У него достаточно богатая фантазия, чтобы представить себе самые невероятные вещи, ответил гость.

- Но только не такие, поверь нашему опыту! Мы почувствовали это уже в самом первом эксперименте: отчаяние и унижение. Зачем они тебе? Не надо, еще раз прошу тебя! Я же твой друг, послушайся моего совета...

- А есть у тебя, - спросил гость, взявшись за ручку двери, - есть у тебя какое-нибудь объяснение этому? Ты же специалист по проблемам каузальности. Следствия без причины не бывает, так ведь ваши классики учат. Какие же у тебя есть объяснения?

- Эффект АК со струйным засасыванием, - тихо сказал Янно.

- Что такое АК?

- Антикаузальность.

- Черт вас дери! - прокричал голос из комнаты. - Хотите зайти, так заходите. От вашей болтовни за дверью свихнуться можно.

Гость открыл дверь и растерянно замер на пороге; Янно подтолкнул его вперед. Лаборатория чем-то походила на прачечную: стены из бетона, пол из бетона, потолок из бетона; маленькое окно; тяжелый табачный дым и винный перегар. Ни одной картины, ни одного горшка с цветами, даже какой-нибудь статистической диаграммы с красными и синими кривыми и той нет; ни одного цветного пятна - кругом только серый цвет. Даже письменный стол и сидящий за ним Пабло были серыми; коричнево-серый стол и пепельно-серый Пабло; а между письменным столом и окном стоял - это был единственный прибор светло-серый каркас с бледно-серой чашей из плексигласа, а рядом темно-серым пеньком - вращающийся стул. Пабло фыркнул, как тюлень, и его одутловатое лицо с недельной щетиной на щеках поднялось из глубины кресла. Он что-то поставил в ящик письменного стола и задвинул его. Глаза Пабло были несколько остекленевшими. Гость все еще стоял на пороге.

- Это Пабло, - сказал Янно. Пабло засопел; гость шагнул было к нему, но тут Янно вскрикнул.

- Что за чертовщина? - заволновался он. - Смотрите на компьютер.

- Не двигайтесь с места! - крикнул вслед за ним Пабло. Гость замер.

- О материя, - сказал Янно, - такого никогда не бывало!

Гость в поисках компьютера посмотрел в том направлении, куда глядели оба экспериментатора, и стал внимательно изучать каркас. Высотой он был в половину человеческого роста, вверху сходились на конус четыре металлические трубки, снизу они были загнуты, образуя ножки; сверху на трубки было насажено металлическое кольцо, в нем помещалась чаша из плексигласа; в центре каркаса выглядывала небольшая серо-зеленая панель размером с футляр для маникюрного набора; двумя серебристо-серыми проводниками панель соединялась с пультом, установленным на письменном столе; на пульте пять кнопок. Еще два проводка тянулись от пульта к чаше; между чашей и панелью гость заметил две тонюсенькие нити, которые слабо поблескивали на фоне серого бетона; наконец, на передней стенке компьютера - если это был компьютер, а это действительно был компьютер - имелась шкала с делениями и стрелкой. Других деталей он не разглядел. Почему закричали хозяин комнаты и Янно, оставалось непонятным.

- Зеленый, - сказал Янно торжественно, - зеленый! И все светится, светится, светится!

Пабло склонился над столом, уставившись своим остекленевшим взглядом на деления шкалы.

- Подойдите чуть ближе, - приказал он, сопя, - но только совсем чуть-чуть, на шаг, не больше!

Гость послушно сделал небольшой шаг к столу и каркасу.

- Кажется, петля стала еще больше, - сказал Янно, и гостю почудилось, будто панель засветилась немного более яркой зеленью. Впрочем, может быть, произошло это лишь потому, что в последний момент Пабло нажал на предпоследнюю кнопку пульта, отчего на окнах опустились жалюзи, а на стенах под потолком зажегся приглушенный свет, от которого все тона в комнате стали чуть холоднее.

Янно снял с крючка около двери балахон, похожий на ку-клукс-клановский, который закрывал человека целиком, оставляя лишь прорези для глаз, - балахон был из серой ткани с асбестовой прокладкой - и опустился перед компьютером на колено.

- Действительно, девять и восемь. Невероятно!

Пабло покачал своей тюленьей головой.

- Нет ли у вас при себе каких-либо печатных изданий, - спросил он у гостя, - старых бумажных книг, картин или чего-нибудь такого?

- Только паспорт и служебное удостоверение логика, ну и, конечно, личный номер на спине, - ответил гость, но Пабло пояснил, что от этих штук помех не бывает.

- Случается, что печатные вещи, - продолжал он, - особенно старые, действуют на наш компьютер сильнее, чем сам испытуемый, и тогда возникают ошибки, прямо до скандала доходит. Вроде должен человек увидеть сравнительно далекое будущее, а он вообще ничего не видит - оказывается, петля замкнулась на книжонку. Глаз-то у компьютера нет, не может он разобраться, что к чему, а может, и есть, только мы не знаем, как они смотрят. Так правда ничего при себе - хотя бы письма?

Гость подумал и ответил отрицательно.

- А фотографии?

Последовало смущенное покашливание.

- Как бы это сказать, впрочем, здесь все мужчины. - Гость собрался было промямлить свои признания, но Пабло отмахнулся.

- Ладно, ладно, эти штуки тоже не мешают. Главное, чтобы старых вещей не было!

Вздох облегчения.

- Девять и девять десятых, - сообщил Янно, - у тебя потрясающий коэффициент АК! У нас еще не было такой характеристики; может, ты и впрямь исключение?

Голос его приглушался капюшоном. Гость, все еще стоя на прежнем месте, повернулся к вешалке у двери, но та была пуста.

- Вам защитный костюм не нужен, - успокоил его Пабло. - Это просто экран для нашего компьютера, чтобы аура испытуемого не искажалась экспериментаторами. Не бойтесь, ничего страшного с вами не случится!

- А вам, уважаемый Пабло, экранизирующей одежды не понадобится?

В первый раз Янно рассмеялся от души, что было слышно даже через капюшон.

- Этот тип, - сказал он, бесцеремонно ткнув пальцем в сторону своего коллеги, - насквозь пропитан алкоголем! Он совсем отупел, понимаешь, совсем опустился. Да к нему от будущего ни одна секунда не потянется; словом, он стал просто придатком к компьютеру. А теперь подойди-ка еще на один шаг.

Гость сделал еще шаг, и Янно заликовал.

- Десять минут! О материя, целых десять минут! О таком рекорде и мечтать было нечего. А какая засасывающая струя! Какая петля! Теоретически добиться большего уже невозможно.

- Ты все ему объяснил? - спросил Пабло.

- Я как раз говорил ему об антикаузальности, когда ты послал нас к черту. Хочешь, объясни ему сам. В конце концов, это же ты проводишь эксперимент.

- Я самый что ни на есть закоренелый практик, - проворчал Пабло, вся моя теория укладывается в три слова, а если с подробностями, то в десяток. Объясняй уж ты, светило теории! Я ведь вижу, что тебе невтерпеж.

- Итак, - начал Янно из-под капюшона, - АК, антикаузальность, причинно-следственная антисвязь - как бы тебе это объяснить? Ты знаешь, что для многих феноменов природы и общества есть соответствующие антиструктуры, антифеномены: тело и антитело, капитал и антикапитал, материя и антиматерия, реформы и антиреформы, эротика и антиэротика, разум и антиразум. Точно так же дело обстоит и с каузальностью. АК представляет собою полную противоположность привычной причинно-следственной связи.

- То есть следствие без причины, - уточнил гость.

- О нет, - ответил Янно назидательно. - Это можно было бы сказать о природе в целом по отношению к ее первоначалу. Не интересует нас и полная противоположность, то есть причина без следствия, хотя она и встречается как особый культурный или административный феномен. Оба эти явления вовсе не антикаузальны, а лишь а-каузальны, поскольку каузальность в них просто отрицается, она отсутствует. В случае с антикаузальностью причинно-следственная связь не ликвидируется, а как бы переворачивается: она не приравнивается к нулю - происходит превращение минуса в плюс и плюса в минус. Подобно тому как антиматерию можно считать "перевернутой" обычной материей: отрицательное ядро вместо положительного ядра, положительный электрон вместо отрицательного, точно так же антикаузальность...

- ...является обратной по отношению к обычной причинно-следственной связи, - продолжал гость, - но это означает, что следствие предшествует причине и обусловливает ее?

- Браво, недаром тебя логике учили, - сказал Янно. - Строго говоря, эффект АК предполагает такое взаимодействие причины и следствия, когда событие, происходящее позднее и обычно именуемое следствием, на деле оказывается причиной более раннего события, которое в привычном понимании само считается причиной.

- Ха, - воскликнул гость с не меньшей страстью, чем собеседник, - в этом случае одно понятие подменяют другим и наоборот, только и всего. Я топаю ногой, раздается стук, - гость топнул, послышался стук, - допустим, я назову теперь причину, то есть движение ноги, "следствием", а стук, то есть следствие, "причиной"; мы поменяли понятия местами, но суть события от этого не изменилась и никогда не изменится.

Он вновь топнул ногой, и снова раздался стук.

- Нога - стук: причина - следствие; нога - стук: следствие - причина. В действительности же все осталось по-прежнему.

Он топнул в третий раз, и в третий раз послышался стук.

- Если бы все обстояло так просто, - сказал Янно, - то для нас было бы непростительной глупостью заниматься подобной чепухой. Но АК - реальна. Это вовсе не переименование одного в другое. АК представляет собою объективный факт реального мира, точно так же, как объективно существует антиматерия, которая отнюдь не является досужей выдумкой. АК существует, в этом не приходится сомневаться, как, впрочем, и в том, что эффект засасывания в твоем случае все более усиливается. Ты привел пример, который вроде бы трудно опровергнуть, и все же воспользуемся им еще раз: с точки зрения антикаузальности твоя нога топнула потому, что ее принудил к этому будущий стук. То есть стук действительно послужил причиной, и вовсе не оттого, что мы его так назвали, а совершенно реальной причиной, которая логичным образом отнесена в будущее; стук же с точки зрения антикаузальности стал реальным следствием и потому действительно предшествует причине.

- Слишком сложно, - засопел Пабло, - слишком и слишком! - Вдруг он, грузно навалившись на стол, задрожал всем телом. Из ящика письменного стола вынырнула бутылка; он сделал несколько глотков, а гость, учуяв запах, подумал: самая дешевка!

- Это же абсурдно, - сказал гость, подавив в себе приступ отвращения, - я имею в виду твои объяснения.

Пабло поставил бутылку обратно.

- Разумеется, абсурдно, - ответил Янно, - такова природа антикаузальности; абсурдно, но факт, и это тоже природа антикаузальности. Пример действительно не очень удачен. Впрочем, вскоре ты сам получишь возможность во всем убедиться... - И добавил тихо, почти неслышно из-под капюшона: - Если ты, конечно, не исключение. Разумеется, - продолжал он после некоторой паузы, которой воспользовался для своих размышлений и гость, - здесь также справедливо общее правило, по которому последующее событие не всегда есть результат предшествующего; то есть в нашем случае, соответственно, наоборот: последующее событие не всегда есть причина предшествующего. Более того: было бы совершенно неправильно думать, что антикаузальность является господствующим принципом причинно-следственных отношений, возможно даже, что его нельзя считать и преимущественным принципом; важно, что наряду с прочим существует и АК, но это ли - ужасно. Значит, существует засасывающая струя будущего, которая наперед определяет наши действия и поступки. Разинутая пасть спрута, невидимые щупальца; мы марионетки. Мы верим в свободную волю, прикладываем усилия, стремясь к чему-либо, что еще не осуществилось, а оно оказывается подлинной причиной всех наших дел.

- Но позволь, - сказал гость, - ведь это же недоказуемо; что бы ты мне ни говорил и как бы ты ни упорствовал, а все-таки ваш фокус состоит лишь в переименовании понятий. Каким образом ты намереваешься мне доказать, что причиной более раннего события оказалось событие, наступившее позднее? Сначала топают ногой, потом раздается стук. Я же объясняю последовательность событий совершенно просто и естественно: я топаю, раздается стук, причина и следствие, если же ты хочешь поменять слова местами, то это каприз и произвол. С наукой они ничего общего не имеют.

- Однако, - сказал Янно, - критерием и здесь служит практика. Если бы тебе довелось увидеть то, что происходило в этих стенах, у тебя также не было бы иных объяснений.

- Но ведь ты мне все рассказал. Этого вполне достаточно, чтобы видеть нормальное взаимодействие причин и следствий, которое напрочь лишено мистики. Человек подвернул ногу и неловко упал в кресло...

- ...но он не хотел садиться, пойми, наконец! Он сопротивлялся, а все же нечто заставило его сделать это! То, что он сел, что ему надлежало сесть, и надлежало с абсолютной неизбежностью, определялось причиной, находящейся в будущем: подвернутая нога была следствием, модальность которого определяется, конечно, не только причиной. Зато причиной определяется сама суть факта, а именно то, что человек сел.

- Ха, самовнушение, и больше ничего. - Гость рубанул ладонью воздух. - Ваш пациент лишился воли, оттого и ногу подвернул!

- Но ведь это также подтверждает мою теорию! Иначе откуда появиться самовнушению, откуда взяться безволию? Значит, свою роль сыграло событие, увиденное в чаше! А оно, как доподлинно известно, относилось к будущему, то есть к тому, что случится позднее и чему лишь предстоит наступить, стало быть, это более позднее событие послужило причиной для следствия, которое по времени опережало причину. Будь по-твоему, произошло самовнушение - но главное то, что событие более позднее обусловило более раннее событие. А это и есть чистейшей воды АК, причем самая реальная!

Гость озадаченно замолчал, а потом сказал:

- Но все-таки в чашу он смотрел до того, как споткнулся.

- Смотрел до того, - ответил Янно, - безусловно, до того. Но увиденное им еще не было объективной реальностью, а лишь отражением в сознании того будущего события, которому лишь предстояло произойти. Реальное событие совершилось позднее.

- Черт возьми... - сказал гость.

- Либо ты, - раздалось из-под капюшона, - принимаешь эту взаимосвязь "прежде - потом", либо тебе придется изменить свои представления о материи, причем существенно!

- Слишком сложно, - проворчал Пабло, - слишком, слишком.

- Совсем просто, - сказал Янно, - совсем просто. АК означает: последующее событие обусловливает предыдущее, будущее воздействует на настоящее. Думаю, это достаточно просто.

- Уже лучше, - сказал Пабло, - только все еще слишком расплывчато!

- А прошлое? - спросил гость. Янно помедлил.

Пабло отхлебнул из бутылки. Вновь кисло пахнуло перегаром.

- Извини, - произнес наконец Янно с трудом, - но подобные вещи мы обязаны хранить в тайне, таковы в институте порядки, пойми, пожалуйста...

- Конечно, - сказал гость, - прекрасно понимаю!

Он подумал, потом снова спросил полувопросительным, полуутвердительным тоном:

- Словом, получается что-то вроде телеологии?

- Какое-то сходство есть, - облегченно вздохнул Янно. - Но телеология - это стремление к определенной цели, реализация того, что заложено ранее; а АК - это движение от чего-то, раскрытие того, чему еще только предстоит совершиться и стать сущим и что обращается к нам из будущего. Словами это трудно выразить. Пожалуй, лучше всего было бы сказать: антителеология.

- Ерунда, и хватит разговоров, - решительно произнес гость. - Ловите людей на самовнушение, да еще теории свои городите. Предлагаю пари один к двадцати.

- Теперь он Фауста представляет, - усмехнулся Пабло. - А кровью расписка будет? - Когда же гость вздрогнул в ответ, Пабло тут же уточнил: Спорить на что хотите? На водочные талоны?

- На фунты! - сказал Янно. Бутылка звякнула о стол.

- Вот это да! - сказал Пабло. - Вот это да!

- Нельзя нам пари держать, - проговорил Янно, - но, с другой стороны, если он и впрямь является исключением...

Он отошел чуть назад от каркаса, и гость вдруг увидел панельку, которую Янно до сих пор загораживал собою. Она пламенела чистым зеленым светом, будто изумрудное яблоко, и от этой яркой зелени все серые предметы и вещи в унылой комнате словно бы чуть изогнулись, обрамляя источник света.

- Так каким же будет пари? - осведомился Пабло.

- Как всегда, самонадеянным, - отозвался Янно. - У нас ведь иных не бывает.

- Во всяком случае, мы вас предупредили, - сказал Пабло и протянул над столом руку, - потом не жалуйтесь.

Однако гость не спешил скрепить пари рукопожатием.

- Вы тут говорили что-то о Фаусте и крови, - сказал он нерешительно. - Как прикажете вас понимать? Дело в том, что я очень чувствителен и не переношу боли. Может быть, у вас все-таки что-то...

- Нет-нет, не бойтесь! - успокоил его Пабло. - Просто мы кое-что вспомнили из одной старинной, еще бумажной книги, абсолютно ненаучной, хотя... Да нет, ничего!

Гость все еще медлил.

- Ну, - торопил Пабло, - будете заключать пари или нет? Вы ровным счетом ничего не почувствуете. К тому же теперь вы можете подойти ближе.

Казалось, будто гость сделал над собой усилие.

- Хорошо, - сказал он почти весело, словно стряхивая с себя оцепенение. - Согласен! Один к двадцати! А сейчас вы оба увидите, чего стоит ваша пресловутая, фантастическая АК! Говорите - бессилие и отчаяние, но только это отчаяние - удел других! Я объявляю войну вашим фантомам из будущего!

- Мне бы хотелось, чтобы ты победил, - медленно сказал Янно. - Пусть даже моя теория будет опровергнута, и все-таки... - И со страстью, почти крича: "Я хочу этого!"

Руки разъединились.

- А теперь садитесь на место! - пригласил Пабло. Гость подошел к каркасу и только тут разглядел на яблочно-зеленом компьютере две шкалы со стрелками. Стрелка большой шкалы стояла в крайнем правом положении у цифры 10, а стрелка маленькой шкалы со множеством тонких делений дрожала в левом краю.

- Прошу опустить лицо в чашу! - распорядился Пабло.

Гость уселся в вертящееся кресло и наклонил голову к чаше. Пабло прикрепил - гость весьма недоверчиво следил за ним уголками глаз, - Пабло прикрепил ему на затылок с помощью клейкой ленты третий проводок, который выглядывал из чаши и которого гость поначалу не заметил. Впрочем, гость ничего особенного не почувствовал; он вглядывался в чашу, но она была пуста, а сквозь прозрачное дно ее виднелась лишь подставка, однако по всему ощущалось немалое волнение, с которым гость воспринимал происходящее вокруг.

- Больно не будет, не надо бояться, - успокоил его Пабло. - Ну, пожужжит немного, так ведь это, знаете, всякие вспомогательные штуковины! Нам бы меди настоящей да настоящего дерева для пульта, а то кнопки иногда заедает - просто ужас, только где же их достанешь? Настоящее дерево! И думать нечего. Мы ведь всего-навсего оранжевый институт, к тому же я работаю в красном коридоре. С нами не церемонятся. Сами знаете, логики то небось тоже не в фиолетовой зоне сидят. А все же эффект у нас стабильный, надежный. Ну, я пошел к пульту, сейчас подключу вас.

Стало быть, он увидит сейчас, что произойдет через десять минут, удостоверился гость, уткнув голову в чашу, и Пабло подтвердил:

- Да, через десять минут, но только последние секунды этого события, а сколько именно, скоро будет ясно, секунд двадцать пять, тридцать.