Граф Суворов, том 15 Финал

— Есть вероятность что кое-кто попробует открыть врата диссонанса во дворце. — ответил я, не став скрывать опасения. — Варианты?

— У нас есть один подавитель, в лаборатории. — проговорил Краснов, и поморщился, когда голова змея повернулась к нему. — Он достаточно мощный, хоть и стационарный. Если отсоединить и перевезти во дворец можно подключить к трансформатору, общественная сеть не подойдет, как и реактор судна – подавитель его просто заглушит.

— По времени? — уточнил я.

— Часа два, минимум. — ответил Максим, разведя руками. — Быстрее – никак.

— Два часа. — я зажмурился, пытаясь оценить варианты. — Придется рискнуть с боеголовкой. Разницы между пятью часами и двумя в данном случае нет. Подготовь её к транспортировке катером. Экранируй…

— Хорошо, сделаю. — проговорил Краснов, и я переключился на другой вызов.

— Константин, зайди к нам, будь добр. — сказал я, и не дожидаясь согласия активировал следующий номер. — Ангелина, прерви все передачи, возьми Феникс и жди во внутреннем дворе.

— Ясно, буду через пятнадцать минут. — не став переспрашивать ответила любимая жена.

— Ангелина будет через четверть часа. — сказал я, прекратив вызов. — У тебя как раз есть немного времени собраться.

— А ты? Собираешься остаться здесь? — спросила Мария. — Это неразумно.

— Я не собираюсь бежать, если Борис не покинет дворец в течении пяти часов, мы используем на нем Резонатор Краснова, подавим все его силы диссонанса, и возьмем под стражу. Или прикончим, если он будет сопротивляться. — сухо ответил я. — Без своих сел он будет просто человеком.

— Не думала, что ты станешь столь безжалостен. — удивленно проговорила Мария. — В начале Екатерина, теперь отец…

— Если он попробует угрожать вам или мне, то не оставит мне выхода. — сказал я, пожав плечами. — Кроме того, пусть это и жестоко, но я говорил то что думаю, он мне не отец, так же как России не правитель. Иначе он бы не бросил свою страну и семью ради непонятных целей.

— Разрешите войти, ваше высочество? — постучав спросил Константин, и я жестом пригласил его внутрь. — Вызывали?

— Ты же знаешь кто сейчас сидит в одном из залов дворца, это ен станет для тебя сюрпризом? — спросил я, и тот покачал головой. — В таком случае у меня к тебе вопрос – на чьей стороне ты окажешься, в случае если твой отец попытается меня устранить?

— Это неизбежно? — нахмурившись спросил Константин.

— Пока – нет, но он принес клятву верности, так же как принес её ты. И, возможно, мне придется его нейтрализовать. — ответил я.

— Я буду на вашей стороне, ваше высочество. — нахмурившись ответил Багратион-младший. — Но постараюсь сделать всё возможное чтобы отец не вмешивался в противостояние. Благодаря вашим тренировкам я стал существенно сильнее, так что справлюсь с ним в одиночку.

— Это хорошо. — кивнул я. — Если придется драться, мы нейтрализуем действие диссонанса, так что, скорее всего биться придется по старинке. В рукопашную или с применением огнестрельного оружия.

— В таком случае нам нужно обеспечить перевес. После изменения состава гвардии и охраны дворца это не составит проблем. Разве что Василий окажется на стороне князя Суворова. — заметил Константин.

— Вряд ли, но это легко проверить. — сказал я, и вызвав Строгонова почти не удивился увидев, что он в доспехе. — Василий, зайди ко мне… и вызови гвардейцев, состоящих в ордене на боевое дежурство.

— Всех, ваше высочество? — только и спросил Строганов.

— Всех, кто в столице. — ответил я. — Не слишком торопись, часов пять у нас есть, работаем спокойно и без явной спешки.

— Сделаем, ваше высочество. — коротко сказал Василий, и отключился.

— Вы же понимаете, что обратной дороги нет, ваше высочество? — спросил меня Константин, когда я открыл сейф и достал крупнокалиберный револьвер. — Если вы решитесь на это, нужно будет идти до конца.

— Если ты спрашиваешь меня, хочу ли я конфликта — нет, не хочу. — ответил я, сунув револьвер в кобуру. — Но, если мне не оставят выбора, я буду к нему готов.

— Ваше высочество… — донесся приглушенный броней голос Строгонова от двери и в покои вошли шестеро гвардейцев в полной боевой выкладке. — В данный момент в Петрограде находится семьдесят человек из кандидатов и послушников ордена, двадцать учеников и шесть действующих учителей. Учитывая, что вы приказали не привлекать внимание они явятся в течении трех часов.

— Отлично, пока прошу остаться в приемной. Думаю, в покоях нам сейчас ничего не угрожает. — сказал я, и гвардейцы вышли в коридор. — Дорогая, как только Ангелина прилетит – тебя сопроводят на взлетную полосу, и вы улетите в Ляпинское княжество. Если что, будем собирать войска там.

— Этого не понадобится, ваше высочество. — неожиданно проговорил Константин. — Подошел отец, его не пускают, но он просит аудиенции.

— Хорошо, пусть зайдет. — приказал я, и под охраной Строгонова в покои вошел Багратион-старший, несмотря на общую собранность и дежурную вежливую улыбку можно было с легкостью сказать, что его одолевает жуткая усталость.

— Ваше высочество, прежде всего прошу вас не принимать поспешных решений, за которые всем нам может быть потом стыдно. — проговорил Леонид. — Я прекрасно понимаю вашу обеспокоенность и желание действовать, но этого не понадобится. Если вы готовы поговорить с вашим отцом, всё можно закончить к взаимному удовлетворению.

— Взаимному? — усмехнувшись спросил я.

— Совершенно верно. — кивнул Багратион-старший. — К сожалению у меня не так много времени. Я обещал, что позову лишь вас, но могу заверить, что ситуация совершенно не такая, как вам могло показаться с первого, или даже со второго взгляда. Прошу вас набраться терпения, и помнить, что все мы на вашей стороне.

— На моей? — удивленно посмотрел я на Леонида.

— Да, ваше высочество. На вашей. Прошу успокойтесь, если вы сейчас примите необдуманное решение, будете об этом жалеть всю оставшуюся жизнь. — склонившись проговорил Багратион-старший. — Я не прошу вас бездействовать, но прежде, чем принимать необратимые решения, поговорите с ним. Сейчас он готов к разговору, возможно даже к компромиссам.

— Хорошо. Один разговор ничего не изменит. — ответил я, прекрасно понимая, что нам нужно выиграть несколько часов. — Василий, Константин — вы должны проследить чтобы моя супруга покинула дворец, как только Ангелина приземлится на взлетную полосу.

— Как прикажете, ваше высочество. — склонились оба мужчины, а я последовал за Леонидом. Однако, перед самым входом он чуть замешкался и повернулся ко мне.

— Будьте аккуратны, но настойчивы, ваше высочество. Твёрдо стойте на том, что для вас является принципиальным, но не позволяйте себе хамства. — проговорил Багратион-старший. — Вы сильно отличаетесь от своего отца, его воспитывали с самого детства как правителя, и то что для вас – необычно или даже раздражительно, для него не более чем норма, нарушение которой близко к оскорблению.

— Оскорбить я его и без всяких намеков могу. — усмехнувшись ответил я.

— Да, в этом я нисколько не сомневаюсь… но прошу подумать о будущем, и возможности компромисса… и не показывайте, что вы к нему готовы, пока не получите необходимых для себя условий. — Леонид ещё раз взглянул на меня, и неожиданно перекрестил. — С богом, ваше высочество.

Кивнув, я шагнул в открывшиеся передо мной двери, и спустя пару мгновений уже стоял напротив пустого трона. Борис же расположился у окна, молча наблюдая за происходящим во дворе. А понаблюдать там было за чем. Вот приземлился мой перехватчик, группа гвардейцев, окружившая Марию, подвела первую супругу к судну, и девушка проворно забралась в кабину, после чего корабль стрелой взмыл в небеса.

— Сколько людей ты решил обречь на смерть, ради бесполезной попытки переворота? — не поворачивая ко мне головы спросил Борис. — Или думаешь я ослеп?

— Никакой попытки переворота не будет. — сдержавшись ответил я. — Для того, чтобы был переворот, на престоле должен сидеть монарх, чье место хочет занять другой, а я просто пересяду с одного стула на другой. Так что это лишь укрепление властной вертикали и обеспечение безопасности.

— Самоуверенность тебя погубит. — усмехнувшись повернулся ко мне Борис. — Тебе со мной не справится. Я в сотни раз сильнее. В тысячи. Если понадобится, я уничтожу весь твой орден, вместе с армией и флотом.

— И будешь править руинами? В таком случае ты делал всё верно, искусственно разжигая смуту. — ответил я, пожав плечами, и уселся за стол напротив трона. — Ещё немного, и от страны остались бы только дымящиеся головешки.

— И ты ставишь себе в заслуги то, что этого не произошло? — поинтересовался Борис, а затем, на мгновение нахмурившись рассмеялся. — Серьезно? Ты и в самом деле решил, что только благодаря тебе страна осталась в целости?

— Так уж вышло, что я непосредственно принимал в этом участие. — ответил я, пожав плечами. — Хоть и не всегда я был тем, кто ставит точку.

— Забавно… забавно. — покачав головой проговорил император, а затем, отвернувшись замолчал на несколько секунд. Я хотел было возразить, когда он хмыкнул и подошел к трону. — Хочешь знать, что происходило на самом деле до твоего вмешательства? Возможно, тебе будет не безынтересно, какой дворец ты поломал, таская из него материалы для строительства своего сарайчика?

— Время у нас есть, так что я никуда не тороплюсь. — ответил я, откинувшись на спинку кресла.

— Время есть… собираешь войска? Впрочем, это не важно, если понадобится вы все будете мертвы в течении пары секунд. — отмахнулся Борис, садясь напротив. — С чего бы начать, чтобы ты понял… Наверное стоит сказать, что многонациональный российский народ неоднороден, но скован общими принципами, которые формировались тысячу лет. Как минимум пятьсот.

— С Петра Великого? — уточнил я.

— С чего вдруг? Нет, с его троюродного прадеда, Ивана Васильевича, прозванного так же Грозным. — ответил Борис. — Именно он начал формировать единое государство, низводить всех своих родственников до статуса вассалов, лишая прав на престолонаследие, и вводить новые законы. Несмотря на очевидные проблемы, умер он имея двух наследников, пусть и слабых здоровьем… впрочем это не важно. С этого времени Русь была единым государством, а не разрозненными уделами или княжествами, как большая часть стран Европы.

— Возможно ты не в курсе, но та же священная римская империя имеет в составе больше сотни герцогств, баронств и личных имений. Польша была порезана как овощной пирог, на мелкие куски, в каждом из которых были свои магнаты и шляхи, имевшие право выбирать себе короля… — проговорил в задумчивости Борис, и я понял, что его и в самом деле волнует эта тема. — Именно поэтому они раз за разом проигрывали России. Даже объединившись – они были лишь кусками, а мы — целым. Но по этой же причине мы не в состоянии долго находится в мире.

— Свободолюбивый дух мешает? — усмехнувшись спросил я.

— Если очень грубо, то можно и так сказать. Они тянули одеяло на себя… ну и дотянули, в начале до первой мировой, а затем и до развала империй. — ответил Борис. — Однако, как не удивительно, но они нашли выход из подобного положения. Британцы, я имею ввиду. Они освободили своих вассалов, сделав их частью федерации. Законно избранные президенты, принимая присягу, приносят клятву королю Великобритании, а жители даже не задумываются чем им это грозит.

— И ты хотел сделать так же? — спросил я. Слова императора заставляли задуматься, не укладываясь в голове.

— Хотел? Я делал так же, на протяжении десятилетий они хотели, чтобы Россия ослабла, чтобы ресурсы нашей империи стали общими, и для них не стало бы большой ценой вхождение в федерацию, особенно если бы они чувствовали себя победителями. — взглянув на меня в упор ответил Борис. — Двенадцать стран, со своими королями, президентами, регентами, канцлерами и первыми министрами, объединились бы в одну империю — омываемую с трех сторон океанами.

— А немцев с французами кто-нибудь спрашивал? — уточнил я.

— У нас отличные отношения с Елизаветой, так что брак не стал бы неожиданностью. — пожал плечами Борис. — Что же до французов — это их проблемы, что они порубили головы своим королям и устроили пять революций.

— И тебя не смущало бы даже то, что общество Тесла пустило бы руки по плечи в закрома нашей страны? — не веря спросил я.

— Два из шести членов общества были бы правителями одной империи, с сильнейшим флотом и армией, ты думаешь кто-то сумел бы сказать что-то против? — подняв бровь язвительно поинтересовался Борис.

— Остальные четверо вполне могли. — пожав плечами ответил я.

— Стоило империи появится, как Япония пошла бы на попятные удовлетворившись Кореей и частью Китая. — отмахнулся Борис. — Голосов стало бы поровну, а после того, как Япония стала бы нейтральной, Индия наконец сумела бы выйти из протектората Британии, и скорее всего голосовала бы против прежнего сюзерена…

— Как жаль, что все эти светлые планы никогда бы не состоялись. — усмехнувшись ответил я. — Ведь стоило империи распасться, никто не стал бы ждать пока она объединиться, скорее растащили бы по кускам.

— Для того, чтобы подобного не произошло, и были договоренности как внутри общества, так и вне его… именно для этого я долгое время оставался вне центрального совета общества, контролируя отношения внутри него. — ответил Борис. — И силы, конечно же.

— А что на счет ордена Асклепия? Пытавшихся совершить государственный переворот боярах? Вражды Морозовых между собой, в конце концов? — спросил я. — Или братоубийственная война и бесплодие среди одаренных империи это просто небольшое недоразумение?

— Это необходимая жертва, для столетий мира. Во время первой мировой людей погибло куда больше. — возразил Борис.

— Нет, с учетом Польской зоны – уже нет. — сухо ответил я. — Миллионы…

— Необходимая жертва. — повторил бывший император. — Та же, на которую пошла твоя мать, чтобы вытащить тебя из комы. Та же, ради которой я отказался от престола, чтобы вернуться в объединенное государство и обеспечить мир и процветание.

— Отказался? — усмехнувшись спросил я. — Что-то незаметно.

Борис сжал кулаки, и по залу прошла волна диссонанса, не оказавшая на меня никакого воздействия.

— Да уж. — хмыкнул Борис, справившись с эмоциями. — Чужак в теле щенка, не понимающий ни черта в геополитике поучает меня как управлять государством. Хотя добился лишь того, что оно уменьшилось на три западных губернии.

— К сожалению в этом мое участие минимально. — ответил я. — Но я с удовольствием расправлюсь с тем, кто ответственен за эту катастрофу.

— У тебя есть такой шанс. — проговорил Борис.

— Если речь о том, чтобы отказаться от престола и бросить на самотек своих людей и страну – можешь даже не говорить, не интересно. — усмехнувшись сказал я. — Я уже видел к чему приводят ваши планы.

— Пока мы с Елизаветой сдерживаем остальных членов общества от вторжения, но напряжение и недовольство таким решением нарастает. — с нажимом проговорил Борис. — Особенно после твоих нападений на концентрационные лагеря, в которых содержались искаженные. И не надо делать вид что ты тут совершенно не при чем. Среди правителей идиотов нет.

— Только циничные уроды, для которых жизнь сотен тысяч ничего не стоит. — усмехнувшись ответил я. — Не нужно втягивать меня в свои интриги и проблемы.

— Это не мои интриги, и уж тем более не мои проблемы. — проговорил Борис, а затем, отклонившись на спинку трона усмехнулся. — Они уже стали твоими, а после того, как я встану с этого неудобного стула – навалятся с полной силой. И выбор у тебя простой, либо я уйду отсюда твоим союзником и покровителем, либо незнакомцем, который не пошевелит ради тебя и пальцем.

Глава 7

— Главное я услышал — ты опять уходишь, собираясь оставить страну и престол. — проговорил я. — Опять…

— Можно подумать ты добиваешься не именно этого. — усмехнулся Борис. — Вопрос чем ты готов пожертвовать ради своей цели.

— Так ты всё равно уйдешь, так или иначе. — пожав плечами ответил я. — Зачем мне ради этого что-то делать? Наоборот, ради этого я готов кое-что не делать, например оставить тебя в покое.

— Кажется ты не улавливаешь мысль. — нахмурился бывший император.

— О, нет. Я всё прекрасно понял. — ответил я, загибая пальцы. — Хороший вариант — ты уходишь и больше не вмешиваешься в политику империи. Плохой вариант — ты уходишь и… всё равно ен вмешиваешься в политику империи, потому что я тебе не позволю. Или это первый плохой, а второй хороший?

— И кому я пытался донести мысли? Явно же ты необучаем… — покачал головой Борис. — Хорошо, скажу прямым текстом. Сделаешь как нужно, и на твоей стороне будет три члена совета Тесла из шести. Любое решение против России окажется недействительным. Правда и нам это дополнительных шансов не даст, но обеспечит нейтралитет общества.

— Если это требует моего отречения от престола — не интересно. — ответил я. — Мы слишком долго страдали и сражались, чтобы я бросил своих людей, нарушил данное тысячам подданных слово и отправился в неизвестность. Меня это не устраивает.

— Значит между интересами империи и своими шкурными желаниями ты выбираешь себя, и почему я не удивлен. — с едкой насмешкой проговорил Борис.

— Нет. — спокойно ответил я. — Это значит, что я не собираюсь идти на поводу у существа, которое хотело разрушить родную для меня страну только ради того, чтобы увеличить свои владения.

— Мир и безопасность, на сотни лет. Вот ради чего было всё задумано! — возразил Борис. — При чем тут территория?

— При том, что я не верю не единому твоему слову. — ответил я. — Пока всё чему я оказался свидетелем, говорит только об одном — ты жаждешь власти, даже ценой миллионов жизней.

— Я готов отказаться от престола Российской империи, а ты говоришь мне о жажде власти? — подняв бровь проговорил Борис. — Где твоя логика, чужак?

— Готовность отказаться от престола и вернуть все регалии власти для коронации — это уже хорошая тема для разговора. Но сделать это придется в любом случае. — ответил я. — Империи нужен император, и сейчас на такую роль подхожу лишь я.

— Или я. — ответил Борис. — Что бы ты не говорил, у меня достаточно сил и средств для того, чтобы вернуться на престол. Вот только это никогда не было моей целью. Иначе я бы никуда не уходил. Но если придется, я готов на такую жертву.

— И мы опять возвращаемся к хождению по кругу. — вздохнул я. — Камеру включить? Могу даже речь на возвращение написать, несколько вариантов.

— Ты… — Борис на долю секунды сжал кулаки, но затем расслабился. — Мои советники предупреждали о возможной диверсии, что ты готов развязать войну, лишь бы оставить трон за собой. Объявить меня тварью диссонанса, меняющей облик.

— Про смену облика я ничего не говорил, хотя и не отбрасываю такого варианта, а в том, что передо мной тварь диссонанса не приходится сомневаться. — ответил я, махнув в его сторону ладонью. — Именно от них я и защищаю империю и её граждан всё это время. Как умею, естественно. И судя по закрытию Тунгусской зоны, я в этом лучше всех.

— И об этом они тоже говорили. — хмыкнул Борис.

— О том, что я хорош? — усмехнувшись уточнил я.

— Нет, о том, что твое самомнение не имеет никаких разумных пределов. — вернул мне улыбку Борис. — Пусть даже ты единственный человек на земле, который в состоянии закрывать аномалии, хоть я в этом и сомневаюсь, твоей судьбы это не изменит.

— Моя судьба… Может у меня и чересчур скромное самомнение, но я понимаю, что она зависит не только от меня, но и от моих друзей и врагов. — ответил я. — Что ен мешает мне брать ту часть, которую я в состоянии взвалить на свои плечи.