Анита Фротсак

Авель и Мегаполис

(Из более раннего сборника повестей "Свинья в Эрмитаже")

Глава 0

Старуха не кричала. Надрывалась, стерва…

— Ва-а-а-ся-я-я!!!!!!

Аркадий приостановился, глянул вверх.

— Никак, опять засклерозило? Какой к чёрту Вася?! А Петю не надо?! Старая крокодила… Я думал, ей мерседец пришёл, а она вон как орёт! Тьфу, чтоб я ещё раз связался с ненормальными!..

Аркадий катился вниз по ступенькам, пыхтя, как взломщик-неудачник… Снова засада…

А ведь как благородно всё начиналось!

Глава 1

«Яблоко замедленного действия»

«Две звезды — по одной на брата» — так называют парижане убогий отель без вывесок в районе Понт Кардине. Рядом с ним расположился ночной отстойник автобусов, а людей почти не видно. Стало быть, отель регулярно пуст.

Здесь селятся с безнадёги, когда другие отели битком.

Набив о мебель с десяток синяков, начинаешь думать, а туда ли ты попал. Вопли соседей усиливают сомнения:

— Ты куда меня притащила?!

— В Париж, доча!

— Так это Париж?! А почему душ от стенки отвалился?

— Зато путёвки какие дешёвые! На «Хилтон» я не зарабатываю!

Аркадий Ноев, командировочный из Медведково, к данной конкретной группе туристов не принадлежал, но душой сочувствовал землякам. Это ж надо так с людьми обращаться! Его номер был ничуть не лучше, хотя и одноместный. Обои покрывали не только стены, но и потолок, что, с одной стороны, добавляло уюта, а с другой вселяло тревогу. Не хватало ещё выяснять, кто там ползает, под этими бумажными лохмотьями. Впечатление, будто поселился в обувной коробке.

Утром из такого номера одна дорога: вон, на улицу, да поскорее. Бриться не хотелось абсолютно. К чему такой аккуратизм? Вероятность повстречать на улице знакомых у приезжего почти всегда равна нулю.

Спускаясь по узкой тёмной лестнице, Аркадий вновь услышал крики. На этот раз мужские.

— Ну, французы, мать их!

— Что такое?

— Десять дней скитался по ночлежкам, думал, хоть в Парижике помоюсь, так на ж тебе…

— Мойся, кто тебе не даёт!

— Да я в эту ванну в скафандре не лягу, буду терпеть до Москвы…

Аркадий изумился. Охота им в такую погоду ванны принимать!

Выбравшись из этого гнилого места в центр, он, наконец, ощутил себя в Париже. У него как раз был выходной, и перед вылетом на родину он мечтал расслабиться.

Поэтому без малейшего сожаления покинул гостиницу и с упоением отдался хождению по улицам…

Прозрачный воздух парижских улиц в марте приобретает розовый оттенок. На фоне этой лепоты шевелятся контуры деревьев, отметая выдумки импрессинистов об отсутствии чёрных линий в природе. На Елисейских полях разгуливает запах булок и пирожных, что тоже портит романтикам всю их романтику. В такой гурманской атмосфере хочется не под руку пройтись, а, воровато озираясь, забежать во все кафе сразу, надкусить всё, что там имеется и, стыдливо пряча глаза, скрыться в местах попроще, в тиши менее престижных улиц. К счастью, таковые имеются неподалёку.

Улочки сразу за Гранд Опера ничем особенным не отличаются, хотя расположились на бойком месте, в самом центре Парижа. На зданиях почти нет вывесок, а те, что есть, более чем непритязательны. Зелёная табличка «Self» и отсутствие каких-либо запахов свидетельствуют о том, что уж в этом-то месте вас точно не разбалуют, и вы интеллигентно, не торопясь и никому не бросаясь в глаза, выпьете минералки или пива, закусив листочком салата. Здесь никому ни до кого нет дела, публика исключительно местная, погружённая в свои проблемы, а посему на иностранцев ноль внимания. Словом, другая планета. Двери тоже не совсем обычные, как в московском метро. Тяжёлые стеклянные створки летают целый день туда-сюда, ибо делать им больше нечего…

Заплатив внизу у кассы, рядом с маленькой витринкой, где навалены бутылки и жестянки вперемешку с бутебродами, Аркадий, торжественно неся перед собой поднос, поднялся по скрипучей лестнице наверх и там, в неожиданно просторном, светлом зале, присоединился к общей трапезе.

После двух бутылок пива ему вдруг показалось, что он уже почти что местный и что ему даже скучно в Париже.

Скучно в Париже! За такие мысли он был немедленно наказан. В смысле, получил незабываемую встречу.

Спускаясь после трапезы по вышеупомянутой скрипучей лестнице, он вдруг заметил внизу на выходе шикарную даму лет пятидесяти в розовом пальто, с бриллиантами в ушах и с седой прической, будто только что из парикмахерской. Дама стояла в позе швейцара и держала — неужто же для него?! — широко распахнутой стеклянную летающую дверь.

«Спросить чего-то хочет», — решил Аркадий и ускорил спуск, вспоминая на ходу, как будет по-французски «очарован».

Однако дама возразила: «Но-но-но!», — что в переводе означало: «Не спешите, буду тут для вас стоять столько, сколько нужно»! И причёсочку поправила, неизвестно накой.

Уже рассчитывая на беседу с une parisienne, так как внизу кроме них двоих и молчаливого кассира никого не было, он приблизился к мадам и кокетливо сказал: «Мерси», на что получил в ответ: «Сильвупле». И всё! Дама умчалась, цокая каблучками, предварительно передав ему тяжёлую стеклянную дверь, что называется, с рук на руки.

Потрясённый и в полном непонимании происходящего, он стал перебирать в уме рассказы о западных нравах. Вспомнил, что на Западе самый популярный врач психотерапевт. После некоторых размышлений пришёл к выводу, что дамочка либо не в себе, либо состоит в какой-то секте, где ноги друг другу моют, а эту воду потом… Тьфу, гадость!

Настроение было отравлено. Аркадий поспешил развеяться в «Галери Лафайетт». Он давно мечтал купить себе одеколон местного разлива. Коллеги, правда, страшно отговаривали, но тридцать долларов на эту цель ещё имелись.

Не успев как следует и в здание-то войти, находясь в тамбуре шириной в полтора гостиничных номера, он снова услышал цоканье.

«Ещё одна!» — подумал он и не ошибся.

Его атаковала другая незнакомка, на сей раз со спины. Выглядела она примерно так же, как и предыдущая: нарядное пальто, бижутерия и все прочие атрибуты были при ней. Да и текст не особенно-то отличался. Громко крикнув: «Месье, сильвупле!», мадам резко пошла на обгон и стремительной ракетой умчалась вперёд, исполнив сумасшедший ритм металлическими набойками и всем своим видом продемонстрировав, что ни в коем случае не хочет задеть его ни сумочкой, ни локтем, ни чем-нибудь ещё.

Оглянувшись, Аркадий снова отметил, что рядом никого.

Быть может, в городе проходит месячник вежливости, и граждане бесплатно тренируют друг на друге хорошие манеры… Ну, а он-то тут при чём? Видно же, что приезжий!

К такому повороту Аркадий был не готов. Получать удары именно сегодня не входило в его планы. Свой заслуженный выходной он собирался провести тихо и со вкусом.

Тут он вспомнил историю сэра Ньютона, отдыхавшего со вкусом и примерно с таким же результатом в саду под яблоней. Но сейчас вокруг него был не сад.

Сметливый англичанин, в отличие от Аркадия, быстро догадался, что почём, после первого же, пробного удара!

Глава 2

«Происки злобной рекламы»

Газетная реклама, как известно, по большей части врёт. Завидных вариантов видимо-невидимо, а реально работать негде.

Какой-то центр каких-то непонятных исследований выпустил объявление о найме инженерно-технического персонала. Технический профиль не уточнялся, но это было не так важно. За долгие годы постперестройки Аркадий научился быть готовым ко всему. Ему не то что технический профиль приходилось менять неоднократно, он даже челночить в Китай наловчился, чтобы хоть как-то продержаться на плаву.

Грянул дефолт 1998-го, он и его не заробел, хотя многие сотрудники сочли это событие настоящим концом света.

Как бы там ни было, увольнялись дружно, всем коллективом, и о Париже пришлось на время забыть. Парижские командировки накрылись вместе с родным институтом, а жизнь неумолимо продолжалась.

Позвонив по объявлению, Аркадий узнал, что первый замдиректора собирается лично встретиться с ним в вестибюле метро. Неплохое начало!

Приодевшись и взяв подмышку в качестве опознавательного знака штатив от фотоаппарата, он пошёл на эту встречу, но своего будущего начальника там не обнаружил.

Вернувшись домой и набрав номер фирмы, услышал сухой ответ: «Вы не выдержали экзамен».

Какой к чёрту экзамен? Снова набрав номер, он услышал ещё более раздраженный голос, подробно описавший ему его внешность и настаивавший на том, что он им не подходит.

Целая неделя была потрачена на размышления, но ответ так и не нашёлся.

«Явно с кем-то спутали!» — решил Аркадий и начал лихорадочно искать выход из создавшегося положения, так как объявления о найме инженеров выходили не каждый день.

Телефон, указанный в газете, был мобильный, и по нему узнать адрес фирмы было нереально.

В конце концов Аркадий пришел к выводу, что неплохо бы подбить на эту авантюру кого-то из коллег, таких же безработных, как и он. Правда, это грозило большими издержками в будущем, лишней конкуренцией, а, может быть, и потерей друзей, но другого выхода не было.

Вскоре, к своему удивлению, а, может быть, и к радости, он обнаружил, что у них у всех результаты тоже не ахти. Прошел месяц, но никому из его бывших сослуживцев так и не удалось встретиться с мифическим начальником. А странное объявление всё выходило и выходило. Оно даже увеличилось в объёме, и добавилось слово «срочно».

Исчерпав все подручные человеческие ресурсы, не побрезговав подключить к процессу даже злейшего тещиного врага, электрика из РЭУ, Аркадий желаемого результата не получил и сильно пригорюнился.

Неизвестно, чем бы это всё закончилось, но Бог послал ему из провинции племянника. Как ни странно, его приняли.

Странность заключалась в том, что по образованию Шамиль был филолог. Он с отличием окончил Казанский Университет, без ошибок писал и говорил по-русски, что в наши дни уже большая редкость, но его технические навыки решительно ничем не потрясали. Он едва ли мог починить свой собственный утюг.

Вскоре выплыл и ещё один неприятный факт. Племянник ни в какую не раскалывался.

Выведать у него что-либо касательно новой фирмы оказалось пустой затеей.

Отмахивался стандартными фразами типа «научная тайна» или «пока нельзя».

Пришлось по-родственному поселить его у себя. В надежде на будущие откровения…

Минуло несколько недель.

Шамиль каждый день с утра ходил на работу, а в последние дни у него в руках появился чемоданчик типа «дипломат».

Спрашивать о содержимом было неудобно, но догадаться, общем-то, несложно.

Аркадий и сам некогда носил на работу шахматы, бутерброды и пиво. Точно в таком же «дипломате», только другого фасона.

«Ничего-ничего», — думал Аркадий, — «скоро всё прояснится, надо только, чтобы время прошло».

Возможность заглянуть в Шамилев чемоданчик представилась на удивление скоро.

Племянник уехал на выходные за город.

В пятницу вечером, выглянув в окно и убедившись, что Шамиль ушёл достаточно далеко и возвращаться, вроде бы, не собирается, Аркадий метнулся к нему в комнату. Риммочка была поставлена на стрёме у окна.

В чемоданчике, помимо всякого барахла, лежали две замусоленные тетради. Аркадий раскрыл одну из них и прочитал: «Голова ни у кого не дёргается. Полная безнадёга», «В тюрьму за это не сажают», «Теоретическое убийство» и так далее.

Ого! Вот это работёнка! А он ещё переживал, что его не взяли!

Перевернув страницу, Аркадий лихорадочно продолжил: «Юго-Западная, одиннадцать ноль-ноль. На сто человек двенадцать пальцев».

Почему только двенадцать? А где же остальные? Отрезали, что ли? Неужто отрезали?!

«Вечером уже десять пальцев. Реакция притупилась. Но четверо, всё же, дернули головой. Результат более-менее стабильный. Проверить через неделю»…

Дальше не было сил читать.

Отбросив в сторону тетрадь, Аркадий принялся шарить по комнате в надежде найти хоть какой-нибудь компромат, хотя бы пустячный намёк на состав преступления.

Меньше всего хотелось обнаружить отрезанные пальцы, языки или какие-нибудь другие части тела.

К счастью, ни пальцев, ни изуродованных голов, ни чего-либо похожего обнаружено не было. Запахи разложения тоже отсутствовали, что сильно поднимало дух после такого потрясения. Однако, подозрительные записи, всё же, имелись и требовали немедленного объяснения…

После отъезда Шамиля ему звонила какая-то наглая дама, представлялась врачом из поликлиники. Тон был до крайности развязный. Так обычно выражаются на Тверской при свете фонарей, да, к тому же, изрядно выпимши. Голос был пропитый, хотя и чертовски приятный. Довольно-таки сексуальный.

Господи! Какая поликлиника? Шамиль был здоров как неандерталец, здоровее некуда, и ни в какую поликлинику в Москве не записывался!

Теперь им всем троим реально светила тюрьма: Шамилю — за фокусы с полуживыми трупами, а им с женой — за укрывательство преступника.

Риммочка никак не прокомментировала увиденное, только молча приложила палец к губам. Она всегда чересчур осторожничала…

Глава 3

«Пальцы и ядерная кнопка»

В ночь с воскресенья на понедельник Шамиль вернулся. Собственно, то был очень поздний вечер.

Когда уселись ужинать, Аркадий поинтересовался, как идут дела на фирме.

— Там ведь инженеры требовались, насколько я помню, а ты у нас — филолог, и значит в технике — ни бум-бум!

Аркадий стукнул себя по голове, но племянник не обиделся.

— Вы хотите сказать, что раньше никогда не сталкивались с подобными объявлениями?

— Ну, было дело… Сколько я натерпелся от этой рекламы — не передать! Все пытались из меня, в лучшем случае, торговца сделать…

— А в худшем?! — задёргалась Риммочка.

— А в худшем… предлагали органы продать. Подходят как-то ко мне двое по объявлению и задушевно так говорят: «Некоторым людям ваши органы нужнее. Вы просто обязаны стать донором!» Кстати, деньги неплохие предлагали… Только я не успел спросить, что им конкретно требовалось: печень, почки, или, может быть… пальцы…

При последнем слове он с остервенением глянул на Шамиля. Тот, однако, виду не подал. Аркадий, двинув желваком, допрос продолжил:

— Ну, а сейчас чего им было надо? На этот раз всё без обмана?