Измена. Верну тебя, жена (СИ)

Вот уж артистка.

— Как будто ты не знаешь, — усмехаюсь я. — Как будто до дыр не заюзала мои фотографии в социальных сетях…

Она густо краснеет и поднимает ошарашенный взгляд на Суворова.

— Выйди! — рявкает он ей.

И Ирина сразу же слушается. Тенью выскальзывает за дверь.

Захар медленно обходит стол и приближается ко мне.

Я слегка дергаюсь, чтобы попятиться от мужа, привычно подумав, что он снова упрекнет меня за этот наряд.

Как говорит Захар, пока он рядом, я могу разгуливать по городу хоть голой, а в одиночку мне лучше не искать приключений на попу. Потому что за последствия Суворов не ручается, ради меня он без особого сожаления может сесть в тюрьму.

Но в последний момент я решаю твердо стоять на своем месте.

— Шикарно выглядишь, — говорит он слишком спокойно для мужчины, который смертельно провинился. Рассматривает мое лицо и скатывается взглядом на грудь. — Я тебя не ждал.

— А мне теперь нужно приглашение, чтобы случайно не побеспокоить вас с Ирой?

Захар переоделся. От него пахнет свежестью, можно догадаться, что он заехал в нашу старую квартиру, где мы жили до покупки дома. Она много лет пустовала. А еще от мужа снова пахнет табаком. Сорвался, значит. Месяц ведь не курил.

— Нет, но ты сама же сказала, что не хочешь меня видеть.

— И сейчас мое желание не изменилось, — расстегиваю сумочку и достаю часы Захара. — Привезла их тебе, чтобы ты уж точно не вернулся.

Муж забирает часы и кладет их на стол.

— То есть на этом всё? — приподнимает он бровь, прожигая меня взглядом.

— Да, Захар.

Я разворачиваюсь и шагаю из кабинета, но муж ловит меня и не дает выйти. Он прижимает меня спиной настолько крепко, что становится трудно дышать.

— Нет, Лиля.

— Мне больно, — шиплю, впиваясь ногтями в его сильные руки.

— Прости. — Захар ослабляет хватку, но из кольца не выпускает. Зарывается носом в мои волосы, жадно вдыхая их аромат. — Я не хочу тебя отпускать.

Мое сердце отчаянно бьется в груди, как маленькая птичка, пойманная в силки. Слезы наворачиваются на глаза, когда я тоже вдыхаю его родной и за одну ночь ставший чужим аромат. Ощущаю теплоту тела, которое принадлежало… не только мне.

— Ты трогал Иру, — цежу я. — Прежде чем прикасаться ко мне, ты должен был помыть руки.

— Я ее и пальцем сегодня не тронул.

Как будто от этого мне станет легче.

— Ты променял семью на эту дрянь. Скажи, Захар, она того стоит?

— Я люблю только тебя, Лиля.

От его жаркого шепота меня начинает трясти. Дергаюсь, пытаясь освободиться из объятий мужа.

— Грош цена такой любви! Разве может любящий человек изменять?

— То, что было между мной и Ирой, я изменой не считаю.

Его ответ бьет наотмашь. Я даже теряю дар речи на какое-то время, терпя железную хватку Суворова.

— Засовывать член в чужую девку для тебя не измена? Тогда что это, Захар?

— Ты не поймешь.

— Куда уж мне до твоей философии! — снова рвусь из его рук. — Ты предал меня еще в момент, когда только подумал, что у вас с Ирой может быть секс. Я не могу найти этому оправданий!

— Да, блядь… — хрипит муж и, переместив руки мне под грудь, неожиданно отрывает меня от пола.

— Ты рехнулся?! — вскрикиваю, когда Суворов тащит меня к своему рабочему столу.

Резко повернув к себе лицом, подхватывает под бедра и усаживает на него. Захар своим телом как клином врезается между моих бедер и склоняется к моему лицу. Я перестаю его узнавать и пугаюсь. Его взгляд изменился, стал каким-то бешеным и будто потемнел.

— Что с тобой? — от шока шепчу я.

Захар сталкивает нас лбами, продолжая надсадно дышать, словно загнанный зверь.

— Лилька…я покажу тебе… что со мной…

Не успеваю среагировать, как он обхватывает мой затылок, стягивает волосы в кулак и вынуждает запрокинуть голову. Проходится взглядом по моей беззащитной шее и, немного помедлив, впивается в мой рот жадным поцелуем. Грубо, страстно, сразу с языком.

У меня учащается пульс, судорожно пытаюсь вдохнуть кислород, но легкие наполняются дыханием мужа…

Захар целует так, что наши зубы стучат друг о друга.

Я выгибаюсь, чтобы отстраниться, и прижимаюсь грудью к груди Захара.

Он рычит мне в рот, как дикий зверь, тяжело дышит, одной рукой прижимает за талию к себе еще теснее. Второй рукой стягивает вниз мой топик. Сжимает мою грудь и особенно сильно — сосок. Я стону от испуга, что причинит боль… но вдруг понимаю, что после первой вспышки она становится… приятно-горячей, возбуждающей.

Меня трясет, хочется сдвинуть ноги, потому что между ними что-то неправильно… не так…

Захар отпускает грудь и мертвой хваткой впивается в бока столешницы, поймав меня, словно в капкан.

— Возьми его, — хрипит тяжело сквозь сорвавшееся дыхание.

— Что? — еле слышно переспрашиваю я, оглушенная страхом перед непривычным напором мужа и тем, что чувствую.

Захар кладет мою ладонь себе на пах. Я в растерянности, почти не соображаю, что сейчас происходит, нащупывая его твердый, налитый возбуждением член. Муж глухо стонет и рефлекторно толкается мне в ладонь.

За шесть лет наших отношений я впервые вижу Захара таким…

— Подрочи мне, — повторяет он и, стиснув челюсть, запрокидывает голову. Его трясет от сильного желания получить разрядку, но я убираю руку.

У меня перед глазами вспыхивают огненные искры, когда Захар, не дождавшись ответа на просьбу, снова врезается в мой рот голодным поцелуем.

Он никогда не целовал меня так прежде.

Давление его пошлого, гибкого языка срывает ориентир, и я не сразу понимаю, как Захар запускает два пальца в меня между ног. Я вскрикиваю, снова хочу сжать бедра, но муж иступлено трахает меня внутри, а большим пальцем размазывает мою влагу по клитору.

Я в таком шоке от реакции тела на эту жесть. Меня буквально колотит, подбрасывает от сильных ощущений, с которыми я уже не справляюсь.

Для меня секс не просто первобытная похоть, а искусство. Мой секс начинается задолго до ритмичных движений члена внутри. Перед близостью с мужем я люблю принимать ванну с ароматной пеной, смазывать тело кремом, выбирать какого цвета трусики и чулки я надену.

Мне нравится заниматься красивым сексом на чистом постельном белье, в теплом освещении пламени свечей. Меня нужно расположить лестными словами, легкими поглаживаниями по спине или ногам. Мне нравится, когда во время секса звучит приятная расслабляющая музыка…

Захар об этом прекрасно знает.

А то, что он творит сейчас, не поддается моему пониманию. Муж никогда не обращался со мной грубо, грязно, без предварительных ласк, комплиментов и нежных поцелуев.

— Я с ума схожу — так хочу тебя, Лиль, — говорит он, оторвавшись от моих губ. — Вот так я люблю этим заниматься на самом деле, — хрипит тяжело, трахая меня пальцами настолько глубоко, что приподнимает над столешницей. Толкает их в меня, вызывая внизу живота жар и сладкую тяжесть. — А это только моя прелюдия.

Я слышу порочные, влажные звуки, но не могу ничего ответить, лишь хватаю ртом воздух. Пульс зашкаливает, перед глазами плывут круги, а потом…

Потом Захар требует возмутительную вещь:

— Давай, моя хорошая, кончи…

И я вскрикиваю и снова задыхаюсь от оргазма такого невероятно-сильного, что на секунды исчезает и сам Захар, и его рука, и стол подо мной, и кабинет, да сам мир схлопывается до одного яркого, невыразимого словами ощущения, завладевшего мной, сотрясавшего мое тело как в судорогах…

Я прихожу в себя в руках Суворова. Он больше не берет меня своими крупными пальцами, а обнимает, покрывая лицо и шею нежными поцелуями, и смотрит так, будто впервые меня увидел.

А я возмущена тем, что он со мной сделал на этом столе, где наверняка трахал свою Ирочку, и тем, что чувствовала сейчас…

Моя ладонь сама взлетает и оставляет на щеке мужа хлесткую пощечину.

— Ты — животное! — кричу и вырываюсь.

Захар отпускает меня, даже отступает на шаг. Я никогда не била мужа по лицу, однако ни капельки не жалею что сделала.

Меня все еще колотит. Но уже от негодования и непонимания.

Соскальзываю со стола на пол, и ноги сразу же подгибаются. Едва не упав, я хватаюсь за столешницу. От злости немного кружится голова. Кое-как справляясь будто не с моим телом, натягиваю топик, беру с пола сумочку и медленно иду к двери.

Между ног горит и мокро так… Мне кажется, от меня за километр пахнет сексом.

— Таким сексом заниматься — опасно для жизни! — оборачиваюсь я к Суворову. — Ты мог мне что-нибудь сломать… — окидываю взглядом здоровенную фигуру мужа, его крупные пальцы… — бык!

— Вот потому я драл ту шалаву — мне нравится жесткий секс. А тебя я в постели люблю.

Он признался. Сказал прямо, что между ним и Ирой все было. Теперь это не спишешь на разбушевавшуюся фантазию, слуховые галлюцинации или подлянку ревнующей его поклонницы. Я услышала эту горькую правду от самого мужа. И как бы он сейчас ни объяснял предательство, мне этого не принять.

— Замолчи… Я не хочу ничего слышать о твоих шлюхах! Я подаю на развод, — снимаю с дрожащей руки кольцо и кладу его на стул, стоящий у стены около двери.

Глава 4

Быстро смахнув со щек слезы, перешагиваю порог кабинета и встречаюсь с Ириной, которая топчется здесь. Какая она дрянь… просто бессовестная шлюшка.

— Подслушиваешь? — улыбаюсь ей сквозь слезы.

— Всегда интересно наблюдать, как исполняются самые сокровенные мечты! — щебечет она, ни на секунду не смутившись.

— Мечтаешь о Захаре?

— Он — олицетворение огня. Сжигающее все на своем пути бедствие, а я зажигалка, которая контролирует силу его пламени, — вполголоса заявляет она, словно боясь, что Суворов может услышать.

Но это не мешает Ире ликовать и широко улыбаться. Как же она меня злит и ранит одновременно.

— Ты всего лишь неотесанная дура, которая питается объедками со стола жены. Не попадайся мне на глаза, иначе я тебя убью.

Толкнув Иру плечом, быстро ухожу прочь. Даже оборачиваться не хочется. Для меня сейчас мир только впереди, а все, что за спиной, будто превращается в пепелище.

Действительно, Суворов — необузданный огонь. У него получилось уничтожить мое прошлое и наши планы на совместное будущее…

По пути к дому сидя в такси, я то и дело трогаю свой безымянный палец на правой руке. Я так привыкла носить кольцо, что теперь испытываю дискомфорт, но успокаиваю себя словами Кати о том, что время лечит все.

***

— Я когда говорила тебе не спешить, то не имела в виду приезжать после обеда! — ворчит мама, провожая нас с Аленой в прихожей своей квартиры. — Из-за тебя я опоздала на гирудотерапию!

— Гирудо… что? — хмурюсь я, помогая надеть доченьке маленький рюкзачок. — Терапию? У тебя какие-то проблемы, мам?

Она закатывает глаза и театрально вздыхает.

— Для твоего понимания выражусь проще — пиявки. Они отлично обновляют кровь и улучшают внешний вид.

— А… ты об этом…

В погоне за вечной молодостью моя мать готова на все. Она родила меня в тридцать, сейчас ей пятьдесят шесть, но окружающие дают ей едва ли больше сорока. Она тщательно следит за фигурой и питанием, а пенсионное удостоверение никому не показывает.

Своего отца я не видела. Знаю только со слов мамы, что «он был неблагодарным козлом». Все мое детство прошло с отчимами, менявшимися как календари на каждый новый год. Только последние пару лет мать живет одна.

Собрав Алену, глажу ее по головке:

— Все, солнышко, поцелуй на прощание Римму.

Называть себя бабушкой моя мать категорически запрещает.

— Пока, Римма! — говорит Аленка.