Помоги проекту - поделись книгой:
Что же касается лангобардов, то здесь необходимо вернуться в VI в., когда они завоевали Италию и образовали свое королевство (568–573), занявшее практически всю территорию Апеннинского полуострова, за исключением Рима с прилегающими районами, находившегося под папской властью, и византийских владений на юге Италии и вокруг Равенны (Равеннский экзархат). Лангобардские владения включали в себя собственно королевство на севере полуострова, со столицей в Павии, и два вассальных герцогства на юге — Беневент и Сполето. Папский престол, по всей видимости, тяготило соседство лангобардов, претендовавших на подчинение Рима своей светской власти. Поэтому папы в поисках союзников и защитников обращаются в сторону набирающего всё большую силу Франкского государства, чьи короли, начиная ещё с Хлодвига, декларировали свою приверженность ортодоксальному католицизму, в отличие от многих других варварских вождей эпохи Великого переселения народов, принимавших христианство в арианской форме или остававшихся в языческой вере. Из этих предпосылок вырос удачный политический союз Каролингов и папства, обеспечивший первым мощную идеологическую поддержку, а второму — политический суверенитет и покровительство франкской короны.
В 752 г. Пипин Короткий, добивавшийся легитимизации своего восшествия на престол со стороны папы, в качестве взаимной услуги обещал Риму военную поддержку против лангобардов. Во исполнение этого обязательства он провёл в 754 и 756 гг. две успешные войны с лангобардами, в результате которых отвоёванные у них земли и отнятый у византийцев Равеннский экзархат были подарены Пипином Риму и образовали Папское государство («патримоний св. Петра»), просуществовавшее вплоть до 1870 г. Это неизбежно настраивало лангобардских королей против франков, выводивших Рим из их сферы влияния. Правда, франкская сторона старалась избежать конфликта с соседом; на подобной миротворческой позиции стояла, в частности, мать Карла Великого Бертрада, во многом влиявшая на политический курс в первые годы правления молодого короля. По её настоянию Карл в 770 г. вступил в династический брак с дочерью лангобардского короля Дезидерия — принцессой Дезидератой, бросив свою первую жену. Это должно было подкрепить добрососедские отношения с лангобардским государством, но тем самым Рим снова удалялся из франкской сферы влияния. Между тем, новый папа Адриан имел именно профранкскую ориентацию, что вынудило Дезидерия предпринять попытку присоединить Папскую область военным путём. Это, в свою очередь, привело к франко-лангобардским войнам, о которых пойдёт речь ниже. Демонстрируя свою готовность к конфликту, Карл развёлся с Дезидератой и отослал её обратно ко двору отца, что, безусловно, было оскорбительным жестом в адрес лангобардского правящего дома.
Откликнувшись на призыв папы Адриана о помощи, Карл в сентябре 773 г. стянул войска в район Женевы и предъявил Дезидерию ультиматум с требованием прекратить территориальные захваты в Папской области. Поскольку Дезидерий не внял этим требованиям, Карл вторгся в северную Италию. Лангобарды блокировали альпийские перевалы, по которым шли пути туда; однако, пока часть франкской армии была занята прямым противостоянием с противником у перевалов, другая её часть под руководством дяди Карла — Бернгарда, разведав окольные тропы, начала переход через Альпы, и лангобардское войско вынуждено было отступить в глубь страны, опасаясь окружения. С боями преследуя лангобардов, Карл занял север Италии, осадил Дезидерия в его столице Павии, в феврале 774 г. взял Верону, где находилась половина лангобардской армии, и 2 апреля 774 г. вступил в Рим, где его восторженно встретили как освободителя. В июне 774 г., ввиду безвыходности своего положения, капитулировала Павия; Дезидерий с женой сдался в плен, после чего они оба были сосланы в монастырь.
Однако уже в следующем году Карлу пришлось столкнуться с заговором герцогов Фриуля и Сполето и сына Дезидерия Адальгиза, эмигрировавшего после поражения отца в Константинополь. Заговорщики предприняли поход на Рим; папа вновь обратился за помощью к Карлу, и тот, в свою очередь, в 776 г. вновь прибыл с войском в Италию и разбил их. Для упрочения франкского влияния на Апеннинском полуострове в 781 г. на лангобардский престол был посажен малолетний сын Карла Пипин; кроме того, на землях лангобардов началось насаждение стандартной франкской администрации, что, по сути, превращало их в провинцию Франкского государства. Но представители свергнутой лангобардской династии не теряли надежды на реванш. Уже в середине 80-х гг. образовалась коалиция герцога Арихиза Беневентского (зятя Дезидерия) и Адальгиза, опиравшегося на помощь Византии, заинтересованной в усилении своего присутствия на Апеннинах. Арихиз претендовал на лангобардскую корону.
Это вынудило Карла приступить теперь уже к покорению южноитальянских герцогств. В 787 г. Карл с войском двинулся на Беневент; Арихиз почёл за благо мирно капитулировать, и Беневент, таким образом, тоже утерял свою независимость. Вскоре после этого Арихиз умер, но его вдова Адальберга снова попыталась вступить в заговор с Адальгизом и стоявшими за ним византийцами. В 788 г. Адальгиз с византийскими отрядами высадился в Калабрии и осенью на границах Беневента вступил в сражение с подоспевшим франко-лангобардским войском, возглавляемым самим Карлом и его ставленником, лангобардским герцогом Гримоальдом. В ходе битвы византийцы потерпели полное поражение, потеряв 4 тыс. чел. убитыми и 1 тыс. пленными. Так было окончательно подавлено сопротивление в Италии, ставшей частью создаваемой Карлом империи (хотя, впрочем, фактически отпавшей уже через шесть десятилетий, после раздела Каролингской державы).
С гораздо меньшими усилиями Карл привёл к покорности Баварию. Герцогство Баварское выросло на основе племенного союза баваров (маркоманнов), принимавшего участие в Великом переселении народов, и, таким образом, представляло собой моноэтничное политическое образование. Герцоги баварские осуществляли экспансию на восток, незадолго до вступления на престол Карла Великого присоединив Каринтию (Хорутанию) и Крайну, населённые южными славянами. Что касается отношений с Франкским государством, Бавария всегда сопротивлялась попыткам франкских королей навязать ей вассальный статус и принимала таковой лишь формально, из опасения военного столкновения с могущественным соседом. Герцоги Баварии постоянно искали союзников против франков, обращаясь к западным славянам, аварам, лангобардам и т. д. Немаловажную роль сыграло и то, что жена герцога Тасиллона Лиутберга была дочерью свергнутого короля лангобардов Дезидерия; это способствовало росту антифранкских настроений при баварском дворе. Однако, Бавария не успела чем-либо помочь южноитальянским противникам Карла, с которыми Тасиллон пытался вступить в сговор, и после их поражения осталась в одиночестве. Стратегическая инициатива перешла к Карлу. Под предлогом неявки Тасиллона на традиционный сейм франкской знати по приказу короля, Карл в 787 г. организовал военную блокаду Баварии, и Тасиллон, желая избежать неминуемого разорения своего герцогства, почёл за благо добровольно сдаться Карлу. В июне 788 г. королевский суд в Ингельхайме приговорил Тасиллона к смерти по обвинению в государственной измене, заменив потом эту меру заточением в монастырь самого герцога и его семьи. Так Бавария из непокорного вассала превратилась в очередную провинцию будущей империи Карла Великого; там, как и в других завоёванных областях, стала создаваться стандартная административная система. Вместе с Баварией к Франкскому государству отошли и упомянутые выше славянские земли, присоединённые Тасиллоном.
Если рассмотренные выше войны Карла Великого велись франками против государств того же типа, что и Франкское, а именно — варварских королевств германцев, образовавшихся в результате переселения народов, то далее пойдёт речь о противнике, принадлежащем к несколько иному этнокультурному типу, — о кочевниках аварах, вторгшихся в Европу в VI в. и основавших своё государство в Паннонии. Аварский каганат был типичным грабительским государством степных кочевников, существовавшим за счёт опустошительных рейдов и сбора дани с окружающих его племён, в основном славянских. Франки впервые столкнулись с аварской угрозой в конце 780-х гг., когда разные противники франков — лангобарды, Бавария, саксы — все как один обращались с просьбами о помощи к аварам. Это обстоятельство поставило Карла перед необходимостью принять адекватные меры. Кроме того, от набегов авар страдали славянские провинции на восточных рубежах разросшейся державы Карла. Наконец, в 788 г. по договору с Тасиллоном (тогда уже сдавшимся Карлу) авары с некоторым опозданием вторглись в пределы Баварии, где, правда, потерпели поражение. Так началась война с аварами, длившаяся с переменным успехом до 795 г. Осенью 791 г. Карл Великий организовал большой поход против авар: войска двинулись из столицы Баварии Регенсбурга тремя потоками и в ходе успешного наступления преследовали авар до Венского леса и слияния рек Раб и Дунай. Лишь неожиданно начавшийся падёж лошадей во франкском войске помешал Карлу закрепить достигнутый успех и довершить разгром авар. Войска вернулись обратно, и далее возобновились вялотекущие военные действия, сопровождавшиеся также дипломатической борьбой: Карлу удалось подкупить часть аварской знати, тем самым ослабив противника. Наконец, решающим фактором стал союз между Карлом и князем хорутан (южных славян, населявших Каринтию и Крайну, предков нынешних словенцев) Войномиром, сразу удвоивший силы на восточном театре военных действий. В 795 г. в результате совместного похода франкский полководец Эрик Фриульский и Войномир штурмом взяли столицу Аварского каганата — так называемый «ринг», состоявший из нескольких концентрических валов. Силы каганата были безнадёжно подорваны, но, тем не менее, для окончательного их разгрома Карл в 796 г. послал в Паннонию очередную рать под руководством своего сына Пипина, короля Италии. При её приближении авары в страхе сами убили своего кагана и предложили мир; однако франки сочли целесообразным тотальное истребление авар огнём и мечом. Ринг был полностью разрушен, авары вырезаны практически полностью по всей Паннонии, отданной после этого для заселения славянам. К 799 г. были уничтожены остатки авар, скрывавшиеся в степях. Так, усилиями Карла Великого практически в одночасье прекратил своё существование Аварский каганат, на протяжении двух столетий являвшийся своего рода занозой в теле тогдашней Европы. Эти события послужили основанием для широко известной поговорки: «погибли аки обры (авары)», то есть, сразу и бесследно.
К иному цивилизационному типу принадлежал и другой противник Карла Великого — арабы, угрожавшие южной границе Франкского государства. Спустя полвека после сокрушительного поражения, понесённого от Карла Мартелла при Пуатье (732), арабы вновь предпринимают попытки экспансии на север от Пиренеев. Этому предшествовали сложные политические пертурбации в арабо-мусульманском мире. Усиление в арабской Испании недавно образовавшегося Кордовского халифата, управляемого оппозиционной по отношению к Багдадскому халифату династией Омейядов, вызывало недовольство мелких арабских князьков (эмиров) северной Испании, не желавших подчиняться централизующей власти кордовских халифов. Эти эмиры в борьбе за свою удельную независимость стали искать союзника в Карле Великом, принеся конфессиональные разногласия с христианами в жертву политической целесообразности. В 777 г. эмир Сарагосы обратился к Карлу с просьбой о помощи. В ответ на это Карл в 778 г. организовал поход в Испанию, однако арабский союзник, по-видимому, уже передумал, изменив свои намерения в соответствии с быстро менявшейся политической конъюнктурой, и поход увенчался ничем, пройдя впустую. Более того, на обратном пути арьергард франкского войска, возглавляемый приближённым Карла Роландом, подвергся в ущелье Ронсеваль внезапному нападению то ли горцев-басков, то ли, по другим сведениям, всё-таки арабов, и был полностью истреблён. Этот случай лёг в основу сюжета известного французского эпоса Средневековья «Песнь о Роланде».
Таким образом, испанская политика Карла Великого с самого начала была гораздо менее успешной, чем победоносные кампании на восточных границах. Более того, после неудачи 778 г. ситуация на юге стала ухудшаться. В 788 г. к власти в Кордовском халифате пришёл халиф Хишам, проповедовавший идеи возрождения арабской военной мощи под знаменем исламского джихада, апеллируя к недавним славным временам арабских завоеваний. Было очевидно, что на сей раз объектом этого «джихада» могут быть лишь территории к северу от Пиренеев, если учесть, что других сухопутных границ с немусульманскими государствами у Кордовского халифата, по сути, и не было. У франков же на южных границах было мало войск, поскольку Карл в то время был занят подготовкой похода против авар и военными действиями в Беневенте (см. выше). Созданное Карлом в 781 г. «вице-королевство» с центром в Тулузе, находившееся под формальным управлением его малолетнего сына Людовика и игравшее роль будущей Испанской марки, не смогло сдержать удар арабов, совершивших в 791 г. поход в Септиманию, в ходе которого были разорены и разграблены Нар-бонн и Каркассон, а франкское войско было разбито на р. Орбье.
Облегчение ситуации наступило со смертью халифа Хишама в 796 г. У Карла к тому времени в связи с разгромом авар высвободились значительные воинские силы, и наступательная инициатива переходит от арабов к франкам. Франкская экспансия, сопровождающаяся постоянными военными действиями, длилась с конца 790-х гг. по 814 г., до конца царствования Карла Великого. На очищенных от арабов землях создавалась Испанская марка, заселяемая испанцами, бежавшими в пределы Франкского государства от арабов. Столицей марки стала взятая в 801 г. Барселона. К 814 г. территория Испанской марки простиралась на юг до р. Эбро, ставшей рубежом между империей Карла Великого и землями халифата.
К концу VIII в. относятся также попытки Карла установить контроль над кельтской Бретанью. Бретань, подобно английскому Уэльсу, оставалась чисто кельтской областью, не затронутой франкским завоеванием и колонизацией ввиду своей труднодоступности; единственная сухопутная граница Бретани на востоке представляла собой полосу непроходимых болот. В V в. население полуострова значительно возросло за счёт кельтских беженцев из Британии, подвергшейся в то время опустошительному англосаксонскому завоеванию. Франкские короли предпринимали попытки покорения Бретани с 560 г., но практическими результатами этих попыток были лишь признание бретонцами формального вассалитета и выплата дани; в реальности же Бретань оставалась независимой. Карл Великий укрепил созданную его предшественниками Бретонскую марку с центром в Ванне, а его полководцы — сенешаль Адульф и префект марки Гюи — совершили в 786 и 799 гг. походы в пределы Бретани; однако ничего не изменилось. Бретань попала под власть французской короны лишь в 1532 г.
Перейдём теперь к войнам, которые Карл Великий вёл на протяжении долгих 30 лет (772–804) и которые стали самыми кровопролитными и упорными за всё время его царствования. Речь идёт о войнах с саксами, чьи земли примыкали к северо-восточным границам империи франков. Необходимо сказать несколько слов о саксах, чтобы понять причины столь длительного и жестокого их противоборства с Карлом Великим. Саксы населяли в раннее Средневековье обширные земли в нижнем течении Рейна, Везера и Эльбы. Значительная часть саксов вместе со своими северными соседями — англами и ютами — приняла участие в завоевании кельтской Британии в V в., где создала свои королевства. Оставшиеся же на континенте саксы к рассматриваемому периоду ещё не успели создать своей государственности, находясь на стадии классообразования и живя племенными союзами. Подобных союза насчитывалось четыре: непосредственно к владениям франков примыкали земли союза вестфалов, за ними, в бассейне Везера, лежала территория анграриев (энгернов), ещё восточнее располагались остфалы, граничившие по Эльбе с западнославянскими племенами, а к северу, на месте современного Шлезвиг-Гольштейна, жили нордальбинги (то есть «живущие к северу от Эльбы»). Саксы издавна славились воинственным нравом, широко практикуя как пиратство (по причине которого целые районы побережья Британии и Галлии носили название «Саксонского берега»), так и сухопутные набеги на соседей, в том числе и на государство франков. Франки отвечали военными экспедициями, такими, как в 718 и 734 гг. при Карле Мартелле, в 744, 753 и 758 гг. при Пипине Коротком. Но только Карл Великий пошёл дальше этого взаимного обмена ударами и предпринял попытку присоединить Саксонию к франкской державе с целью навсегда положить конец набегам саксов, «окультурить» эти племена посредством включения их в унифицированные структуры своей империи. Следует отметить, что после присоединения к франкской державе Фризии (Фрисландии) на севере и Алеманнии, Тюрингии и Баварии на юге земли саксов глубоко вдавались своим западным краем в территорию расширяющейся империи, так что их присоединение имело в каком-то смысле и геополитический подтекст.
Сложность конфликта усугублялась конфессиональными противоречиями: саксы придерживались традиционных языческих верований, и это дало повод Карлу вести борьбу с ними под лозунгом христианизации Саксонии. В этом смысле Карл Великий стал духовным предтечей крестоносцев классического Средневековья. Конфессиональный фактор придавал этой борьбе особое упорство и непримиримость, поскольку саксы, в свою очередь, сражались не только за политическую независимость, но и за свою веру. Кроме того, немаловажен тот факт, что побеждённые саксы подвергались закрепощению, становясь из свободных людей крепостными франкских феодалов. Таким образом, саксы в этой борьбе отстаивали привычный патриархальный уклад жизни, социальную организацию, присущую племенам на данной стадии классобразования, для которой свойственно преобладание свободного крестьянства. Всё это обусловило крайне ожесточённый характер покорения Саксонии. Почти ежегодно франкские войска вторгались в земли саксов, воздвигали крепости, размещали гарнизоны, прочёсывали леса и болота, разоряли языческие капища, осуществляли насильственную христианизацию населения и его депортацию во внутренние области Франкского государства с целью ликвидировать сам базис сопротивления, но саксы отвечали тотальным сопротивлением, резнёй гарнизонов, ответными набегами на франкскую территорию, фанатичной приверженностью вере своих предков.
Саксонские войны Карла Великого начались в 772 г., когда под предлогом мести саксам за систематические набеги он вторгся с войском в пограничные области Саксонии и разрушил крепость-святилище Эресбург, совершив глумление над главным идолом саксов — Ирминсуль. Уже на следующий год, однако, последовал ответный набег саксов во франкские пределы. В 775 г. Карл предпринял новый поход в Саксонию, дойдя до р. Оккер в землях ост-фалов. Во владениях вестфалов он взял крепость Сигебург, где, как и в Эресбурге, оставил гарнизоны. Кроме того, Карл нанёс поражение вестфалам при Брунсберге, но в ответ саксы уничтожили крупные силы франков в Хидбеке (буд. Любеке).
Каждая из экспедиций Карла в Саксонию оканчивалась заверениями побеждённых саксов в покорности, согласии их креститься, предоставлением дани и заложников. Однако стоило франкской армии покинуть пределы Саксонии, саксы быстро восстанавливали статус-кво, пользуясь тем, что Карлу Великому приходилось воевать на многих других направлениях, о чём уже достаточно было изложено выше. Уже в 776 г. саксы осадили Эресбург и Сигебург, причём первый взяли, уничтожив франкский гарнизон. Карлу пришлось заново отстраивать Эресбург и начать строительство «Саксонского рубежа» — укреплённой линии вдоль всей саксонской границы, с опорой на Эресбург, Сигебург и новую крепость Карлсбург. Одновременно с этим началась принудительная христианизация саксов. В 777 г. Карл собрал в Падерборне съезд саксонской знати, от которой требовал заверений в лояльности ему и христианской вере. Однако, многие саксы выразили таковую лишь на словах и в дальнейшем снова включились в борьбу с захватчиками. В 778 г. саксы под предводительством вестфальского вождя Видукинда, видного деятеля антифранкского сопротивления, совершили опустошительный рейд по правому берегу Рейна, то есть, по франкской территории, дойдя до Кобленца и успешно вернувшись домой с огромной добычей. Франкский сторожевой отряд едва успел вступить в стычку с их арьергардом. Карл, в свою очередь, провёл в 779–780 гг. кампанию по подчинению остфалов и анграриев, пройдя насквозь всю Саксонию вплоть до её восточной границы — Эльбы. Эта кампания сопровождалась насаждением франкской административной системы и насильственной христианизацией саксов, осуществляемой английскими миссионерами под руководством Виллегада. Видукинд тем временем укрылся во владениях данов.
782 г. ознаменовался грандиозным языческо-освободительным восстанием, в котором, помимо саксов, приняли участие и фризы, этнически и культурно близкие им. В ходе восстания проводилось тотальное уничтожение не только представителей франкской власти и служителей церкви, но и тех саксов, что приняли христианство или каким-либо образом сотрудничали с врагом. Во главе восстания стоял вернувшийся из Дании Видукинд. Тем временем, с востока в Саксонию вторглись лужицкие сербы (о взаимоотношениях Карла Великого с западными славянами см. ниже), и, по иронии судьбы, посланная против них франкская армия была наголову разбита саксами в кровопролитной битве у горы Зюнтель (на р. Везер), где располагался лагерь Видукинда. Недооценивая противника, франкские военачальники Гейлон, Адальгиз и Ворад предприняли стихийную атаку на лагерь саксов в расчёте на лёгкую победу, но в результате франки потерпели тяжёлое поражение и были истреблены почти полностью; погибли Адальгиз, Гейлон и многие другие представители франкской знати.
Карл Великий предпринял в ответ на эти события очередную карательную экспедицию, отличавшуюся особой жестокостью. Так, например, неподалёку от места слияния рек Аллер и Везер за один день было обезглавлено 4500 пленных и заложников. Специально для подкрепления действий франкской администрации был издан закон «Capitulatio de partibus Saxoniae», предусматривавший наказание в виде смертной казни за любое сопротивление франкским властям и христианской церкви. Тем не менее, восстание в Саксонии продолжалось, и Карлу пришлось прилагать на протяжении ещё двух лет немалые усилия, чтобы окончательно его подавить. Фактически это была непрерывная многолетняя военная кампания, в ходе которой франкские армии уже не ограничивались ежегодными походами, а стали постоянно базироваться в Саксонии, оставаясь там на зиму. В 783 г. Карл нанёс саксам поражения при Детмольде и р. Хаазе (близ нынешнего Оснабрюка), пройдя всю Саксонию до Эльбы. В следующем, 784 г. сын Карла Великого — Карл Юный — разбил саксов у р. Липпе. На зиму 784–785 гг. Карл Великий с войском остался в Саксонии, в Эресбурге, рассылая оттуда во все стороны рейдовые и карательные отряды, опустошавшие и разорявшие страну дотла. В результате этой продолжительной борьбы силы восставших постепенно шли на убыль. В июне 785 г. в Падерборне состоялся съезд саксонской знати, на котором многие из бывших участников восстания выразили Карлу свою покорность и согласились принять христианство. Тем временем против оставшихся при оружии повстанцев продолжались боевые действия, проводившиеся в сочетании с христианизаторской миссией Виллегада и сложными переговорами с Видукиндом, базировавшимся на Эльбе. Войска Карла Великого форсировали Везер и продвинулись до местечка Барденгау на Эльбе, всё более осложняя положение повстанцев. Всё это, в конце концов, привело к капитуляции Видукинда. Вняв уговорам франкских послов, осенью 785 г. Видукинд вместе с другими вождями восставших саксов совершил поездку во Франкское государство, где в местечке Аттиньи (в нынешней Шампани) вместе с соратниками принёс присягу верности Карлу и принял христианство. О масштабах торжества, вызванного этим событием, говорит тот факт, что сам папа римский объявил по этому поводу трёхдневный праздник (!) Следует отметить, что добровольно сдавшиеся представители мятежной саксонской знати, как правило, получали свои прежние земли в лен от своего нового сюзерена Карла Великого, тем самым вливаясь в ряды полиэтничной имперской элиты и эксплуатируя своих бывших соплеменников уже на феодальной основе.
Тем не менее, дух сопротивления у саксов оказался на редкость сильным, и спустя всего несколько лет, в 793 г., в Саксонии вспыхнуло новое восстание, по своему накалу не уступавшее предыдущему. Повстанцы вновь осуществляли повсеместное уничтожение франкской администрации, христианского духовенства, собственных «коллаборационистов», а, кроме того, обращались за помощью к фризам, аварам и западным славянам. Последние откликнулись на эти просьбы, содействуя саксам. Размах восстания и перспектива объединения стольких противников вынудили Карла, занятого в то время подготовкой похода против авар, срочно начать новую военную кампанию по усмирению Саксонии. Эту кампанию, длившуюся с 794 по 799 гг., вёл не только сам Карл, но и его сыновья Карл и Людовик. В сентябре 794 г. франкские войска вторглись в Саксонию двумя потоками: первый под руководством Карла Великого устремился в направлении Тюрингии, второй во главе с его сыном Карлом форсировал Рейн близ Кёльна. Основные силы повстанцев, находившиеся между Падерборном и Эресбургом, сдались, фактически попав в окружение.
В сентябре следующего, 795 г., Карл Великий провёл новый успешный поход, на сей раз к низовьям Эльбы. Важным фактором, позволившим ему добиться решающего превосходства над повстанцами, стал военный союз с западнославянским племенным союзом ободритов, населявших правый берег Эльбы вплоть до Северного моря и часто враждовавших с саксами. Ободриты, в отличие от враждебных франкам лютичей и сорбов (лужицких сербов), активно помогали Карлу в борьбе с саксами.
В конце лета — начале осени 797 г. Карл совершил поход до границ Нордальбингии, а затем вновь, как и в 784–785 гг., остался с войском зимовать в Саксонии, разбив лагерь на берегу Везера; сами франки назвали это место «Герштель» (от нем. «Heerstelle» — «стоянка войска»). Более мелкие войсковые отряды были расквартированы практически по всей территории Саксонии. Были произведены также массовые депортации саксов в пределы Франкского королевства: всего на протяжении 794–799 гг. им подверглось до ⅓ (!) всех саксов. Весной 798 г. Карл Великий совершил карательный поход в междуречье Везера и Эльбы. Непокорёнными оставались северные области Саксонии, лежащие за Эльбой — Вихмодия, граничившая с землями фризов, и Нордальбингия, граничившая с землями ободритов на востоке и данов на севере. Покорение этих районов, покрытых непроходимыми лесами и болотами, представляло собой нелёгкую задачу как с военной точки зрения, так и в плане насаждения там соответствующих административных и церковных структур. В 798 г. нордальбинги уничтожили присланных туда франкских судей, затем — посольство Карла Великого к конунгу данов, возвращавшееся домой. Посланные туда войсковые соединения франков поначалу не могли добиться успеха. Боевые действия в заэльбской Саксонии носили крайне упорный и, вместе с тем, рутинный характер, как это обычно бывает в случае партизанской войны. Решительный перелом наступил, благодаря совместным действиям Карла Юного и ободритов, нанёсших нордальбингам тяжёлое поражение у Свентаны; в этой битве саксы потеряли только убитыми до 4 тыс. чел. Хотя саксы отомстили ободритам, убив из засады их князя Дражко — победителя при Свентане, силы северных саксов были безнадёжно подорваны, и в следующем, 799 г., сыновья Карла Великого Карл и Людовик, двинувшись с войском из Падерборна, окончательно сломили сопротивление нордальбингов. Чтобы пресечь всякую возможность возобновления сопротивления со стороны заэльбских саксов и погасить его последние вспышки, Карл Великий организовал в 804 г. принудительное переселение из Нордальбингии 10 тыс. саксонских семей во внутренние области своей империи, после чего эта область практически обезлюдела и была передана союзникам-ободритам, начавшим её заселение. Так закончилось покорение Саксонии — одна из наиболее трудных внешнеполитических задач, решённых Карлом Великим в процессе создания своей империи. Саксония была разделена на графства, и вскоре там уже вполне нормально функционировали имперская администрация и христианская церковь.
Наконец, коль скоро уже неоднократно упоминалось о западных славянах, необходимо осветить их взаимоотношения с империей Карла Великого. Западнославянские племена, которых германоязычные соседи называли «вендами», расселились в бассейне рек Эльбы и Заале в VI–VII вв. Непосредственно с державой франков соприкасались три крупных племенных союза: ободриты, занимавшие территорию от побережья Северного моря до среднего течения Эльбы, их юго-восточные соседи лютичи (вильцы), жившие по среднему течению Эльбы и по рекам Хафель и Шпрее, и лужицкие сербы (сорбы), населявшие земли ещё далее к югу, до границ Чехии. Эти племенные союзы, пребывавшие приблизительно на той же стадии общественного развития, что и саксы, состояли в весьма разных отношениях и с Франкским государством, и друг с другом. Ободриты были союзниками франков перед лицом общего врага — саксов и датских норманнов. Лужицкие сербы занимали переменчивую позицию, то вторгаясь во владения Каролингов с грабительскими рейдами, как, например, в 782 г. (см. выше), то помогая франкам в борьбе с Баварией, а затем — с лютичами, враждебно настроенными как против франков, так и против своих славянских соседей. В 789 г., временно усмирив саксов, Карл Великий организовал большой поход против лютичей, в котором помимо франков участвовали фризы, ободриты, лужицкие сербы и лояльные Карлу саксы. Огромное войско, переправившись через Эльбу по двум специально наведённым для этого мостам, в исключительно упорных боях разбило вильцев и вынудило их князя Драговита подтвердить свою покорность и дружественные намерения по отношению к франкской державе. Вместе с тем, в правление Карла Великого был создан Сорбский рубеж — укреплённая пограничная линия, служившая продолжением Саксонского рубежа.
К первому десятилетию IX в. относится ещё ряд внешнеполитических акций Карла Великого, связанных с западными славянами. Это поход его сына Пипина против лужицких сербов в 806 г., имевший обычное, «профилактическое» значение, и неудачные завоевательные походы 805–806 гг. против чехов, окончившиеся провалом. Это, по-видимому, было сигналом о том, что расширение границ империи имеет свои пределы, и поглотить ещё и западнославянские земли державе Каролингов будет явно не под силу. Видимо, сознавая это, Карл не пошёл дальше на восток, ограничившись ролью властелина романо-германского мира и столкнувшись с неизбежной необходимостью укрепить и удержать то, что было завоёвано. Из славянских земель в империю Карла Великого целиком вошла лишь Хорутания (Каринтия) на юго-востоке.
Немаловажным событием представляется также нападение в 808 г. датского конунга Готфрида в союзе с каким-то из славянских племён (вероятно, с вильцами) на Нордальбингию, заселённую ободритами после окончания саксонских войн. Был полностью разрушен балтийский порт Рёрик. На помощь ободритам с войском был направлен Карл Юный. Хотя этот набег был единичным случаем, он знаменовал собой появление на внешнеполитическом горизонте новой угрозы, всего через пару десятилетий после смерти Карла Великого захлестнувшей, подобно нарастающей волне, всю Европу от Британии до Сицилии, — угрозы набегов викингов, пресловутого «furor normannorum». Пока же это событие вынудило Карла приступить к организации Датской марки на северной границе.
Говоря о завоеваниях как об основном способе расширения территории раннесредневековых государств, в том числе державы Каролингов, нельзя обойти вниманием вопросы организации вооружённых сил и развития военного дела, то есть, состояние самих орудий, посредством которых осуществлялась внешняя политика. Применительно к армии Карла Великого можно сказать, что, поскольку его империя была в своём роде высшей стадией развития раннесредневекового варварского королевства, то и военная составляющая этого государства носила в себе черты законченной эволюции прежних варварских ратей в сторону феодальных элементов, свойственных классическому Средневековью. Армия Франкского государства при Карле Великом состояла из укомплектованных профессиональными воинами дружин-скар короля и представителей крупной знати (графов, и т. п.), народного ополчения и региональных формирований покорённых племён (алеман-нов, фризов, лангобардов, и др.). Последние нередко объединялись по роду вооружения: например, лангобарды предпочитали сражаться в рядах конницы, алеманны вооружались большими луками, и т. п. Что касается народного ополчения, игравшего значительную роль на стадии формирования государственности у варварских племён, то с переходом этих народов к оседлому земледельческому хозяйству военная подготовка ополчения всё более теряет в качестве, поэтому ополчение созывается эпизодически, для решения локальных задач и поддержки профессионального войска, на плечи которого ложится основная тяжесть ведения боевых действий. Как правило, на данном направлении привлекались силы местного ополчения; общенародное же теоретически могло быть созвано разве что в экстренном случае.
Между тем, профессиональное войско, состоявшее из дружины короля и аналогичных формирований его вассалов, в том числе представителей духовенства, будучи меньшим по численности, обладало как несравнимо более высоким по качеству вооружением, стоившим (в сущности, во все времена) немалых денег, так и лучшей боевой подготовкой. Как известно, содержание подобного войска на средства, получаемые с земельных владений
Необходимо также отметить, что в целом уровень развития военного дела в так называемые «тёмные века» был крайне примитивным и мало чем превосходил римские образцы, а в чём-то даже и уступал им. Вооружение и экипировка воинов были довольно простыми, но и они стоили дорого в условиях слабо развитых техники и технологии их изготовления, неразвитости торговых связей. Детали вооружения и экипировки воинов эпохи Каролингов можно восстановить по археологическим данным и редким сохранившимся изображениям, в том числе таким экзотическим, как шахматные фигурки. В лучшем случае франкский воин имел чешуйчатый или пластинчатый панцирь из металла или кожи, шлем, щит, копьё и меч, но такой комплект был лишь у отборных воинов, обладавших достаточными финансовыми средствами. Большинство воинов довольствовалось его отдельными элементами — например, шлемом и щитом, но без панциря. Вместо полноценного меча, стоившего столько же, сколько 2–3 коровы, широко употреблялись однолезвийный тяжёлый и длинный нож — «сакс» (древнейшее оружие германцев), короткий меч «скрамасакс» и боевой топор, более простые и дешёвые в изготовлении. Шлемы той эпохи нередко имели лишь каркас из металлических полос, а тулью — из кожи. При необходимости поверх доспехов носился плащ. Самым массовым и дешёвым оружием оставалось копьё, лишь несколько прибавившее в габаритах по сравнению с временами Тацита, описывавшего воинский быт германцев. При слабом защитном вооружении, не идущим ни в какое сравнение с совершенством доспехов высокого Средневековья, сражения той поры отличались, видимо, большой кровопролитностью, что явствует из цифр военных потерь, приведенных выше.
На весьма примитивном уровне оставалась и фортификация. Крепости времён Каролингов представляли собой в основном дерево-земляные укрепления в духе римского лимеса или варварских городищ: вал с частоколом, окружённый рвом. Наиболее серьёзные укрепления чаще всего надстраивались над остатками прежних римских лагерей и крепостей. Вместе с тем, франки были способны на проведение довольно масштабных инженерных работ в военных целях, например, рытья каналов для переброски войск, часто осуществлявшейся водными путями, и т. п.
В целом, можно сделать вывод, что, на фоне общей примитивности военного дела европейских народов после падения Римской империи, в эпоху «тёмных веков», вооружённые силы Франкского государства демонстрировали то лучшее, чего можно было тогда достичь. Они воплощали постепенную эволюцию от синтеза позднеантичных и варварских образцов в сторону феодальных армий будущего. Качественное превосходство над противниками (не столько в вооружении, сколько в профессионализме, организованности и оперативности) и практически постоянный количественный перевес на любом из направлений стратегических ударов, полководческий талант Карла Великого и его соратников — всё это, вкупе с дипломатическими усилиями, обусловило способность Франкского государства вести постоянные победоносные войны на протяжении почти половины столетия, в результате которых это государство превратилось в первую после падения Рима империю в Западной Европе.
Однако, чтобы подвести итоги, заметим, что в не меньшей степени успех франкских завоеваний основывался на разнообразных мерах по укреплению власти над территорией, захваченной военным путём. Это и обязательное насаждение налоговой системы и администрации по франкскому образцу (разбивка на графства, систематическое взимание податей, включая церковную десятину, и т. д.), и активное привлечение церкви к духовному управлению покорёнными землями, и такие суровые меры, как массовые депортации коренного населения, как это было в случае с саксами, а то и поголовное уничтожение, как произошло с аварами. Сочетание всех этих методов с военной силой позволяло франкам не просто завоёвывать территории, но и удерживать их, что в принципе сложнее. Благодаря этому, наследие франкского владычества надолго осталось в исторической жизни бывших частей империи Карла Великого даже после её распада.
Annales regni francorum. Hannover, 1895.
Histoire de la France au Moyen Age: IIIе siecle — 1492. Vol. l. Paris, 1982.
А. Г. Глебов
Карл Великий и король Оффа
В 796 г. «Карл, милостью Божьей король франков и лангобардов и патриций римлян» отправил правителю одного из королевств, расположенных в центральной части острова Великобритания, письмо, в котором именовал его своим «дражайшим братом» и желал ему «процветания в настоящем и вечного блаженства во Христе» (Documents, III, 496). Кто же и почему заслужил столь лестное обращение со стороны самого могущественного светского владыки Запада того времени? Его адресатом был король англосаксонского государства Мерсия — Оффа (757–796 гг.), который не в первый раз оказался в центре внешнеполитических устремлений будущего императора Карла Великого.
В течение VI–VIII вв. государственные образования, возникшие в результате англосаксонского завоевания Британии, находились в состоянии перманентной борьбы за политическую гегемонию; в историографию этот период раннесредневековой истории Англии вошел под условным названием «эпохи гептархии» (Blair, 49–54; Fischer, 32–44; Kirby, 1967, 54–73). Наиболее могущественными в это время оказались Нортумбрия, Уэссекс и Мерсия.
Первым, еще в 60-е гг. VI в., возвысился Уэссекс, но очень ненадолго (Copley; Hoskins). С конца VI столетия начинает усиливаться Нортумбрия, а Мерсия появляется на исторической сцене не ранее 20-х гг. VII в. К этому же времени постепенно выявляется преобладание Нортумбрии, во-первых, расположенной самым выгодным образом для продолжения нападений на бриттов и, во-вторых, сумевшей заключить соглашение с князьями пиктского государства Стречклайд (Ferguson, 47–54). В 20-х гг. VII в. начинается борьба Нортумбрии и Мерсии, в которой первоначально под руководством короля Пенды (632–654 гг.) Мерсия одерживает верх. Однако ее возвышение на этот раз оказалось кратковременным, и после гибели Пенды в одном из сражений Нортумбрия продолжала господствовать среди англосаксонских государств (Beda, I, 34; II, 9–14; EHD, р. 147, 149, 150, 152). Только в 685 г. Мерсии удалось нанести нортумбрийцам решающий удар, но в это время при короле Инэ (688–725 гг.) вновь усиливается Уэссекс. Инэ сумел подчинить своему влиянию практически весь юг Англии и провел ряд успешных военных кампаний против мерсийцев, поставив ее королей в зависимое от себя положение. Казалось бы, преобладание Уэссекса должно было стать полным, но этому помешали династические распри, начавшиеся после смерти Инэ (Baker, 87–114).
Какое-то время между двумя королевствами сохраняется неустойчивое равновесие сил, которое, однако, в течение VIII в. явно смещается в пользу Мерсии, что позволило англоязычной историографии назвать это столетие эпохой «гегемонии Мерсии»:
Многие подробности того, как Этельбальд достиг такого положения, остаются неизвестными, но степень его власти достаточно ясна из сообщений Беды Достопочтенного (Beda, V, 23) и актового материала (Cartularium, I, п. 171, 173, 176, 177), которые показывают, что он осуществлял достаточно эффективный контроль над значительным регионом к югу от Темзы и Миддлсексом, прежде находившимися в руках Уэссекса. Сходных свидетельств относительно Кента и Восточной Англии мы не имеем, однако грамота 736 г., фиксирующая основные решения одного из общеанглийских церковных соборов, называет его «королем всей Британии»:
Убийство Этельбальда в 757 г. собственным телохранителем привело к внутренним распрям, но Оффе удалось в том же году восстановить внутреннюю стабильность (Chronicle, 163). Более того, в период его долгого царствования Мерсия достигла пика своей политической мощи, хотя первое время ему пришлось не только воссоздавать созданную Этельбальдом систему мерсийского верховенства, но и вести борьбу с кельтами Уэльса, рассчитывавшими использовать ситуацию для отвоевания своих земель. В 60–80-х гг. VIII столетия Оффа совершил несколько успешных походов против уэльских княжеств, окончательно стабилизировав границу между англосаксами и кельтами на западе, а затем подчинил себе Эссекс, Суссекс и Восточную Англию и держал на вассальном положении Кент. Единственным реальным соперником Мерсии в борьбе за верховенство продолжал оставаться Уэссекс, но и он после поражения 779 г. при Бенсингтоне был вынужден признать свою номинальную зависимость (Chronicle, 163, 165).
Характер политической гегемонии Мерсии в зените ее могущества продолжает оставаться предметом дискуссий (Fischer, 163170; Fox, 1937–38, 3–10; 1955; Keynes, 14–19; Stenton; Yorke, 171–200). Ясно, однако, что власть Оффы была сильнее и прочнее власти любого прежнего англосаксонского короля. Начать с того, что их с Этельбальдом правление продолжалось в совокупности восемьдесят лет, что не могло не придать ему ауры постоянства и стабильности. Большинство королей государств-сателлитов Мерсии формально признавало верховенство ее повелителя, что выражалось в выдаче заложников из числа своих ближайших родственников, присутствии на советах, ими созываемых, и свидетельствовании земельных дарений, которые ими производились. Даже внутри своих собственных королевств права таких «малых королей» были серьезно ограничены; так, они обязаны были испрашивать согласие своего патрона на любое сколько-нибудь обширное пожалование земли (Cartularium, п. 202, 203, 338). Несомненным указанием на повышение престижа и роли короля Мерсии во всех районах, населенных англосаксами, может считаться также издание Оффой сборника законов (к сожалению, не сохранившегося. —
Еще одним мероприятием Оффы, существенно укрепившим его власть, была проведенная им денежная реформа: в 775–780 гг. монетный двор в Кентербери начал чеканку новой монеты — серебряного пенни (
Нельзя не отметить также, что Оффа был весьма активен в церковных делах, по своему усмотрению созывая синоды, влияя на назначение высших иерархов и добиваясь открытия нужных в политических целях приходов и целых диоцезов (Thacker, 1–25). Одновременно церковная политика Оффы и его отношения с папской курией наглядно демонстрируют тот факт, что на континенте он считался правителем всех южных англосаксов и фигурой европейского масштаба (Levison, 230–242; Wallace-Hadrill, 1975, 115–117). В этом смысле чрезвычайно показателен относящийся к середине 80-х гг. VIII столетия эпизод, связанный с попытками мерсийского правителя добиться учреждения третьего, наряду с Кентербери и Йорком, архиепископства в Британии. В основе этих попыток лежали причины скорее политического, нежели религиозно-церковного характера, поскольку главной заботой мерсийского правителя в это время было непрекращающееся сопротивление его господству королевства Кент, которое было поддержано тогдашним архиепископом Кентерберийским Янбертом (765–792 гг.). Именно потенциальной опасностью отождествления главы англосаксонской церкви со стремлением Кента к независимости объясняется решимость Оффы создать архиепископство с центром в Личфилде, которое было бы автономно от Кентербери (Cubitt, 269–271). Этот вопрос обсуждался на церковном синоде в Челси (785 г.) и на синодах 786 г., один из которых происходил в присутствии самого Оффы и легатов римского папы Адриана I (ум. 795 г.). Несмотря на то, что англосаксонское духовенство в целом не проявляло склонности удовлетворить желание мерсийского владыки[3], его власть оказалась достаточной для того, чтобы синод 787 г. принял, в конце концов, решение об учреждении нового архиепископства под предлогом того, что кентерберийский диоцез слишком велик для эффективного управления. После некоторых колебаний папа Адриан вынужден был утвердить это решение и послать епископу Личфилда Хигеберту паллий митрополита (Chronicle, 166; Cartularium, n. 247, 248, 250; EHD, 770–774).
Через два года после указанных событий и состоялось заочное знакомство Карла Великого и Оффы. В 789 г. Карл попросил у короля Мерсии руки одной из его дочерей для своего старшего сына Карла Юного[4]. Возможно, не желая предоставлять королю франков столь ценную заложницу без обеспечения каких-либо гарантий, Оффа отреагировал встречным предложением: одна из дочерей Карла Великого должна будет выйти замуж за его сына Экгфрита[5]. Последовал отказ Карла[6], что вызвало период охлаждения отношений между Мерсией и Франкским государством. Результатом этого охлаждения стало взаимное эмбарго, наложенное на посещение англосаксонскими купцами континента, и Англии франкскими торговцами (EHD, 313, 775; Левандовский, 97; Garrison, 97–123; Levison, 94–131; Wallace-Hadrill, 1965–68, 118–142).
Мотивы разрыва имели не только матримониальную подоплеку. Оффе, судя по всему, казался подозрительным повышенный интерес, проявляемый королем франков к Британии, интерес, который выходил за границы Мерсии и касался как светских, так и церковных дел. И эти подозрения имели под собой определенные основания. Мало того, что Карл вел за спиной Оффы переписку с его зятем, королем Нортумбрии Этельредом I (EHD, 782–783); гораздо более серьезными в глазах мерсийского короля должны были выглядеть отнюдь не единичные случаи предоставления политического убежища во Франкском королевстве тем представителям англосаксонской, особенно кентской и уэссекской, знати, которые выступали против Мерсии. Так, например, между 789 и 795 гг. при дворе Карла находились будущий король Кента Эадберт II (796798 гг.) и дальний родственник еще одного зятя Оффы, короля Уэссекса Беортрика, будущий уэссекский король Эгберт (802–839 гг.) (EHD, 775, 781). Что касается англосаксонской церкви, то интерес к положению в ней был открыто продемонстрирован Карлом еще в 786 г., когда в состав папской миссии в Англию по его настоянию был включен франкский аббат Вигбод (EHD, 771).
Тем не менее, охлаждение между Карлом Великим и Оффой оказалось недолгим. Видимо, и тот, и другой вполне осознавали значение не только политических, но и торговых связей между своими странами, поскольку усилия к восстановлению отношений были предприняты практически немедленно. Хотя, как явствует из контекста письма 796 г., оно являлось ответом на послание Оффы (Documents, 497)[7] и, следовательно, инициатива возобновления отношений исходила от мерсийской стороны, большую активность все же проявил Карл Великий.
Очевидно, по его просьбе посредниками в урегулировании конфликта выступили Гервольд, аббат монастыря в Фонтане, и один из крупнейших интеллектуалов раннего Средневековья — Алкуин (ок. 735–804 гг.).
Как сообщает хроника монастыря Фонтане, составленная в 30-х гг. IX в., его основатель и первый аббат Гервольд в 788 г. был назначен королевским должностным лицом (
Более детально известны действия Алкуина. Англосакс, точнее, нортумбриец по происхождению, он в 782 г. стал ректором дворцовой академии, созданной по приказу Карла Великого, а затем аббатом монастыря Св. Мартина в Туре. К началу 90-х гг. он являлся ближайшим советником Карла и виднейшим деятелем начавшегося «Каролингского Возрождения» (Левандовский, 115–122; Фортунатов, 1941, 26–46; 1948, 5–48; Bullough, 93–125; Duckett, 1955). Наряду с этим, он сохранял тесные контакты со своей родиной[8], и как нельзя лучше подходил на роль примирителя двух королей.
Уже в январе 790 г. Алкуин направил послание одному из своих учителей по монастырской школе в Йорке по имени Колку. Сообщая своему корреспонденту о последних событиях во Франкском государстве, он выражал опасение, что «разожженный дьяволом раздор» между королем франков и Оффой может серьезно ухудшить их отношения, и намекал на возможность своего участия в миротворческой миссии, которая, по-видимому, и состоялась в середине того же года (EHD, 774–775; Duckett, 68–69). Примерно в то же время в письме к архиепископу Кентерберийскому Янберту Алкуин постарался рассеять подозрения короля Мерсии относительно политических эмигрантов, находящихся при дворе Карла Великого. Отвергая мысль о том, что его господин намеренно укрывает у себя врагов Оффы, Алкуин объясняет его поступки исключительно желанием примирить беглецов с их королем (EHD, 776). Известны также два письма Алкуина самому королю Оффе. В первом, относящемся, скорее всего, к 792 г., он, называя мерсийского правителя «славой Британии», убеждал его окончательно примириться с Карлом. Во втором, написанном, видимо, уже на излете конфликта, Алкуин вновь указывал на самые дружеские чувства, которые питает его господин к королю Мерсии (EHD, 779–780, 782–783).
Наконец, не остался в стороне от урегулирования своих разногласий с Оффой и сам Карл Великий, который в 793 г. направил письмо преемнику Янберта на посту архиепископа Кентерберийского — Этельхарду (792–805 гг.), и епископу Линдсея — Кеолвульфу. Он просил обоих прелатов употребить свое влияние (силу которого, заметим в скобках, Карл явно преувеличивал) на мерсийского короля с тем, чтобы последний снял свою опалу с находящихся в изгнании во Франкском государстве людей некоего Хрингстана. Одновременно король франков выражал надежду, что их воздействие на правителя Мерсии будет способствовать улучшению отношений между двумя странами в целом. Вновь специально подчеркивалось, что предоставление убежища некоторым противникам Оффы не носит враждебного характера, а диктуется лишь стремлением способствовать достижению согласия между эмигрантами и мерсийским владыкой (Documents, 487–488; EHD, 780).
Кульминацией же усилий Карла Великого по нормализации отношений стало уже не раз упоминавшееся послание Оффе от 796 г. Центральным моментом этого документа на этот раз явились не политические, а торгово-экономические аспекты англо-франкских связей; на этом основании некоторыми учеными оно считается первым английским торговым договором (Wilson, 202–205; Cunningham, I, 84; Williams, 47–48; Levison, 111). Письмо действительно подтверждает то значение, которое правители обеих стран придавали экономическим контактам между ними. Освобождая англосаксонских паломников, едущих через земли Галлии к святым местам, от всяких сборов[9], Карл Великий одновременно обвинял англских купцов в том, что они занимались торговлей, маскируясь под пилигримов. В случае раскрытия «маскарада» они обязывались платить обычные торговые пошлины (Documents, 496). В этом же письме Карл обещал Оффе предоставить англосаксонским торговцам свое покровительство и защиту законов, позволяя им в случае «несправедливых притеснений» обращаться к королевским служащим за «правосудием». Эти права давались, видимо, на взаимной основе и предполагалось, что аналогичное покровительство и защиту получат франкские купцы в Англии (Documents, 496).
Кроме всего прочего, в письме Карла Великого упоминаются и некоторые предметы взаимного торгового обмена. В частности, видимо, отвечая на просьбу Оффы о присылке некоего «черного камня» (
Возвращаясь к проблеме политических эмигрантов во Франкском государстве, столь волновавшей короля Мерсии, Карл Великий вновь заверял своего корреспондента, что их пребывание при его дворе не означает намерения оскорбить или обидеть Оффу. Одновременно король франков сообщал, что с целью окончательного снятия возможных подозрений он собирается отослать изгнанников из Англии в Рим, чтобы их дальнейшую судьбу решил наместник престола Св. Петра (Documents, 496). В заключение послания, еще раз называя Оффу своим «дражайшим братом», Карл информировал его о тех дарах, которые он направил англосаксонским церковным корпорациям и самому королю Мерсии[10].
Из рассмотренных эпизодов, на наш взгляд, можно сделать несколько заключений, которые представляют определенный интерес не только для характеристики положения англосаксонских государств на рубеже VIII–IX столетий, но и для осмысления некоторых аспектов «эпохи Карла Великого» в раннесредневековой истории Европы в целом.
Во-первых, обращает на себя внимание сам факт личных контактов двух королей раннего Средневековья. Письмо Карла Великого Оффе является единственным сохранившимся посланием от континентального монарха к англосаксонским правителям и, одновременно, единственным документом, в котором Карл называет современного ему западноевропейского короля своим «братом». Наконец, письмо представляет собой первый вполне достоверный пример той заинтересованности, с которой европейские короли раннего Средневековья относились к торговле.
Во-вторых, торгово-экономические стороны взаимоотношений Карла и Оффы наглядно демонстрируют тот факт, что англосаксонские купцы составляли значительную долю торговцев, приезжавших в государство франков и были весьма активны. Отсюда следует, что английские изделия в это время интенсивно вывозились на континент, и что, следовательно, уже в VIII столетии у англосаксов было относительно высоко развито текстильное дело и производство одежды. Более того, становится ясно, что торговые связи Англии с Франкским королевством в конце VIII в. имели большое экономическое значение для обеих стран и развивались вполне благоприятно. Вряд ли случайным было также практически одновременное появление на обеих сторонах Ла-Манша новой серебряной монеты (Михалевский, 187–188). Все это позволяет не только аргументированно предположить значительное повышение благосостояния Северо-Западной Европы накануне «эпохи викингов», но и говорить о том, что экономические контакты европейских государств раннего Средневековья отнюдь не ограничивались торговыми связями с более богатым Востоком в средиземноморском регионе. Видимо, еще до начала скандинавской экспансии в Европе начинает формироваться второй, североморско-балтийский центр торгового обмена, в который были тесно интегрированы как Англия, так и государство Карла Великого.
Наконец, история взаимоотношений Карла и Оффы подчеркивает то политическое значение, которое придавалось англосаксонским государствам на континенте. Совершенно очевидно, что для Карла в Англии существовало лишь два короля, обладавших реальной властью: Этельред, правивший Нортумбрией, и Оффа, повелитель всех южных и центральных областей острова. Учитывая, однако, что именно с последним будущий император Запада обращался как с равным себе, следует предположить, что для него отношения с владыкой Мерсии имели значительно больший вес, тем более, что внутренняя стабильность в Мерсии и вообще на юге при Оффе резко контрастировала с беспокойным царствованием Этельреда[11].
Дальнейшее развитие событий, однако, отчетливо обнаружило и то, насколько политические процессы в любой раннесредневековой державе зависели от личности того или иного правителя. История постепенного распада Франкской империи при преемниках Карла Великого хорошо известна. Что же касается Англии, то смерть Оффы в 796 г., на вершине славы и могущества, также показала хрупкость, казалось бы, уже незыблемой гегемонии Мерсии. Его сын и наследник Экгфрит царствовал не более пяти месяцев, а затем престол перешел к его дальнему родственнику Кенвульфу (797–821 гг.), который сразу же столкнулся с антимерсийским восстанием в Кенте и новым укреплением Уэссекса при короле Эгберте (Chronicle, 168, 169). На время попытки объединения англосаксонских королевств были оставлены ввиду непрекращающихся внутренних усобиц, усугублявшихся начавшейся скандинавской агрессией, и возобновились лишь во второй половине IX в.
Поделиться книгой: