Снегурочка носит мини

Женщина поспешно запихнула платье в пакет и заторопилась в подъезд, словно боясь, что платье у нее отберут.

— И все равно я это карнавальное неглиже на Новый год не надену, — упрямо заявила Аня, закрывая окно.

— Анюта, что-то я не пойму! — рассердилась Лера. — Ты своему Филиппу хочешь сюрприз сделать или нет?

— Хочу, но…

— Никаких но! Я и Светлана Лисичкина тебе плохого не посоветуем! — Лера схватила лежащий на диване глянцевый журнал и потрясла им.

Аня тихо вздохнула. Не в добрый час она подобрала «Сплетницу»!

— Анюта, даже не сомневайся! Филипп будет от тебя без ума, — заверила подруга. — А где у тебя косметика? К такому наряду надо соорудить макияж поярче.

Смирившись с неизбежным, Аня выдала ей свою косметичку. Лера вытряхнула ее содержимое на стол и принялась за ревизию.

— Тени а-ля натюрель, не в кассу… Карандаш бежевый… Для губ что ли? В топку! Помада… гигиеническая, у первоклашек отобрала? Блеск для губ, ну наконец-то! — обрадовалась она, но уже через секунду разочарованно воскликнула: — И тот бесцветный! Это что же, весь твой арсенал обольщения?

— Я косметику не для того использую, — заметила Аня. — Между прочим, я учительница, если ты забыла. И краситься ярко мне нельзя.

— А быть серой молью тебе можно? — сердито возразила Лера. — Вспомни Мэри Поппинс — она тоже училка была, но зато стильная какая! Само совершенство, выше всяких похвал, между прочим!

Она сбегала в коридор и вернулась со своей сумкой.

— Щас мы из тебя сделаем звезду! — пообещала Лера, вытаскивая свою косметичку.

— Тебе не кажется, что это уже слишком? — Аня опасливо покосилась на ярко-красную помаду, которой вооружилась подруга.

— Снегурочка должна быть нарядной. Рот закрой и не двигайся!

Лера нарисовала Ане красные губы и прошлась кисточкой по скулам, наложив румяна погуще.

— Теперь глаза! — Она вытряхнула из косметички две коробочки с тенями. — Коричневые не в тему, остаются сиреневые. Жалко, что голубых нет, они бы подошли идеально… У тебя нет случайно?

— Голубых нет, — виновато потупилась Аня.

— У кого я спрашиваю! — Лера безнадежно махнула рукой, открыла коробочку с сиреневыми тенями и вооружилась аппликатором. — Глаза закрой. И не дыши… Отлично, теперь тушь. Эх, жаль, не синяя… Поздно ты, Анюта, статью увидела, не подготовились мы толком. Все на скорую руку приходится делать.

— Не слишком много? — заволновалась Аня, когда Лера принялась наносить второй слой туши.

— Доверься профессионалу!

— Ты же пиарщица, а не визажист, — возразила Аня.

— А я о чем говорю? Хороший пиарщик — лучший визажист. Эх, жаль, что блестки у меня дома остались…

— Слава богу! — вырвалось у Ани, которая уже устала чувствовать себя куклой, которую одевают и красят. Хорошо, хоть от попытки соорудить на ее голове что-то экстравагантное Лера отказалась, согласившись оставить Ане распущенные волосы и надеть на голову красную шапочку Санта Клауса.

— Замри! — Лера взяла шапочку и, поднявшись на цыпочки, нахлобучила ее на голову Ане. — Теперь все, красотка. Ты готова ко встрече с мужчиной своей мечты.

— Я не уверена, что он готов ко встрече со мной… такой, — засомневалась Аня и сделала шаг к зеркалу.

Куртизанку, стоящую напротив нее, Аня не знала. Она была вызывающе смела и одета в крошечное красное платье, по подолу и краю корсета отороченное белым мехом. Короткая юбочка с кружевным подъюбником задорно топорщилась, едва прикрывая нижнее белье, тесный корсет со шнуровкой сзади подчеркивал талию и плотно облегал грудь. На обнаженные плечи свешивался белый пушистый помпон от красной шапочки. Лицо куртизанки было размалеванным, как у старшеклассницы, которая дорвалась до маминой косметички. Ресницы от излишков туши слиплись, как иголки, а губы были кроваво-красными, как у только что отобедавшей вампирши. В школе директриса Тамара Петровна таких красавиц собственноручно умывала в туалете и не успокаивалась, пока не отчищала с девчонок всю краску. Если бы сейчас директриса увидела учительницу английского языка Анну Андреевну Синичкину, ее бы, должно быть, хватил удар… Аня сама была близка к удару!

— Здорово, правда? — довольно заметила Лера. — Настоящая горячая Снегурочка!

— Кошмарно! — чуть не разрыдалась Аня, собираясь немедленно сорвать с себя это безобразие и смыть нелепую штукатурку. — Я выгляжу, как стриптизерша! Я не могу встретить Филиппа в таком виде, он решит, что я сбрендила.

— Он решит, что ты супер! — горячо заверила Лера. — Ты его поразишь в самое сердце!

— Лер, я накрашена, как… ночная бабочка! — выпалила заалевшая Аня.

— Уж лучше ночная бабочка, чем серая моль, — парировала Лера. — Расслабься, ты выглядишь на миллион баксов!

— Я лучше пойду умоюсь…

— Ах, ты не уважаешь мой труд?! — Лера сердито преградила ей дорогу.

— Признаться, макияж не так плох… в сравнении с нарядом! Лера, у меня вся попа наружу! А я ведь учительница!

— Ну, ты же не собираешься бегать с голой попой по всему району? — разумно парировала Лера. — А у себя дома ты можешь делать, что угодно. Хоть голой ходить. И ученики тебя такой никогда не увидят. В общем, отставить панику, Анюта. Смена имиджа — всегда болезненное событие. Ты вспомни «Модный приговор» или «Снимите это немедленно». Все героини встречают новый облик в штыки, но согласись, он же им на пользу.

— Обычно, да, — неохотно признала Аня.

— Так что расслабься и привыкай. Я тебе плохого не посоветую. Или ты мне не доверяешь?

— Доверяю… — почти сдалась Аня, взглянула на часы и засуетилась: — Филипп скоро приедет! А у меня ничего не готово! — Она кивнула на пустой стол, на углу которого лежала белоснежная скатерть и стояли два хрустальных бокала под шампанское.

— Главное, что готова ты сама! А на стол накрыть я тебе помогу.

Подруга ловко расстелила скатерть и унеслась на кухню. В следующие пятнадцать минут Аня и Лера со скоростью электровеника носились из кухни в комнату, заставляя стол разносолами, приготовленными Еленой Руслановной.

— Кстати, я тебе говорила, что у тебя мировая мама? — Лера подмигнула Ане, водружая на стол блюдо с заливной рыбой.

— Раз сто, — улыбнулась Аня.

Мама сделала ей шикарный подарок: словно почувствовала ее желание остаться наедине с Филиппом и договорилась встречать Новый год на даче у подруги. Она уехала еще накануне, оставив в холодильнике наготовленные ею салаты и праздничные разносолы.

Словно заправской официант, Лера задорно объявляла названия блюд, прежде чем поставить их на стол:

— Оливье, как же без него! Но у теть Лены он совершенно необыкновенный. Так бы и съела!.. Салат-ёлочка! Впервые вижу, это что за зверь?

— Обыкновенная селедка под шубой, — пояснила Аня, — просто выложена в форме елочки, а сверху зеленым лучком присыпана.

— Красота! — оценила Лера и умчалась за новым блюдом. — Нарезка мясная, фрукты мытые. Ну, вроде все!

— Осталось только сыры порезать, — заметила Аня, обводя взглядом стол. — Но это уж я без тебя справлюсь,

— А елкой-то как живой пахнет! — Лера с восхищением взглянула на стоящую в углу ель, украшенную старыми, хорошо сохранившимися стеклянными игрушками и блестящей мишурой. — Настоящий Новый год, как в детстве… — Она завороженно сделала шаг к елке, коснулась блестящего бока золотого шара со снегирем, засмотрелась на длинноухого зайчика.

Потом вернулась к столу, отщипнула виноградинку и похвасталась:

— А у нас тоже пир на весь мир будет. Колюсик всяких разносолов в ресторане заказал. В кои-то веки будет у меня настоящий праздник, а не пляски с ножом вокруг плиты. О, а вот и он! — Она схватилась за растрезвонившийся мобильный и заворковала: — Да, мой котик! Уже приехал? Уже внизу? Нет, подниматься не надо! — вскрикнула она, окинув ревнивым взглядом притихшую Аню. — Я уже бегу! Ну все, подруга, — она подскочила к Ане, поправила шапку Санта Клауса у той на голове, — Колюсик приехал, я пошла. Твой-то скоро будет?

— Надеюсь!

Раздался знакомый щелчок, и Аня изумленно уставилась на Леру, держащую в вытянутой руке мобильный.

— Что ты делаешь?

— Фото на память, — хихикнула Лера, отступая к двери. — Не бойся, никому не покажу, сама любоваться буду.

— А ну стой, немедленно сотри! — Аня бросилась к ней, но Лера ужом скользнула в коридор, сорвала с вешалки шубку и хлопнула дверью, прокричав на прощание:

— Веселого Нового года!

Оставшись одна, Аня стянула с головы шапку с помпоном и бросила на тумбочку, рядом с вазой, в которую она поставила еловые ветки, купленные у старушки. Затем кинула взгляд в зеркало — и сразу захотела умыться и переодеться. Но для начала решила завершить приготовления к праздничному столу — сделать сырную нарезку. Время в запасе еще было: Филипп никогда не появлялся вовремя, что, признаться, раздражало пунктуальную Аню, которая никогда не опаздывала ни на уроки, ни на свидания.

Аня прошла на кухню, порезала мягкие и твердые сыры, красиво разложила их на большом блюде, добавила горсть грецких орехов и веточку зеленого винограда. Вот теперь все готово!

Из открытой форточки повеяло сквозняком, и Аня подошла к окну, прислонившись пылающим лбом к холодному стеклу. С высоты третьего этажа было видно спешащих по двору людей и мигающую во дворе наряженную елку. До Нового года осталось всего несколько часов. Аня всегда любила этот праздник и ждала его, но вот сейчас настроение было совсем не праздничным. Аня чувствовала себя скованно в коротком платьице Снегурочки, словно играла чужую роль, которая ей совершенно не подходит.

Она отнесла сырную тарелку в комнату, вернулась в прихожую и взглянула на себя в зеркало. Нет, эта вызывающе одетая девица — не она! Как она только поддалась на такую авантюру? Она взрослая умная женщина, учительница, и не станет следовать идиотским советам из глупого журнала. Как хорошо, что Филипп еще не пришел и не застал ее в таком нелепом виде! Еще есть время избавиться от бесстыжего наряда, надеть приличное платье и встретить его принцессой, а не куртизанкой.

Звонок в дверь застиг врасплох. Аня испуганно подпрыгнула и заметалась, не зная, то ли открывать, то ли прятаться. Филипп! Неожиданно вовремя — как это на него непохоже! Что же ей теперь делать? Попросить его подождать, пока она переоденется? Но ведь у нее даже нет подготовленного платья — Лерка выбросила ее новогодний наряд в окно. В шкафу висит только строгая деловая одежда для школы, а вечерние платья хранятся в чемодане на антресоли — Аня так редко их надевает, что предпочла убрать подальше. Она побежала за табуреткой, но звонок снова нетерпеливо напомнил о себе.

— Иду! — крикнула Аня, выронив табуретку, и глубоко вдохнула, пытаясь взять себя в руки.

Придется сделать хорошую мину при плохой игре. Раз избавиться от наряда не удалось, надо следовать изначальному плану. Она встретит Филиппа в образе игривой Снегурочки и будет надеяться, что от ее сюрприза он не сбежит, сверкая пятками. Вот только будет лучше, если Филипп увидит ее не в дверях, а в комнате, у накрытого стола и елки…

Аня схватила шапку Санта Клауса с тумбочки и нахлобучила на голову. Затем тихонько подкралась к двери, открыла замок, шмыгнула обратно в комнату и томным голосом, как учила Лера, крикнула:

— Милый, раздевайся. Я тебя жду!

Сексуально озабоченная фурия Аня жила на соседней улице в типовой панельной двенадцатиэтажке с облезлыми стенами и крошечным лифтом. Из открытых дверей лифта доносилось шумное пыхтение: мужик в меховой шапке из прошлого века, держа в растопыренных руках пышную разлапистую елку, занявшую все узкое пространство, пытался повернуться вместе с нею, словно вел в танце.

— Помоги, сосед! — обрадовался он, увидев Стаса. — Нажми на седьмой, а то мне с этим монстром не развернуться.

Стараясь не дышать, Стас просунул ладонь между колючих ветвей и нажал кнопку. Он с детства страдал аллергией на хвою, и в их доме было табу даже на искусственные ели.

— С наступающим, сосед! — крикнул в закрывающиеся двери мужик.

— С наступающим, — пожелал Стас и шагнул к лестнице. Хорошо, что фурия живет на третьем этаже, а не на двенадцатом. Потому что зайти в лифт, насквозь пропавший елкой, он бы не рискнул.

Сотовый разразился бравурной трелью, Стас с надеждой взглянул на экран — вдруг Филипп передумал расстраивать фурию и решил дать ему отбой? Тогда не придется быть гонцом плохих вестей. Но это была мама.

— Привет, мам! — только и успел он сказать в трубку. Остальное, как обычно, протараторила за него мать.

— Стасик, миленький, с наступающим! Как у вас погода? А у нас снегу навалило, сынок, сугробы выше крыши! Не могла из дома выйти, пришлось Семеныча звать, чтобы калитку откопал, представляешь? Как ты, уже с Ларисочкой? Готовитесь отмечать?

— Как раз иду к ней, мам, — бодро соврал Стас.

— Как — к ней? — взволнованно воскликнула мать. — Сынок, вы разве не у тебя отмечаете?

— У меня, мам, у меня, — заверил Стас, подивившись бурной реакции матери.

Какая ей разница, где он будет встречать Новый год — у себя дома или у подруги? Из родного сибирского городка он уехал уже двенадцать лет назад и с тех пор живет самостоятельно, но мать все пытается его контролировать и опекать, даже на расстоянии. А уж сколько раз она его сватать пыталась! Когда приезжал в отпуск, знакомила с дочками подруг и гостившими у них родственницами. Даже в Москве пыталась свести его с подходящими невестами — то передаст через него баночки с грибами для какой-нибудь Верочки, а у той дочка на выданье, то подсунет телефон Танечки — «очень хорошей девочки». Угомонилась мать только когда услышала про Ларису, и Стас заверил ее, что у них все серьезно. «Ты хотя бы фотографию мне прислал, сынок», — просила с тех пор мать. Стас обещал, но потом ссылался на занятость и забывчивость — и так до нового разговора. Почему-то невинная просьба матери вызывала в нем протест, и Ларису ей показывать не хотелось. Как потом выяснилось, не зря…

— А ты где Новый год встречаешь? — торопливо перебил он, прежде чем мать перейдет к новым расспросам о Ларисе и может заподозрить неладное. Конечно, когда-то придется сказать ей правду, но только не сейчас, не в новогоднюю ночь. Расстроится же.

— Как обычно, у бабушки в Зиме. Где же еще встречать Новый год? — рассмеялась мать. Городок Зима, в котором жила бабушка Лида, к концу декабря обрастал высокими сугробами, на окнах деревянных избушек расцветали морозные узоры, а ветви деревьев покрывались синим инеем. Сорокаградусные морозы были не редкостью, а под Новый год всегда шел снег — белый и мягкий, как лебяжий пух. В детстве Стас с родителями жил в Иркутске, но на Новый год семья всегда собиралась в деревянном доме бабушки — в Зиме.

— Представляю, какая у вас там сейчас красота, — позавидовал Стас. — С кем отмечаете?

— Как обычно, с бабушкой и с Щелкуновыми, — зачастила мать. — Теть Шура гуся с черносливом запечет, ты же помнишь, какой у нее гусь — пальчики оближешь! А Юрка из города стрелялки привез, будем палить после полуночи.

— Фейерверки что ли? — усмехнулся Стас.

— Ну да, хлопушки эти, с салютами! — радостно подтвердила мать.

— Смотрите дом не спалите!

— Не спалим, сынок, я прослежу! — с готовностью пообещала мать. — Ты ж сюда еще Ларису привезешь, дом детства показать, места наши заповедные… Уж мы с бабушкой вас ждем не дождемся!

За стеной в шахте загромыхал лифт, дав спасительную подсказку.

— Мам, совсем тебя не слышу, пропадаешь куда-то! — солгал Стас. Обычно связь с городком и впрямь была никудышной, и он не разбирал и половины из того, что тараторила мать. Но сейчас, видимо, по случаю Нового года Дед Мороз позаботился о хорошей связи, и слышно было превосходно, словно мама звонила не из далекой Зимы за тридевять земель в Иркутской области, а с соседней улицы.

— Алё, сынок, говори громче!

— Не слышу, мам! Я тебя потом наберу, сразу после Нового года! С наступающим! Бабуле привет!

Стас сбросил звонок, чувствуя себя последним вруном на свете, и решительно зашагал по ступенькам на третий этаж.

Нужная ему дверь также не соответствовала развратному имиджу фурии. Обычная черная железная дверь. Даже неинтересно. Хотя чего он ожидал? Наклейки с игривой полуобнаженной Снегуркой, намекающей на темперамент хозяйки? О чем он вообще думает, оборвал Стас себя. Надо скорее покончить с неприятной миссией, заскочить домой переодеться и ехать в ресторан, где собирается компания однокурсников на карнавальную вечеринку. Все лучше, чем встречать Новый год в холостяцкой квартире с покупными салатами…

Еще месяц назад Стас был уверен, что новогоднюю ночь проведет с Ларисой, о чем и радостно поведал матери. Они с Ларисой тогда даже спорили, куда пойти: Стас предлагал сбежать от московской суеты в пансионат на природе, а Лариса хотела отметить праздник шумно и с размахом — в ночном клубе под выступления поп-звезд. Они так и не пришли к согласию; сначала Лариса пропала, не отвечала на звонки и ссылалась на аврал на работе. Хотя какие еще авралы у инструктора по йоге? А за две недели до Нового года Лариса позвонила сама, сказала, что у нее другой мужчина, и Стас ей больше не нужен…

Достав из портфеля ключ, Стас до упора нажал на звонок, но открыть ему не торопились. Вот тебе и на! Фурии нет дома? Выбежала в магазин за зеленым горошком? Или скорее за свечами для романтического ужина. А ему теперь что же, под дверью куковать? Стас с недовольной миной покрутил в руке ключ. Можно, конечно, воспользоваться им и подождать в квартире. Но не в его привычках вламываться в чужой дом без спроса. Придется куковать.

К счастью, за дверью что-то зашебуршало, загремел замок, и дверь слегка приоткрылась. Стас подождал, пока хозяйка выглянет за порог, но из квартиры донесся томный стон:

— Милый, раздевайся! Я тебя жду.

Стас толкнул дверь и шагнул в темный коридор. Раздевайся, милый? Ну и бесшабашная деваха — открывает дверь, даже не взглянув в глазок.

— Анна, — позвал он, не сходя с придверного коврика. Коврик был маленький и забавный — с котенком, примостившимся в уголке, куда как раз падал свет с площадки, и надписью «Welcome». Такой коврик больше подошел бы школьной учительнице, к которой умчался встречать Новый год влюбленный Филипп, а не озабоченной фурии, затаившейся в темноте.