодосии у нас был старенький домик, оставшийся после смерти маминой сестры. Мы планировали сделать там ремонт, чтобы дочка с мамой могли жить в нормальных условиях. На это нужны были деньги. После окончания учебного года к ним уедет и папа.

Так мы планировали раньше. Мне не хотелось отказываться от затеи, но что будет, если я не найду работу? Пойти кассиршей в какой-нибудь супермаркет или продавщицей в отдел шмоток?

Я уже была готова согласиться работать чуть ли не за тридцать тысяч, когда мне позвонила Машка, знавшая о моих бедах, и заговорщическим тоном сказала, что ее «очень хороший знакомый» порекомендовал меня кому-то и меня готовы взять даже без собеседования. Так я и попала в фирму «ДекорДо». Компания была большая, и занимались они всем: от дизайна интерьеров до ландшафтного дизайна. Я мечтала в нее попасть, еще когда только-только окончила вуз, но тогда даже не стала пробовать: без опыта работы в «ДекорДо» было не попасть.

Когда я наконец-то преодолела Московский пробки и добралась до офиса фирмы, даже не опоздав, мой новый начальник Дмитрий Иванович огорошил меня:

— Лада Михайловна, не располагаетесь за рабочим столом.

Я удивленно уставилась на него, тут же испугавшись, что он сейчас скажет, что я уволена. Но Дмитрий Иванович сказал совсем другое:

— Мы сейчас с вами поедем на встречу с потенциальным заказчиком.

— О! — облегченно выдохнула я. — Без проблем.

— В нашу фирму обратился бизнесмен Островский, — с раболепным придыханием произнёс Дмитрий Иванович и, увидев непонимание на моем лице, спросил: — Не слышали о нем?

— Нет…

— Ну как же, один из самых влиятельных людей последних лет. Владеет одной из ведущих фармацевтических компаний. Ему также принадлежит футбольный клуб…

— И что мы будем для него делать? — поинтересовалась я.

— Особняк. Поэтому ноги в руки, Лада Михайловна, и поедемте к нему в офис. У него на нас всего пятнадцать-двадцать минут, в которые мы должны его заинтересовать, чтобы он выбрал именно нашу фирму.

— Я думаю, вы зря волнуетесь, Дмитрий Иванович, — подбодрила я шефа, — «ДекорДо» — лучшая компания на рынке.

На ходу мы обсуждали предстоящую встречу, и волнение шефа передалось мне. Он так расписывал этого бизнесмена, что мне казалось, будто мы собирались наняться в дизайнеры по меньшей мере к президенту страны, а по большей — к самому господу богу.

Я не понимала, по каким принципам этот миллиардер собирался выбирать дизайнерскую фирму. Обычно люди просто смотрят проекты, представленные на сайте той или иной компании, цены, сроки, отзывы. А тут Дмитрий Иванович, кажется, подготовил целую речь и к тому же прихватил папку с моим резюме и рабочими достижениями.

— А почему вы взяли меня в качестве ведущего дизайнера? — поинтересовалась я у шефа, когда мы въехали на огромную парковку перед большим бизнес-центром.

— А почему нет? — поправив очки, спросил Дмитрий Иванович.

— Ну, я совсем недавно у вас работаю, а проект, как я понимаю, очень важен для вас.

— Я хоть и взял вас по просьбе своего лучшего друга, но, конечно же, посмотрел ваши достижения и проекты на предыдущем рабочем месте. А ещё, — усмехнувшись, добавил Дмитрий Иванович, — до меня дошли слухи, что вы перешли дорожку Снежане Кожевниковой, и я решил, что, раз так, то, значит, вы человек стоящий.

Я изумленно вытаращилась на шефа.

— Снежана — моя бывшая жена, — пояснил он.

— Ни фига себе! — не сдержалась я. — Ой, простите.

— Я знаю, какой стервой она может быть, поэтому, Лада Михайловна, посчитал своим долгом вам помочь.

— Я не знала… И спасибо.

— Пожалуйста. Давайте не будем заставлять ждать нашего потенциального клиента. Слышал, он этого не любит.

Мы вошли в гулкий оживленный холл компания «НовФармМед», оформили пропуска на ресепшене и поднялись на самый последний этаж высоченного здания.

Секретарша проводила нас в кабинет владельца корпорации.

Островский вежливо поднялся нам навстречу, пожал руку Дмитрию Ивановичу и кивнул мне, предлагая сесть.

Он не узнал меня. А я, несмотря на прошедшие с тех пор три месяца, до сих пор помнила его требовательные поцелуи и как все мое тело буквально плавилось в его руках.

Глава 12

— Спартак Александрович, — тут же начал мой начальник, — я Дмитрий Иванович Синеглазов, глава «ДекорДо», а это наш ведущий дизайнер интерьеров Лада Михайловна Ледникова.

— Очень приятно, — кивнул мне владелец «НовФармМеда» и посмотрел совершенно безразличным взглядом.

Я, кажется, что-то промямлила в ответ, даже не обратив внимания на то, что мой босс вдруг повысил меня до «ведущего дизайнера». В голове крутилась только одна мысль: узнал или не узнал? Дмитрий Иванович вроде бы начал рассказывать о своей фирме и моих заслугах, а я все гадала, как же себя дальше вести. Если этот Островский не узнал меня, то тогда волноваться не о чем. А если все-таки узнал, то что тогда? Пошлёт меня вместе с «ДекорДо» к черту?

Пока мой начальник разглагольствовал, я украдкой разглядывала Спартака — и кто ж придумал такое имя человеку дать, — а он, в свою очередь, казалось, даже не замечал меня, листая какие-то журналы и бумаги, что вручил ему Дмитрий Иванович. Время от времени он задавал вопросы, выслушивал ответ и кивал. К тому моменту, как мой босс закончил заготовленную речь, я успокоилась и пришла к выводу, что Островский меня не помнит. Да и кто я такая, чтобы помнить? Он вон в каких высях летает: владелец огромной корпорации, инвестор, футбольным клубом опять же владеет и наверняка много ещё чем. Таких как я у него наверняка вагон и ещё один, и ещё. С той ночи, что мы провели вместе, прошло больше трёх месяцев. Может, он после этого ещё раз двадцать снимал телок в клубе. Эта мысль почему-то больно уколола моё самолюбие. Идиотка, радуйся, что ты была одной из. Такие люди обычно не берут на работу тех, с кем спят. Особенно тех, с кем спят раз. Тем более тех, кого снимают в ночном клубе.

— Хорошо, — выдернул меня из самоедства его низкий приятный голос. — Признаться, я ничего не понимаю в дизайне, да и вашу фирму мне нашла секретарша, но прежде чем вас нанять, я хотел лично встретиться с человеком, который будет заниматься декором моего дома.

— Конечно-конечно, — кивнул понимающе мой босс.

— Итак, прежде чем мы подпишем договор, я хотел бы уточнить у вас, — Островский перевёл взгляд с Дмитрия Ивановича на меня, — вы уверены, что справитесь?

— Уверена.

— Я видел ваше резюме и проекты, над которыми вы работали. Список внушительный, но в нем нет ничего, что хотя бы стояло рядом с той работой, что вам предстоит делать для меня. Вы уверены, что справитесь? — переспросил он, чем взбесил меня.

Я, видимо, так углубилась в свои мысли, гадая, узнал ли он меня, что пропустила какую-то важную часть разговора. Я понятия не имела, что там за необычная работа предстоит в его доме, но я знала одно: я профессионал и у меня огромный послужной список.

— Я абсолютно уверена, — отчеканила я, посмотрев прямо в его глаза.

Они у него были темно-серые и, несмотря на серьезное выражение лица, казались насмешливыми.

— Дополнительные услуги оказываете? — вдруг спросил он, и его губ коснулась легкая улыбка.

По моему телу пробежала дрожь, а за ней волна возмущения. Боковым зрением я заметила, как Дмитрий Иванович выпрямился в кресле.

— Простите? — спросила я, и, видимо, моё лицо перекосило от отвращения, потому что Островский мать его Спартак рассмеялся.

— Да вы не так поняли, — он перевёл взгляд на моего босса. — Дмитрий Иванович наверняка слышал, что я в некотором роде меценат, люблю искусство, старинные вещи. В общем, если я захочу выкупить на аукционе Сотбис какой-нибудь древний комод или вазу эпохи Мин и не смогу полететь в Лондон сам, то вам, — он снова посмотрел мне в глаза, — Лада Михайловна, придётся слетать туда вместо меня.

— О, — облегченно выдохнул Дмитрий Иванович, — это без проблем. Лада Михайловна, помимо диплома дизайнера, ещё имеет искусствоведческое образование. Она с удовольствием вам поможет.

— Вы уверены, что с этим не будет проблем? — приподнял бровь Островский.

— Уверена, — процедила я сквозь зубы — напряжение все ещё не отпускало меня.

— Отлично, — довольно кивнул он. — Значит, будем работать в тесном контакте. Глаза в глаза, кожа к коже. Образно говоря. — Его серые глаза теперь совершенно точно были полны насмешливых искорок. И когда он перевёл взгляд на мои губы, я знала наверняка: Спартак Александрович Островский узнал меня с первой же секунды моего появления в его кабинете, а все остальное было лишь тонкой игрой, желанием посмотреть, как я буду себя вести.

Надеюсь, что я его удивила и оправдала его ожидания, потому что, поднявшись из кресла, Островский протянул руку моему боссу и сказал:

— Буду рад посотрудничать с вами.