Прядка с Изумрудного моря

— Прядка! О луны. Я волновался, что не успею тебя отыскать.

— Я… — Что сказать?

— Дева без прикрас, — проговорил он, поклонившись, — вынужден вас вскоре покинуть.

— Чарли, не пытайся быть кем-то другим, — тихо произнесла Прядка. — Я тебя знаю.

Он скорчил гримасу. На нем был дорожный плащ и даже шляпа. Герцог считал, что шляпы прилично носить только в дороге.

— Прядка, боюсь, я тебе лгал, — сказал Чарли мягче. — Видишь ли, я не садовник. Я… э-э… сын герцога.

— Поразительно. Кто бы мог подумать, что садовник Чарли и сын герцога Чарли — один и тот же человек, особенно если они одного возраста, одинаково выглядят и носят одну и ту же одежду?

— Э, да. Ты на меня злишься?

— Злость на очереди. На седьмом месте, между замешательством и усталостью.

У них за спиной поднялись на борт отец и мать Чарли. С последним багажом за ними последовали слуги.

Чарли не смел поднять взгляд.

— Похоже, я должен жениться. На какой-нибудь принцессе. Что думаешь?

— Я… — Что тут скажешь? — Я желаю тебе всего хорошего.

Он поднял голову и встретился с ней взглядом.

— Всегда, Прядка. Помнишь?

Хоть и с трудом, но она сумела отыскать и произнести прятавшиеся от нее самой слова.

— Я желаю, — сказала она твердо, — чтобы ты этого не делал. Не женился. Ни на ком другом.

— О? — Чарли моргнул. — Правда?

— В смысле, наверняка они очень хорошие. Принцессы.

— По-моему, это входит в их обязанности. Например… ты слышала, чем они занимаются в сказках? Оживляют земноводных, проверяют перины у детей вместо родителей. Без доброты в таких делах не обойтись.

— Да, я… — Прядка глубоко вздохнула. — Я все равно… не хочу, чтобы ты женился на принцессе.

— Значит, не женюсь.

— Вряд ли у тебя есть выбор, Чарли. Твой отец хочет, чтобы ты женился. Это политика.

— Да, но, видишь ли, у меня есть секретное оружие.

Чарли взял Прядку за руки и подался ближе.

Его отец перешел на нос корабля и, нахмурившись, посмотрел вниз на берег. Чарли лишь криво улыбнулся. Эта улыбка означала: «Глянь, какой я хитрый». Так он улыбался, когда не проявлял особой хитрости.

— Что за секретное оружие, Чарли? — спросила Прядка.

— Я могу быть невероятным занудой.

— Это не оружие.

— Может, на войне им не воспользуешься, Прядка, но во время ухаживаний оно ничуть не хуже острейшей рапиры. Ты же знаешь, как я люблю болтать. Болтать, болтать и болтать.

— Мне нравится твоя болтовня, Чарли. Я не против, а иногда даже получаю от нее удовольствие.

— Ты особый случай. Ты… глупость, конечно… но ты как пара перчаток, Прядка.

— Да? — Она поперхнулась.

— Да. Не сочти за оскорбление. В смысле, когда я тренируюсь со шпагой, то надеваю перчатки, и…

— Я понимаю, — прошептала она.

Герцог прокричал с корабля, чтобы Чарли поспешил. Прядка вдруг поняла, что у герцога так же много сердитых взглядов, как у Чарли — улыбок. Ей не слишком понравилось, что означает этот его сердитый взгляд.

Чарли сжал ее руки.

— Послушай, Прядка. Я обещаю, что не женюсь. Поезжу по всем этим королевствам и буду таким невыносимым занудой, что ни одна девушка на меня не польстится. Я мало на что гожусь. Я ни разу не заработал ни одного очка в учебном бою с отцом. Во время официальных ужинов я проливаю суп. Я так много болтаю, что даже мой лакей, которому платят за то, чтобы слушать, не устает придумывать поводы меня перебить. На днях я рассказывал ему сказку о рыбе и чайке, а он притворился, что ушиб палец на ноге, и…

Герцог снова крикнул.

— У меня получится, Прядка, — упорствовал Чарли. — Обещаю. На каждой остановке я буду выбирать для тебя кружку, хорошо? Как только наскучу до смерти очередной принцессе и отец решит ехать дальше, буду отправлять тебе в доказательство кружку. — Он снова сжал ее руки. — Я так поступлю не только потому, что ты меня слушаешь, но потому что ты меня знаешь, Прядка. В отличие от других ты всегда видела меня настоящего.

Чарли повернулся, чтобы наконец ответить на крики отца. Прядка вцепилась в него, не желая отпускать.

Чарли улыбнулся в последний раз. Он явно пытался держаться решительно, но она знала все его улыбки. Это была его неуверенная улыбка, полная надежды и тревоги.

— Чарли, ты тоже моя пара перчаток.

На этом ей пришлось его отпустить, чтобы он успел взбежать по сходням. Хватит быть такой навязчивой.

Герцог заставил сына спуститься под палубу. Миновав мертвые серые споры вокруг Скалы, корабль скользнул в истинную зелень моря. Ветер надул паруса, и корабль двинулся к горизонту, оставляя за собой росчерк в изумрудной пыли. Прядка поднялась к дому и с обрыва следила, как корабль стал размером с кружку, потом с пятнышко, а потом и вовсе исчез.

И началось ожидание.

Говорят, что ждать — самое страшное из мучений. А говорят это писатели, которые вместо того, чтобы заняться чем-то полезным, проводят время в раздумьях о том, что бы такого сказать. Любой работяга подтвердит, что, если у вас есть время ждать, это роскошь.

Прядке было чем заняться: она мыла окна, готовила, присматривала за братишкой. Ее отец — Лем — едва оправился после несчастного случая в шахте и старался подсобить, но передвигался с трудом. Весь день он помогал матери Прядки — Ульбе — вязать носки на продажу морякам, но почти вся выручка уходила на пряжу.

В общем, Прядка не ждала, а работала.

И все же она испытала огромное облегчение, когда доставили первую кружку. Ее принес юнга по имени Хойд. (Да, это я. Как вы догадались? Уж не по имени ли?) Кружка была красивой, фарфоровой, без единого скола.

В тот день мир заиграл новыми красками. Читая сопроводительное письмо, Прядка будто слышала, как Чарли отваживает первую принцессу. С героической монотонностью он перечислил все звуки, какие издает его желудок в зависимости от того, на каком боку спать. Словно этого мало, он рассказал, как хранит обрезки ногтей и какими именами их называет. Дело было сделано.

«Сражайся, моя говорливая любовь, — думала Прядка, оттирая окна в особняке на следующий день. — Будь смелым, мой отвратный воин».

Вторая кружка оказалась из чистого красного стекла, высокая и тонкая, и словно вмещала больше, чем на самом деле. Возможно, такими пользовались в какой-нибудь особенно прижимистой таверне. Вторую принцессу Чарли отшил, расписав в мельчайших деталях, что ел на завтрак: он пересчитал все кусочки яичницы-болтуньи и распределил их по категориям в зависимости от размера.

Третьей стала огромная пивная кружка из пьютера, тяжелая и прочная. Возможно, такими пользовались в одном из тех мест, что обычно воображал Чарли и где людям всегда приходилось иметь при себе оружие. Прядка практически не сомневалась, что такой кружкой можно уложить наповал злоумышленника. Очередная принцесса не вынесла пространных рассуждений о преимуществах различных знаков препинания, причем несколько Чарли выдумал.

В четвертой посылке не было письма, только маленький рисунок: две руки в перчатках держатся друг за друга. На кружке была нарисована бабочка над красным морем. Прядке показалось странным, что бабочка не боится спор. Возможно, она узница, и ее заставили лететь над морем навстречу гибели.

Больше не пришло ни одной кружки.

Прядка придумывала отговорки, убеждала себя, что, наверное, кружка застряла в пути. В конце концов, в море спор кораблю грозит множество опасностей. Пираты или… ну, собственно… споры.

Однако месяц тянулся за месяцем, один тягостнее другого. Каждый раз, когда в порту причаливал корабль, Прядка справлялась, нет ли для нее почты.

Ничего.

Она не сдавалась несколько месяцев подряд, пока с отъезда Чарли не минул целый год.

И наконец записка. Не от Чарли, а от его отца. Ее прислали всему городку. Герцог возвращался на Перст Диггена с женой, наследником и… будущей снохой.

Глава 5. Невеста

Прядка сидела на крылечке, прижавшись к матери, и наблюдала за горизонтом. В руке у нее была последняя кружка от Чарли, с бабочкой-самоубийцей.

В теплом чае чувствовался привкус слез.

— Это не слишком практично, — прошептала Прядка.

— Любовь редко бывает практичной.

Ее мать была дородной женщиной, с жизнерадостными формами. Пять лет назад она напоминала тростинку. Узнав, что мать отдавала часть порции детям, с тех пор Прядка сама занималась покупками и следила за семейным бюджетом.

На горизонте появился корабль.

— Я наконец придумала, что нужно было сказать, когда он уезжал. — Прядка убрала локон с глаз. — Я назвала его парой перчаток. Это не так плохо, как звучит: он тоже меня так назвал. У меня был год, чтобы поразмыслить, и я поняла, что можно было добавить кое-что еще.

Мать ободряюще сжала ее плечо. Корабль неумолимо приближался.

— Нужно было сказать, что я его люблю, — прошептала Прядка.

Как солдат марширует в первых рядах навстречу пушечному огню, так и она отправилась в сопровождении матери в порт, чтобы встретить корабль. Из-за больной ноги отец остался дома — и к лучшему. Прядка опасалась, что он устроит скандал, поскольку последние несколько месяцев все время ворчал на герцога и его сына.

Но Прядка не могла заставить себя упрекать Чарли. Не его вина, что он сын герцога. И впрямь, с любым может случиться.

В порту собралась толпа. В письме говорилось, что герцог желает праздновать и везет с собой еду и вино. Что бы ни думали о новой будущей герцогине, шанс поживиться дармовой выпивкой никто упускать не собирался. (Как и всегда, секрет популярности в подачках. И еще в праве рубить головы всем, кто тебя не любит.)

Прядка с матерью присоединилась к задним рядам, но пекарь Холмс махнул, чтобы они поднялись на его ступеньки, откуда лучше видно. Добрый человек, он всегда сберегал горбушки, а потом продавал их Прядке за бесценок.

Так и получилось, что Прядка отлично рассмотрела принцессу, когда та появилась на палубе. Принцесса была красивой: розовые щечки, блестящие волосы, тонкие черты. Настолько идеальная, что лучший художник всех морей не сумел бы изобразить краше.

В конце концов Чарли удалось попасть в сказку. С трудом, но Прядка за него порадовалась.

Следующим появился герцог и махнул рукой, чтобы все поняли, что его нужно поприветствовать.

— Представляю вам моего наследника! — прокричал он.

На палубу рядом с принцессой ступил юноша. И это был определенно не Чарли.

Юноша оказался примерно одного с Чарли возраста, но шести с половиной футов ростом и с такой мужественной челюстью, что многие засомневались в собственной мужественности. Под одеждой у него бугрились мускулы, причем до такой степени, что, когда он поднял руку помахать толпе, швы затрещали, моля о милосердии.

Во имя двенадцати лун, что за?..

— В результате несчастного случая, — заявил герцог притихшей толпе, — мне пришлось усыновить моего племянника Дирка и назначить его моим новым наследником.

Он сделал паузу, чтобы до всех дошел смысл слов.

— Он превосходный фехтовальщик и отвечает на вопросы одним предложением. А иногда и одним словом! Еще он герой войны. В битве при Сортирозерске он потерял десять тысяч человек.

— Десять тысяч? — переспросила мать Прядки. — Подумать только, немало.

— А теперь отпразднуем свадьбу Дирка и принцессы из Дремотании! — крикнул герцог, вскинув руки.

Толпа в замешательстве молчала.

— Я привез тридцать бочонков выпивки! — крикнул герцог.

Послышались радостные возгласы. Намечался пир. Горожане устремились к пиршественному залу, отмечая красоту принцессы и поражаясь, как Дирку удается так хорошо удерживать баланс при ходьбе, ведь центр тяжести у него наверняка где-то сверху в груди.

Мать Прядки пообещала все разузнать и отправилась вслед за толпой. Немного придя в себя, Прядка заметила, что у сходней ей машет Флик — слуга герцога. Это был добрый лопоухий парень: казалось, его уши только и ждут удобного момента, чтобы упорхнуть.

— Флик? — прошептала она. — Что случилось? Несчастный случай? Где Чарли?

Флик глянул на цепочку горожан, поднимающихся к пиршественному залу. Герцог с семьей присоединился к ним и отошел уже достаточно далеко, чтобы любые сердитые взгляды потеряли свою силу из-за сопротивления ветра или под действием гравитации.

— Он хотел, чтобы я передал вам это.

Флик вручил Прядке мешочек. Внутри что-то звякнуло — осколки керамики.

Пятая кружка.

— Он так старался, мисс Прядка, — прошептал Флик. — О, видели бы вы молодого господина. Он делал все, что мог, чтобы отвадить этих девиц. Выучил восемьдесят семь разновидностей фанеры и способы ее применения. Каждой принцессе в подробностях рассказывал о своих детских питомцах. Даже рассуждал о религии. Я думал, его затее придет конец в пятом королевстве, поскольку принцесса была глухой, но молодого господина стошнило на нее во время ужина.

— Стошнило?