Тайны Изнанки (СИ)

— Твоя волшебная палочка потому и называется волшебной, что ею владеет настоящий чародей — ты. — Улло протянул мне палочку. Я осторожно принял ее и повертел в руке. — Видишь ли, твой волшебный артефакт, палочка, есть «преобразователь» магии, ее «направитель», в то время как сам человек — «носитель» магии. Без волшебных инструментов никто не сможет колдовать, творить и направлять заклинания. Ты — энергетический источник. Не важно, какая палочка будет у тебя в ладонях. Ты связан с палочкой как абстрактным изделием, артефактом, поэтому и будешь творить волшебство с абсолютно любой палочкой. Всего-то научись себя контролировать, чтобы не высвободить магию в ненужный момент.

— Ага. Легко сказать. Что прикажете делать? У меня скоро продолжение занятий с оркестром, поэтому не могли бы вы, ну, покинуть театр, оставить меня, зайти позже?

Я максимально вежливо спроваживал Улло и его внучку, даже развернулся корпусом так, чтобы освободить путь моим гостям обратно в шкаф, но они продолжали сидеть и смотреть на меня. Да что ж за день сегодня такой!

— Это не займет много времени, обещаю, ты еще успеешь вернуться к своей работе. А теперь, пожалуйста, присядь и со всей серьезностью отнесись к нашему разговору, — быстро и бесстрастно произнес Милиан. Я подчинился его голосу и опустился на стул.

— Во-первых, тот противник, с которым мы вчера столкнулись, не простой враг. Это Мо́рсус. Он ищет способы управления магией и ее подчинения, будто та — живое существо. Из-за него развязалась битва, одна из тяжелых и страшных за всю историю нашего мира, несколько лет назад. Тогда лишь союзными силами удалось отразить его атаку и его темных сподвижников. Он залег на дно, набирать энергию и восстанавливаться. И сейчас все факты говорят, что совсем скоро он совершит второй бросок.

— За что он воевал, чего он хотел?

— Для этого тебе надо узнать историю Изнанки. Которая вообще-то называется вовсе не Изнанкой. Это название наш мир использует для обозначения вами — такими пришельцами, инициируемыми из сторонних миров — той вселенной, где живу я и моя Венди. Так вот, на заре времен, когда земли только формировались и народы устраивали войны, завоевывая новые территории для обладания большим количеством ресурсов, одна, самая большая земля — на которой и расположена наша с Венди родина — оказалась неделима из-за того, что ее кору связывала порода, залегавшая глубоко внутри. Наши прародители назвали ее Вечной Жилой и решили — это знак, что земля не хочет распадаться. Она хочет, чтобы народы, населяющие ее, жили мирно и в согласии, разделяя всё друг с другом поровну. Но каждому народу всё равно хотелось управлять своей территорией на больших участках. Поэтому политически земля — так называемый Континент был разделен на зоны влияния, пять частей, и для контроля за сосуществованием участков создан Главный Совет из избранных по одному волшебнику от каждой территории Континента. Главный Совет призван разрешать территориальные земельные споры, следить за соблюдением правил, в общем, функционировать как правительство. И, самое главное, охранять целостность Континента, препятствовать попыткам завоеваний и отделений со стороны и изнутри. В то же время на каждой территории создавались свои органы управления, на которые могли влиять главные чародеи. Всё так и продолжается несколько веков до этих самых пор.

Занятно! Прямо как на уроке политической географии со смесью истории сижу. А Улло был бы хорошим преподавателем: ясно и доступно объясняет.

— Несколько столетий назад, — продолжил Милиан, поменяв позу, — среди волшебников Главного Совета разразился спор. Один из новоизбранных магов, сын той земли, предки которой отличались непримиримым характером и прямотой, задумал объединить все пять территорий в одно единое государство и передать всю власть над Континентом Совету, упразднив власть на землях. Остальные волшебники воспротивились — это ведь было нарушением традиции, существующей многие века, которая превратилась в образ жизни, постоянный уклад. Маг возненавидел чародеев Главного Совета, сказав, что они — заложники системы, корнями вросшей в глубины истории. Что это не они управляют Континентом, а сама его земля манипулировала людьми и продолжает это делать, а Совет и люди выполняют ее прихоти. Тот маг посчитал, что Вечная Жила не просто порода, а разумное существо, которое объединило народы и не дало Континенту распасться на более мелкие части лишь потому, что само бы погибло, будучи разломанной, разделенной. Ей бы, Жиле, тогда неоткуда брать силу и питаться энергией, которую, как считал маг, она забирает у живого — объединенного населения территорий Континента, а маги просто не замечают этого — так искусно Жила работает.

Вот это номер! Интеллектуальные камни, управляющие человеческим разумом! Вот это мощно! Хотя стоп, что я решил, что это — камни? Породы ведь всякие разные бывают!

— А как выглядит ваша Вечная Жила? — спросил я.

— Долгое время никто не знал, — вдруг подала голос Венди. Я посмотрел на девочку, а она с видом знатока продолжила: — Наши предки представляли ее как осязаемый поток магической энергии. Когда впервые наткнулись, начали вести записи, собирая о Жиле всё-всё-всё. Но скоро в один момент все документы, в которых говорилось о Жиле, как она выглядит, оказались утраченными.

— Тот волшебник, — продолжил Милиан, посмотрев на внучку, — собрал группу сторонников своей идеи и выступил с ними против Главного Совета. Разыгралась непродолжительная гражданская война. Маг был побежден, лишен должности в Совете и магического артефакта, навечно заточен в Узилище, где и скончался. Но его идея еще долгие годы продолжала жить среди его сторонников и тех, кто услышал его историю. Инакомыслящих со временем становилось всё больше, Совет, бывало, не справлялся с ними. Несколько десятилетий спустя после смерти чародея новый Главный Совет принял радикальное решение. Было решено найти и высвободить часть Вечной Жилы из-под земли и посмотреть, что будет. Был ли он прав, тот чародей.

Милиан замолчал.

— И что, что произошло потом? — осторожно поинтересовался я. С этой истории так дух захватывало, словно фантазийную книгу какую в пересказе слушаешь. Даже не верится, что всё это было на самом деле. Я даже забыл думать про скорое продолжение репетиции — так хотелось послушать историю до самого конца.

— Дело было сделано. Земля вскопана. Жила найдена. В тот день на всем Континенте произошли страшные природные напасти: ураганы, ливни, наводнения, бураны, многое другое — все сезоны враз обрушились на земли, перемешавшись друг с другом. Да что там — даже люди и звери взбесились, не только природа. Едва Жилу удалось заточить обратно, всё тут же прекратилось. Народы всех земель заволновались и стали требовать отставки Главного Совета и даже Советов своей территории, желали наказать ведущих магов, что те столько лет скрывали ужасы, о которых даже сами управленцы и не знали. Было созвано Континентальное Собрание. На нем все Советы, включая Главный, договорились: больше не тревожить Вечную Жилу и продолжить жить, как и раньше — народы всё устраивало, ресурсов было в достатке, воевать внутри Континента друг с другом было, кажется, не за что.

— И что же, так до сих пор ни одной внутренней войны не было? — недоверчиво хмыкнул я.

— Новой гражданской войны как таковой действительно не было. Случались, конечно, локальные столкновения, местные конфликты… — Милиан посмотрел на свои наручные часы. — Ты уже не так торопишься, я вижу?

— Да-да, знаю, но скажите, — затараторил я, желая скорее узнать ответ, — кто же этот Морсус?

— Морсус хочет найти и высвободить Жилу, чтобы уничтожить часть Континента и так доказать, что прародитель был прав. Что все мы — заложники системы, созданной Жилой, — напряженно сообщил Улло. — Что эта система охраняется не потому, что защищает нас от чего-то опасного внешнего, а потому что боится, что вскроются ее тайны. Морсус — потомок того изгнанного и погибшего в Узилище чародея.

Глава 5

Захватывающая история! Произвела на меня глубокое впечатление. Я предполагал, как Милиан скажет, что понадобится моя помощь (хотя в чем — не понятно), а я рассмеюсь ему в лицо и подумаю — это шутка… Но реально боялся, что окажется правдой, как и бывает во всех фантастических книгах и фильмах. Поэтому сидел, молча отсчитывал секунды, положив подбородок на сцепленные в замок руки, и переводил взгляд с Улло на Венди и обратно, не искушая судьбу прямым вопросом. Вместо этого сощурился и произнес:

— Вы же говорили, что запретили внучке приезжать к вам в это время. Так почему же?.. — Я многозначительно указал руками в сторону девочки и вопросительно посмотрел на Милиана. Тот тоже смерил Венди строгим взглядом, но затем взор его подобрел, он вздохнул и покачал головой:

— Ну что возьмешь с ребенка. Оказалось, она, не оповестив меня, вчерашним вечером приехала домой!

— Но всё же обошлось, я ведь добралась нормально… — виновато произнесла девочка, глядя в сторону и поджимая ноги.

— А могло не обойтись! Ты думала только о себе! Вспомнила бы о своем старике, который и так сильно изводится, думая о тебе, твоей безопасности и твоем здоровье! — По-настоящему рассерженный Милиан взмахнул рукой, вставая с банкетки и нависая над Венди. Та еще сильнее поникла.

— Милая, я знаю, что ты скучаешь по мне, — быстро остыв, Улло погладил внучку по плечу, — но тебе следует понять и меня, поставить себя на мое место. Я очень тревожусь за тебя, поэтому хочу, чтобы ты находилась в более спокойных местах, где о тебе тоже могут позаботиться. А сейчас со мной тебе не безопасно.

— Это всё — продолжение той истории? Из-за родителей, да? — Венди глубоко вздохнула.

Милиан промолчал и только сильнее сжал ее плечо. Мне стало интересно, что за семейная тайна связывает этих двоих.

— Так вот. Морсус. — Улло заговорил вновь, опять присаживаясь на банкетку, но тут в дверь постучали. Милиан и Венди вскинули головы и застыли. Я вздрогнул и развернул корпус.

— Да-да, еще три минуты — и выйду! Пусть все пока настраиваются! — выпалил я.

— Хорошо, Константин, мы вас ждем! — Это была Ира, инспектор оркестра — узнал по голосу. Через пару секунд ее шаги удалились. Милиан продолжил быстрее, понизив голос:

— Морсус несколько лет назад объявил войну Главному Совету Изнанки. И в качестве доказательств серьезности своих намерений напал на нашу землю. Мол, он погребет всё на пути к своей цели, погубит города, ему без разницы, с кого и чего начать. Это могла быть любая другая территория Континента. Но, к несчастью, он пошел на нас. Всё продлилось недолго, однако последствия были ужасны. Вместе с армией сторонников своей идеи — по сути, идеи его предка — он двинулся в столицу. Были страшные погромы. Погибли сотни магов. В той схватке он атаковал Дворец Совета. Но чародея всё же удалось отбросить. Тогда же Морсус намекнул, что у него есть исторические свитки, которые хранят данные о местонахождении Вечной Жилы. Якобы он их нашел и отправляется на поиски источника силы Континента, а перед своим походом намерен уничтожить тех, кто не верит ему. Морсус был отброшен, он исчез, а свитки — если и правда были при нем — вместе с ним. И сейчас, обозначив себя своим новым вторжением — и не где-либо, а прямо в сердце нашего государства, во Дворце, — он дал понять, насколько уязвим Совет и насколько силен и мощен он. Только представь, Константин: он преодолел защиту Дворца, пробрался в него незамеченным! Это не под силу никому! Дворец охраняется сложным заклинанием. Морсус стал слишком силен и крайне опасен. Не известно, когда и где он нанесет очередной удар и каковы будут последствия. Поэтому надо действовать быстро и постараться бы на опережение. И по возможности не повторить массовых потерь и ущерба, как в прошлый раз. А для этого нам понадобятся новые, свежие силы.

Улло замолчал, внимательно глядя на меня. Я вздернул бровь и постучал пальцами по губам.

— Вы явно неспроста рассказали мне эту историю, — произнес я после недолгого молчания. — Так углубились в прошлое, расписали настоящее… Только не говорите, что я должен пойти за вами и помочь справиться с Морсусом.

Венди посмотрела на дедушку, а потом, осторожно, в мою сторону. Милиан продолжал молча сидеть на банкетке, уставившись на меня.

— Ну и что вы молчите? — не выдержал я.

— Ты же сам сказал не говорить. — Милиан невинно пожал плечами и мотнул головой, не сводя с меня глаз.

О боже, ну начинается история…

— Так. Ладно. К сожалению, время и правда вышло, Милиан. Мне надо возвращаться к работе. Я буду ждать вас позже. — Не чувствуя ног, я встал, прошел к шкафу, шире приоткрыл его створки и указал ладонью внутрь.

Венди запрыгала в сторону раскрытого кейса. Улло подошел ко мне, внимательно вглядываясь в лицо.

— Ты сильно обеспокоен. Но всё равно многое так и не узнал за время нашей встречи, — произнес он.

— Потому что времени мало было, давайте поговорим потом, до скорой встречи, вы знаете, где меня искать! — протараторил я, желая уже поскорее избавиться от гостей Изнанки и возвращаться к оркестрантам.

Милиан шагнул вслед за внучкой внутрь чехла от контрабаса, ничего не говоря, последний раз посмотрел на меня и, протянув из Изнанки свою руку, взял крышку кейса и закрыл ее. Последовал щелчок. Я вздохнул и закрыл створки шкафа, а когда через мгновение резко открыл, футляра в шкафу уже не оказалось. Как это работает вообще?!

Я вышел из кабинета и быстро зашагал по коридору в зал, потирая лицо. Этой малой, но такой тяжелой для осмысления информации, услышанной от Милиана, было более чем достаточно, чтобы понять и убедиться, что мне в мире Изнанки точно не место. Как я буду бороться с сильнейшим чародеем? Я несколько часов назад узнал, что напичкан магией, и за это время не наколдовал ничего путного, совершенно потерявшись! Как же мне противостоять психованному принципиальному злодею? Зачем, с какой стати мне надо подвергать себя опасности, идти на риск, когда здесь у меня семья, здесь мой дом, а там — какая-то неизвестная волшебная страна, которая в принципе за долгие годы своего существования породила не одно поколение настоящих магов, способных сразиться с Морсусом? Почему в Изнанке так плохо обстоят дела, что в час опасности ее чародеи обращаются к левым людям из другого мира, которые всю свою жизнь просуществовали обычными ребятами без замашек на что-либо волшебное? Так много вопросов, так мало ответов. Точнее, совершенно никаких.

Если сегодня я узна́ю хотя бы что-нибудь еще новое, касающееся Изнанки, мой мозг взорвется от переизбытка информации. Хотя, признаться, представлять всё, воображать, расставлять по полочкам — это интересно, потому что материал неожиданный и новый. Но от мысли, что предстоит сражаться со злодеем и стать частью истории Изнанки, все внутренние органы сводит. Да нет, я не смогу, я не готов! Это не для меня работка! Я не тот, кем меня видит Милиан. Я Костя. Просто Костя. Обычный московский парень, дирижер столичного театра, счастливый муж и отец.

Я притормозил у широкого зеркала возле выхода на сцену, всматриваясь в себя, пытаясь найти то, чего не видел я, но нашел Милиан. Безрезультатно. Совершенно обычный, ничем не отличающийся хотя бы даже от вахтерши или охранника. Ну какой я герой-спаситель? Роста, конечно, баскетбольного, скелет широкий, мускулы какие-никакие есть, но это не аргумент для занесения меня в список храбрецов, кто поможет справиться с нависшей над чародейским миром тьмой. Есть руки, помогающие музыкантам творить яркую музыку. Есть ноги, созданные для быстрого бега за Аришей, носящейся по квартире. Какой из меня помощник в борьбе с магической преступностью? Я там совершенно не нужен! Если Милиан сказал, что враг может напасть в любой момент, хоть сейчас, а я не готов — я же подведу всех, из-за меня могут погибнуть люди! Это слишком большая ответственность. Нет. Со мной мироздание Изнанки что-то напутало. Оно выбрало не того. Оно точно ошиблось.

Я мотнул головой и поспешил к оркестру. Ох, мать честная, я же забыл придумать объяснение на весьма вероятный вопрос, что же случилось с валторной! Ладно, буду импровизировать.

***

День тянулся максимально медленно. К концу рабочих суток я утратил чувство вкуса, проглатывая еду чисто чтобы заполнить желудок, чувство юмора и желание радоваться жизни. Не проходило ни секунды, чтобы я не выпускал из памяти разговор с Улло в грим-кабинете. Занятия в театре выдались ужасными. Растерзанный, убитый, растерянный, поехал домой. Как же мне в кругу семьи остаться беззаботным после всего того, что выпало за день? Отмажусь тем, что скажу, как действительно устал.

Девочки, мои славные милые девочки мне поверили. Обе закрылись в детской, где шептались о своем девичьем, а я лег в гостиной на тахту лицом вверх и закрыл глаза ладонями, глубоко вздохнув. Надо бы позвонить родителям, давно не общались… Но я не мог найти в себе силы что-либо сделать, с кем-то поговорить. Будто у меня отняли все органы чувств, выкачали всю душу, оставили только костно-мышечную оболочку.

Я думал ни о чем. Думал, что не могу думать. В какой-то момент мне показалось, что я услышал слабый шорох. Кто-то осторожно и тихо скользнул в комнату, встав напротив меня. Я подумал, что это Лиза. Но спустя секунду на пол мягко опустилось что-то объемное. Решил, что Милиан. Вздохнул, отняв руки от лица, и развернул к нему голову.

— Всё-таки пришли добить меня.

— Вовсе нет, Константин. — Улло качнул головой.

У его ног лежал кейс (интересно, а куда всё-таки подевалась музыкальная бандура, которая по идее должна в нем храниться?). Сам Проводник был в одежде неизменно темных оттенков с неизменными очками на цепочке на груди.

— Вовсе нет, я не собирался подвергать тебя душевным мукам. Ты сам обрек себя на это, разве нет? Ты стал культивировать, страшиться, бояться.

— А что еще я мог делать? Что еще я мог думать? — Я сел на диванчике, глядя прямо на Милиана. Даже не кричал, говорил ровно и спокойно, без гнева. — Я должен был радоваться этой чести? Я должен был радостно ринуться в бой? Конечно, я испугался. Это всё страшно ново для меня. Я всего лишь один день волшебник. А вы говорите про спасение вашего мира, ответственное дело не для новичков. Я правда не тот, Милиан. Простите. Мне кажется, ваш мир ошибся, выбирая меня.

Я покачал головой, сложив руки на коленях, и посмотрел в пол. Улло помолчал, затем молча прошел ко мне и сел рядом.

— Я верю в тебя больше, чем ты веришь в себя сам, — произнес он. — Мы, Проводники, никогда не ошибаемся. Мы сами можем выбирать из тех, кого нашло мироздание, на кого указало. Я сказал Совету, увидев тебя: «Вот, вот он будет моим учеником». Я посчитал, что ты можешь стать молодцом. Почувствовал, что не ошибусь с выбором. Когда показали твой образ среди других потенциальных новоизбранных, я отметил упорство во взоре, что указывало на пробивной характер, импульсивность, желание добиваться своего. Уже потом, позже я узнал о тебе, твоей биографии. И узнав, что ты — дирижер, понял, откуда в тебе темперамент.

Я улыбнулся.

— Если вы думаете, что так можете меня переубедить, у вас ничего не выйдет.

— Я и не пытаюсь. Я лишь хочу напомнить, как тебе было интересно узнать о ранее неизвестном мире в нашу прошлую встречу, — мягко продолжал Милиан. — Как ты сомневался принять мое предложение, но любопытство, любознательность взяли верх. Ты сам хотел проверить, доказать самому себе, что волшебство и магия, в которые не веришь, на самом деле существуют. Ты сам стал чародеем, ты встретился лицом к лицу с опасностью и остался жив. Ты не тот, кто пасует перед сложным музыкальным материалом. Ты не боишься ответственности, потому что у тебя есть семья.

Милиан замолчал и смотрел на меня, ожидая ответа. Но я плотно сжал губы и смотрел перед собой в одну точку.

— Наш мир просто так никого не отпускает. Один раз оказался у нас — и будешь возвращаться снова и снова. В Изнанке таковы законы волшебства, — продолжил Улло, не дождавшись моей реакции. — Здесь каждому чародею дано право защищать, помогать тому, кто нуждается в помощи, кто находится в опасности, кто даже не является волшебником. Но и каждый маг навсегда становится особенно связан с тем, кого спас. Можно лишь трижды спасти жизнь человека, трех разных людей. Тогда навсегда связываешь их с собой невидимыми нитями. И с того момента до конца своих дней — или дней спасенного — ты обязан помогать ему, тому, кого спас. Неважно, в каком деле. Как бы ничего особенного, с твоей стороны покажется, у вас такого нет: вы просто помогаете, просто спасаете, просто так, потому что лучшие друзья или родственники. Но в Изнанке такие правила. Не я это придумал. Не мне эти правила менять. До вчерашней схватки я уже трижды выручал магов. Я уже трижды связан со спасенными. Вчера спас тебя. Ты стал четвертым, и Изнанка не приняла тебя, но зафиксировала. Я не смогу защищать тебя, если бы даже хотел.

Милиан посмотрел в окно, о чем-то размышляя. Я не решался нарушить тишину и опустил глаза. Старичок хотел помочь своей Изнанке, а потому хотел помочь мне разобраться в моих же чувствах. Но я не могу решиться. Я не мог рисковать.

Внезапно Улло сделал резкое движение рукой и приставил конец своей волшебной палочки к моему плечу. Через рубашку я почувствовал довольно болезненный укол.

— Что вы сделали? — испуганно воскликнул я и тут же попытался вжаться в мебель: на мой крик могут прибежать девочки, и дело вновь примет неожиданный оборот, как в прошлый раз, когда семья случайным образом познакомилась с Милианом.

— Не волнуйся, это не опасная процедура, — ровно и бесстрастно произнес Милиан. Таким тоном говорят патологоанатомы, только вышедшие со вскрытия и жующие сытный бутерброд.

— Какая еще… процедура… — Меня качнуло, перед глазами поплыло. Я вцепился в край тахты.

— Перенесение в пространстве, когда приглашенный не хочет идти по своей воле. Из твоего мира в мой, раз по-хорошему не хочешь.

Вместо лица Улло оказался бородатый блин.

— Милиан… Так нечес…

Я не успел завершить фразу. Язык как отнялся. Голова пошла кругом, казалось, я опрокидывался под тяжестью своего тела. Глаза на секунду запали вверх, вместе с ними перевернулось всё вокруг на какой-то миг. А потом вдруг я очутился уже на другом диване в уже знакомой мне комнате.

Гостиной жилого домика Милиана.

Глава 6

Нет, так не пойдет! Какого лешего я, с ума сходящий от расстройства после осознания того, что предстояло выполнить в волшебном мире, оказываюсь по щучьему велению, по Милиана хотению в его доме?! За что он так ненавидит меня?! Чего он еще хочет?! Я четко и ясно объяснил свою позицию: нет, нет и еще раз — нет! Эта выходка так ему с рук не сойдет!

Шумно и ненавистно дыша, дуя ноздри, вцепившись в диван, я несколько мгновений ненавистно буравил Милиана, быстро отойдя от магического и не особо приятного ощущения при пространственном переносе. Я ничего и никого не замечал вокруг — для меня в данный момент существовал только этот волшебный супердед, который как ни в чем не бывало смотрел на меня с выражением ожидания верного ответа. Одним рывком я вскочил с дивана и тут же схватил первый попавшийся мне под руку предмет, формой напоминающий палочку — это оказалась небольшая вязальная спица. В порыве ненавистного бешенства я еще как-то умудрился краем воспаленного сознания помнить, что предмет в форме палочки важен для творения мной магии. Но это только спица, а может, и с помощью нее что выйдет? Сейчас и опробуем!

Я не знал ни одного заклинания. В моей голове не было ни одного термина из рубрики «Чародейство и волшебство». Лишь роились злобные мысли на тему «Ударь Милиана магией и проучи его».

Выкинув руку со спицей в сторону Улло, словно кидаю в него огромный ком грязи или крепкое осязаемое ругательство, я подумал, словно призывая спицу: «Шарахни его как следует, а то достал этот дед!».

Произошло неожиданно ожидаемое: из спицы вылетела синяя стремительная стрела, направляясь прямиком Милиану в лоб, но он отразил внезапный, как мне казалось, для него удар. Его волшебная палочка оказалась у него в руках, он взмахнул ею. Синяя стрела развернулась в сторону буквально в считанных сантиметрах от его лица и непривычно шумно схлопнулась. В буфете за спиной треснули и частично осыпались стеклянные двери, с комода на пол упала и разбилась ваза с искусственным букетом цветов, друг на друга посыпались фотокарточки в рамках. Я вжал голову в плечи и услышал детский вскрик. Под звон разбившегося стекла вновь выкинул руку к Милиану. Во второй раз вылетел синий полупрозрачный искрящийся шар. Улло с каменным лицом дважды взмахнул палочкой. Шар сперва отшатнулся в сторону под потолок, а потом полетел на меня, увеличиваясь в размерах. Я даже не успел вякнуть и как следует испугаться, лишь автоматически закрыл голову локтями. Но мой же шар, прирученный Милианом, в самый последний момент изменил траекторию и ударил не сверху, а в ноги. Я растянулся на полу, при падении задев подбородком край дивана, и теперь ощущал нарастающий зуд на месте будущей ссадины.

— Ты закончил? — хмуро прозвучал голос Улло у меня над головой.

Я зажмурился и со злостью ударил ладонями в пол.

— Понервничай мне еще. Это мой дом. А ты чуть не превратил его в не пойми что, — холодно продолжил Милиан.

Я протяжно и шумно застонал от бессилия. Кажется, я начал потихоньку остывать. В голове что-то прояснилось. С груди свалился камень. Но теперь становилось стыдно.

Я подобрал лежащую рядом спицу и встал, развернувшись лицом к Милиану, глядя в глаза. К моему изумлению его лицо не выражало гнев. Он лукаво усмехался, покручивая в пальцах свою палочку. Видать, в какой-то степени доволен моими магическими способностями. Но секунду спустя он повернул голову в сторону пострадавшего буфета и изменился в лице: уголки губ опустились, а бровь сдвинулись — Улло нахмурился и прошел к буфету с разноцветными стекольными вставками, выбитыми из дверец, которые сейчас превратились в осколки и лежали, разбросанные, на полу. Я поджал губы и сложил руки за спиной в замок, отчаянно придумывая извинения и мольбы о прощении, чувствуя, как пылает лицо.

Милиан, не говоря ни слова, стоял напротив буфета и внимательно обозревал последствия крушения — насколько всё поправимо и насколько сильно можно меня ругать в зависимости от тяжести нанесенных имуществу последствий.

— Венди, не поранься осколками. Помоги ей.

Не оборачиваясь, Улло одновременно обратился к внучке и ко мне. Я развернулся к девочке. Оказывается, та находилась в гостиной всё время нашей непродолжительной схватки, вжавшись в стену возле комода. Венди вскрикнула, вздрогнув и заслонив ладошками лицо, когда с комода полетели ваза и фото, разбились стекла. Сейчас она, сидя на корточках, собирала упавшие фотокарточки. Нагнувшись, я осторожно подбирал осколки голубой узорчатой вазы, оторвавшиеся бутоны, стебли и еще сохранившиеся в целости цветы. Девочка даже не смотрела на меня. Обиделась? Боится? Я сам боялся заговорить с ней первый.

Подняв осколки, я сложил их горкой на одном краю комода и рядом положил цветы. Венди быстро расставляла рамки с фотокарточками. Я наблюдал за ее движениями и выражением лица. Девочка была не то грустна, не то задумчива, не то сосредоточена. Поставив рамки, поправив их, она подошла к Милиану. Я обернулся. Улло колдовал: водил рукой с палочкой по воздуху, а перед ним чудеснейшим образом с пола поднимались в воздух осколки стекла и вновь составляли прозрачные дверцы буфета. Рядом стояла Венди и наблюдала за колдовством деда. Я хмыкнул: то есть в этом мире всё действительно поправимо, всё можно быстро наладить с помощью магии? А я боялся, что буду триста часов обязательных отрабатывать в этой Изнанке, искупая вину перед Улло! Я вновь повернулся к комоду, решив внимательнее рассмотреть фотокарточки, даже придвинул рамки поближе к себе.

С профессиональных постановочных цветных фото взирали мужчины и женщины, одни и в паре. На одном фото запечатлен Улло — он был молод, постарше меня, с короткой светлой стрижкой, бородкой и усами в костюме-тройке — вместе с миловидной женщиной с крупными чертами лица и грустными глазами, несмотря на легкую искреннюю улыбку. Та же женщина, уже несколько старше, сфотографирована одна и задумчиво смотрела в сторону. У другой молодой женщины узнаваемый улыбающийся взгляд — так смотрел Милиан. У второго, неизвестного мне темноволосого стройного мужчины — живые и озорные серые глаза, такие же как у Венди.

Я развернулся к Милиану и его внучке и встретился с ними взглядом. Улло уже закончил колдовать — переливающиеся цветными бликами стекла вновь оказались в дверцах буфета, без единых трещинок и «паутинок» — и стоял, приобняв девочку за плечо. Видимо, в моем немом взоре так ясно читался вопрос, который я не решился задать, что Милиан негромко сказал:

— Это я и моя супруга. И родители Венди.

— Я их не помню. Знаю только по рассказам деда, — добавила девочка и посмотрела снизу вверх на Милиана. Тот потеребил ее плечо. Значит, девочка сирота…

— Мне жаль, — сказал я и вновь посмотрел на фотокарточки, на лица молодых и счастливых волшебников.

Каким был Милиан в молодости? Таким же строгим, ответственным — или берущим от жизни всё и помногу, ни о чем не жалея? С фотокарточки смотрел уверенный в себе и завтрашнем дне молодой мужчина, невысокий, но крепкий, умеющий красиво и стильно одеваться. Он любяще прижимал к своей груди зажатую в ладони руку супруги, словно обещая ей, что всё будет хорошо, он защитит ее, и она всегда будет удостаиваться его внимания. На другом фото, где супруга Улло была одна, в ее взгляде, выражении лица проскальзывает явно уловимая грусть. Она что-то знает, что-то предчувствует, чем-то озабочена?

Родители Венди. Оба не старше меня. Гордые своей судьбой, своей жизнью, счастливые. Неужели их не стало, когда они были так молоды? Улло и внучка обмолвились о них в моем кабинете. А жена Милиана — неужели она тоже скончалась? Улло ни разу не намекал, что у него есть — или была — супруга, где она. Вряд ли он стал хранить ее фотокарточку, если бы они расстались при жизни.

— Как ты применил магию? — прервал мои размышления Милиан.

— Никак, просто… разозлился и взмахнул, — быстро ответил я и продемонстрировал уже без спицы, как я замахнулся в него, когда колдовал. — Вы не се́рдитесь?

— Что ты думал в этот момент? — Не ответив на мой вопрос, Милиан шагнул к дивану, с которого я, очнувшись, вскочил несколько минут назад, и сел на него, сложив руки на коленях и положив свою палочку на столик перед собой.

— Я, честно, просто хотел, чтобы вы от меня отстали, простите, конечно, за прямоту, мне сейчас вроде лучше, но не сильно. — Я развел руками. — Я не могу точно сказать, это как-то неуловимо, непросто объяснимо, это вышло само собой!