Глаза леди Сиани ярко блеснули, отражая янтарный свет лампы.

— Думаю, да, — последовал простой ответ. Непохоже было, чтобы она насмехалась. — Современную или историческую?

— Современную.

— Тогда я уверена, что у нас есть то, что вам нужно.

Леди Си шагнула назад, обследовала одну из забитых книгами полок и через пару минут вытащила оттуда жесткий пергаментный свиток. Затем она разложила карту на прилавке перед Дэмьеном и придавила углы несколькими вещицами без этикеток, лежавшими рядом, чтобы Дэмьен мог рассмотреть лист.

Он тихонько присвистнул. Потоки магии текли через город в полудюжине направлений, каждый был точно размечен в соответствии с содержанием и тенденциями противоречий. А к северу от города, за хорошо защищенными портами Кали и Сет, пересекая узкий извилистый пролив, разделявший два континента, спираль мощных потоков стягивала центр средоточия силы, обозначенный таким крупным пятном, что Дэмьен с трудом определил его точное местонахождение. Лес? Он удивился, отыскав название района среди бесчисленных пометок. Да, Лес. И пятно в центре его обозначало скопление самого дикого и необузданного Фэа, какое только известно на человеческих континентах. И наиболее опасного. И так близко!

— Вас устроит? — осведомилась женщина.

По тому, как она это произнесла, можно было понять — она знает, что на родине Дэмьена карты Фэа выглядят как обычные дорожные карты с несколькими узкими тропинками. Дэмьен никогда не видел, не мог даже себе представить ничего подобного этой карте.

— Сколько?

— Пятьдесят монет, можно в западном эквиваленте. Или обмен, — добавила леди Си. Дэмьен заинтересованно взглянул на нее. — Очень немногие прибывают сюда из ваших краев, и еще меньше таких, кто одолел Разделяющие горы. Ваши новости и опыт представляют для меня определенную ценность, с профессиональной точки зрения, конечно. Я могла бы обменять то, что вам нужно, на то, что вы знаете.

— За обедом? — вкрадчиво поинтересовался Дэмьен.

Она окинула его долгим взглядом, от залепленных грязью сапог до грубой шерстяной рубахи. Дэмьену показалось, будто он чувствует, как вокруг него возрастает мощность магических потоков, и он понял, что она не просто смотрит, но и Познает его.

— Но вы же, кажется, куда-то ехали? — спросила она, улыбаясь.

Дэмьен пожал плечами.

— У меня еще целая неделя. Они не знают, что я уже здесь, и не узнают, если я им не сообщу. Меня никто не ждет, — заверил он хозяйку.

Леди Сиани кивнула. Затем повернулась к мужчине в черном, который ответил на ее безмолвный вопрос.

— Иди, Си. — Он тоже улыбался. — Я управлюсь с магазином до полуночи. Только вернись до… — Запнувшись на полуслове, он напряженно взглянул на Дэмьена. — До того, как Они придут, ладно?

Женщина кивнула.

— Разумеется. — Из груды бумаг она вынула две вещи: оберег на ленточке и блокнот в матерчатом переплете и подала их мужчине, пояснив: — Когда придет Дез, отдай это ему. Он хотел большего, но… Я могу сделать только это, работая со звездами Коры. Если ему потребуется что-то еще, попытайся убедить его довериться земному волшебству. С этим я могу сделать более подробное Предсказание.

— Хорошо, сделаю все, как прикажешь.

— И еще. Шелла просила оградить ее сына заклятием от опасностей истинной ночи. Я должна сказать, что не смогу этого сделать. И никто не сможет. Лучше всего будет не выпускать его из дома… Она может вернуться и спросить.

— Я объясню ей, Си.

— Вот это, я думаю, подойдет. — Она сняла с вешалки широкий шелковый жакет и улыбнулась Дэмьену. — Вы приглашаете?

— Окажите такую любезность, — отозвался он.

— Тогда давайте пойдем в «Новое Солнце». Вам там понравится. — И Сиани обернулась к своему компаньону: — Я буду там, Зен, если понадоблюсь — позови.

Тот кивнул в ответ. Дэмьен предложил леди Си руку. Она посмотрела на него несколько удивленно — ее явно позабавил этот обычай, — но затем вложила свою маленькую изящную ручку в его ладонь.

— Вы можете оставить там и своего коня, — сообщила она Дэмьену. — Я думаю, местечко покажется вам… интересным.

«Интересным» — это было еще мягко сказано. Гостиница «Новое Солнце» была одной из ряда заведений, окружавших центральную площадь Джаггернаута, лучший кусок недвижимости, какой только можно себе пожелать. Передний зал ресторана выходил прямо на несколько акров аккуратного газона с несколькими деревьями, разделенного на геометрически правильные сегменты ухоженными дорожками. По многочисленным палаткам и эстрадам Дэмьен заключил, что на этой лужайке процветает до двух десятков мелких предпринимателей, вероятно, в течение всего теплого сезона. Это действительно был центр города, и не только географический. А на дальней стороне площади в лунном свете сиял…

Собор. Не затерявшийся среди других культовых зданий, как Большой Собор в Ганджи, но неотъемлемая часть суматошной городской жизни. Дэмьен выбрал столик так, чтобы деревья не закрывали вид на Собор, и громко ахнул от восхищения. Если слухи не лгут, этот храм должен быть старейшим на восточном континенте. Построенный еще во времена Возрождения, он был великолепным памятником неоготического стиля. Арки и опоры, воспаряющие к небесам, кремово-белые стены сверкали в лучах луны и свете фонарей. На фоне темного ночного неба Собор сиял волшебным светом, притягивая к себе верующих, как огонь мошек. По его широким ступеням поднимались десятки — нет, сотни молящихся. Вера паломников обуздывала дикое Фэа, струившееся у их ног, возвращая им спокойствие, безмятежность и надежду. Дэмьен изумленно взирал на это, охваченный благоговением, и думал: «Здесь, в этом диком месте, мечта жива и реальна. Центр порядка, делающий возможной цивилизацию. Если только этим можно управлять в достаточной степени…»

Легкое прикосновение к рукаву напомнило Дэмьену, где и с кем он находится, и он встряхнул головой.

«Потом».

Он заказал ужин на двоих. Местные лакомства, по рекомендации Сиани. Дэмьен решил не спрашивать, как они выглядели, когда были живы. Но, вопреки его предчувствиям, на вкус эти лакомства оказались превосходны, а густой, сладкий эль, которым славился Джаггернаут, доставил особенное удовольствие после месяцев, проведенных на сухарях и воде.

Они беседовали. Расплачиваясь за карту, Дэмьен рассказывал своей спутнице о том, что произошло с ним в дороге, поначалу сильно приукрашивая свои приключения, пока мягкая улыбка женщины не подсказала ему, что это, похоже, бесчестно. Тогда он сообщил ей настоящие новости, менее захватывающие. Пять кораблей потерпели крушение на рифах у Ганджи. При этом погиб дипломат из Топей. Летние бури налетают из пустынных земель так яростно, как будто пески вознамерились захватить весь континент. Цунами. Землетрясения. Политика. Сиани интересовало все, даже самое незначительное и заурядное для рассказчика. Сама же она не сообщила Дэмьену ничего нового, пока он не закончил свой рассказ.

К тому времени, как им принесли десерт, совсем стемнело. Солнце и Кора покинули небосвод; только луна клонилась к закату да несколько мерцающих звезд были еще видны над горизонтом.

— Итак, — промурлыкала леди Си, подкладывая ложечкой в густой пенистый напиток черный сахар, еще одну достопримечательность Джаггернаута, — теперь спрашивайте. Что бы вы хотели узнать прежде всего?

Дэмьену пришло в голову несколько полушутливых реплик, которыми он обменялся бы с любой другой женщиной, но он передумал и отбросил пустое. Когда открыто предлагают информацию — такую ценную возможность глупо тратить на мелкие шутки.

— Лес или ракхи, — предложил он Сиани после недолгого размышления, — по вашему выбору.

На мгновение лицо женщины помрачнело. Гнев? Страх? Дурное предчувствие? Но голос Сиани звучал по-прежнему ровно и мягко, когда она, откинувшись на спинку стула, спросила Дэмьена:

— Далеко идущие планы, не так ли?

— Там, откуда я прибыл, это только легенды. И темные легенды.

— Но вы хотите знать…

— А кто — нет?

— О Лесе? Когда даже мысли о нем открывают путь темному Фэа? Большинство людей постарались бы избежать такого риска.

Лес. То, что Сиани заговорила именно об этом месте, означало, что Лес ее тоже очень беспокоит. Дэмьен почувствовал это еще в начале беседы, еще при первом упоминании о Лесе, хотя и предоставил Сиани выбирать тему самой. Лес, называемый Запретным во всех старинных текстах. Что людям известно о нем, даже здесь? Это средоточие неуправляемого, дикого Фэа, которое в ранние, менее изощренные времена называлось просто злом. Теперь люди знают больше и понимают, что силы, струящиеся по поверхности этой планеты, не содержат в себе ни зла, ни добра — они всего лишь отзывчивы, они откликаются на надежды, страхи, на заклятия и охранительные чары, как и на все другие виды Чародейства, на фантазии, ночные кошмары и тайные желания. Силы эти могут быть полезны, если уметь ими управлять.

Отзываясь на темные человеческие желания, на подавляемые при свете дня недобрые стремления и страсти, Фэа может стать смертоносным. Свидетельство тому — Приземление и ужасная гибель первых колонистов. Свидетельство тому — чудовища, поверженные Дэмьеном в Разделяющих горах, как примеры самых темных созданий человеческого воображения, которые получили новую жизнь и крепкие тела и подстерегают неосторожных среди диких льдов.

Свидетельство тому — Лес.

— Фэа, сосредоточенное в Лесу, трудно подчинить себе из-за того, что его слишком много, — повела рассказ Сиани. — Реагирует оно почти мгновенно. Попросту говоря, достаточно всего лишь подумать о чем-либо, чтобы это произошло. На каждом, кто отважится войти под сень этого Леса, остается темный отпечаток, независимо от его намерений. Каждый, кто гибнет в этом Лесу, делает колдовство еще более могучим. Некогда Церковь попыталась превозмочь колдовство Леса своей верой, — как известно, это была последняя из Великих Войн. Но Лес ответил тем, что вернул им самые темные кошмары с религиозным оттенком. Такая сила предпочитает тайны, хранимые в бессознательном, нашим вполне сознательным устремлениям.

— Но как могут люди жить так близко от Леса? Как могут Джаггернаут, Кали, и Сет, и Джеханн — как эти города могут не только существовать, но и процветать здесь?!

— Посмотри внимательней на свою карту. Лес расположен в самом центре водоворота, где средоточие стихийного Фэа притягивает и понемногу засасывает в себя все недоброе. Почти все, что туда попадает, никогда более не выходит обратно. Иначе мы не смогли бы здесь жить.

— Ты сказала — почти все…

Женщина кивнула, лицо ее помрачнело.

— В Лесу живет некто — человек или демон, — кто принуждает стихийное Фэа откликаться на темные приказы и заклинания. Легенды утверждают, что он сидит как паук в паутине в самом сердце водоворота Фэа, поджидая очередную жертву, и отнимает все ее силы. И лишь его избранники покидают Лес, чтобы постоянно искать для него новые жертвы.

— Ты говоришь об Охотнике, не так ли?

— Тебе о нем известно?

— Я достаточно часто слышал о нем, пока ехал на восток. И всегда без каких-либо объяснений.

— Это разумно, — заверила его Сиани. — Даже простое разъяснение смысла этого имени открывает колдовской канал. Людей ужасает такое соприкосновение. Это больше, чем просто Охотник. Это наш местный бука, таящийся в темных углах и чуланах, чьим именем пугают непослушных детей. На востоке Охотника боятся больше любой другой земной силы, кроме самого Зла. И пойми меня правильно — в нем действительно слились зло и могущество. Его посланцы охотятся за тенями в городах Востока, выбирая подходящую жертву, чтоб забрать с собой в Лес, — для Охотника, который питается силой пойманных несчастных. Часто его жертвы — молодые, красивые женщины. Говорят, он охотится на них, как на диких животных — где-то там, в центре земель, покорных любому его капризу. Очень немногие из них выжили — или им было позволено выжить для каких-то темных целей, ведомых одному Охотнику. Все они безумны, и смерть для них была бы благом. И обычно они кончают самоубийством вскоре после возвращения…

— Продолжай, — спокойно сказал Дэмьен.

— Это означает, что посланцы Охотника после захода солнца могут принимать человеческий облик. Вот почему сейчас на улицах так редко увидишь одинокую женщину — когда стемнеет, они ходят с охраной или же по нескольку сразу.

— Ты называешь это существо «он». По-твоему, это мужчина?

Сиани ответила не сразу.

— Да, я так считаю. Другие думают иначе.

— Чародей, посвященный?

— Он не может не быть им, не так ли?

— Которого подчинил себе Лес?

Женщина изучающе посмотрела на Дэмьена, как будто тщательно подбирая слова для ответа:

— Возможно, — наконец промолвила она. И, не сводя глаз с собеседника, добавила: — Но я так не думаю.

«Который подчинил себе Лес». Эта мысль потрясла Дэмьена. Вся мощь Церкви была когда-то брошена против безграничного зла в той войне, которая должна была положить конец вообще всем войнам… и безуспешно. Возможно ли, чтобы одному-единственному человеку удалось покорить себе такую мощь, когда тысячи других лишились жизни, пытаясь сделать это?

Вздохнув, он вернулся к действительности. Леди Си спросила счет и накинула на плечи жакет. Неужели они пробыли здесь так долго?

— Уже поздно, — улыбнулась она, извиняясь. — Мне пора возвращаться.

— Чтобы не встретиться с ними? — Дэмьен постарался выговорить это непринужденно, но ему не удалось скрыть своей тревоги.

Им принесли счет, Дэмьен просмотрел цифры.

— В этом городе девяносто шесть языческих храмов, — тем временем предупредила его Сиани, — девятнадцать чародеев и около тысячи человек, считающих себя колдунами или чем-то вроде этого. Тебе не понравятся ни они, ни то, чем они занимаются. Поэтому не спрашивай.

— Не знаю, не знаю. Вот эта чародейка, к примеру, мне очень даже нравится.

Сиани поглядела на него. Слова Дэмьена явно смутили ее. Наконец она встряхнула головой:

— А ты куда приятнее, чем можно было ожидать.

Он усмехнулся:

— Стараюсь!

— Ты еще будешь в городе некоторое время?

— Если они меня вытерпят.

Женщина не спросила, о ком говорит Дэмьен. Это подтверждало, что она уже об этом знает. Ее Познание действительно было полным, что несколько неожиданно для такого места, как это.

Дэмьен вгляделся в окутанную ночью площадь и подумал о том, что может скрываться в такой темноте.

— Пойдем, — сказал он Сиани и бросил на столик несколько монет, — я провожу тебя до дома.

Если Собор даже издалека выглядел величественно, то вблизи он производил еще более сильное впечатление. Над меньшими арками парили более высокие, пространство между ними заполняла искусная резьба в самых разнообразных стилях. Огромное здание было сплошь покрыто несколькими слоями резных орнаментов, словно архитектор боялся чистого пространства. Но даже если обилие украшений казалось излишним по современным стандартам, это тоже было особенностью архитектуры Собора. Сила архитектуры Возрождения кроется в ее способности поражать зрителя величием.

Дэмьен остановился у подножия широкой лестницы перед входом в Собор и позволил себе открыться для всего, что предполагал найти в этом месте: слитой воедино веры тысяч людей, послушных одному закону; остатков великой мечты, пострадавшей, но не уничтоженной в ужасной войне, которая разделила Церковь и бросила человека на милость стихий этой чужой планеты; надежды, что однажды вера победит колдовство и вся Эрна наконец будет заселена, став безопасной для проживания.

Чувства переполняли Дэмьена, соединяясь с возбуждением от бегущего по жилам тепла из-за выпитого эля, радостью от успешного окончания путешествия, удовольствием от удачно складывающихся отношений с очаровательной женщиной.

— Если бы я не был таким грязным, — обратился он на прощанье к Сиани, — то попытался бы обольстить тебя.

— Если бы ты не был таким грязным, — с улыбкой ответила она, — это могло бы у тебя получиться.

«Великолепное начало», — подумал Дэмьен.

По ступеням Собора все еще спускались прихожане, разделяясь на два потока. Дэмьен не заметил одиноких женщин. Все они собирались в маленькие компании или же уходили в сопровождении мужчин. Даже сюда, на ступени храма Господня, пала тень Охотника.

Но вот последние верующие пожали руку своему священнику и вышли из храма, и огромные изукрашенные ворота стали медленно закрываться, оставляя ночь снаружи. Какое-то время Дэмьен в восхищении рассматривал причудливый узор, украшавший ворота, затем взошел по ступеням и постучал.

В воротах приоткрылась маленькая дверца, и оттуда выглянул человек в одежде священника с маленькой лампой. Дэмьен понимал, что на фоне сверкающих белых ступеней, после множества хорошо одетых прихожан он кажется привратнику, мягко говоря, неряшливым.

— Чего? — грубовато спросил привратник, и в тоне его голоса отчетливо прозвучало: «Закрыто на ночь!» Его подозрительный взгляд скользнул по мечу Дэмьена.

— Храм открыт?

Со вздохом раздражения привратник отступил, давая Дэмьену войти. Да, официально Собор оставался открытым, и любой мог войти, чтобы помолиться. Церковь придерживалась этой традиции и на востоке, и на западе. И если какой-нибудь грубый солдат хочет сделать это в такое время, привратник не имеет права прогнать его. Дэмьен знал это, задавая свой вопрос. Но когда он, пригнувшись, протиснулся через низкую дверцу и оказался в преддверье собственно Собора, привратник предостерегающе тронул его за плечо.

— Оставьте оружие, — холодно произнес он.

Дэмьен был больше удивлен, чем рассержен. Рукоять меча была хорошо видна над его плечом, и золотое навершие с гардой, имитирующей языки пламени, должно было внушить привратнику лучшие манеры. Неужели никто из их Ордена здесь не был так давно, что эти люди ничего не смыслят в их обычаях?

— Его Святейшество у себя? — поинтересовался Дэмьен.

Привратник посмотрел на него так, как будто Дэмьен произнес при нем Проклятие, и отряхнул свой рукав, словно одно присутствие невежи каким-то образом замарало его.

— Святой Отец занят, — резко ответил он. — Приходи утром, в обычное рабочее время, и ты сможешь испросить аудиенцию.

— Передай, что Дэмьен Килканнон Райс уже здесь, — перебил его Дэмьен. — Думаю, он захочет меня увидеть.