Помоги проекту - поделись книгой:
— Послушай, Надюш. — Коломин присел на одно колено перед четырнадцатилетней девочкой. — Ты вроде была вместе со взрослыми, когда они учились обращаться с оружием. Сначала нужно снять пистолет с предохранителя, затем — передёрнуть затвор и только потом — стрелять. К тому же старшие не доверили тебе заряженное оружие, — он ласково взял у несопротивляющейся девочки ТТ, вынул магазин и показал, что он пуст.
— Дядя милиционер, пожалуйста, не трогайте маму и папу. Они хорошие, и не хотели никого обижать. — Толя убрал руки от глаз и показал заплаканные глазки. — И братиков, и сестричек не трогайте. И дядю Оле, и кузена Ари. Саню только можете побить: он плохой.
Мальчик насупился и сложил руки под мышками, прекратив плакать.
— Меня оставили с Толей посидеть, пока мы в Швецию не прилетим, — объясняла Надя. Искренне пыталась оправдать родных. — Дядя милиционер, они ничего не сделали такого. Мама и папа говорили, что в Швеции всё хорошо будет. Что не будет противных училок в школе. Что не надо будет гадкий красный галстук на линейках носить. Что на дурацкие субботники вставать не надо будет. Мама и папа говорили, что власти нас туда не хотят пускать, пилоты туда не хотят лететь, и пассажиры туда не хотят лететь. Никто не хочет, а мы — хотим! Хотим петь спокойно, и зрителей радовать.
— Я ничего не сделаю плохого с вашими близкими, — пообещал Коломин. — Надюш, посиди ещё немного с Толей. Я пойду поговорю с вашими родителями. Всё будет хорошо.
— У вас очень интересный визор, — слабо улыбнулся Толя, которого обняла Надя.
— И не говори, — улыбнувшись в ответ, Ярослав двинулся в хвост Ту-144Э.
Зорин, готовясь к посадке, включил затемнение иллюминаторов. Сразу после этого спереди послышался приглушённый ропот и недовольные вскрики. Ярослав прислушался и приготовился к тому, что террористы сильно напрягутся и забьются в угол. Счёт пошёл на секунды, нужно было немедленно кончать с захватом.
— Ма, я ничего не вижу! — послышался голос Кости, который, видимо, пытался что-то разглядеть через иллюминатор, за которыми теперь было видно лишь сплошную космическую тьму. — Что за ерунда?
— Всем оставаться на своих местах! — рявкнул Семён, так как, видимо, заложники пришли в заметное беспокойство и зашевелились.
Вспышка. Хвост самолёта подчистую забит пассажирами. Родственники сидят друг на друге, все сиденья полностью заняты. Многие располагаются на полу, у стенок или дальнего тупикового участка. Олеандр, в очках того же типа, как и у сына, находится впереди и держит на прицеле «Мосинки» весь отсек. Саввин-старший одевался в леопардовый жакет.
Побитый Костя безоружен и просто следит, чтобы заложники ничего не учудили. Он очень сильно деморализован после встречи с Ярославом и уже не верит в успех мероприятия. Кажется, он экстренно пытается соображать, насколько с каждым из его членов семьи будет безжалостно советское правосудие.
Жозефина Быкова, очень грузная, с огромной грудью, вторым подбородком, с очень пышными густыми волосами, смоделированными в один большой пучок, формой похожий на факел, одета менее практично по сравнению с остальными своими родственниками. Эпатажная артистичная женщина носит фиолетовое платье с небольшим вырезом и туфли аналогичного цвета на каблуке средней высоты. На груди её покачивается кулон с золотым амурчиком внутри. Также в отличие от других дама вооружалась «Маузером» старого образца, без различных модулей и усилений.
Семён, как и жена, одет словно на бал. В твидовом костюме с красным галстуком и зелёным платочком в верхнем кармане он стоит дальше всех, в самом хвосте. В его костюме сделан отдельный кармашек для сверхточных механических часов с необычайно малыми делениями, которые он чрезвычайно любит из всех вещей и на которые имеет привычку постоянно поглядывать. Семён худощав, плешив (хотя плешь всегда умудряется скрыть расчёской) и гораздо ниже своей супруги. На лицо он гораздо приятнее, сразу не скажешь, что он обладает столь противным голосом.
Захваченные пассажиры утомились и начали роптать.
— Я не хочу с вами ни о чём спорить! — Костя отмахнулся от одного из заложников. — Не грузите меня своими проблемами.
— Пожалуйста, куда и когда мы уже прилетим? — воскликнула женщина средних лет. — Мне надо к маме в больницу!
— Мне кажется, мы стали снижаться… — прошептал другой заложник.
— Поса-адят, и «Альфа» расстреля-яет все-ех сквозь ил-люминаторы, — завыла особа зрелого возраста. — Мол-лю!..
— Галя, тихо! Не надо обращать на себя внимание. Всем сейчас нелегко. — Родственник Гали начал успокаивать впавшую в истерику особу.
— В Швецию я бы и сам смотался, но не таким путём. Говорят, можно в Финляндию через канализацию, обмазавшись маслом, чтоб не замёрзнуть. А там до Швеции — рукой махнуть, — продолжал шептать кто-то среди людской массы.
— Изверги… Изверги…
— Господи, Иисусе Христе, сыне божий, помилуй мя. Господи, Иисусе Христе, сыне божий, помилуй мя.
— А можно уже сходить, товарищи, гм, как бы это деликатнее выразиться… Опорожниться?
Один мужчина ударил кулаком по подлокотнику.
— Какая же вы интеллигенция, вам не нужна страна, вам нужна одна колбаса, — покраснев, процедил военный, с которым Ярослав сидел в одном отсеке. — Правильно Ильич говорил, интеллигенция — говно нации!
— Какой же вы хам, генерал. — Жозефина вдавила ствол «Маузера» военному в скулу. — Попрошу закрыть ваш рот, из которого льются одни гадости.
— Да я ж из Соликамска, ваш земляк. Всегда заказывал ваши диски. — Военный в исступлении закрыл лицо огрубевшими руками. — Под Курском в танке за вас горел! А вы так со всеми нами поступили.
— Спокойно, генерал, — уверенно попросил Семён. — Мы приземлимся в Швеции, сойдём, а вас заберут обратно в ваш любимый Соликамск.
— Кто вам дал право выезжать в рай на нашем горбу?! — рявкнул какой-то мужчина в рубашке.
— Это кто там вякает?! — готовый сорваться и начать стрельбу, Семён развернулся к обидчику.
— А ну достаточно! — Ярослав вошёл в хвост, представ перед захватчиками. — Саввин, Быковы, я предлагаю вам сдаться.
Террористы разом обернулись на Коломина.
— Па, это он! — вскрикнул Костя, начав пятиться назад и чуть не спотыкнувшись об одного и заложников. Все, кроме молодого человека, наставили оружие на оперативника.
— Ты покалечил моего сына! — прорычал Семён. — Следовало бы сделать то же самое с тобой, да руки марать почём зря не желается. И что с остальными? Ты их убил?!
— Типичный чекист, — чуть ли не сплюнул Олеандр, но сдержался. — Семьдесят пять лет вы насилуете и уничтожаете нашу страну. Семьдесят пять лет житья хуже, чем при фашистах.
— А если б вы не выяснили то, что вам надо? — тоже заметно взвинтившись, Жозефина махнула стволом «Маузера». — Вы бы принялись за второй ноготь, затем — третий? Потом начали бы отрезать Косте пальцы?
— В этом не было нужды, — помотал головой Ярослав. — Я всё узнал без этого. Что касается ваших родных, то они в порядке.
— Откуда вы узнали про наш замысел? Вам настучала Зинаида, да? Поэтому вас посадили на борт, чтобы помешать нам? — Жозефина, хоть и была готова пристрелить Коломина, но в то же время сильно растрогалась и чуть ли не начала плакать. Быкова осознавала, что их замысел не удался.
— Товарищ Прокофьева подозревала, что вы готовите побег из страны. Но вашу семью она любила и втайне вам сочувствовала. Она немного обиделась, что вы не посвятили её в курс дела, но продолжала желать вам удачи, — рассказал Коломин про роль знакомой Быковых. — Зинаида вас не предавала.
— А бомба? Про бомбу знали только мы… — Олеандр схватил обрез второй рукой. — Вы прослушивали нас?
— Пользуясь старыми знакомствами, вы попросили муляж бомбы в Музее атомной войны в Перми у одного хорошего товарища, Олеандр Павлович. Якобы для новой программы, — объяснил Ярослав. — Ваш знакомый не стал особо задаваться вопросами и одолжил муляж без проблем.
— Тогда если вы так хорошо осведомлены, молодой человек, то вам известно, почему мы решились на угон. — Жозефина переместила палец со спускового крючка на скобу. — В этой стране совершенно невозможно существовать творческим людям. Последней каплей стала просьба в откате. Если раньше с нас брали несчастную десятину, то теперь запросили треть.
— Тридцать шесть процентов, если быть точным, — уточнил Коломин.
— И, естественно, это без учёта налогов и издержек самого коллектива. На аренду зала, реквизиты, оборудование, сцену, авиабилеты, разрешения. — Семён нахмурился пуще прежнего. — Ты хоть раз в своей жизни пробовал организовать спектакль или просто какое-нибудь маломальское выступление?
— Когда руководство второго ДК узнало, сколько с нас содрали в первом, они попросили столько же. И так пошло по принципу домино, — дополнил Олеандр. — Мы начали заходить в минус.
— Думаете, это так легко многодетной семье и многодетной матери? — возмущённо воскликнула Жозефина. — У меня трое младшеньких на ноги ставить надо. Да и старшим тоже должно хватать на жизнь! Они дети взрослые, и однажды захотят уйти в свободное плаванье, создать свой коллектив. А мне им что сказать? «Как хотите, так хотите»? «Простите, родные мои, все деньги ушли на взятки и издержки. Работайте кухарками и слесарями»?
— У моего сына также есть огромные задатки. Он уже долгое время работает соло, и мог бы стать рок-звездой. Но никак не в Союзе! — сказал Олеандр.
— А этом проклятом пыльном Курган-Тюбе директор ДК, кроме отката, настойчиво выпрашивал у нас подарок. Иначе бы не дал выступать, — впервые за долгое время заговорил Костя. — Мол, это у них такая древняя восточная традиция — гость всенепременно должен подарить хозяину какую-нибудь дорогую вещь!
«Ох, что-то «везёт» мне в последнее время на эту творческую публику».
— Поэтому никуда мы не вернёмся, — подытожил Семён. — Нестерпимо находиться на так называемой родине, которая говорит с тобой ультиматумами на языке подворотни.
— Я вас понял, — кивнул Коломин, и в этот момент Зорин резко начал снижение. Все, кроме Ярослава и сидящих пассажиров, охнули и начали неустойчиво поддаваться вперёд.
Покинув возможную траектория пули, Ярослав нырнул к Олеандру и двумя точными ударами попал ему в локоть и скулу. Саввин-старший заверещал и больше от неожиданности, нежели от боли выпустил обрез «Мосинки». Зорин вдруг дал выше, и Олеандр ударился лбом о колени ближайшего к нему заложника. Поднатужившись, Жозефина сначала выпучила глаза, но потом собралась и прицелилась. В следующий миг генерал, вроде бы до этого успокоившись, внезапно вскочил и обхватил русскую Монсеррат Кабалье сзади за шею. Быкова заверещала и стала стрелять в потолок, пытаясь скинуть с себя военного. Слава богу, рикошета или пробития важных приборов не случилось. Семён, было, собирался стрельнуть пожилому человеку в спину, однако Ярослав рванул меж пассажирских кресел и швырнул ему обрез прямо в лицо. Быков инстинктивно закрылся руками и также повалился на пятую точку. Его старенький ТТ дал осечку и не выстрелил.
Тем временем волевая Жозефина скинула с себя генерала и оттолкнула его в сторону. В это время Ярослав оказался уже сзади и наставил на Быкову по «Токареву» и «Нагану» с каждой руки.
— Ваш концерт окончен, Жозефина Павловна. Бросьте оружие, — приказал он. В то же время генерал успел подняться, схватил обрез винтовки Мосина и взял Семёна на прицел. Жозефина, всплакнув, бросила «Маузер» на пол. Его поднял освобождённый бортпроводник. Безоружный Костя в схватке участия не принимал, практически не успев среагировать на произошедшее.
Связав оставшихся захватчиков и оставив их под присмотром генерала и нескольких стюардесс, Коломин сбегал к ближайшему экранофону и доложил Зорину об успехе. Другие бортпроводники сопровождали бывших заложников и занимали места на своих постах. Ещё не успевшие отойти от шока пассажиры медленно стали разбредаться по своим первоначальным местам. Поблагодарив оперативника, КВС продолжил снижаться и готовиться к посадке.
— Уважаемые пассажиры, говорит командир воздушного судна, Зорин Алексей Алексеевич, — заявил главный пилот по громкой связи. — Благодаря точным и отважным действиям капитана Коломина захватчики нейтрализованы, внештатная ситуация разрешена. Как и планировалось, наш борт произведёт посадку в аэропорту «Шереметьево», город-герой Москва. От лица авиакомпании «Аэрофлот» и Министерства гражданской авиации СССР приносим вам извинения за доставленные неудобства. Экипажу приготовиться.
Через несколько минут шасси Ту-144Э благополучно коснулись аэродромного покрытия.
[1] ЭЭГ — электроэнцефалограмма.
[2] Дядя (
[3] Кузен (
[4] Мерзость (
Глава III. ГРАД ОБРЕЧЁННЫЙ
DschinghisKhan, «Moscau»[1].
— Как эти трагикомичные персонажи? — оказавшись снова в носу самолёта, Коломин кивнул на Саню и Андрея. — Не буйствовали?
— Да вот только взрослый часто дёргался и матерился на меня. Пришлось пару раз «успокоить» его. — Света уставилась на связанных захватчиков. — А парень вёл себя прилично. В хвосте прошло всё хорошо?
— Относительно благополучно. Террористы отделались небольшими гематомами, — улыбнулся Ярослав.
— Вы такой смелый. — Светлана улыбнулась в ответ. — Вы же из сил специального назначения? Как вы справились со всеми ними?
— Долгая и, к сожалению, секретная история, — вздохнул Коломин. О борт самолёта что-то легонько стукнулось. Над дверью выхода загорелась лампочка.
— Трап подлетел. — Стюардесса побежала разблокировать дверь наружу. — Я открою.
Дверь в кабину отворилась, и в щёлочке появилась голова Зорина.
— «Альфа» ждёт со стороны всех выходов. Света, Ярослав, без лишних движений, — предупредил КВС. — Я рассказал им, что вы обезвредили захватчиков, но они могут не поверить.
— Они поверят, — уверенно сказал Коломин.
Дверь начала плавно отворяться, и вовнутрь дохнуло свежей прохладой. Слышался звонкий звон сирен, Ту-144Э окружало кольцо неподвижных жёлто-синих автолётов МВД. Неподалёку дежурили белые «Рафики» и «буханки» скорой помощи и красные ЗИЛы пожарной службы. Также блокаду осуществляли МАЗы, КАМАЗы и «Уралы» камуфляжной раскраски. На воздушных плотах дежурили снайперы, курсируя по кругу. Автоматчики и пулемётчики — как в форме милиции, так и спецназа — рассеялись между ведомственными аэрокарами. Пронёсся военный Ми-8Э, рубя воздух лопастями. Летали знакомые дроны моделей «Глаз-12» и «Оптика-5». Первый уровень терминала аэропорта застыл громадой в километре от места действия. Ярослав вышел из самолёта, сняв «Тиресия» с глаз и подняв руки вверх.
— А ты, однако, суперзвезда, — внезапно сыронизировал Градов через «Гекату». — Вижу, как ты собираешься сходить с трапа.
— Профессор, не сейчас, — прошептал Коломин. — Правоохранительные органы весьма напряжены.
— Понял, завершай свою миссию. Градов — отбой.
— Коломин — отбой.
Щёки Ярослава чуть не коснулся бесшумный автомат «Вал», удерживаемый одним из «альфовцев». Как и все сотрудники «Альфы», он носил маску и сферообразный шлем с тепловизором и встроенной рацией. За бойцом стоял громила с пулемётом Калашникова. В отличие от товарищей, одевался спецназовец в тяжёлый бронекостюм «Богатырь-3», способный выдержать гораздо больше урона, чем стандартная военная экипировка. Рифлёную поверхность «Богатыря-3» украшали экзоскелет, трубки, дополнительные внешние конденсаторы, встроенные сканеры, энергетический ранец, светодиоды жизнеобеспечения и боевой готовности. Пулемётчика прикрывал коллега с непробиваемым щитом, который не простреливался ни свинцовыми, ни лазерными, ни плазменными патронами. На внешней поверхности защитного приспособления красовалось изображение разъярённой пантеры, оскалившей пасть. В руке, свободной от щита, «альфовец» сжимал пистолет-пулемёт. Наконец, за щитоносцем расположился командир группы, без маски и в берете. Как и оператор дрона, сидевший с переносным компьютером за лидером, он был налегке и вооружался лишь модифицированным АПС.
На груди и голове Ярослава возникло свыше десятка маленьких красных точек.
— Капитан Коломин? — поинтересовался командир группы. Когда Ярослав утвердительно кивнул, давящие на нервы красные точки исчезли с тела, а остальные спецназовцы опустили оружие. — Нам доложили, что вы нейтрализовали террористов.
— Так точно. А это вам, товарищ майор. — Ярослав протянул командиру «Альфы» широкое пластиковое ведро.
Непонимающе поморщившись, майор принял ёмкость от собеседника и осторожно заглянул внутрь. На его дне покоились аккуратно сложенные пистолеты Токарева, Нагана, Маузера, а также обрезы охотничьих ружей и винтовок Мосина.
— Хм, это больше не нам, а, скорее, следователям, — объяснил командир «Альфы». — Но огромное спасибо, что избавили от грязной работы. Хорошо, что никто из заложников и террористов не погиб.
— Могу ли я быть свободен? — спросил Коломин.
— Конечно. В аэропорт прилетел один важный человек из МВД, просил, чтобы вам доложили о его прибытии. Ему разрешили приземлиться прямо тут, на взлётной полосе. Он в чёрной «Волге», за каретами скорой помощи.
Ярослав попрощался с майором «Альфы» и передал ему координаты запертых захватчиков. Из-под самолёта появилась ещё одна группа спецназа и вместе с первой начала тактично заходить в самолёт. Другие бойцы устремились к остальным открывающимся выходам, их прикрывали товарищи, разместившиеся на крыльях. Опять пролетел Ми-8Э. За аэрокарами экстренных служб вели репортаж корреспонденты ОРТ и ВГТРК. «Альфовцы» сработали крайне оперативно: через пять минут по двум трапам стали выводить горе-террористов. Быковы и Саввины выглядели понуро и уныло смотрели под ноги, не поднимая глаз. На взрослых и шестнадцатилетнего Андрея надели наручники, младших Надю и Толю бойцы осторожно вели за руки. Толя, единственный, кто не грустил, заметил стоящего под носом Коломина и, улыбнувшись, спокойно помахал ему. Казалось, он не винил оперативника в том, что план его родственников провалился или просто не до конца смог осознать роль Ярослава в предотвращении происшествия. Немного растрогавшись, капитан помахал мальчику в ответ перед тем, как коллектив «Пермские баллады» посадили в бронированный тюремный «Икарус» с зарешечёнными окнами.
У Коломина повис камень на душе, он почувствовал укол совести.
«Ну и улетели бы они в Швецию? Пели бы там свои песни, делали программы. Они же не экстремисты и не боевики», — вдруг ощутив скепсис, Ярослав щёлкнул языком.
Далее стали выводить пассажиров. Большинство шло молча. Немало бывших заложников радостно улыбалось. К некоторым подводили врачей, например, к испытавшей истерику женщине, пережившей нервный срыв. Генерал гордо спускался с трапа, почувствовав себя вновь молодым воином. Пара людей упало на колени, один мужчина целовал покрытие полосы, будто землю обетованную. Зорин, Солодов и второй пилот вышли на площадку трапа.
— Третья попытка угона гражданского лайнера за этот месяц, — почёсывая затылок, ворчал бортинженер. — На атомном бомбардировщике было безопаснее, тьфу ты. И чего им всё не нравится? Стабильно же живём!
— Уже уходите, Ярослав Леонидович? — крикнул КВС Коломину. — Вот бы такой человек с нами летал. Или перед взлётом своими очками птичку осматривал. Происшествия свели бы к цифре ноль.
— Быть может, в будущем и появится такой специалист. Берегите себя, друзья! — попрощался Ярослав.
Поделиться книгой: