Когда поёт Флейта Любви (СИ)

После этой ошеломительной мысли она впала в полное беспамятство…

Глава 5

Четан, ловко управляющий своим красивым черным скакуном, замыкал шествие каравана, двигающегося в деревню апачей. Пять пленниц вражеского народа шли впереди него, и его ленивый взгляд иногда пробегал по ним.

Последние семь лет жизнь Четана была слишком трагичной, чтобы его душа осталась трепетной и чувствительной. Он любил Иисуса, но сердце его рвалось на части. Началась страшная и разрушительная война между белыми и апачами, уносящая ежегодно сотни жизней, и сострадать бледнолицым он попросту не мог. Он закрыл свое сердце, чтобы оно перестало чувствовать. Только так можно было хотя бы немного приглушить ту разрушительную ненависть, которую он имел к бледнолицым еще со времен гибели его семьи. Теперь же постоянно гибли его соплеменники и друзья. Коварство и лживость белых постоянно побуждали его разжигать в своем сердце еще более жестокий огонь. Но совесть и Дух Святой не позволяли Четану окунуться в эту демоническую ненависть с головой.

За семь лет ему все же удалось не нарушить свое обещание, и он никого не убил. Но научился быть равнодушным и безучастно воспринимал судьбы бледнолицых рабов в своем поселке.

Только что он был свидетелем того, как отряд воинов его племени напал на караван белых. Апачи собирались просто разжиться добычей и с легкостью поразили всех бледнолицых мужчин. Когда же они собрались уничтожить и женщин, сердце Четана дрогнуло. Несмотря на вынужденное ожесточение, где-то в самой глубине его сердца он кое-кого искал. Однажды одна белая девушка спасла его от смерти, потому что любила Иисуса. Она помогла ему тогда не только выжить телом, но и сильно повлияла на его душу, своею добротой смягчив его истерзанное сердце. И сейчас перед ним находились пять молодых белых женщин. А вдруг среди них есть ОНА? Он не помнил ее лица, потому что она постоянно носила платок, да и внешность ее тогда была обезображена. Но вдруг она — одна из них? Поэтому он не мог допустить, чтобы их просто убили!

Четан вмешался и убедил оставить женщин в живых. Воины согласились, и пять пленниц отправились на ослабленных ногах в деревню апачей.

Четан поглядывал на их лица, но женщины не казались ему знакомыми. В деревне, когда воины решали, кому достанутся рабыни, юноша снова внимательно осмотрел каждую бледнолицую, но сходства с Табо не нашел. После этого он полностью потерял к ним интерес.

В последующие недели он иногда видел пленниц, которые работали за выделкой кожи. Лишь одна из них сильно отличалась от остальных своим светлым выражением на лице. Обычно плененные люди очень долго привыкали к своему рабству и несли на своих лицах печать гнева, ненависти и апатии. Но эта белая девушка выглядела довольно спокойной и даже проявляла неподдельный интерес к своей работе. Для Четана ее внешность не сильно отличалась от внешности других белых женщин, но у нее была теплота в глазах, и Четан на это обратил внимание. Впрочем, больше ничего особенного он в ней не находил, поэтому ограничивался лишь коротким наблюдением, ведь эта пленница принадлежала другому человеку.

Еще через несколько недель Четан услышал слухи, что Квато — тот самый «хозяин» двух пленниц — сильно избил их. Одна погибла сразу, а вторую привязали к позорному столбу посреди деревни. Почему-то сердце Четана взволнованно забилось. Он вдруг понял, что не хотел бы видеть умершей девушку со светлым лицом.

Он поспешил в центр поселка и нашел ее. Ее платье было изорвано в нескольких местах, так что обнажились плечи. Каштановые волосы были хаотично разбросаны по плечам, а на лице слева зиял кровоподтек.

Ее глаза были закрыты, а голова опущена. Но что-то сильно поразило Четана в ее облике. Табо! Она вдруг показалась ему сильно похожей на Табо! Возможно, это из-за кровоподтека на лице, но все-таки он нашел в ней какое-то сходство…

Это так сильно взволновало юношу, что он сам себе удивился. Но медлить не стал. Он поспешил к Квато и уговорил его продать ему эту рабыню. Квато сильно удивился. Четан всегда был странным безучастным одиночкой. Все знали, что он не хотел брать себе жену и тем более иметь рабынь. Он не убивал людей, но мастерски охотился, поэтому его уважали, но не понимали. А сейчас он вдруг захотел купить его рабыню, причем, едва живую.

Квато сразу смекнул, что может потребовать за эту бледнолицую хорошую цену. Он пообещал отдать Четану эту бесполезную женщину за… его скакуна. Четан немного заколебался. Его конь был особенным и знаменитым в племени. Множество туш бизонов удалось добыть Четану благодаря ловкости и силе его скакуна. Но колебался он недолго. Он сам удивился своей решимости во что бы то ни стало купить эту рабыню.

Через полчаса Четан привел к Квато своего скакуна, трепетно попрощался с ним, а потом вернулся к позорному столбу. Девушка была без сознания, когда он развязал ее. Он нес ее в свой «типи» *(индейская палатка из бизоньих шкур) на глазах у всей деревни, и соплеменники удивленно провожали его взглядами.

«Типи» Четана было большим и вместительным. Стены обильно пестрели множеством трофейных луков и вышитыми кусками кожи, а напротив входа лежало несколько больших шкур, служивших юноше постелью. Он осторожно положил девушку на эти шкуры. Правильно ли он поступил? Могла ли она действительно быть Табо? А если это не она? Что он будет с ней делать? Ему не нужны рабыни. Продать ее он не сможет — не позволит совесть. А оставлять около себя кого-либо он не желал. Но если она все-таки Табо, он поможет ей, как когда-то помогла ему она. Но как же узнать, она это или нет?

Пока Четан обдумывал это, сидя на корточках над девушкой, она вдруг застонала и пошевелилась. Четан встрепенулся, но не сдвинулся с места. Бледнолицая открыла глаза и долго смотрела на него, не понимая, где она и что с нею происходит. Но потом она осознала, что на нее сверху смотрит индеец, и что он очень близок сейчас. Ее глаза испуганно расширились, а крик ужаса застрял в горле. Из-за полумрака она не поняла, кто это, и подумала, что это ее жестокий «хозяин». Её лицо смертельно побледнело, руки задрожали.

Четан смотрел на нее несколько секунд и… не узнавал ее. Слишком много лет прошло, да и лица Табо он совершенно не помнил.

Нет, это просто испуганная бледнолицая рабыня. Четан печально вздохнул. Не был ли он чрезмерно импульсивным, когда поспешно купил эту женщину?

Парень поднялся на ноги и молча вышел из своего «типи». На душе его остался неприятный осадок. Он решил поскорее вылечить побои этой белой женщины и отпустить ее из рабства. Он не хотел иметь дело с бледнолицыми ни на один день дольше необходимого. То, что она — Табо, уже показалось ему маловероятным. Возможно, ее кровоподтек на лице ввел его в заблуждение.

Четан отправился к шаману-лекарю попросить у него немного лекарств. Он надеялся поскорее снова остаться одному…

***

Четан вскоре вернулся с лекарствами от шамана. Он нашел девушку лежащей без сознания и горячей от лихорадки. У него не было матери, сестры или рабыни, чтобы поухаживать за бледнолицей, поэтому он начал заботиться о ней сам.

Всю ночь девушка металась в бреду.

Чувство давно уже позабытой жалости заворочалось в груди.

Четан нахмурился и помрачнел. Ему было больно снова открывать свое сердце даже для сострадания. Она ведь не Табо!

Но он все-таки помазал виски девушки специальным снадобьем и уснул прямо на земле.

Анита очнулась ранним утром. Открыв глаза, она увидела потолок индейского типи с небольшим отверстием наверху, через которое пробивались первые лучи солнца. Она тщетно пыталась вспомнить, что же было вчера. Ах да, лицо «хозяина» прямо над ней! Но он больше не приходил.

Тут она поняла, что эта палатка — вовсе не её прежнее жилище. Она была больше размером и украшена всевозможными индейскими атрибутами.

Анита осторожно повернула голову вправо и испуганно замерла. Прямо около нее, но не на шкурах, а на утоптанном земляном полу спал индеец. Его лицо было ярко освещено лучами утреннего солнца, бьющими с потолка. Он был молод и очень красив. Его волосы разметались по земле, а серьги, свисающие с ушей, поблескивали словно драгоценные камни. Она знала это лицо! Те же удивительные черты, но более мужественные, потому что он стал старше на семь лет. Индеец с флейтой! Это был он!

Девушка не могла поверить своим глазам. Может, она сошла с ума от горя или просто спит и видит сон? Она настолько была удивлена, что непроизвольно протянула к нему руку и прикоснулась к его щеке, проверяя, настоящий он или фантом. Она сделала это, не задумываясь, но тут же отдернула руку, потому что почувствовала: индеец настоящий! Он пошевелился, а она зажмурилась, делая вид, что еще спит. Девушка услышала, что он встал, а потом почувствовала, как он положил ладонь на ее лоб. Анита, которая ненавидела чужие прикосновения, вскрикнула и широко распахнула глаза. Индеец отдернул руку с озадаченным видом, а девушка попыталась сесть. С большим трудом ей это все-таки удалось сделать, и она испуганно снизу вверх взглянула на апача, который встал в полный рост в полуметре от нее. Она смотрела в его суровое лицо и не могла понять, узнал он ее или нет. Наверное, не узнал, ведь тогда она была слишком юной, да и пряталась за платком.

Индеец несколько мгновений рассматривал ее, а потом молча вышел из «типи». Но вернулся он быстро, неся в руках воду в кувшине и пару лепешек. Анита удивилась. Он заботится о ней? Может, он все-таки ее узнал? Но сейчас даже не время принятия пищи!

Анита приняла из его рук еду, тихо прошептав «спасибо» на языке апачей (за недели пребывания здесь она догадалась о значении десятка слов, которые слышала от прежних «хозяев»). Индеец замер и удивленно посмотрел на девушку, а потом резко развернулся и покинул «типи».

Анита попыталась поесть, но вдруг поняла, что у нее очень болит челюсть. Пощупав свое лицо, она осознала, что выглядит, скорее всего, ужасно. Но платка, чтобы прикрыть лицо, у нее не было. Да и зачем? В нынешних обстоятельствах это уже не имело значения.

Тело тоже болело. При движении кололо в боку: возможно, были повреждены ребра. На руках и ногах повсюду были синяки, но чувствовала она себя значительно лучше, чем вчера.

Как же она оказалась в жилище этого индейца? Она напрягла память, а потом вдруг вспомнила: кто-то подошел к ней, когда она была привязана к столбу. Наверное, это и был этот парень. Значит, он ее спас? Но почему? Может, ему тоже нужна рабыня?

Вспомнив свои мучения на столбе, Анита содрогнулась. Но тут же ее мысли переметнулись к еще более страшным воспоминаниям — побоям. Как же там Майра? Ей досталось даже больше, чем Аните.

Как же ей узнать о ней? У кого спросить?

В этот момент индеец снова зашел. Увидев, что Анита не доела лепешки, он показал ей знаком, что она должна есть, поэтому она, превозмогая боль в челюсти, постаралась максимально быстро покончить с едой. Наверное, индейцу нужна рабыня для работы, и он откармливает ее, чтобы она быстрее могла обслуживать его.

Опустошив кувшин, она снова пробормотала «спасибо» и протянула его индейцу, бросив на него только один короткий взгляд. Он взял кувшин и вышел.

Анита огляделась. С удивлением она поняла, что все это время лежала на единственном спальном месте в этом жилище. Ей в голову сразу же полезли привычные панические мысли: не собирается ли апач заставлять ее делить с ним ложе? Она задрожала от одной мысли об этом. Нет, только не это! Похоже, у этого парня нет ни жены, ни служанок, иначе он не приносил бы ей еду сам. Он молод. Он реально может откармливать для себя… наложницу!

Девушке стало плохо. Она по-настоящему испугалась. Может, как-то сообщить ему о том, что она когда-то спасла его, и тогда он ее не тронет? Но как, если он не понимает ни слова по-английски? А может, он давным-давно об этом забыл? А вдруг, наоборот, он решит, что она подходит ему на роль жены, потому что она тогда спасла его жизнь? Нет, ему нельзя ничего говорить! Но что же делать?

Ее начала одолевать стремительная паническая атака: сердцебиение стало зашкаливать, дыхания не хватало. Анита заставила себя встать на ноги и инстинктивно поспешила выйти из палатки на воздух. Когда она покинула «типи», ее на мгновение ослепил яркий полуденный свет солнца, но глаза быстро привыкли. Вокруг стояло несколько подобных «типи», у которых хозяйничали индейцы разных возрастов. В основном, это были женщины и девушки. Они бросили на Аниту пару равнодушных взглядов, а потом продолжили свои дела.

Дыхание девушки немного восстановилось. Она собралась нырнуть обратно в палатку, как вдруг увидела, что мимо на мустанге медленно проехал индеец, тянущий по земле «волокушу» — треугольные сани. Когда же Анита увидела содержимое саней, ее ноги подкосились. В волокуше лежала Майра. Ее лицо было сильно обезображено побоями. Анита задрожала, как осиновый лист. Очевидно, что молодая вдова была мертва.

Анита стала задыхаться от ужаса, но вдруг чьи-то руки грубо втолкнули ее обратно в «типи». Она не смогла удержаться на ногах, потому что они просто отнялись, и упала на земляной пол. Свернувшись калачиком и спрятав лицо, она начала тихо, но безудержно рыдать. Жестокая смерть Майры вернула все старые страхи Аниты, которые породил в ее душе еще Ральф. Индейцы — это монстры! Безжалостные убийцы! Бездушные животные, не знающие ни сострадания, ни добра, ни любви. И она у них в плену! Ее ночные кошмары стали настоящей реальностью!

Четан стоял над рыдающей девушкой и тяжело дышал. Когда он возвращался к своему жилищу, он еще издалека увидел, что его рабыня вышла из «типи». Проследив за ее остекленевшим взглядом, он сразу все понял: она увидела, до чего довел ее подругу безжалостный Квато. Четану и самому не нравилось, как его соплеменник поступил с рабынями. Это было чрезмерно жестоко. Но некоторые апачи считали это справедливым возмездием за злодеяния белых людей.

Четан понял, что его рабыня получила шок от увиденного, и бегом бросился к ней, постаравшись оттолкнуть ее обратно в «типи», чтобы она больше не могла смотреть на это ужасное зрелище. Увидев, что она начала рыдать на полу, он догадался, что теперь с нею особенно сложно.

Почувствовав усталость от собственных переживаний, Четан вышел из «типи» и не возвращался до самого вечера. Он не хотел видеть рыдания этой девушки. Ее страдания почему-то доставляли ему душевную боль. Он ненавидел эту боль! Он слишком много пережил в своей жизни, чтобы опять испытывать сердечную скорбь!

Поэтому он вернулся лишь на закате. Войдя в «типи», он присмотрелся и в полумраке увидел, что его рабыня, как изваяние, сидит у одной из стен. Она уже не плакала. Когда он вошел, она резко вскочила на ноги и снова замерла. Он чувствовал, как в воздухе витает атмосфера жуткого страха: рабыня боялась, что новый «хозяин» может поступить с нею также, как и предыдущий.

Четану это все было крайне неприятно. Он слишком привык быть одиноким. Так легче. Так меньше боли. Но он уже купил эту женщину и должен как-то решить ее судьбу.

Юноша подошел к своему ложу, взял одну из шкур и постелил рядом. Потом он передвинул остальные шкуры так, чтобы они были ближе ко входу. Он жестом указал девушке лечь на первую шкуру, а сам лег на остальные. Если она решит ночью бежать, он сможет перехватить ее у входа.

Анита послушно легла. Ее бил озноб. Видя, что апач лег на остальные шкуры, она немного успокоилась: возможно, сегодня он не планирует вредить ей. Уснула она не сразу. Спала она беспокойно. Снова снился Ральф, снова было страшно. Когда наступил рассвет, Анита проснулась очень измученной и изнуренной. Перед глазами все время стояло обезображенное лицо Майры. Слезы непроизвольно потекли из глаз, но вдруг она услышала шорох: индеец, спавший недалеко, тоже просыпался. Она испуганно вытерла слезы. Девушка поднялась на ноги и встала у стенки палатки, готовая исполнить то, что ей скажут. Ее поза была напряженной, а взгляд потуплен в пол.

Четан проснулся и обвел взглядом комнату. Рабыня уже стояла, как изваяние, и смотрела в пол немигающим взглядом. Ему стало ее так жаль, что снова заныло сердце! Смотреть на нее было больно и тяжело, и он всерьез начал подумывать о том, чтобы поскорее отпустить ее на волю.

В последующие дни Четан поступал с пленницей максимально осторожно. Он приносил ей еду, старался долго не смотреть на нее и надолго уходил из своего жилища. Он надеялся, что она привыкнет к нему и успокоится, но девушка трепетала при каждом его появлении. Она даже не смела сидеть в его присутствии, вставая на ноги всякий раз, когда он заходил в палатку.

Он немного от этого устал. Обдумав все тщательно, он решил завтра же вывезти ее на территорию белых.

Утром следующего дня Четана кто-то окликнул. Пришел его друг Ахига и попросил сопровождать на охоте. Четан снял один из луков, висящих на шкурах в «типи», и отправился в путь.

Анита проводила его взглядом и, поняв, что индейца не будет какое-то время, облегченно выдохнула. Этот парень вел себя осторожно и все время держал дистанцию. Может, он все-таки хороший человек? Как семь лет назад, так и сейчас, он не пытался обидеть ее и избегал даже взглядов, как будто понимая, что они ее пугают. Анита почувствовала, что в ее душе затеплилась надежда на более светлое будущее. Может быть, если она сможет хорошо ему служить, однажды он отпустит ее с миром? Хотя до конца трудно было судить о том, о чем же он думает на самом деле.

Будучи уже менее напряженной, она принялась за некую уборку «типи»: поправила шкуры, собрала с пола ненужную солому, проветрила, подняв подол ткани, которая прикрывала входное отверстие. Пробежав взглядом по «стенам» индейского жилища, она внимательно рассмотрела каждый атрибут, начиная от лука и стрел с ярким оперением, заканчивая амулетами и вышитыми полосками ткани. И вдруг ее взгляд остановился на темном длинном предмете: это была флейта! В нескольких местах она была обвязана разноцветными нитями, а с одной из этих нитей свисало маленькое, но очень яркое перо какой-то красивой птицы. Анита замерла от нахлынувших на нее воспоминаний. Музыка, чудесная небесная музыка вдруг очень отчетливо заиграла в ее разуме, бередя почти забытые, но прекрасные воспоминания о том, как эта мелодия буквально открывала небеса и исцеляла ее разбитое сердце. Перед глазами предстал индеец, по красивому лицу которого стекали слезы. Анита почувствовала, что ее сердце заколотилось. Тогда он так сильно впечатлил ее, что она решилась его спасти. Она смогла прикасаться к нему и спать на земле рядом с ним, потому что не только его музыка, но и он сам поразил ее душу.

Это осознание стало для Аниты невероятным открытием. ТОГДА ей нравилась не только его музыка, но и он сам! Вот только с годами в ее разуме возникла масса сомнений и страхов, так что она отвергла свою симпатию, даже не осознав, что она у нее есть.

Все это осознание так сильно поразило девушку, что она еще целый час, замерев, смотрела на флейту. Ей нравится этот апач! Не может быть! Может, это просто самообман? Она еще очень боится его, потому что не доверяет до конца, но… когда она вспоминает его искреннюю скорбь на лице, ее душа переворачивается, когда она вспоминает его музыку, она готова трепетать от счастья, когда он добр с нею, ее сердце сразу же оттаивает, а когда он входит в «типи», она несознательно восхищается его красотой, грацией и силой. Однако все это — на фоне сильного страха, ведь он может оказаться совсем не таким, как ей хочется видеть. Он может быть жестоким и бессердечным. Он может быть любым!

До самого заката Анита была, как во сне. Впервые в жизни она испытывала к мужчине что-то, кроме отвращения и страха. Но все это могло оказаться лишь плодом ее фантазии. Он дикарь, и его племя жестоко убило ее семью, а также… Майру! Воспоминания о молодой вдове заставили Аниту вздрогнуть. Нет! Куда-то ее понесло не туда!

Анита, очнись! Ты рабыня краснокожих! Тебя могут убить в любой день. Где гарантия, что он не таков, как его соплеменники?

Ее желудок громко заурчал, напоминая, что пора поесть, но индейца всё еще не было. Из-за голода на девушку нашла слабость, и она прилегла на шкуры и закрыла глаза. Правда, случайно она улеглась не на свою постель, а на шкуры апача, но она этого не заметила.

Четан вошел в «типи» через полчаса. Охота оказалась удачной, но его новый мустанг, которого он купил вместо своего проданного скакуна, был норовистым и своевольным, так что в какой-то момент он сбросил с себя наездника. На охоте Четан был только в одних штанах и с обнаженным торсом, поэтому от удара об острые камни он получил небольшое ранение в виде рваной полосы на лопатке. И хотя рана была несерьезной, однако кровь сочилась из нее, и красные полосы остались на его спине, на руке и на одежде.

Четан осмотрелся вокруг и не увидел девушку в привычной позе «изваяния». Он нашел ее спящей… на своем ложе! Почему-то это его позабавило и даже обрадовало. Если она уснула, да еще и на его постели, значит, она перестает его бояться и ненавидеть.

Юноша развел костер около жилища и повесил жариться кролика. Зайдя в «типи», он сел в позу «лотоса» и, перекинув волосы наперед, попытался влажной тряпкой вытереть тело около раны. Ему было сложно, потому что рана находилась на спине, но ему даже не приходило в голову воспользоваться чьей-то помощью, потому что он давно привык заботиться о себе сам.

Анита была погружена в сон. Ей снились события семилетней давности. Она снова перевязывала раны индейцу и приносила ему пищу, снова заботилась о нем и училась не бояться…

Девушка открыла глаза, разбуженная криком птицы. Она тут же присела и сонными глазами посмотрела перед собой. Неподалеку сидел индеец, и на плече его она увидела нешуточную рваную рану. Анита, еще не сбросившая с себя атмосферу сна, по инерции, путая сон с реальностью, поднялась на ноги и подойдя к нему сзади, взяла еще один лоскут ткани и начала вытирать кровь вокруг раны. Она перекинула наперед оставшиеся волосы апача, чтобы они не попадали в рану, а потом осторожно продолжила вытирать кровь.

— Я помогу тебе, — пробормотала девушка сонным голосом, а потом оглянулась в поисках своей сумки с лекарствами. Не найдя ее, она озадачилась, а потом стала понемногу просыпаться.

Все это время Четан, остолбенев, изумленно пытался понять, что же происходит. Еще утром эта бледнолицая боялась даже сидеть в его присутствии, а теперь вдруг она с такой легкостью начала помогать ему, прикасаться и даже разговаривать! Он от неожиданности просто замер, но вдруг его память подала сигнал: аккуратные и легкие прикосновения этой рабыни мгновенно вернули Четана к событиям семилетней давности. Точно также к нему прикасалась Табо: неуверенно и порхающе, словно боясь и готовясь убежать в любое мгновение. Табо!

Четан резко повернулся к ней лицом и взглянул девушке в глаза. Она как раз начала приходить в себя и осознавать, что она сейчас не в вигваме из Долины Холмов, а в индейском «типи» в положении презренной рабыни. На лице ее отразился испуг, и она резко отпрянула от Четана.

— Извини, я… я ошиблась… — прошептала девушка без особой надежды на то, что он ее поймет. Собрав остатки сил, она вскочила на ноги и бросилась в свой угол, пытаясь забиться в него и спрятаться от возможных последствий своего глупого сонного поступка.

Четан почувствовал, что его накрывает безумным волнением. В его нелегкой жизни было очень мало светлых моментов, и одним из этих моментов было время, проведенное с Табо. Еще никто так бескорыстно не заботился о нем, как она. Она была человеком от Бога, она была особенной. Он закрыл свое сердце от всего мира и от всех людей на свете, но для Табо — если бы она нашлась — его сердце осталось бы трепетным и открытым. Эта рабыня снова напомнила ему Табо. Может ли она быть ею? А может, все белые женщины похожи на Табо, ведь он никогда не контактировал с ними достаточно близко? Тогда он ее никогда не найдет! Не зная ни ее лица, ни имени, ему ее не найти…

Четану стало так печально, как будто вдруг исчезла надежда на светлое будущее. Он поднялся на ноги и вышел из «типи». Закончив с раной около костра, он снял с углей кролика и задумался. Присутствие бледнолицей рабыни его утомляло. Пользоваться чужим трудом он не умел, а видеть постоянно испуганную жертву в своем доме просто не хотел. Именно поэтому он решил вывезти ее завтра утром на территорию белых. Но то, что она снова напомнила ему о Табо, немного всколыхнуло его душу. Нет, он не повезет ее пока. И хотя он не знал, как же докопаться до правды, он решил подождать.

Ему приходила мысль, что у нее можно просто спросить о событиях семилетней давности, ведь он отлично говорил по-английски, но он не хотел. Словам белого человека он просто не мог довериться. А что, если эта бледнолицая просто обманет его, ведь они все настоящие коварные лжецы??? Нет, он потому вообще с нею не разговаривал, чтобы не дать возможности врать. Если белая женщина узнает, что он понимает ее язык, она может начать притворяться и говорить неправду, а он мог не суметь разобраться и поверить ей. Нет, никаких разговоров!

Четан решил еще попридержать пленницу у себя. Отрезая ей кусок мяса, он принял решение с завтрашнего дня приобщить ее к работе.

Анита по-прежнему дрожала, как осиновый лист, ожидая отдачи за свой глупый проступок. Но индеец принес ей мяса. Однако его лицо было таким суровым, что она приняла пищу дрожащими руками. Мысли о симпатии к нему показались сейчас настолько несуразными и глупыми, что девушке стало противно от себя самой. Это уже не тот юноша, трепетно играющий на флейте. Это грозный и страшно опасный индейский воин, дикий и необузданный, который не станет церемониться с ней, если она не будет для него хорошей рабыней. Анита решила с этого мгновения быть очень осмотрительной и осторожной и служить новому «хозяину» прилежно. Он не помнит ее. И не вспомнит. То, что она однажды спасла его — уже не имеет никакого значения. Тот эпизод из прошлого нужно забыть. Он не принесет ей поблажек или надежды на спасение. Она должна четко понимать, что сейчас она — рабыня в деревне дикарей, и судьба Майры должна трезвить ее каждое мгновение.

«Господи, — помолилась Анита про себя, — помоги мне выжить! И хотя моя жизнь никому не нужна, я не хочу умирать здесь от побоев, как Майра. Я верю, что Ты со мною, Господи!»

Анита решительно начала есть. Ей нужны силы, чтобы прилежно служить грозному апачу. Она решила, что забудет об их встрече в прошлом, как будто ее и не было. Он — просто «хозяин», а она — просто рабыня. С этой мыслью девушка погрузилась в сон, лежа на своей бизоньей шкуре.

Глава 6

С самого утра Четан вывел девушку из «типи» и, указав на тушу еще двух кроликов, дал понять, что их нужно разделать и приготовить на костре. Анита легко понимала его без слов. Но ее испугало то, что апач стал чуть поодаль и, сложив руки на груди, начал наблюдать за ее работой.

«Наверное, испытывает, на что я гожусь», — печально подумала она, ужасаясь от мысли, что не оправдает его ожиданий и тогда… трудно было сказать, что же будет тогда. Он мог продать ее какому-нибудь другому апачу, а мог просто поколотить, как предыдущий «хозяин». Анита, немного дрожа, глубоко вздохнула. Способен ли этот индеец на подобный поступок? Ей так хотелось верить, что нет. Но никакой гарантии не было. Именно поэтому Анита взялась за работу усердно, хотя руки ее немного дрожали от напряжения.

Но огромный опыт подобной работы сразу отразился и на ее движениях: она двигала ножом уверенно, и дело продвигалось быстро. Буквально через полчаса один кролик уже жарился на костре, а другой лежал наготове. Анита поднялась на ноги, немного боясь взглянуть на своего «хозяина». Ее руки и нож были в крови животного, и ей надо было их где-то вымыть, а потом закопать внутренности разделанной добычи.

Анита посмотрела на индейца и указала на свои руки. Его лицо было по-прежнему сурово и безразлично, но он дал ей знак следовать за ним и пошел через весь поселок к реке, находящейся совсем неподалеку. Это было необычное зрелище: апач, неспешно и грациозно идущий вперед, и его худощавая бледная рабыня с окровавленными руками и большим грязным ножом в руках, неуверенно семенящая за ним, как собачонка. Другие индейцы оборачивались, а некоторые смеялись и указывали пальцами. Анита продолжала дрожать от волнения.

Когда они вышли за пределы поселка, Анита увидела, что совсем рядом протекает неширокая спокойная река, на берегах которой росло небольшое количество деревьев. Берег был пустынным. Анита шла прямо за апачем, и он ни разу не обернулся к ней. Почему он позволил ей идти за собой с оружием в руках? Разве он не опасается, что она может неожиданно напасть на него? Впрочем, только глупец мог наброситься на этого сильного воина в ее положении. Наверное, он испытывает ее — подумала девушка и оказалась совершенно права.

Четан чувствовал каждое ее движение. Имея оружие в руках, попытается ли она атаковать его? Он ждал, что ее шаги замедлятся, что выдаст ее неуверенность, но ее походка оставалась неизменно покорной. Подойдя к воде, Четан замер, не оборачиваясь. Анита подошла тоже и, присев на корточки, тщательно вымыла нож, а потом и руки. Вода была прохладной, что усилило ее дрожь, но она старалась максимально не выдавать своего волнения. Вытерев лезвие ножа о край своего потрепанного платья, девушка встала во весь рост и, не глядя индейцу в глаза, протянула ему оружие.

Четан несколько секунд изучал ее опущенное лицо, а потом молча развернулся и пошел в обратном направлении, так и не взяв нож в руки. «Он продолжает свое испытание,» — немного напряженно подумала Анита и послушно поплелась вслед за ним. Когда они шли посреди деревни, девушка позволила себе посмотреть по сторонам. Апачи суетились каждый у своего жилища, и некоторые посмеивались, глядя на них. Девушка уже собралась снова опустить голову, как вдруг заметила среди однотипных индейских одежд яркое оранжевое платье белого человека. Она поняла, что у одного из «типи» занята работой одна из тех пленниц, с которыми Анита начала свое путешествие. Ее сердце защемило, а шаги, невольно, замедлились.

Четан сразу уловил перемену в ее походке и резко обернулся. Но взгляд пленницы был очень печален и устремлен в сторону. Он понял, что она увидела другую белую женщину, но не позволил ей продолжать туда смотреть. Он тронул ее за плечо, привлекая внимание к себе. Анита вздрогнула и испуганно взглянула на своего хозяина. Он холодно дал знак идти дальше, и они отправились в сторону своего «типи». Анита ругала себя за невнимательность. Ей никак нельзя злить апача. Он должен быть доволен ею, чтобы она могла выжить.

Четан размышлял. Эта рабыня оказалась благоразумной. Она не напала на него, хотя у нее был шанс. Конечно, она никогда не смогла бы навредить ему, но ее бездействие говорило или о ее настоящей покорности (что было маловероятным, так как бледнолицые рабы всегда проявляли бунтарский характер и при первой же возможности старались сбежать) или о ее мудрости и способности трезво оценивать свои возможности. Выглядела она крайне слабой и нерешительной, но это могла быть просто лживая маска. На самом деле, Четан не любил всю эту возню с рабами. Каждый раб был потенциальным беглецом или даже убийцей. И если бы эта женщина не напоминала ему Табо, он давно отправил бы ее куда подальше от себя. Но… сейчас у него появилась небольшая цель: попытаться раскрыть сущность этой белой пленницы. Ему нужны были зацепки. Семь лет назад Табо спасла незнакомого индейца безо всякой видимой причины. У нее могла быть только одна причина — это Иисус! Табо была смелой, жертвенной и самоотверженной. Если бы сегодня эта пленница напала на него — это доказало бы, что она не Табо! Нужно спровоцировать ее, чтобы вскрылся ее истинный внутренний мир, потому что сердце Табо он знал.

После того, как кролики были приготовлены, Четан зна́ком указал девушке, что хочет есть. Анита сразу поняла его и начала оглядываться в поисках посуды. Найдя лишь одну металлическую миску, которая, скорее всего была трофеем, отнятым у белых переселенцев, Анита отрезала несколько кусков мяса и протянула индейцу. Он не взял еду, а молча зашел в «типи». Анита последовала за ним.

Четан грациозно сел на свои «спальные» шкуры, скрестив ноги в позе «лотоса», откинул назад ниспадающие волосы и высокомерно устремив взгляд в ее сторону, стал ждать, когда девушка подаст ему мясо, напоминая своим выражением лица какого-нибудь капризного императора. И хотя выглядел они при этом даже забавно, Анита не находила в себе сил забавляться. Ее жизнь и ее будущее полностью зависели от настроения и решения этого полураздетого дикаря.

Четан взял протянутую ему миску и стал неторопливо есть. Еду своей рабыне он не предлагал. Она покорно стояла чуть в стороне, уставившись в пол.

Четан размышлял. Она выглядела очень послушной и покладистой. Действительно ли она такова или это искусное притворство, чтобы ослабить его бдительность? Ему нужно было вскрыть ее настоящее лицо. Взглянув на кусок мяса, он принял решение…

Весь оставшийся день Анита выполняла множество поручений: мыла железную посуду, растягивала на рамах свежие шкуры, чистила земляные орехи. Когда солнце начало склоняться к закату, девушка почувствовала сильную слабость. Она была очень голодна, и ее голова немного кружилась. Индеец все время отдыхал на своих шкурах или медленно прохаживался рядом, скрестив руки на груди, как суровый надсмотрщик. Анита чувствовала дрожь от его пристальных взглядов, потому что не совсем понимала, чего же он добивается.

На ужин она снова приготовила кролика, снова поднесла к индейцу в железной посуде, и он снова не накормил ее. Впервые за эти дни он оставил ее голодной, и девушка понимала, что это не просто так. Он хотел заморить ее голодом? Зачем ему это? Если она умрет, он останется в убытке. Он явно делает это намеренно, как и в том случае с ножом. Он испытывает ее реакцию. Но почему? Что он хочет увидеть? Это было для Аниты загадкой. Возможно, это испытание на покорность? Точно! Он проверяет, достаточно ли она удобна ему, как рабыня. Если она проявит максимум кротости, возможно, апач расслабится и расположится к ней. А если он разочаруется в ней, он, в лучшем случае, решит продать ее кому-нибудь еще или же просто убьет ее за ненадобностью. Аните стало страшно, и она решила максимально угождать ему и проявить недюжинное послушание.

На следующее утро девушку разбудил толчок в плечо. С трудом открыв глаза, она увидела, что индеец уже стоит у ее изголовья, скрестив руки на груди.

Она медленно поднялась, пошатываясь на дрожащих ногах. Кое-как поправив прическу и расправив изорванное платье, Анита вышла из «типи» вслед за своим «хозяином».

На земле около палатки лежали некоторые принадлежности для приготовления пищи: два камня с остатками муки на них, которые, видимо, служили жерновами, сосуд с семенами кукурузы, кувшин с водой и немного листьев незнакомого растения. Четан присел на корточки и показал, как жерновами растереть зерна кукурузы в муку. Анита присела рядом, чувствуя, что у нее дрожит все тело. Ей было так плохо, что она даже не смутилась от того, что плечом прикоснулась к его плечу. С трудом взяв камни из рук индейца, она попробовала растирать зерна, но ей было крайне трудно.

Четан встал на ноги и какое-то время наблюдал за ней. Его план состоял в том, чтобы проверить, как она поведет себя в состоянии крайней нужды — голода. Ему нужна была реакция.

Он намеренно громко вошел обратно в «типи», создавая впечатление, что девушка осталась одна, но потом бесшумно выскользнул обратно и стал в паре метров от нее, наблюдая за каждым ее движением.