Свой в своей стране (СИ)

В: Получается, делу не дали официальный ход?

С. П.: Нет. В то время — не дали. Официальное разбирательство произошло позже, уже без моего участия. А тогда парни решили разобраться с этим делом сами.

В: То есть, организовать самосуд.

С. П.: Верно.

В: Скажите, вы одобрили такое решение?

С. П.: Во-первых, меня тогда никто не спросил. А во-вторых — я бы такое никогда не одобрила. Не важно — до встречи с Даниилом или после.

В: Каким образом Даниил предотвратил самосуд? Вы были там?

С. П.: Была. После полуночи в больницу, где я ночевала, приехал один из подручных Миши. Он предложил ехать с ним, но наотрез отказывался объяснять, зачем именно. Сначала я не хотела ехать, но сердце чуяло что-то недоброе и я в конце концов собралась. Мы поехали в Бор, у одного из наших там большая дача, недалеко от берега. Изолированное и уединенное место. Мы остановились возле ворот, подручный позвонил, дождался гудков и сбросил вызов. Мне сказал выходить. Я вышла. Машина уехала, а через пару минут ворота открыл Миша. Он бросил мне: «Заходи».

В: Вы уже понимали, что увидите, когда окажетесь на территории?

С. П.: Понимала. Хотя до последнего поверить не могла. Понимаете, до сих пор ничего такого за нашими ребятами замечено не было. У нас было несколько бизнесов, которые позволяли нам вполне комфортно существовать и развиваться. Собственно, я работала главбухом в ряде наших организаций. Все честно и законно. Да, члены клуба старались поддерживать образ крутых парней. Настоящих «аутло», как было принято говорить в то время. Но это делалось больше для самозащиты. Тогда я тоже искренне считала, что страх — отличная броня. Но, видимо, именно тогда случился тот момент, когда тщательно создаваемая маска приросла к лицу…

(пауза)

В: Если вам тяжело говорить, думаю, без некоторых подробностей можно было бы и обойтись.

С. П.: Нет-нет, я как раз вспоминаю, чтобы не упустить важные детали. Мы спустились в подвал. Там сидел, привязанный к стулу, испуганный мужик лет сорока-сорока пяти. Рядом с ним стояли два парня, из ближнего круга.

В: Даниила там не было?

С. П.: О, нет! Иначе, думаю, это закончилось бы сильно раньше.

В: Что случилось дальше? Там, в подвале?

С. П.: Миша показал мне запись. Потом сказал, что этот человек сидел за рулем фуры.

В: Когда вы смотрели запись, у вас была уверенность, что водитель намеренно сбил мотоцикл? Или же это произошло случайно?

С. П.: У меня не было уверенности до определенного момента, но все же уже тогда мне показалось, что он сделал это намеренно.

В: А когда появилась уверенность?

С. П.: Когда появился Даниил.

В: Вот это интересно! Его пригласил кто-то из членов клуба?

С. П.: О, нет! Его никто не приглашал. Больше того, его появление оказалось огромным сюрпризом для всех присутствующих. Это случилось настолько неожиданно, что ребята отреагировать толком не успели. Хотя он просто открыл дверь и вошел.

В: В запертый подвал?

С. П.: В запертый подвал, в закрытом и охраняемом доме. Это случилось в тот момент, когда Миша дал слово связанному. Сказал, что это его последняя возможность оправдаться.

В: И что он сказал? Водитель, в смысле?

С. П.: Толком ничего. Обозвал присутствующих психами и мясниками и попытался плюнуть в Мишу. Тот навел пистолет ему на голову. Я уже набрала в рот воздуха, чтобы криком попытаться прекратить это.

В: И в этот момент появляется Даниил. Так?

С. П.: Верно. В этот момент он зашел в подвал.

В: Что случилось дальше? Когда у присутствующих пришло осознание, что они зашли слишком далеко?

С. П.: Не сразу. Когда Даниил прошел в помещение и начал развязывать веревки на пленнике, ребята, наконец, вышли из ступора и отреагировали.

В: Каким образом?

С. П.: Они попытались выстрелить, метя Даниилу по ногам.

В: Я так понимаю, выстрелить не получилось, верно?

С. П.: Верно. Пистолеты дали осечку.

В: Как вы считаете, можно ли эти обстоятельства считать одним из необъяснимых обстоятельств или чудес, связанных с Даниилом? По крайней мере, вы этому были свидетелем. Шансы на то, что одновременно несколько пистолетов дадут осечку достаточно невелики, не так ли?

С. П.: Возможно. Хотя я предполагаю, что у Даниила была какая-то техническая возможность сделать это. Скорее всего, у происшедшего есть вполне естественное объяснение.

В: Допустим. Но после того, как пистолеты дали осечку, его не попытались схватить? Нейтрализовать каким-то иным способом?

С. П.: Попытались. Честно говоря, настолько продвинутой техники владения боевыми искусствами я до того момента не встречала, но он за пару минут смог скрутить троих здоровенных мужиков.

В: В том числе Михаила?

С. П.: Нет. Мишу он не трогал — тот опустил пистолет и просто наблюдал за происходившим.

В: Водитель к тому моменту был развязан, верно? Он попытался убежать? Или как себя вел?

С. П.: Да, попытался. Даниил остановил его и попросил сесть обратно.

В: И тот его послушал?

С. П.: Беспрекословно.

В: Как вы думаете, это произошло потому, что Даниил оказал на него какое-то воздействие? Может, подавил его волю?

С. П.: Нет. Он вообще никогда и ничего подобного не делал. Насколько я поняла, свобода воли для него вообще святое понятие. Поэтому я совершенно исключаю, чтобы он использовал гипноз или любой другой способ воздействия на сознание.

В: Ясно. Так для чего он попросил вернуться только что спасенного им человека на место?

С. П.: Для того, чтобы он во всем признался. Чтобы рассказал о происшествии и своих мотивах.

В: И… он сделал это? Сразу? Без психологического давления, как вы говорите?

С. П.: У меня возникло ощущение, что ему очень хотелось выговорится. А Даниил просто дал ему такую возможность.

В: И что же он рассказал?

С. П.: Рассказал, что два года назад его дочь сильно пострадала в ДТП с участием мотоциклиста. Который был, вероятно, в куртке с «цветами», похожими на «цвета» нашего клуба.

Из выгрузки дамп-архива социальной сети VK

*публикуется с разрешения наследников Артемьева И. П.

Пост от 26 июля 202* года. Настройки приватности: только для владельца аккаунта.

Интересно, как много людей, кроме меня, используют свой аккаунт таким странным образом? Ясно же, что интернет — это не то место, где можно рассчитывать на сохранение тайны переписки.

Наверно, мне все-же хочется, чтобы когда-нибудь ты это прочитала, мам. К примеру, на случай, если со мной что-то случится. Мне бы очень хотелось, чтобы ты знала, что я старался жить интересную жизнь и, хоть иногда было тяжеловато — в целом у меня это получалось.

Ты ведь так говорила, да? Все богатство мира невозможно взять с собой на тот свет. А вот эмоции — вполне. Кажется, ты действительно веришь в это.

К чему я это все? Да вчера… хотя, точнее будет сказать, уже сегодня ночью был свидетелем очень, очень странной сцены.

Я уже говорил, что мы остановились дома у мотоциклистов. Тут круто, что-то типа настоящего загородного отеля с гостевыми номерами. Еще у них тут есть мастерские, склады и, кажется, даже производства, но не важно.

Так вот. Проснулся я от шума и голосов внизу. Хотел накрыться подушкой и спать дальше, но не вышло: любопытство победило.

Я надел спортивные штаны и осторожно вышел на лестницу.

Там, внизу, есть что-то вроде небольшого холла. Мужики из клуба собрались вокруг планшета, который кто-то поставил на барную стойку. Напротив планшета стоял какой-то дядька и почему-то плакал. По крайней мере, я видел, как по его щекам катились слезы.

Он говорил с кем-то по видео через планшет. С ребенком — было понятно по тону голоса.

Мужики вокруг него стояли, скрестив руки, и будто ждали чего-то.

А еще там был Даня. Он выглядел то ли озабоченным то ли сердитым. Странное дело: я до сих пор никогда его таким не видел. Слева от него стояла женщина. У нее было бледное лицо, и в целом она выглядела растерянной. Кажется, я слышал, кто-то из парней попал недавно в аварию, и сейчас был в больнице. Если я все правильно понял и ничего не путаю — это как раз была его девушка.

Чтобы расслышать, о чем шла речь, я спустился по лестнице. Меня уже можно было увидеть из холла, и прятаться я не хотел — но и привлекать к себе излишнего внимания тоже.

Как только мне удалось подобраться ближе, разговор по планшету закончился. Какое-то время было тихо, и я уже было решился подойти к народу и спросить в чем дело, но тут заговорил незнакомый мужик, обращаясь к Дане:

— Ты вроде экстрасенса что ли? Или, там, колдуна, так?

— Экстрасенса? — переспросил Даня, — а. Нет, разумеется.

— Как ты это сделал?

— Я с самого начала заподозрил психосоматический блок. В ваше… э-э-э… — он осекся на секунду, будто в последний момент решил сказать по-другому, — в теперешних обстоятельствах это диагностируется с большим трудом, нет соответствующего нейроквантового оборудования. А я всего лишь знал, как с этим иметь дело.

Мужик какое-то время молчал, сжимая челюсти.

— Мне все равно. Хочешь можешь издеваться надо мной. Главное, что дело сделано. Мне все равно как.

— Это сложно назвать возмещением ущерба, но последствия оказались далеко не такими трагическими, как ты предполагал, так? — спросил Даниил.

Мужик молча кивнул.

— Значит, пришло время поговорить о второй части ситуации. О том, что сделал ты. Как ты теперь смотришь на это?

Мужик глубоко вздохнул.

— Что с ним? — спросил он, опуская глаза.

— Перелом костей основания черепа, — спокойно ответил Даниил, — я сделал, что мог, и он будет жить, но восстановление будет долгим.

Снова долгое молчание.

— Я готов, — наконец, произнес мужик, после чего посмотрел на присутствующих членов клуба, — только без издевательств. Ладно?

Даниил с недоумением посмотрел на него. Кто-то из членов клуба почему-то смущенно отвернулся.

— Идиот… — бросила женщина, — он тебе сейчас вообще не об этом!

Мужик перестал сжимать челюсти и с интересом посмотрел на нее.

— Тогда о чем? Договор ведь об этом был. Если дочка встает — я не мешаю правосудию. Он свою часть выполнил. Теперь я с чистой совестью…

— Идиот! — снова перебила она, — ты, блин, так и не понял, о чем он вообще. И к чему это все было.

Из личных записей Харитоновой С. П

*место хранения — основной фонд Музея освоения околоземного пространства

26 июля

Я ведь действительно хотела разорвать его голыми руками после того, как увидела ту запись. Я хотела не просто его смерти, но мучительной смерти. Чтобы он каждым кончиком своей никчемной тушки почувствовал ту боль, которую принес мне и Доброму.

И вот, как отрезало. Будто заморозка сработала у больного зуба. В какой-то момент я поняла, что передо мной смертельно напуганный и недалекий мужик, которого угораздило попасть в неприятную ситуацию. Вытирать о такого ноги — все равно, что наступить в дерьмо.

Нужно было всего-то чуть глубже взглянуть на ситуацию. Не знаю, что за парень этот Даниил, но он это прекрасно умеет. И себя держит отлично. Я-то чуяла, что ему было страшно там, выступать против вооруженных и желающих крови мужиков.

Но все равно он не от мира сего. Хотел, чтобы водила властям сдался и сознался во всем. И тот был готов к этому, что характерно. Впрочем, до этого он считал, что мы все равно его закопаем, даже после того, как увидели его дочку… вот в ней-то и было все дело, как мне кажется. Ребенок что-то тригернул в нас всех. Что-то очень нормальное.

Тут уже Миша выступил. Сказал, что уголовным делом на отца погубим девчонке все перспективы и предложил мужику потихоньку компенсацию выплачивать, на восстановление мота да лекарства Доброму. Причем условия такие, щадящие, чтобы ребенок не голодал… и мне это показалось справедливым.

А к вечеру Добрый пришел в себя. Томография показала, что гематома рассосалась, серьезных повреждений сосудов не было. Ему, конечно, двигаться еще нельзя, но по глазам вижу: будет жить.

Это прям облегчение такое! Будто килограмм десять сбросила после новогодних праздников. Вроде бы радоваться и жить дальше, да? Помогать Доброму восстанавливаться.

А вот нифига.

Короче, в итоге я еду до Владивостока. Даниилу почему-то кровь из носу надо туда попасть, недели через две и не позже.