Помоги проекту - поделись книгой:
Коринн разразилась смехом. Мэми присоединилась к сестре. Шоу внимательно смотрел на отца, пока не понял, что тот подшучивает, и только тогда улыбнулся сам.
Хикс немного поел и позволил сделать это детям, прежде чем начать серьезный разговор.
— Слушайте, ребята, думаю, вы должны знать, что я нанял агента по недвижимости.
Все взгляды сосредоточились на нем. Он продолжил:
— Она будет искать подходящие варианты, и я хочу, чтобы мы вместе ездили их смотреть и вместе приняли решение, куда мы переедем.
— А что не так с этой квартирой? — спросила Мэми.
Хикс обнял дочь, размышляя, почему она такая. Она все еще была таким ребенком. Но со временем она вырастет.
В их старом доме у нее не было своей комнаты — Хикс хотел, чтобы они с сестрой заняли одну спальню, тем самым сблизившись друг с другом. Хоуп согласилась, потому что хотела, чтобы в доме была комната для гостей.
Но его ребенок должен понять, что спать с сестрой в отцовской кровати и складывать вещи в один ящик и треть шкафа — не лучший вариант. Уж не говоря о том, что отец спит на диване, и все они делят одну ванную.
— Здесь тесно, — аккуратно проговорил он, размышляя, не думает ли дочь, что родители вновь будут жить вместе.
— А мне здесь нравится, — ответила дочь, кусая чесночный хлеб и продолжая говорить. — Мы рядом с друг другом, а Кор не может постоянно торчать ванной, потому что нам всем необходима ванная время от времени.
— Мэми, не думаешь, что папе не нравится спать на диване? — спросил Шоу без злости, просто констатируя факт.
— О, точно, — пробормотала Мэми.
— А в новом месте я получу свою собственную комнату? — поинтересовалась Коринн.
— Я так не думаю. Прости, милая, — покачал головой он.
— Ты будешь в городе еще два года, Кор, — напомнил Шоу и посмотрел на Хикса. — Тебе следует остановиться на одном из таунхаусов. Их построили на двенадцатой окружной дороге, когда я учился в средней школе. Там живет отец Льва, и там круто.
Переезд из изящного, старого дома площадью триста квадратов в убогую квартиру, а затем в таунхаус с тремя спальнями в двадцати минутах от города. Но в пределах школьного округа. И, тем не менее, это был шаг назад.
— Мы посмотрим, есть ли там что на продажу, — согласился Хикс. — Но предупрежу, они не очень большие и находятся далековато от города.
— Я уеду в следующем году. Коринн через два года после меня. А затем и Мэми, — заявил Шоу.
— И не напоминай, — пробормотал Хикс.
— Я пытаюсь сказать, что тебе не нужно просторное место, — ответил Шоу. — Нам подойдет все, что ты выберешь. И не только потому, что мы все почти выросли.
— Я всегда буду жить с папочкой, — заявила Мэми и посмотрела на отца с улыбкой. — И заставлю мужа переехать к нам. Ты сможешь играть в щекотку с нашими детьми, а по воскресеньям мы будем устраивать дни вредной пищи.
Подумав о том, что у его малышки появятся свои дети, Хикс практически почувствовал позывы рвоты.
— Мэми, твой будущий муж не будет счастлив, услышав это, — пробормотал Шоу.
— Это уж точно, — подтвердила Коринн.
— Нет, он согласится, — запротестовала Мэми. — Все любят папу. Я даже слышала, как миссис Тернбаум сказала, что он самый привлекательный мужчина в округе. Куда круче прошлого шерифа, которого считали большим треплом. — Она перевела взгляд на отца. — Да и вообще, что значит «трепло»?
— Это не хорошее слово, детка, — сказал ей Хикс.
— Мне нравится шериф Блатт, — заявила Мэми. — Хотя, я рада, что он больше не шериф. У него такой огромный живот, что он смешно смотрится в форме.
— А мне нравится, что ты избавился от формы, пап, — вставила Коринн. — Все считают, что это круто. Ты разрешил помощникам носить джинсы и ботинки, оставив лишь форменные рубашки. Вся эта ерунда с полным обмундированием — вчерашний день и просто глупость. Слушайте, «Полицейский и Бандит» вышел в прошлом веке! (
Его дети и правда забавные.
— Я рад, что ты одобряешь мой выбор одежды для управления, милая, — с усмешкой проговорил Хикс.
Он улыбался, потому что шутил со своей девочкой. А еще он улыбался, потому что говорил с детьми о покупке нового дома, в котором они поселятся, оставив позади промежуточный пункт. И это явно указывало на то, что жизнь изменилась навсегда, и никто из них не может ничего с этим поделать.
Он понятия не имел, какие отношения у детей с Хоуп. Если не считать того, что мать заставляла их есть нелюбимую еду, дети особо не делились с ним подробностями. А сам он не лез в их дела. Они приходили к нему в хорошем настроении, не угрюмые и не задумчивые. В их поведении не появилось ничего нового, вызывающего подозрения или тревоги, поэтому Хикс решил, что мать успешно выполняют свою часть работы.
А значит они все двигались вперед, конечно, не как он хотел — вместе, но все же они двигались вперед.
И в словах Шоу был резон, как бы неприятно это было осознавать. Если сын не отступит от своей цели, то сразу после окончания школы его зачислят в армию. До этого оставалось около девяти месяцев.
Если не поменяются планы Коринн, то через два года она поступит на юридический факультет Университета Небраски. Да и Мэми останется ненадолго.
Хикс действительно должен двигаться дальше. Причем во всех смыслах.
— Господи, это же всего двести долларов, — ворчала моя мать. — Сучки в этом городке считают самым важным в своей жизни не отставать от Кардашьян во всем, хотя похвастаться особо нечем. Каждый твой день забит под завязку клиентками, а по выходным у тебя еще одна работа. Ты могла бы дать своей старушке двести долларов, чтобы она могла оплатить свой гребаный счет за кабельное.
— Да, мам, я бы могла. Но на прошлой неделе оплатила твой счет за воду. А в прошлом месяце дала сто долларов в оплату твоего счета за сотовый. А еще купила тебе новую духовку, поломку которой почему-то отказался оплачивать твой домовладелец. И напомни, сколько стоила очистка септика в июле? Заметь, за этим тоже должен наблюдать домовладелец.
— Я восемнадцать лет кормила тебя, одевала и обеспечивала крышей над головой. Думаю, теперь ты должна помочь матери позаботиться о подобном.
— Мама, мне тридцать восемь. И если считать, как говоришь ты, то моя очередь истекла два года назад, — возразила я.
— Я бы согласилась с тобой, если бы ты кормила, одевала меня и обеспечивала крышей над головой. Но ты неправа — мне нужно лишь немножко.
Я вздохнула и, сидя в плетенном кресле на своем милом крыльце, посмотрела на тихую сонную улицу. Сонную, несмотря на то, что было лишь девять часов вечера.
Никакого шума. Ни звуков машин. Ни бурчания радио.
Тишина. Спокойствие. Лишь шум в моем ухе.
— Ты виделась с Энди в последнее время? — сменила я тему.
Мать замолчала.
Я обожала тишину, но сейчас причина ее мне не нравилась.
— Ты сказала, что переедешь в Глоссоп, поскольку сюда я перевезла Энди, — напомнила я ей. — Но насколько я знаю за все пять месяцев твоего проживания здесь, ты встречалась с Энди лишь раз.
— У меня куча дел, — ответила она.
— Это каких дел? — спросила я.
— Моих дел, которые тебя никак не касаются. Но они станут твоими заботами, когда мое кабельное отключат.
Однако сейчас после всех тех случаев, когда мне приходилось терпеть ее поведение, я действительно покончила с ней. Я сидела в своем красивом кресле на крыльце этой тихой улицы, и матери здесь быть не должно, но она была, поскольку следила за мной с того момента, как я решила попытаться порвать с ней любое общение.
— Так сделай это, — с насмешкой проговорила я.
— Что?
— Попытайся влезть в мою жизнь.
Мама вновь замолчала.
Но я не смогла насладиться тишиной из-за последовавших за ней слов:
— Значит слухи не врут. Ты трахаешься с шерифом.
Я выпрямилась на стуле и почувствовала, как неприятно сжалось горло.
Весь день в салоне я переживала. Но никто не сказал ни слова. И сейчас я услышала это от своей матери.
— Прости? — выговорила я.
— Девочка, ты больше не в Денвере, — проинформировала она меня. — Ты трахаешь окружного шерифа, прямо возле клуба в два часа ночи садишься в его машину, которая прямо кричит, что он крутой мужик с огромными яйцами. Конечно, люди в этом маленьком городишке начнут вас обсуждать. Пусть местная Барби и выгнала своего шерифа Кена, но она вернет его под свой каблучок, помяни мои слова. Нет ни единого шанса, что местный красавчик шериф замутит с нищей оборванкой — Барби для бедных, когда его ждет милая горячая киска его красавицы жены.
Я опустила взгляд на свои скрещенные ноги, где держала чашку с чаем.
— Я — не оборванная нищенка, — тихо проговорила я.
— Грета, я говорила тебе это всю жизнь, и, видимо, придется повторить вновь. Не будь тупой. Ты можешь убежать из трейлера, но вот нищета из тебя никуда не денется. Ты — та, кто есть. Помнишь свои дурацкие фантазии насчет твоего мужа-мудака? И чем закончилась эта история?
Она не ждала моего ответа. С другой стороны, маму никогда не интересовало мое мнение.
— Он бросил тебя и нашел себе кое-то стоящего.
— И почему мы это обсуждаем? — спросила я.
— Потому что ты думаешь, что если позволила нашему красавчику шерифу нечто большее, то ты в игре. Ты не в игре, девочка. Ты в дерьме. Ты не хочешь столкнуться со мной лицом к лицу. А уж тем более, если рядом окажется наш шериф. Но я знаю точно, что второй поездки на его «Бронко» из клуба до дома для тебя не будет.
О да, я прекрасно знала, как мать могла повлиять на мужчин в моей жизни. Я выучила этот урок очень хорошо.
— Я не угрожала тебе Хиксоном.
— Хиксон?
— Так его зовут.
— Его зовут шериф Дрэйк, и не забывай это, Грета, — резко проговорила она. — Ты можешь стонать его имя, когда он трахает тебя. И это заводит его, готова поспорить. Но для тебя, девочка, он не Хиксон. Ты же не думаешь, что благодаря твоей внешности девочки-зайчика из Плейбоя с парой лишних лет, он останется рядом и будет решать твои проблемы. Он будет брать, пока не насытится, а потом уйдет. Мужчины не остаются и не разговаривают, когда рядом. Чем больше ты ожидаешь от них, тем больше у них находится причин для того, чтобы встать и уйти. И он такой же, не смотря на наличие значка. Они ничем не отличаются. И ты не можешь быть такой глупой, ты же видела всех этих придурков, которые бросали твою мамочку. И, девочка моя, ты такая, потому что я дала тебе все это. В свое время я была куда привлекательней тебя. И даже сейчас, когда мне становится одиноко, я могу найти для себя член.
— Давай лучше выясним, почему между нами всегда идут словесные баталии?
— Господи, да потому что ты не даешь мне две сотни долларов! Что, краска для волос впиталась тебе в мозги?
— Если встретишься с Энди, я дам тебе денег, — выдала я.
— Я увижусь с моим мальчиком тогда, когда решу сама, а не когда скажешь ты.
— Тогда денег ты не получишь.
— Значит ты хочешь, чтобы я устроила сцену в салоне, в котором ты работаешь? Все те чопорные сучки, которые никогда не пропускают церковные службы по воскресеньям, но стонут громко по ночам, когда уснут дети, а мужья трахают их в задницу. Хочешь, чтобы они увидели твою мамочку в действии?
— Господи, ну почему ты всегда так разговариваешь?
— Я — та, кто есть. И не меняюсь ни для кого.
Я вновь посмотрела на улицу, чувствуя, как застыло мое лицо. На самом деле удивительно, что я вся не казалась застывшей, учитывая все то, что делала с моей жизнью мать. Я напомнила себе, что покончила со всем этим.
— Ты права, ты — та, кто есть. И всегда была такой. Но у меня для тебя новость. Приди в себя и послушай. Я перевезла Энди сюда не потому, что здесь лучше дом и здесь тихо. Не потому, что с ним хорошо обращаются, и это стоит не так дорого. И не потому, что мне надо было избавиться о любом напоминании о Ките. Я хотела быть подальше от тебя. И меня совсем не обрадовала новость, что ты последовала за нами. И, наконец, после слишком долгого непонимания я осознала, все твои сцены — твои проблемы. Здесь люди знают меня. Я им нравлюсь. Этот городок — хорошее место. Я живу здесь дольше тебя. И если ты заявишься ко мне с очередным концертом, жители просто посочувствуют мне, потому что моя мать — дрянь, которая не дает мне спокойной жизни.
— Видишь ли, я давно не устраивала сцен, поэтому ты, видимо, забыла, насколько я хороша в этом.
— А ты, похоже, не понимаешь, что я могу предупредить Лу о твоих возможных выходках. А еще могу поделиться с клиентками, так что при твоем появлении они будут готовы. Поэтому просто смогут посидеть и насладиться представлением.
— Бл*дь, считаешь, что шериф вместе со своей спермой отсыпал тебе храбрости? Считаешь, что отрастила яйца?
Я просто ненавидела, когда она разговаривала таким образом. Я все-таки была ее дочерью.
— Нет, подожди-ка, — продолжила она. — Уверена, что моя чопорная модная доченька заставила его напялить резинку.
Конечно, я так и сделала.
И когда он торопился уйти, его даже не заботил этот момент. Он не потратил и пяти минут на объятья. Он просто дал мне желаемое, получил свое, вышел из меня, перекатился на край кровати…
И быстренько уехал.
— Конечно, мне же не восемнадцать, а тридцать восемь. Ты так и не поняла, но у меня есть мозги. Поэтому, конечно, он использовал презерватив.
— Использовал презерватив, — передразнила ее мать. — Будто ты медсестра или еще что похуже. Нормальные люди называют их резинками.
С меня достаточно. На самом деле я была сыта по горло уже в тринадцать лет. И в шестнадцать. И в восемнадцать, девятнадцать и в двадцать.
И когда из-за ее дерьма я потеряла Кита.
Поделиться книгой: