Концессия 3 (СИ)

В общем, если бы не Вова, крутившийся поблизости и тайком над нами посмеивающийся, перепалка имела все шансы завершиться примирительным интимом. Но ввиду присутствия моего неугомонного напарника с интимом я обломался. А потом и вовсе выпроводил всех, включая партнёра по опасному бизнесу, и устроился на улице на складном стульчике, выставив последний напротив испоганенных ворот. Зачем? Думу думал, очень важную. А именно, как заставить вандала-граффитчика нанести повторный визит? С одной стороны, элементарно: надо его спровоцировать, то бишь обозвать пообиднее. Но как?! В этом, собственно, и вопрос. В конце концов придумал, убив на размышления около часа. И ещё пара ушла на воплощение плана, так сказать, в материале. И знаете что? Даже Вова оценил, когда вернулся в мастерскую. А вместе с ним и Серхио, с которым они снова где-то умудрились пересечься, и ещё пара его дружков-охотников (помнится, их я тоже в конвое видел), и с десяток праздношатающихся юнцов типично бандитского вида — эти, скорее всего, наблюдатели от конкурирующих фракций, из числа тех, кто ещё не отметился с визитом вежливости. Да что там, даже владелец нашей арендованной недвижимости, когда заявился уже под вечер познакомиться со столь щедрыми клиентами лично, восхищённо пожевал ус, крякнул и одарил меня крепчайшим рукопожатием. Я даже подозреваю, что он отказался от первоначального намерения выторговать у нас ещё что-нибудь дополнительно к арендной плате. Тоже, кстати, обычное дело — подоить состоятельных парней типа нас с Вовой. Окружающие же не в курсе, что состоятельность наша явление сугубо временное, ровно до тех пор, пока сбережения не иссякнут. Поэтому ещё до «часа Х» желательно бы окончательно обустроиться на новом месте и начать зарабатывать. Не то, чтобы прилично, а хотя бы концы с концами сводить. Для начала, естественно.

Что характерно, все, как один, «эксперты-искусствоведы» прочили мне успех в первую же ночь. Однако, как показала практика, ошиблись — вандал так и не появился. Я даже разочарованно выдохнул, когда на следующее утро выбрался из берлоги и вышел проверить, как там моя ловушка поживает. Как выяснилось, поживает прекрасно — никто в неё не попался. Да и новых художеств на ворота не добавилось, хотя старые я без особых усилий смыл ещё накануне.

Продолжение история получила лишь нынче ночью, но до того был целый рабочий день, который я, как и обещал, посвятил Серёгиным обновкам. По сути, от меня тут мало что зависело: все необходимые цифровые матрицы уже загружены в оборудование, всё, что нужно — засыпать в приёмные бункеры расходники да запустить программу. Ну а потом ждать, что тяжелее всего, потому что ничем другим толком не займёшься — какой-никакой, а контроль за процессом требуется. Это вам мобильная мастерская, а не комплект промышленных репликаторов. Да и трёхкоординатный станок — уменьшенная копия моего стационарного — куда более капризен, нежели полноценный собрат. И в силу компактности, и в силу возраста вкупе с общей поношенностью. Вот так и вышло, что пока изготовил по три комплекта деталей, пока разложил по кучкам, пока «вырастил» стволы, да пока обработал «мускусом»… время и пролетело. Плюс ещё фурнитуру надо выточить, и тоже в трёх экземплярах. А потом ещё пройтись по самым ответственным деталюшкам мелкой наждачкой и полировочной пастой. И только затем уже собрать изделия. Ну и, как водится, финальный этап оказался наименее затратным в плане времени. Неплохо бы ещё, конечно, испытать новые игрушки, но с этим проблемы — места для отстрела, оснащённого ловушкой для пуль, я ещё не оборудовал. Хотя как раз оно и нужно в первую очередь, раз уж я собрался вести оружейный бизнес.

Так что пришлось озаботиться, задействовав торчавшего в мастерской без дела Вову. Ну, как без дела? Вообще-то, чисто технически тот дежурил в «приёмной», то бишь сибаритствовал в главном боксе рядом с дверью, приспособив в качестве импровизированного трона пару сидушек из траков. Спрашиваете, с какой целью? Так гостей встречать, вестимо! Мне-то некогда, я работу работаю. А Вове всё равно, где пиво жрать. Главное, чтобы в меру. И в этом отношении напарник не подвёл. Впрочем, и особо напрягаться ему не пришлось — за весь день нас почтили визитом всего трое приблатнённых подростков, причём из фракции «аграриев». О чём мне и сообщил напарник, немного прифигев от самого факта. Потому что от кого-кого, но от «лос гранхерос» визитёров мы точно не ждали. К тому же у Вовы сложилось стойкое впечатление, что те юнцы сами пребывали в порядочном офигевании от собственной наглости. И куда больше опасались не владельцев мастерской, а конкурентов из, скажем так, смежных организаций. По крайней мере, ретировались они предельно быстро, Вове даже не понадобилось переходить от словесных угроз к физическим действиям. Съехал на базаре, по его же меткому выражению. Ну а там и вечер внезапно навалился, и я с нескрываемым облегчением ретировался в ближайший бар. Вернее, не в самый ближайший, а ближайший из числа приличных, как их охарактеризовал успевший совершить марш-ползок по окрестностям Вова. Собственно, в нём мы и скоротали время, причём весьма неплохо — там к нам вскоре присоединились Серёга с Инес. Оба, как нетрудно догадаться, со шкурным интересом: охотник сразу же принялся выспрашивать, как там его новые «игрушки», а неугомонная гонщица не придумала ничего умнее, как бомбардировать меня советами по улучшению квада. Я с выражением бесконечного терпения на морде слушал обоих, потягивал пивко под неизменные копчёности местной выделки и откровенно кайфовал: пиво есть, вниманием и заботой окружён аж с двух сторон, так чего же ещё желать? Разве что бурной ночи, но Инес неожиданно упёрлась и наотрез отказалась ночевать у меня в берлоге. Полагаю, исключительно по причине полнейшей убогости таковой. Надо, надо обустройством жилья озаботиться… да прямо вот завтра и займусь! Сдам Серёге заказ, да припрягу его в качестве консультанта — пусть местные мебельные мне показывает. Покупки, так уж и быть, сам довезу…

С этой благостной мыслью я и провалился в сон. Естественно, вернувшись в мастерскую и предварительно активировав ловушку на вандала. Так что теперь нечего жаловаться, за что боролись, на то и напоролись. Ещё бы комбез в потёмках натянуть… вечно ноги в одну штанину сую — сначала в левую, а потом в правую. Хотя бывает и наоборот, что, согласитесь, сути не меняет. Ну а обуться после укрощения одёжки вообще не проблема, тут шанс сразу надеть тапки на резиновом ходу правильно ровно пятьдесят процентов: либо надену, либо нет. Это вам не штанины.

Фонарик, памятуя о царящем вокруг бардаке, искать не стал, использовал в качестве такового смарт. Шумный, зараза! Хотя чего я жалуюсь, сам же у Серёги выпросил самый отвратный рингтон, сварганенный местными умельцами на основе брачного рёва роксанианского пятнистого буйвола, одного из главных объектов промысла Серхио со товарищи. Ну и ещё практически наощупь цапнул из кобуры, пристроенной на спинку стула, верный «глок» — с ним тупо проще, чем с дробовиком. А совсем без оружия на улицу я старался не соваться, все-таки тут не Мэйнпорт, а, по сути, старая добрая вольница, как и на любом фронтире. Бывают, знаете ли, обстоятельства, при которых даже на грозных «лос регулярес» плевать с высокой колокольни.

Из двери тоже высунулся с известной долей насторожённости, предварительно оглядев ближайшие окрестности. Не обнаружив потенциальных подельников жертвы моего коварства, выскользнул на улицу и аккуратно посветил смартом примерно в тот район, где сейчас должно лежать тело — почти безжизненное и практически бездыханное. К подбору ёмкости контура я подошёл с особым тщанием, поскольку нужен был разряд, который и совсем уж хиляка не убьёт, и здоровенного детину гарантированно приведёт в состояние временной беспомощности, если уж совсем не вырубит. Как выяснилось, старался я не зря: добыча мне попалась ни так, ни сяк — судя по силуэту, парнишка вроде тех, что к нам последние два дня заглядывали, но довольно крепкий физически. Большего в тусклом свете приглушённой фотовспышки смарта и мерцании оскорбительного псевдонеонового логотипа на воротах не высмотришь, да и ни к чему оно. Вот сейчас заволоку в главный бокс, прикручу к стулу кусками проволоки — и для надёжности, и для пущего устрашающего эффекта — да и врублю освещение…

Спрашиваете, что за логотип и что в нём такого оскорбительного? Да так, всего лишь похабное художество: две гротескные фигурки, выполненные из светопроводящего шнура. В одной из них угадывался типичный механик, а в другой представитель творческой богемы, если судить по берету, палитре и здоровенной кисточке. Ну и что здесь оскорбительного? Отвечаю: «художник» загнут в известной позиции, а механик его огуливает в непредназначенное для этого отверстие, причём размашисто и не забывая хлестать объект домогательств ладонью по откляченному заду. И всё это в красках, прошу не забывать.

Откуда у меня такой талант живописца? Так нету! Зато есть специализированная программа для конструирования баннеров из светопроводящего шнура, и она ещё не такое позволяет! Было бы желание, как говорится, а вариант всегда найдём. Единственное, я всё же постеснялся снабдить персонажа-механика видимыми причиндалами, иначе совсем уж запредельное хамство получилось бы. Но и такой двухпозиционной компиляции вполне хватило, чтобы спровоцировать вандала на повторный визит. Хотя за выдержку уважаю, скрывать не стану. Ещё бы доволочь теперь до бокса, да «художество» вырубить за ненадобностью… тяжёлый, зараза! Как не художник, блин! Те в моём понимании должны быть постоянно голодные, а оттого жилистые и худые. А этот вон, откормился! Причём, как я уже говорил, корм тут в коня — пуза почти нет, роста среднего, но довольно массивный. Пожалуй, чуток потяжелее Вовы будет, а это уже показатель. С таким в боковую калитку хрен протиснешься, а он ещё и пятками за порожек зацепился… ф-фух, вроде дотащил. Теперь на стул взгромоздить… есть. И самое сложное — отыскать моток проволоки. Вернее, ком из разномастных обрывков, оставшийся от предыдущих арендаторов.

Таки управившись с последней задачей, я щёлкнул выключателем — одним из, чтобы врубить только дежурное освещение на одной из стен, проморгался и с нескрываемым любопытством уставился на пленника. Ну, что сказать? Юнец, как я и предполагал. Чернявый, относительно длинноволосый — патлы лишь чуть закрывают уши. И тоже вьются, как у Хулио. Но в остальном типаж совершенно иной, я бы даже сказал, с изрядной примесью тоже южной, но не испанской крови. Довольно смазливый. И неуловимо кого-то напоминающий. Вот только кого именно, убей — не пойму! Одет типично для молодняка Порто-Либеро: кроссы, треники, футболка и по случаю глубокой ночи — или очень раннего утра — тёмный худи с капюшоном. Прохладно в это время, знаете ли. Ну и ещё один характерный штришок — мускулистость. Не подчёркнуто раскачанный, как некоторые, а, такое ощущение, то ли пловец, то ли гимнаст. В общем, спорту не чужд.

— Н-да… ну и что же с тобой делать, красавец? — хмыкнул я себе под нос.

Потом подошёл поближе, проверил пульс и дыхание — сначала органолептическим методом, потом с задействованием смарта с активированной фитнес-программой, убедился, что от асфиксии мой невольный гость не загнётся, да и полез в пулемётное отделение трака, досыпать. Ну а чего? Не посреди же ночи устраивать допрос с пристрастием? А так он скоро очухается, помаринуется в неизвестности, попробует позвать на помощь — флаг в руки, кроме нас с ним на пару кварталов вокруг ни души! — и придёт к очевидному выводу, что лучше со злобным пленителем договориться по-хорошему. Ну и я рядом, в случае чего. Так что совесть моя абсолютно чиста.

Глава 1-4

-//-

— Ну чё, пендехо, дождался?! — злобно пнул я пленника по… стулу.

Если точнее, то под сидушку, примерно в районе копчика бедолаги, что никакого труда не составило, потому как мой «гость» в неуёмном своём стремлении обрести свободу умудрился опрокинуться на бок. Наверняка чем-нибудь чувствительно приложился, тем же локтем, например, но от этого факта во мне лишь дополнительная злобная радость проснулась. Я даже почувствовал себя практически отмщённым, хотя, должен признать, моя вина в этом тоже есть. В каком смысле? Да в самом прямом: облажался Олег, причём по полной. Но кто же знал, что у этого придурка глотка лужёной окажется?! Плюс упорство, плавно переходящее в упрямство — не меньшее, чем у Сигизмунда. Ну, знаете, как это у котов бывает? Если ему надо, то он может часами торчать у закрытой двери и орать, как резаный, мол, открой, изверг! А когда откроешь, он башкой в проём сунется, фыркнет да свалит восвояси. Да ещё и презрением окатит, как холодным душем. Вот примерно в такой ситуации я и оказался, когда поленился заклеить пленнику рот. И ведь, прошу заметить, абсолютно ничего этому не мешало! Скотча завались, руку только протяни! Но всё лень-матушка! Ну и немного опасение, что с заклеенным ртом пленник кони двинет, а мне это совсем ни к чему. Так-то всего лишь киднеппинг, а будет «мокруха», тьфу-тьфу-тьфу!

А этот придурок и рад стараться! Очнулся где-то через час после того, как огрёб, какое-то время потаращился в темноту — уже, надо сказать, слегка порозовевшую от близкого рассвета — и давай надрываться! Вернее, сначала он просто довольно деликатно прочистил горло, потом негромко позвал загадочного «кого-нибудь», и лишь затем, не дождавшись ответа — а кто бы ему ответил, если я дрых без задних ног, а все эти подробности выяснил уже потом, просмотрев запись с камеры смарта? — принялся драть глотку. И довольно быстро перешёл от нейтральных «эй», «мужик» и «омбре» к прямым оскорблениям, в том числе и матерным. На этом месте я уже продрал зенки и полез выяснять, что за кипишь. Естественно, лично перед пленником светиться не стал, дотянулся до смарта, который перед сном предусмотрительно установил в верхнем люке так, чтобы вандал попадал в поле зрения камеры, и врубил запись на повторе. К чему такие трудности? Да просто камер в пулемётном отсеке своих ровно три, по бортам и на корме, да вот беда, установил я их накануне побега из Мэйнпорта, а подключить к бортовому компьютеру не успел. Ну а во всём помещении вообще ни одной, потому как для владельца и предыдущих арендаторов система мониторинга показалась ненужной роскошью. А в траке, тем более таком, как мой, они жизненная необходимость. Надо только до ума довести. Ну а пока вот так, с извращениями и с приглушённым звуком.

Но даже в таких условиях клятый горлопан что-то расслышал и принялся орать ещё громче, а потом, не удовлетворившись результатом, и в путах извиваться начал. С закономерным результатом. Можно сказать, пацан к успеху пришёл. Как бы то ни было, но падение на жёсткий бетонный пол вынудило-таки вандала на некоторое время заткнуться. Видимо, головой ударился. И я даже умудрился снова прикорнуть, но вновь ненадолго — очнувшись, пленник не придумал ничего лучше, как горланить похабные песенки на испанском. На моё счастье, одна из самых высоких нот далась ему неудачно, и долбаный придурок таки сорвал себе голос. Я было выдохнул с облегчением, но тут же нарисовалась новая напасть — пленник принялся скрести стулом по полу. Чего он этим пытался добиться, от моего понимания ускользнуло, тем более, что довольно скоро я вновь провалился в беспокойный сон, и окончательно пришёл в себя лишь по сигналу будильника. Ну а чего? День сегодня обещает быть насыщенным всяческими событиями, как-то: визит Инес, потом Серёги, который наверняка завалится с дружбанами и Вовой, поездка на стрелковый полигон охотничьего братства, весьма вероятно, за спиной у Инес, которая будет на «Эль Торо» и не упустит случая позабавиться со стреляющими игрушками, и уже под вечер я смогу уделить какое-то время себе, любимому. Но последнее не точно. Зато что точно, так это допрос вандала-граффитчика, который лучше не затягивать. Да-да, потому что лишние свидетели мне ни к чему. Понятно, что я постараюсь склонить пленника к сотрудничеству, и тогда нужда в путах отпадёт, равно как и претензии ко мне с его стороны по поводу насильственного удержания и откровенных издевательств. Соответственно, и потенциальные свидетели таковыми быть перестанут. Но на это требуется время, а его в обрез.

Собственно, с этого я и начал, наспех умывшись и оправившись. Санузел здесь, кстати, отдельная песня, но про него потом, чтобы не отвлекаться от главного.

— Чего заткнулся, болезный? — повторно пнул я сидушку, для, так сказать, усиления эффекта. — Голос пропал?

— С-сам т-ты!!! — прохрипел пленник. И закашлялся, сдувая пыль с пола. — Вот ты ур-род, кха!

— От урода слышу, — хмыкнул я и рывком вернул стул вместе с сидельцем в исходное положение. Увернулся от неуверенного плевка, влепил наглецу подзатыльник средней силы и задумчиво протянул: — Ну и что же мне с тобой сделать, а? Может, воплотить в жизнь сюжет баннера?

— Чего?! — опешил вандал. И зачастил, бессильно царапая пол носками кроссов: — Эй, кхр, мужик, т-ты ч-чего?! Ч-чего удумал?! Я не из этих!

— Так я тоже! — одарил я парнишку безмятежной улыбкой. — Но в твоём случае готов пожертвовать репутацией гетеросексуала. Исключительно в воспитательных целях, дружок! Да и тебе-то чего расстраиваться? Один раз, как говорится, не…

— Эй!!! Мы так не договаривались!!!

Надо же, голос прорезался! Видать, и впрямь до печёнок пробрало. Ай да Олежек, ай да… педагог от бога!

— Ну а чего тогда делать, раз ты не хочешь? — напоказ задумался я. — Рожу начистить? Так смысла нет, ты от этого ещё большую злобу затаишь, и лови тебя потом, снова люлей вешай. Какой-то замкнутый круг получается, не находишь? Проще уестествить тебя, да под запись! Вот ты у меня где тогда будешь! — продемонстрировал я бедолаге сжатый до хруста правый кулак.

Судя по побелевшему лицу пленника, в котором не осталось ни кровинки — в смысле, в лице, а не в пленнике, перспективу он осознал сразу же. Но, надо отдать ему должное, до плаксивых просьб типа «пожалуйста, не надо» и «я всё для тебя сделаю» не опустился, просто принялся с удвоенной силой извиваться в путах. Были бы это веревки, глядишь, уже чуток и ослабил, но с проволокой такой номер не прокатил. Кстати, страшно представить, что у него на запястьях и голенях творится. Наверняка уже синяки намял, причём вкруговую. А вот нефиг было мне ворота поганить. Так что поделом.

— Или ну его к демонам? — чуть снизил я накал страстей. — Может, тебя понять и простить? Как считаешь? Что, не веришь своему счастью?

Пленник угрюмо помотал головой.

— Хм, правильно не веришь! — ухмыльнулся я как можно гнуснее. — Без наказания тебя оставлять нельзя. Но и репутация… кхм… тебя как звать-то?

— Хавьер, — машинально брякнул пленник и снова заткнулся, спохватившись.

— Хавьер? — задумчиво посмаковал я. — Странно… судя по роже, тебе бы Ксавье подошло куда больше. Парле ву франсе, мон шер ами?

— Чего?! — снова удивлённо вылупился на меня паренёк. — А! Нет, только испанский и интер.

— Значит, по-русски тоже не понимаешь, — буркнул я на языке родных осин, и незамедлительно удостоверился в собственной правоте — пленник недоумённо прислушался и ничего не ответил.

— Короче, я к чему? — снова перешёл я на интер. — Не стоишь ты потери репутации… кстати, знаешь бородатый анекдот про шотландца Джона, который был строителем? Нет? Ну и ладно. Так что же с тобой делать? Бить, я так понимаю, бесполезно… все-таки уестествлять? Сам не хочу, хоть ты, братец, и весьма смазлив. Наверняка девчонкам нравишься… точно! Придумал! Посиди пока тут, никуда не уходи! — потрепал я вандала по щеке и поднялся на ноги.

И только повернувшись к бедняге Хавьеру спиной, позволил себе широкую ухмылку: мысль мне и впрямь понравилась. Да и старина Зигги — кстати, где он? — наверняка оценит, когда соизволит явиться. Задумка на грани гениальности, почти как с модернизированной вывеской. Которую, между прочим, неплохо бы уже вырубить нахрен, ибо хватит позориться. Ну и осмотреть ворота не помешает, а ну как этот бедовый всё-таки успел ещё что-то намалевать? Наверняка ведь не просто так целые сутки на размышления взял, наверняка какую-нибудь пакость придумал. От последней мысли у меня по спине пробежал целый взвод здоровенных мурашек, и я рванул к двери, едва не споткнувшись по пути до двух раз. И ещё один уже непосредственно о порожек. Но всё-таки выбрался на свет божий — снаружи окончательно рассвело, но сильно людней не стало — и с облегчением выдохнул: не успел! А ведь намеревался, судя по загадочному и довольно громоздкому, хоть и рассчитанному на удержание одной рукой, агрегату. В темноте и второпях я на него не обратил внимания, зато теперь рассмотрел во всех подробностях, и пришёл к выводу, что это… кустарный краскопульт с пневмоприводом и револьверным механизмом смены цветов. Ну надо же! Вот это верх инженерной мысли! Какие там, нафиг, баллончики! Тут приблуда посерьёзней! И ведь наверняка поддаётся модернизации, если такой целью задаться… например, отсюда вижу, что помпа ручная, примерно как в паяльной лампе. Наверняка не очень удобно, да и падает давление со временем, что не может не сказываться на качестве нанесения лакокрасочного покрытия… ладно, с этим потом. Главное, что ранее возникшая мысль чуть трансформировалась, причём в лучшую сторону — пожалуй, побью противника его же оружием. Думаю, разобраться с управлением будет несложно. А под шумок ещё и дополнительное представление устрою, типа, я случайно, по незнанию.

Какое-то время ушло на то, чтобы отыскать в куче хлама в дальнем углу бокса что-то, более-менее похожее на табличку, а именно, кусок пластиковой облицовочной панели. Тёмно-серой, но это как бы пофиг. Главное, в трофейной приблуде есть и белый, и жёлтый, и даже голубой с розовым. Хм, а ведь это стандартная палитра для цветных принтеров! Ну, кроме белого. Впрочем, и чёрный в наличии. И все в маленьких таких мензурках, смахивавших на дробовые патроны двенадцатого калибра. Осталось только разобраться, куда тут нажимать. Но этим я занялся в непосредственной близости от пленника, шуганув трущегося о его штанину Сигизмунда — надо же, явился! — и установив второй стул прямо перед ним. Каюсь, намеренно, ибо в процессе освоения гаджета окатил граффитчика и жёлтым, и голубым, и розовым. Последним даже рожу зацепил, тогда как предыдущими заляпал исключительно худи. По сути, самого превратил в бездарное граффити, но мне для первого раза простительно. Потом, проигнорировав возмущённые вопли Хавьера, уверенным движением переключил краскопульт на белый цвет и принялся выводить на пластике некую надпись, старательно шифруясь от невольного зрителя. От усердия даже губу прикусил, не забывая гнусно ухмыляться. И уже через пару минут развернул табличку текстом к заинтересованному лицу:

— Ну как тебе?

— Мля-а-а-а! — оценил Зигги, ткнувшись носом в первую букву и недовольно фыркнув — краска отчаянно воняла.

— А… что это? — невольно пригляделся Хавьер к табличке.

— Это тебе! — торжественно объявил я. — Знаешь, картинки с приколами про котов? Типа, фотка, а в лапах картонка с перечнем косяков: ел какашки из лотка, закапывал мышь в хозяйской кровати, доводил до белого каления шпица? Вижу, знаешь! А это вот твой приговор, — одарил я пленника лучезарной улыбкой. — Прикольно же?

— Да ты офигел, пендехо?! — возмутился парень. — Да меня же после такого! Тут даже слуха достаточно!

— Ну вот, а говоришь, не знаешь анекдот про строителя Джона, — усмехнулся я, аккуратно пристроив на коленях у Хавьера табличку, надпись на которой гласила, что обладатель оной вступал в противоестественные связи с овцой. Что характерно, на испанском и в предельно грубой форме, чтобы уж наверняка все заинтересованные лица поняли. — Но ты не переживай, у меня ещё вторая сторона есть, и она свободна. Пока. Кстати, а кого ты ещё предпочитаешь в качестве половых партнеров? Чита не подойдут, даже не уговаривай!

— Вот ты!..

— Не дёргайся, дружок, не дёргайся! — навёл я на бедолагу смарт. — Вот так! Улыбочку! Молодец! Всё, отдавай табличку! Ну-ка, не падай! — удержал я стул и легонько воткнул кулак Хавьеру в «солнышко». — Не хватало ещё, чтобы ты башку разбил! Кого я тогда шантажировать буду? Никакого понятия у людей, всё лишь бы нагадить!..

Со второй надписью возникла заминка, по той простой причине, что я имел весьма туманное представление о животном мире Роксаны в целом и колонии в частности. Пришлось залезть в сеть, но после этого дело пошло веселей: я испоганил ещё в общей сложности полторы таблички — чистую сторону первой и не поленился отыскать ещё один кусок пластика. Зато теперь у меня в смарте поселились целых четыре фотки окончательно скуксившегося Хавьера с четырьмя же независимыми компрометирующими надписями, из которых следовало, что оный Хавьер предавался греху не только с овечкой, но ещё и со свинкой, коровкой и — самое страшное! — собачкой породы болонка. Продемонстрировав клиенту фотки и для проформы поинтересовавшись, устраивает ли его их качество, я спрятал смарт в карман, снова устроился на стуле напротив пленника и вперил в него тяжёлый взгляд:

— Ну что, поганец, теперь поговорим серьёзно?

— О чём, пендехо?! — угрюмо буркнул тот.

— О твоей дальнейшей судьбе, омбре, — любезно пояснил я. — Как дальше жить-то думаешь? С этаким-то багажом?

— Да пошёл ты! — сплюнул Хавьер.

И упрямо тряхнул лохмами в разноцветных потёках.

— Эх, взять бы тебе, да уе… — отставить! — рожу начистить! — мечтательно вздохнул я. — Но нельзя. Будущих сотрудников принято сначала мотивировать, и только потом запугивать. В том числе и угрозой физического насилия.

— Чего?!

— Бить, говорю, тебя буду. За провинности.

— Да не! Я не об этом! Сотрудников?!

— А, вон ты о чём! — рассмеялся я. — Конечно! Или надо было сказать «рабов»? Хотя тебе социально ближе понятие «пеон», я полагаю?

— За еду работать не буду! — огрызнулся Хавьер. — И никакой «мокрухи»!

— Но в целом возражений не имеешь? — ухватил я суть.

— Э-э-э… а куда мне деваться?

— Я рад, что ты, омбре, начал демонстрировать зачатки разума. Продолжай в том же духе, пожалуйста. И не вздумай меня разочаровать.

— Что надо делать?! — скривился, как от чего-то горького, пленник. — Кого побить?

— С этим я и без тебя справлюсь, — отмахнулся я. — Работать будешь по специальности, то бишь художником.

— Кем?! — натурально прифигел парнишка. — Ху… кем?!

— Художником, — с бесконечным терпением в голосе повторил я. — Мазилой, бумагомарателем, мангакой… тьфу, прости, господи! У тебя, вон, гляжу, и инструмент имеется!

— Да не художник я! — испуганно отпёрся Хавьер. — Так, граффити балуюсь!

— Вот! Уже достаточно! — констатировал я. — Значит, и с рекламным баннером справишься. И с листовкой. И даже, не побоюсь этого слова, со стикером.

— Да ну нафиг…

— А куда тебе деваться? — окончательно припёр я пленника к стенке, причём его же главным аргументом. — Не умеешь — научим. Не хочешь — заставим. Ну и, конечно же, простимулируем материально и физически.

— Всё-таки бить будешь?

— Не исключено, — кивнул я. — Но в основном деньгами. Работа сдельная, по индивидуальным заказам. А там, глядишь, и сам втянешься. Тогда — возможно! — возьму на зарплату.

— А оно мне надо?!

— Матери пожалуюсь.

— Чёрт… — сник пленник, и сразу же просиял: — Да ты же её не знаешь!

— Думаешь, сложно будет отыскать по приметам? — хмыкнул я. — Порто-Либеро всего лишь большая деревня, все всех знают. Так что не тешь себя пустыми иллюзиями. Я тебе предлагаю взаимовыгодное сотрудничество, причём абсолютно законное, о чём такая шпана, как ты, может только мечтать! А ты отказываешься! Как думаешь, что она на это скажет?

— Вот ты урод… моральный!

— Нет, всего лишь психолог-практик, — отверг я грязную инсинуацию. — А ещё на моей стороне грубая сила и компромат. Ну и какое же будет твоё положительное решение?

— Да иди ты!

— А ты упорный! Продолжай, мне нравится.

— Пендехо!

— Повторяешься, омбре, — потерял я интерес к забаве. — Ладно. Вот тебе ещё один бонус: как насчёт того, чтобы вот эту вот раскоряку усовершенствовать? Самому-то не надоело с этакой порнографией по ночам шариться? Перед людьми-то не стыдно?

— А что в ней не так? — проследив за моим взглядом до самого краскопульта, изумился Хавьер.

— Всё! — отрезал я. — Можно сделать и проще, и легче, и компактней. И пневму могу поставить не ручную, как у тебя, а нормальную, с мини-компрессором от батарейки. Да и распылитель, честно говоря, так себе. Видел, какие потёки на табличках? Вот то-то же!

— И ты станешь такой мелочью заниматься?! — не поверил своим ушам пленник. — Бесплатно?!

— А что, все остальные от ворот поворот дали? — догадался я.

— Сказали, баловство.

— И что это меняет? Баловство, зато полезное! — помотал я указательным пальцем перед носом у парня. — Ты, например, не задумывался, что этой вот фиговиной очень удобно подкрашивать всякое? Те же траки, да в труднодоступных местах? Или любое другое оборудование? Дома? Заборы? А?

— Для этого нормальные краскопульты есть.

— И много ты таким в стеснённых условиях наработаешь? — привёл я убийственный довод. — Вон, у меня тоже есть! И не кустарщина, а корпоративный! И чего? Знаешь, сколько я с ним мучился, пока трак до ума доводил?

— Да им разве объяснишь!

— А им не надо, достаточно того, что я понимаю, — подбодрил я пленника. — Ну как, договорились? Будешь со мной работать?

— И ты даже не спросишь, зачем я тебе ворота… разрисовал?

— Да мне вообще пофиг, — отмахнулся я. — Кто-то заплатил, ты сделал. Дай угадаю: «лос пескадорес»? Можешь не говорить, по глазам вижу, что они. Первые подсуетились. А там, глядишь, и ещё кто-нибудь подкатил бы… так не проще ли на меня работать? У меня задач много. Реклама… и реклама. И ещё реклама. И покраска квадов.

— А ты, гринго, гляжу, оптимист! — вернул былую уверенность Хавьер. — Думаешь, тебе… позволят?

— Ещё как позволят, — заверил я. — Человек-то нужный, что уже неоднократно доказал. Да и напарник мой не промах. Так что сам прекрасно понимаешь, вся эта суета со шпаной, мордобоем и мелкими пакостями всего лишь до поры, до времени. Как с фракцией определюсь, так всё и закончится. Буквально как по мановению волшебной палочки. Наверняка тебе не впервой подобным заниматься, так ведь? В общем, не катит отмазка. Ну и потом, старый добрый шантаж никто не отменял! По рукам?

— По рукам, — угрюмо вздохнул парень.

И демонстративно покосился на собственные верхние конечности, грубо прикрученные к подлокотникам: мол, и рад бы, да обстоятельства не позволяют скрепить сделку крепким рукопожатием, как то заведено у серьёзных мужчин.

— Ладно, ладно, развяжу! — буркнул я.

Впрочем, приближаться вплотную к истомившемуся пленнику благоразумно не стал — кто знает, в каком он состоянии? Ладно, если руки-ноги затекли, и он ещё минут пять кровообращение восстанавливать будет. А если каким-то чудом уже? Так ногу отвяжешь, а он тебя ею же в благодарность и пнёт. Понятно, что кто-то более-менее сообразительный дождётся, когда хотя бы одну руку освободят, но данный конкретный экземпляр производил впечатление типа порывистого и весьма эмоционального, так что ну его нафиг. Лучше за универсальным щупом-пробником схожу, он длинный, и у него на конце складные бокорезы предусмотрены. Самое оно проволоку перекусывать. И не только проволоку, но и, скажем, перемычки между отливками или ещё что-то подобное. Говорю же, универсальный инструмент.

Кстати, насчёт состояния клиента я ни разу не угадал. Бить меня он даже и не попытался, а вот сбежать — очень даже. Только ничего у него не получилось. Первый-то бросок вышел на загляденье, а вот потом сказалось длительное пребывание без движения — ноги подломились, а потом и руки, когда Хавьер рухнул на колени и опёрся на верхние конечности. Ну хоть плашмя не ляпнулся, и оклемался довольно быстро, после чего «рванул» к двери с черепашьей скоростью, с трудом орудуя сведёнными судорогой конечностями. И всё это на фоне подозрительно знакомого завывающего звука, доносящегося с улицы. В свете последнего обстоятельства я за этим непотребством наблюдал со стороны, не особо торопясь пресекать — пусть себе, чем ближе к финалу облом, тем сильнее разочарование. А тут вообще классический случай: с каждым пройденным миллиметром беглец демонстрировал всё большую уверенность во владении телом, а до двери уже и вовсе на своих двоих добрался. Я даже было собрался перекрыть ему путь к бегству, но как раз в это мгновение вой двухтактника стих, и уже буквально через пару секунд кое-кто решил проблему за меня: стоило только беглому художнику взяться за дверную ручку, как этой самой дверью ему и прилетело прямо в лоб. Новый визитёр за последние несколько дней у меня в мастерской бывал неоднократно, так что осторожность счёл излишней роскошью и дверь открыл чуть ли не пинком. Ну или как минимум от души толкнул. В результате эффект превзошёл все ожидания — паренёк отлетел назад, рухнул на пятую точку и с выражением неподдельного изумления на роже уставился на Инес, которая даже при её субтильном телосложении умудрилась занять почти весь проём.