По законам жанра. Книга 1 (СИ)

— Эйя… А ты куда это собралась?..

— М?

Я передала мойщицам тарелки и принялась переливать вино обратно в бутылки. Дура! Надо было всем сказать, что да, иду к Палю отношения выяснять, потом бы как-нибудь отбрехалась: не смогла, сердце разбито, села под иву и напилась.

— Пойду к Лане сегодня, — говорила я отговорку на все времена.

— Опять?! — взъерепенилась повариха. — Че ты к ним прицепилась, я не пойму. Я думала мы сегодня к стене наконец-то сходим! Людвиг приглашал, очень просил тебя с собой взять! — грохотом разносились ее причитания по всей, к слову, не малой кухне, заглушая даже лязг переполненных моек.

Девки опять захихикали.

Посиделки со стражей занятие, конечно, крайне интересное, особенно, когда ухажер Дафьи теперь видел смыслом своей жизни свести меня с кем-нибудь из своих подчиненных, но у меня на сегодняшний вечер были другие планы. И вроде бы спаивание малолетних дело последние, но второго шанса вытащить из него нужную информацию может не представиться. Мне нужны аргументы в свою пользу. Мне нужно его имя.

И вот вроде бы решила покончить с этой осточертевшей дружбой, и наконец-то снять с себя клеймо посмешища, но в голове все равно не приятным гудением отзывался страх. А вдруг что заподозрит?.. Эта тварь крайне беспринципная, может начать ходить за мной по пятам. Уж разговоры с ведьмами, которым повезло вжиться, Даф в гробу видала, а все равно боязно. Только узнает, что я что-то скрываю, не слезет. Да и ладно бы только она, так по замку могут и слухи поползти. «Эйя участвует в заговоре, и вообще, видал ее недавно кто-то в саду с каким-то привилегированным».

— Не ори, — шикнула я в разъяренное лицо. — Я слышала, Нария недавно у драконов была. Или на день рождения чешуя нам уже не нужна?..

Лоснящиеся жиром губы поварихи захлопнулись. То-то же! Кто ей еще будет добывать секретные ингредиенты для экспериментов. Все в замке знали, что иногда по ночам эта неудавшаяся ведьма самоучка использует кухню, как лабораторию, ее приворотные зелья, хоть и отвратительные на вкус, расходились приличными партиями, и всегда пользовались спросом, вот и не доносил никто. Поговаривают, даже графини не брезговали. Одно дело, когда тебя в ведьмовском квартале кто засечет, другое ночью «воды» у служки попросить.

— До дня рождения еще месяц… — обиженно цедила Дафья. — Давай потом сходишь?

— Когда, Даф? На выходном мы идем к Пике, забыла? Пятая луна года.

— Точно. Блин. Ладно, — продолжая дуться соблаговолила рыжая.

И давно, она, интересно привыкла, что я перед ней отчитываюсь?!

Как бы не хотела, теперь избежать похода к хребту не получится. Каждые пять месяцев под луной распускались очень нужные ей цветки. Цветки, без которых Людвиг начинал примечать третий подбородок. И седину. Да и вообще, глаза у него очень некстати раскрывались.

Гребаный ван… ван Дахон? Чтоб его! Все планы коту под хвост.

Сейчас и работы будет валом. И почему нельзя было съезд в Приморье устроить? Они, вроде как, присоединяются, пусть и блещут гостеприимством. У нас же вон, финансовый кризис, а тут прием на сотню гостей. Никак устрицы поэтому со столов и пропали, теперь все на пирушку будут запасать.

Если посмотреть на карту, Королевство Кольд одно из самых маленьких, не удивительно, что с продовольствием беда. И как удалось такой альянс вокруг себя собрать, ведь кто-нибудь из соседей давно мог нас под себя подмять?

Вместе с королевским пузом и авторитет растет, что ли?

Глава 4

Я поправила забитую до отвала корзину и вышла за городские ворота.

Глядя на сверкающие факелами вереницы повозок, которые лучами расходились от города во все стороны, всегда чувствуешь себя лучше. Вспоминаешь, что живешь в центре цивилизации, и невольно радуешься, что тебе не придется рыть землянку, чтобы пережить зиму.

И все вроде бы неплохо, а полностью расслабиться никак не получалось. Ну понял он про легенду, ну и что? Будет мне уроком. Теперь остаётся только молиться, чтобы этот переросток оказался адекватным. И не бесить его лишний раз. Глядишь, не зря еды набрала, всяк не ел с самого рождения.

Ну и пусть кажется ему, что все в нашем мире не случайно. Я тоже когда-то так думала. Даже радовалась, что легенда не проявляется, как у всех, и только спустя год реальная жизнь взяла свое.

Уже и свыклась, и ни разу по телевизору и интернету не скучала, а боязно оглядываться все никак не перестану. Только постоянно и повторяю, как мантру: хрен бы с этой легендой, нет так нет. Сама не хуже сочинила и даже почти в нее поверила, а червь внутри все равно продолжал грызть.

Боевое настроение с визгом скатывалось в тартарары.

И чего, спрашивается, надо? Корону? Вряд ли. Сказочной любви? Да тоже как-то пофиг. За работу я и в прошлой жизни держалась до бели в костяшках, и денег не хватало, и вкус похмелья тот же. Тогда в чем разница? Даже в нынешнем состоянии оборванки я выглядела куда лучше, чем на Земле, из-за того, что здесь горизонты красоты очень уж задраны.

Хотела косу до пояса? На. Хотела жрать и не толстеть? Пожалуйста. Хотела в замке жить? Нет, но тоже прикольно. Что там еще надо для полноты картины? Мир спасти? Так то не ко мне, вон у нас, хватает всевозможных супергеройских реинкарнаций. Да и было бы от чего спасать.

Если верить карте в кабинете Короля, наш континент настолько огромен, что места еще на тысячи королевств хватит, смысла грызться за эти кусочки суши я вообще не видела. И на кой нам тогда все эти богатыри?..

— Ты опоздал. — Равнодушно бросила я, стараясь не грубить.

Ладно. Он наверное по солнцу ещё на научился время определять.

Запыхавшийся бугай замер рядом и уронил голову на стену за спиной. Я чуть склонилась, чтобы лучше рассмотреть лицо, которое, как мне показалось, за этот день прибавило лет двадцать.

— Не серчай, Аленка… — постанывая мямлил он. — Какого… Какого хрена «третий выход» считается таковым, я так и не вдуплил! Пока все обошел… И вот.

И где он был? На площади сидел? Предупреждала же.

— Ты себя в зеркало бы увидел, офигел. С тринадцати сразу под полтинник. Пошли отсюда.

— Да дай отдышаться-то! Вух… Минуту.

Если кто-нибудь из замковых увидит, как я с каким-то мужиком в поля ушла, Дафья меня с потрохами сгрызет, но уединенней мест у нас тут не найти. Я огляделась. Лишние уши нам не нужны, разговор для нас обоих предстоял не самый приятный, а что делать, если он не пьет и представить не возможно.

— Гринер, да? — посмотрела я на него.

— Можно и так, — пожал он плечами. — Но отец называл меня Демъяр, в честь почившей матери.

Вот это повезло. У нас тут сиротки через одного и больные амнезией после: проклятья, кораблекрушения, падения с высоты и прочей влияющей на голову бурды, а этот даже отца помнит. Или врет?..

Мы немного прошлись и углубились в заросли несъедобной пшеницы, желтеющей здесь круглогодично. Оборонительная стена всегда была освещена факелами и кострами в башнях, отчего редкие торчащие в полях деревья отбрасывали мягкие тени, в одной из которых мы и устроились. Сначала была идея назначить ему встречу где-нибудь у Пики, но брести потом обратно по темноте забава мало приятная. Вдруг этот еще темноты боится.

— Бери, — указала я носом на раскрытую корзину с остатками королевского обеда и достала бутылку.

Пробка вылетела.

— И мне налей, — громко скомандовал переросток, запихивая индюшачью ногу в рот.

Я налила себе полную глиняную кружку и задумалась. Вдруг он сейчас с непривычки так наклюкается, что в итоге я уйду ни с чем? В любом случае, на разговоре он сам настаивал, и для начала надо бы послушать, что ему там «нутро подсказывает».

Был уже как-то похожий случай, аж убить хотелось. Нутро ему подсказало, что я пойду с ним в ночлежку. Обязательно.

— Сколько тебе лет? — задумчиво уставилась я, покручивая в руке бутылку.

— Не тринадцать, — чавкая отвечал он.

Голодный мужик, — бесполезный мужик, сколько бы лет ему не было. Как-то я не подумала, что с такими габаритами, жрать он будет, как лось. Рульку надо было прихватить.

— Точно не тринадцать?

— Семь, — сказал Демъяр, тыча носом на бутылку.

— Ну раз семь, тогда рассказывай, какого черта тебе от меня надо, и только потом дам пробку понюхать.

Обглоданная кость отправилась в полет.

— Мне семь раз по тринадцать.

— Чего? — Семь раз, это сколько?..

— Это девяносто один, Аленка. Давно, по твоему, дети новости смотрят?!

— Если ты шутить со мной удумал, можешь сразу проваливать.

Мужик задрал указательный палец, предлагая мне заткнуться, стянул из короба салфетку, каким-то пижонским жестом потер лицо и прокашлялся. Пришлось отползти от него подальше, чтобы он не зашиб меня своими длиннющими ногами, усаживаясь в знакомую позу для медитации.

— Я не шучу. И знаю, как это доказать. Смотри сюда, — указал он на свое лицо. — Я Петров Игорь Васильевич, тысяча девятьсот восемьдесят пятого года рождения, уроженец Твери, но практически всю жизнь прожил в Москве.

Вино встало поперек горла. Нос обожгло.

Он… Сбрендил что ли?! Я же ему человеческим языком сказала, чтоб он имя свое забыл, и не вздумал ни при ком упомянуть! Да он хоть понимает, что вручил мне сейчас в руки заряженное ружье и сунул дуло себе в рот? Я пыталась прокашляться, и никак не могла собрать мозги в кучу. И на кой тащила все эти бутылки, если он сам все выложил?!

Я проморгалась и потерла глаза, поверить которым стало еще сложнее. Щеки мужика сдулись, глаза впали, а блестящая до этого шевелюра будто оплавилась, отчего теперь на голове красовалось усохшее подобие одуванчика. Не соврал… Девяносто один?!

Так вот почему он показался мне таким постаревшим!

— Ты кому еще растрепал?! — в ужасе заорала я.

— Никому, я ж не идиот! Но это все херня, давай сюда, — схватил он бутылку и выудил из короба еще одну кружку.

— Еще что-нибудь «оттуда» брякнешь, наш разговор будет окончен! — спохватилась я.

— Придется, еще пару деталей, для наглядности, — протараторил он и залпом осушил всю кружку, после чего сморщился, как школьник. — Но. Но ты переживешь. Ух! Что за бормотуха, ты где это взяла?

— Бормотуха, вообще-то, с королевского стола, — говорила я, принюхиваясь.

Вроде ничего, как обычно.

— Ладно. Допустим, — сказал он, наливая себе еще.

Мне пить перехотелось. И так не в себе. Ведь где-то здесь должен быть подвох? Прежнее имя страшная тайна каждого из нас, потому что стоит мне назвать его Игорь, а уж тем более Петров Васильевич, и он скукожится обратно до старика.

Нужно было для начала объяснить ему правила игры, потому что теперь я чувствовала у себя в руках непосильную ношу. Этот гребанный кощей вручил мне в яйцо на хранение, и даже не уточнил, надо оно мне или нет!

— Зачем ты мне это рассказал?

— Чтобы судьбу не бесить. Только давай теперь обратно, а то меня это люто напрягает, — задрал он сморщенную ладонь к лицу. — Я Гринер Демъяра ван Дахон, родился недалеко от Рубинового ущелья, в долине ручьев Дахониса. У меня, кстати, есть брат. Не родной, но отец нагулял, мать приняла, в общем длинная история. Мы с ним ладили, но так уж выш…

Я множество раз видела на лицах людей моменты просветления, но еще никогда оно не было таким молниеносным. Бывший старик молодел с каждым сказанным словом, и мне едва удавалось уловить суть его легенды из-за приковавшего внимание лица, по которому будто проходились невидимым утюгом.

— …ди пойми, че ему было там надо, но отцу мы не перечили, так что…

Глаза снова зажглись голубизной. Даже во мраке ночи и отблесках факелов было несложно уловить поток возвращающейся к нему молодости. Я с трудом заставила себя отвернуться, поджала ноги и уставилась на едва колышущуюся стену колосьев.

— Эй, ты слушаешь?

— Д-да.

— В общем так матушка и скончалась, а брат с отцом отправились на Трехлетнюю войну, оставив меня…

Вот она. Наглядная демонстрация. Я сама говорила ему про нутро, зов сердца и прочую чепуху, не зная об этом ровным счетом ничего, кроме внешних проявлений, и теперь ощущала себя пустой, звенящей консервной банкой, потому что даже меня задевал витающий вокруг вихрь его легенды.

— А теперь давай кое-что проверим.

Я обернулась и тут же прикрыла лицо рукой.

— Да ты издеваешься! Гринеру-то сколько лет? Какого у тебя опять рожа пятиклассника?! Бутылку отдай! Ладно. Налей просто.

— Тоже девяносто один. Че те не нравится? Нормальное молодое лицо, я сегодня полдня в отражение смотрел.

— Ага. Особенно, когда ты… вы… Господи. Особенно, когда ты ноешь.

— А, это. Не сдержался. Просто так совпало, что именно в тот момент все как-то навалилось. Я вспомнил как умер. От инфаркта. Стремно вышло.

— Легенда привязывается не только к смерти, она берет внешность, какие-то приобретенные в земной жизни навыки. Так что хорошенько подумай об этом и забудь о нем, умер и умер. Девяносто один! Да ты там дряхлый пень уже был. Не о чем сожалеть.

Мужик шмыгнул.

— Тоже верно. Ладно, давай. Позови меня по имени.

— Ну нет.

— Ой брось, — тряхнул он золотой гривой. — Ничего страшного не случиться. Давай!

Вообще, даже когда он сам представился, ничего критического не произошло, с морщинами жить можно, а с таким регеном и подавно. Ладно…

— Игорь.

Мужик замер.

— Ну? Что-нибудь изменилось? Я не вижу.

— Глаза не светятся.

И всего-то?.. Я видела, как одного при упоминании собственного имени так скрутило, что потом месяц боялась в город выйти, а этот едва померк! Я старалась держаться спокойно и не таращиться, но по самодовольной ухмылке этого переростка поняла, что удавалось не очень.

— Отлично! Я смотри, че думаю, — подпер он подбородок рукой. — Ты же сама сказала, легенда восстанавливает, главное, крепко держать ее в голове. И да, ты права, просто выкинуть все земное из памяти. Все. Забыли об этом. Теперь к сути. Мне кажется, я могу тебе помочь!

— Чем, — отмахнулась я, делая глоток.