Помоги проекту - поделись книгой:
Отковать клинок, особенно прямой, не так уж сложно. Гораздо сложнее его закалить. Перекаленная сталь сломается при первом же сильном ударе. Недокаленная — покроется зазубринами. Слишком велик отпуск — меч будет гнуться. Переделывать несколько раз тоже опасно: пережженный металл годен только в переплавку.
Но важнее всего для оружия именно шлифовка. Достаточно чуть-чуть поторопиться — и все. Грань завалена, клинок будет тупым. А кому нужно такое оружие?
— Тупо сковано. Не наточишь, — громко сказал кто-то над самым ухом Тилиса.
Тилис поднял голову и пристально посмотрел на незваного советчика. Он был невысок и щупл — среди моряков, а тем более кузнецов такие встречаются редко. Да и одежда на нем была совсем не из тех, в чем ходят в мастерскую по делу.
— А, по-моему, грань нормальная, — возразил Тилис, поворачивая клинок к свету.
— Ты думаешь, никто не знает, кому ты хочешь этот меч подарить? — продолжал тот. — Вы же с ней каждый вечер у пристаней встречаетесь с тех пор, как «Морская дева» из Сулькаира вернулась! Это всему городу известно!
— А тебе что за дело? — довольно невежливо оборвал его Тилис. — Я не женат, Нельда тоже не замужем.
— Ты хоть понимаешь, кто она и кто ты? Она — посвященная Братства Светлых Магов, да будет тебе это ведомо! А ты кто? Странник? Ну и где вы жить будете?
— Возьми да сам ей меч подари, если она его у тебя примет, — предложил Тилис.
Стук молотков внезапно прекратился, сменившись громовым хохотом.
— Ну что ты к нему пристал, Дароэльмирэ? — давясь от смеха, спросил Аграхиндор. — Не видишь, он делом занят.
Дароэльмирэ обидно выругался и выбежал из мастерской.
— Над ней тяготеет Малое Пророчество Ланха! — крикнул он уже с порога и хлопнул дверью.
— Ах-ха-ха! — продолжал хохотать Аграхиндор. — Слушай, Тилис, откуда ты знаешь, что она ему отказала?
— Сам догадался, — хмыкнул Тилис, продолжая дошлифовывать грань. — А что это за Малое Пророчество Ланха?
Аграхиндор мгновенно посерьезнел.
— В тот самый день, когда она родилась, близ звезды Моргиль появилась звезда-гостья, — начал он. — За две ночи она разгорелась так, что и сам Моргиль светил слабее. Весь город был в тревоге. Послали гонца к главе Совета Братства.
— К Ланху?
— Да, к нему. Ланх думал чуть ли не год, затем прислал ответ, — Аграхиндор умолк, видимо, не зная, как говорить дальше.
— Ну? Так что же было в Малом Пророчестве? — нарушил молчание Тилис.
— Ей суждено стать женой государя Иффарина, — нехотя произнес Аграхиндор.
Тилис медленно вытер уже готовый меч тряпкой и убрал его в ножны.
— Но в таком случае… — начал он и осекся, потому что дверь мастерской, открываясь, скрипнула.
На пороге стояла Нельда — в короткой, чуть выше колен, перехваченной ремнем белой рубахе и с сумкой через плечо.
Тилис шагнул к ней, обнажив клинок до половины.
— Прими этот меч, — сказал он. — Я выковал его сам из секиры, принадлежавшей некогда гному Эйкинскьяльди. Он был храбрым воином и верным другом. Будь же верным другом и мне.
— Я принимаю его, — просто, без малейшей напыщенности, сказала Нельда, протягивая ладони.
— Погодите, — остановил их Аграхиндор. — С ее стороны тоже свидетельницу надо. Сольдариль! — крикнул он, высовываясь из незакрытой двери. — Эге-гей! Сольдариль! Иди сюда, тут твоя подруга замуж выходит.
— Итак, я принимаю твой меч, — вновь сказала Нельда, когда Сольдариль заняла положенное ей место свидетельницы. — Прими и ты мою чашу. Мне ее подарила моя мать, когда я из ребенка стала девушкой, а ей подарила ее мать. Говорят, что чаша эта некогда принадлежала самой Кэрвен…
С этими словами она достала из сумки небольшой серебряный кубок и наполнила его вином.
— «Делай, что должно, и будь, что будет — вот что заповедано Страннику», — прочел Тилис глубоко врезанную в серебро руническую надпись. — Я принимаю твою чашу. Но пусть в ней останется вино и для тебя, — сказал он, отпив половину.
— Здесь и сейчас, отныне и навеки, в этом мире или ином, в этом обличье или ином, под этими именами или под иными — путь ваш один на двоих, меч один на двоих и чаша одна на двоих! — торжественно произнес Аграхиндор.
— Да, Малое Пророчество не сбылось, в этом ты прав, — говорил Кэрьятан сидевшему напротив него Тилису. — Нельда стала твоей женой по обряду Меча и Чаши, а этот брак нерасторжим никем и ничем. И женой одного из самых злейших наших врагов она уже не станет.
Наверное, и с Большим Пророчеством тоже можно кое-что сделать. Вот та дверь, на которой вы приплыли — это же частица Эль-Кура! Так вот, мы эту частицу разберем на доски и заложим новый корабль. Знаешь, как он будет называться? А? «Звезда надежды»! И пока он жив — до тех пор вместе с ним не падет и Эль-Кур.
Может быть, это поможет. И все-таки в то, что Сулькаир устоит, я не верю, — неожиданно закончил Кэрьятан.
— Значит, поход Четверых на Восток неизбежен? — спросил Тилис.
— Скорее всего, да. Как и конец нынешней эпохи. Но кроме нас есть еще другие народы, другие страны и другие времена. Жизнь не умрет вместе с нами, чем бы поход Четверых ни закончился — в это я не просто верю, я это знаю. Поэтому…
Кэрьятан помолчал несколько мгновений и неожиданно произнес:
— Поэтому прежде тех Четверых на Восток пойдете вы двое. Ты — от Странников и Нельда — от Братства. Формально вам надо прийти в Карнен-Гул и рассказать Совету Братства о том, как пал Эль-Кур и что я об этом думаю. А на самом деле ваша задача совсем другая. Если вы выйдете на рассвете, то к вечеру пройдете через ущелье и доберетесь до Лунной башни…
— А в Лунной башне канал прямо на Карнен-Гул, — вставила молчавшая до того Нельда.
— Э, нет, никаких каналов, — улыбнулся Кэрьятан. — От Лунной башни начинается дорога на Восток. Постарайтесь пройти по ней так, чтобы никому не попадаться на глаза, особенно сначала. Идите по ночам, днем прячьтесь. За Гривой — есть такая людская деревня — можно уже не скрываться, там землм пустые. Как доберетесь до Карнен-Гула, скажите, что вас прислал я, и что Тилис участвовал в обороне Эль-Кура. И еще скажите вот что.
Кэрьятан немного подумал и продолжал:
— Мы не знаем, откуда и куда пойдут Четверо и кто они такие. Поэтому все дороги с Запада на Восток надо тщательно разведать. И прилегающие к ним земли — тоже. Если в Карнен-Гуле не решат иначе, я бы хотел, чтобы вы некоторое время странствовали в землях между дорогой и развалинами Громовой башни…
— Это в Эттенские болота, что ли? — спросил Тилис. — Там же полно троллей!
— А ты на них по ночам не натыкайся, вот и все. Ты Эттена не бойся, ты Эсткора бойся! — сказал Кэрьятан, глядя прямо в глаза Тилису. — А как узнаете что-то про Четверых, возвращайтесь обратно в Карнен-Гул. Ветра и счастья вам!
Они уходили на рассвете. Нельда, повернувшись спиной в ту сторону, где за горами восходило невидимое пока солнце, бросала последний взгляд на землю, в которой она родилась и выросла.
— Вот и я когда-то так уходил, — произнес Тилис. — Я сам родом из Двимордена, это за Эльгером, да ты, наверное, знаешь. Уходил я оттуда странствовать через перевал Серкэнна. И вот точно так же остановился на перевале и смотрел вниз. Представь себе: красные скалы, дорога, а внизу — зеленый лес, где мой дом и где ждет меня моя мама.
Он долго молчал. А потом прибавил через силу:
— Ее убили в Галадоре, будь проклято это имя.
Нельда, не сказав ничего, взяла его под руку и пошла рядом с ним навстречу течению реки, несущей воды свои через горы в море. Морхайнт, опустив нос к земле, побежал за ними.
Одним мужем и одной женой больше стало на свете, и, что бы ни случилось с ними, Путь их был один на двоих, Меч один на двоих и Чаша одна на двоих.
Так продолжалось полтора года. А потом началось такое, чего не мог предвидеть ни Кэрьятан, ни Тилис, ни тем более Ланх.
Немало поведано в карнен-гульских летописях о Тилисе и Нельде, о Хириэли и Эленнаре, о четырнадцати ушельцах, спасших мир от гибели, и еще о многом другом. Но все они ссылаются на Книгу Хранителей, а та, в свою очередь, на Книгу Хириэли, ею же самой написанную. И подобно тому, как, идя по ручью, приходят к реке, а по реке — к морю, так и повествование об ушельцах должно начаться с повести о Хириэли, пришедшей из Верланда.
Повесть о Хириэли, пришедшей из Верланда
Начальник отделения уголовного розыска был настроен не особенно добродушно:
— Ну что, лейтенант? Не надоело еще ориентировки читать?
— Ага, надоело, — неожиданно не по-уставному ответил лейтенант Матвеев, незаметно пытаясь одернуть стоявший колом новенький китель.
— Ну, это поправимо… — тоном, не предвещающим ничего хорошего, протянул подполковник и подвинул через стол бумагу. Да вы садитесь, Андрей Михайлович…
— Ну что? — прервал его размышления начальник. — У новоиспеченного Шерлока Холмса уже появилась версия?
— Так точно, товарищ подполковник. Появилась.
Набрав полную грудь воздуха, Андрей зачастил:
— Согласно сегодняшней сводке происшествий в парке Дружбы Народов возле памятника героям Афганистана в брошенной цистерне из-под кваса обнаружен труп девушки 16–18 лет, скончавшейся предположительно от отравления парами ацетона. Приметы частично совпадают с указанными в заявлении.
— Понятно… — медленно произнес подполковник. — Только знаешь что, Андрей, ты не говори пока матери. Возьми лучше фотографию и съезди в морг. Если это действительно она, тогда, конечно, надо проводить опознание и все, что полагается в таких случаях. А если нет…
— Товарищ подполковник! Да разве я не понимаю!
— Двадцать с лишним лет назад я тоже понял, да уже поздно было, — невесело усмехнулся подполковник.
По случаю недавней отмены декретного времени в городе воцарилась полярная ночь. Лампочка над входом в морг была, как водится, разбита, и Андрей долго искал на ощупь кнопку звонка. Наконец ему это удалось, но на звонок никто не отозвался. Он нажал еще, потом еще раз…
— Сейчас, сейчас! Успеете… — послышалось из глубины мрачного заведения.
Дверь отворилась. На пороге стоял длинноволосый парень, одетый в некогда белый халат и джинсы.
— Чего надо? — рявкнул он, но, разглядев милицейскую фуражку, сменил гнев на милость. — Ох, извините, пожалуйста. Я думал, опять поминальщики пришли потусоваться.
Про «поминальщиков» Андрей слышал. Последователи этой новой молодежной моды, влекомые странной тягой к могилам, крестам и надгробиям, тусовались на городских кладбищах, сельских погостах и даже в морге. Наибольшей популярностью пользовалось почему-то Минаевское кладбище — наверное, потому, что на соседнем рынке можно было сравнительно недорого приобрести «косячок» и тихо побалдеть среди могил, заодно прихлебывая из стакана водку. А поскольку за питье водки на кладбище еще никого и никогда не задерживали, то обломы кайфа случались крайне редко.
— В общем, новое поколение выбирает могилы, — произнес вслух Андрей.
— Это точно, — подтвердил лохматый. — Вот я в прошлое дежурство задремал, ночью просыпаюсь, слышу — в морозильной камере голоса. Иду посмотреть, в чем дело. Смотрю — на одном столе голый покойник лежит, на другом, на третьем, а на четвертом двое живых, тоже голые.
— Тьфу! — сплюнул Андрей, передернувшись от отвращения.
— Ну ладно. Где тут ваш труп? — мрачно сострил парень, роясь в толстой тетради. — Ага, вот. Неизвестная, доставлена из парка Дружбы Народов. Номер… ага. Подождите, сейчас привезу. А то там уж очень воняет.
Стараясь не дышать носом, Андрей подошел к каталке и посмотрел на покойную токсикоманку.
— А это точно та?
— Обижаешь, начальник. Человек, он может и обознаться, а вот номер — никогда.
Для верности еще раз поглядев на покойную и сравнив ее уже слегка пожелтевшее лицо с фотографией, Андрей спросил:
— А где тут у вас телефон?
— А вон, в комнате.
На том конце провода трубку подняли мгновенно.
— Товарищ подполковник? Это Матвеев.
— Ты откуда?
— Из морга.
— Ну, как?
— Да никак, товарищ подполковник, это вообще не та девушка.
— Понятно. А где же та?
— В постели, наверное… — ляпнул Андрей первое, что пришло ему в голову.
— Очень возможно. Разберитесь и доложите, в чьей.
— Ищи, Маузер, ищи!
Большой черный пес, обнюхав косынку, стрелой помчался вниз по лестнице. Выбежав из подъезда, он пересек двор по диагонали, таща за собой пытающегося не отстать кинолога, пробежал мимо аптеки, затем по газону, по тротуару, наискосок через улицу («В неположенном месте» — отметил про себя Андрей), снова по тротуару, вдоль квартала, спроектированного неведомым архитектором в стиле средневекового замка, с башнями, воротами и оградой из стальных прутьев толщиной в два пальца…
Маузер проскочил через дырку в ограде, затем остановился, покружился на одном месте, вылез через ту же дыру обратно, сел и жалобно заскулил.
— Ищи, Маузер! — повторил кинолог.
Маузер понюхал решетку, снова просунул морду через прутья и коротко взвыл.
— След потерян, — сообщил кинолог. — Ну и сукин же ты сын, Маузер!
Поделиться книгой: