Ее высочество

 И потом отрывочные вокабулы нарушали тишину.

 Мария-Каролина повторяла вокабулы своим вялым голосом.

 -- La pelouse, -- votre Altesse le sait... [Лужайка -- Ваше Высочество это знает... -- фр.]

 -- Oui, mademoiselle, la pelouse. [Да, мадемуазель, лужайка -- фр.]

 Час отдыха там внизу проходил. Звонил колокол, и детский шум, затихая, переходил в суетливое жужжание. M-lle Leterrier и Мария-Каролина достигали конца террасы. Сиротский дом лежал внизу прямо против них. Мария- Каролина видела двух маленьких тряпичников, которые боязливо убегали через двор в ворота. В открытые окна слышались голоса учительницы и детей, которые хором твердили склады.

 Мария-Каролина стояла согнувшись, прислушиваясь.

 -- Ваше высочество должны держаться прямо.

 Мария-Каролина вздрагивала и выпрямлялась.

 -- Ваше высочество держитесь ужасно, -- ваше высочество должны опять носить бандаж.

 Мария-Каролина каждые полгода по несколько месяцев бывала, из-за ее осанки, затянута в стальной корсет.

 M-lle Leterrier утомлялась. Они садились на скамейку между деревьями.

 Самые маленькие девочки из сиротского дома проходили мимо них. Длинною вереницею шли она с своею воспитательницею; весело щебеча, как стая пичужек, в своих желтых балахончиках, в белых капюшонах, плотно облегавших красные, круглые личики, бегали она за нею.

 Мария-Каролина смотрела, как они идут попарно, скрестивши руки; как они бегают туда и сюда, болтая и визжа. Когда они проходили мимо скамейки, они затихали, и кланялись маленькими степенными реверансами, и оправляли платьица по обе стороны, и таращили на Марию-Каролину большие, круглые глаза. Некоторые из самых маленьких падали, приседая, плакали, лежа на земле, и поспешно карабкались опять на ноги и приседали опять, а слезы так и бежали по их щекам. Мария-Каролина, с покрасневшим и сконфуженным лицом, сидела на скамейке и кивала им головою.

 Малютки проходили. Долго потом еще слышались в аллеях их голоса; они звучали, как пение.

 M-lle Leterrier смотрела на часы. Была пора: теперь у ее высочества должен был начинаться урок танцев и грации.

 Мария-Каролина поднималась и уходила с гувернанткой. В розовом саду принц Оттон-Георг возился на солнце со своими розами. Мария-Каролина и mademoiselle проходили мимо него.

 Ее высочество брала урок танцев в малом бальном зале. ее высочество герцогиня сама приходила на урок танцев и грации принцессы Марии-Каролины. Старый учитель был отставная балетная косточка со множеством иноземных балетных приемов и родных вывертов. Принцесса Мария-Каролина танцевала кадриль с тремя стульями. Прыгун-танцмейстер старательно пиликал на своей жидкой скрипке quadrille à la cour [кадриль при дворе -- фр.]. Ее высочество была в отчаянии: принцесса Мария-Каролина казалась совершенно лишенною грации.

 -- En arrière -- en avant -- un, deux, trois, compliment. -- Смотрите же на своего кавалера. Кавалер à gauche [-- Назад -- вперед -- раз, два, три, комплимент. Кавалер слева -- фр.].

 Принцесса Мария-Каролина выбивалась из сил около своих трех стульев.

 Балетный танцор играл и всем своим телом отбивал такт.

 -- Там, там, -- trois, ваше высочество... кавалер à droite -- красный бант, кавалер à droite (красный и голубой бант на стульях помогали понятливости Марии-Каролины)... deux, trois, compliment.

 Балетный антик прыгал, как арлекин в пантомиме, пиликая на скрипке.

 -- Хорошо, -- хорошо, -- un, deux, trois, кавалер à droite [раз, два, три, кавалер справа -- фр.].

 Мария-Каролина кланялась опять перед красным бантом...

 -- Нет, нет, -- un, deux, trois, кавалер à droite.

 -- Локти! -- вскрикивала ее высочество, -- господин Песталоцци -- какое угловатое движение! О, что это за поклон, -- этот поклон!

 Ее высочество герцогиня вскакивала.

 -- Еще раз...

 Принцесса Мария-Каролина кланялась, округляя спину.

 -- Эта осанка!.. Спина!.. Еще раз.

 Ее высочество подпевала.

 Принцесса Мария-Каролина с неподвижными глазами кланялась перед тремя стульями.

 -- Отвратительный поклон, -- отвратительный!

 Ее высочество была вне себя:

 Принцесса горбится, как водоноска.

 Господин Песталоцци вытирал лицо носовым платком, который был не чище старой тряпки; с господина Песталоцци словно ручьи текли. ее высочество принцесса Мария-Каролина двигалась, как машина.

 -- Если мне позволено будет сказать, -- начинала m-lle Leterrier вводным предложением, -- m-lle Leterrier постоянно прицепляла к своей речи вводные предложения во всей их девственной небрежности, -- принцесса Эрнестина бывала по ночам в постели крепко спеленатою, так что не могла двигаться. ее высочество принцесса лежала, вытянувшись совершенно прямо. Это удивительно помогало ее высочеству. И руки были крепко связаны.

 Ее высочество герцогиня находила это несколько сильным.

 Ее высочество принцесса Мария-Каролина могла бы попробовать проходить несколько часов с линейкой. ее высочество герцогиня сама в детстве по четыре часа в день ходила с линейкой.

 Балетный антик опять начинал играть. Принцесса Мария-Каролина танцевала вальс с красным табуретом.

 Ее высочество поднималась, чтобы уходить. Этот час она отдает живописи. ее высочество герцогиня писала красками. Это было всегда нечто белое среди обилия голубого. ее высочество дарила это белое и голубое для праздничного базара. В описи этот подарок обозначался следующим образом: ее Высочество Герцогиня, картина: "Утки, плавающие по воде". Все гостиные в резиденции имели "уток на воде".

 Кроме того, ее высочество герцогиня была голодна. ее высочество герцогиня кушала что-нибудь правильно каждые два часа.

 Принцесса Мария-Каролина делала своей maman реверанс.

* * *

 Дни проходили, один как другой. ее высочеству давали уроки, -- и у ее высочества были свободные часы, и она шла гулять с mademoiselle. ее высочество была ужасно неловкая, и у нее были большие, красные руки.

 В часы разговора ходила ее высочество с линейкой.

 После стола ее высочество герцогиня выезжала. Принцесса Мария-Каролина сидела на заднем месте и кивала прохожим. Они ехали всегда одним и тем же путем, по большой улице резиденции к "итальянскому замку

 Статс-дама занимала ее высочество герцогиню; статс-дама знала какую-нибудь историю о каждом человеке, которого они встречали.

 В "итальянском замке" герцогиня пила шоколад. Потом они возвращались домой.

 Принцесса Мария-Каролина была очень утомлена, когда вечером ложилась в постель, и m-lle Leterrier натягивала крепко длинные перчатки на ее руки с красными пястями.

* * *

 M-lle Leterrier недолюбливала летнего зноя. Она всегда начинала клевать носом, когда добиралась -- via Sanssouci -- go cette illustre impératrice.

 Мария-Каролина подвигалась на скамейке, совсем тихо, из страха разбудить ее. Это было лучшее время Марии-Каролины, когда m-lle Leterrier дремала.

 Было так тихо, -- ни звука не слышно было в саду.

 Тихо стояли под солнцем зеленые деревья, замок и город.

 Пчела пролетит жужжа в тени террасы и опять закружится в солнечной ясности.

 Было так радостно Марии-Каролине сидеть здесь в покое, почти так, как будто бы она сидела одна. При каждом шорохе бросала она украдкой боязливый взгляд на m-lle Leterrier.

 Дети из сиротского дома шли мимо и приседали; дальше шли по террасе, -- ее высочество в день своих именин всемилостивейше пожаловала им здесь на верху площадку для игр с качелями и шестами, -- шли мимо, смеялись и шумели.

 M-lle Leterrier продолжала спать. Мария-Каролина тихонько вставала со скамейки и прокрадывалась за террасу. Когда дети громко вскрикивали, она вздрагивала и оглядывалась.

 Притаясь за деревом, смотрела Мария-Каролина, как они играли. Они стояли попарно длинным рядом, повернувшись к ней спиною. Да, они играли во "вдову".

 Мария-Каролина знала все их игры: "монах", и "колдун", и "кошка и мышка", и "принцесса в клетке".

 Как они визжали, бегая около качелей!

 -- Лови, лови ее! лови, лови ее!

 Ах, толстая Марта была вдовою!

 Вокруг кричали маленькие. Они играли в прятки, -- становились лицом к дереву и кричали, когда их найдут, и проворно убегали. Некоторые из них кувыркались на землю и барахтались, так что видны были из-под юбок их круглые розовые ножки.

 Старшие уставали. Они садились длинным рядом на скамейки, и обнимались, и покачивались. Некоторые начинали петь.

 Другие подпевали, покачиваясь всем телом на обе стороны.

 Маленькие пели своими ясными пискливыми голосками первые стихи. Вот маленькая, кудрявая крошка упала, и сидела плача на земле. Она продолжала петь за другими и размазывала землю по лицу, орошенному слезами.

 Мария-Каролина опять возвращалась тихонько к своей гувернантке.

 Однажды маленькие девочки были одни. Они играли во все игры старших, и никак не могли в них хорошенько сообразиться; ругаясь, вцепились, как маленькие петухи, друг другу в волоса, перессорились и надулись.

 Мария-Каролина прокралась туда из-за своего дерева.

 Она наклонилась над одною крошкою, которая хныкала и терла себе глаза.

 -- Помочь тебе? -- спросила она.

 Малютка встала и уставилась на нее. Потом отскочила и побежала прочь. Другие смотрели теперь на Марию-Каролину, приседали, хватались за свои передники и теснились, толкаясь, за деревья. Мария-Каролина стояла одна среди площадки.

 -- Хотите играть? -- спросила она опять и сделала к ним один шаг.

 Дети не отвечали. Они жались друг к другу, засовывая пальцы в рот. Некоторые продолжали делать реверансы. '

 -- Не хотите ли играть со мною? -- опять спросила Мария-Каролина, но тише.

 Она не получила никакого ответа, слышала только тихое сопение.

 -- Будем играть в "монахи", -- сказала Мария-Каролина, и пошла прямо к ним. -- Пойдем.

 Она взяла одну маленькую девочку за руку.

 -- Ты будешь со мною, -- сказала она.

 Малютка растерялась и принялась плакать. Она тискалась в толпу других детей, которые косились на Марию-Каролину и боязливо стояли, -- и казалось, что все они собираются разреветься.

 -- Что же, сыграем же в "монаха" -- сказала Мария-Каролина.

 Она взяла за руку другую девочку; малютка вскрикнула, точно ей нож в горло всадили. Мария-Каролина отпустила ее. Она посмотрела еще немного на других маленьких, которые робко стояли вокруг, и отошла,

 M-lle Leterrier проснулась. Они вернулись в замок.

 Синьор Песталоцци не понимал, почему ее высочество так мало успевает на уроках танцев и грации; ее высочество внезапно заливалась слезами среди кадрили между трех стульев, и лились безудержно ее слезы. Мария-Каролина плотно сжимала губы и делала свои па под скрипку синьора Песталоцци, а слезы струились по щекам.

 По вечерам, когда m-lle Leterrier навязывала ей перчатки выше локтей и выходила, и дверь за нею затворялась, и ее походка затихала в коридоре, Мария-Каролина вставала, опускалась на пол, на колени с вытянутыми кверху руками, и плакала, плакала, плакала.

 Она молилась возлюбленному Богу, прижавшись головой к ковру, молилась, сама не зная о чем, -- но она чувствовала себя так беспредельно, так ужасно несчастною. Тогда было Марии-Каролине около четырнадцати лет.

* * *

 Ее высочество выбрала для Марии-Каролины двух подруг.

 Это были две дочери тайного советника, девицы с светло-рыжими волосами и веснушками, покрывающими все лицо вплоть до шеи. Оне садились всегда на краешек стула; руки у них были холодные и влажные; они говорили только "да" и "нет", и за обедом ели, как вороны.